Часть 10. Реальность с Селианом Чертовым Ворьеном

      Селиан Чертов Ворьен был повсюду.       Он был в кабинете, в министерском кафе, в лифте. Всегда маячил на периферии зрения Драко, всегда кому-то улыбался, всегда был до омерзения вежлив. Отвратительно.       Драко пытался быть спокойным. Он был спокоен. В основном. Он не сказал ни слова о Ворьене за последнюю неделю. Ни единого. Один раз даже кивнул ему. Любезно.       Само воплощение рыцарства и добродетели — таков уж Драко.       Но потом он услышал их.       Он прогуливался по министерским архивам, занимаясь своими делами (и уж точно не крался в надежде мельком увидеть Гермиону), когда услышал, как она смеется. Не просто обычным смехом. Тем самым смехом. Тем, что вырывался, когда кто-то действительно смешил ее. Когда она теряла контроль.       — …и в Лионе я обнаружил, что порог вариативности в переводе рун почти идентичен лондонским параметрам, — говорил Селиан. — Я думал, это региональная особенность, но…       — Но это не так, — звонко перебила его Гермиона. — Я проводила перекрестное сравнение. Там есть закономерность. Я готовлю доклад для комитета.       Драко почувствовал легкую тошноту.              — Я бы с радостью взглянул, — тепло сказал Селиан. — После твоей последней работы, мне даже немного стыдно признать: я немного хвастался, говоря людям, что работаю с тобой.       Драко стало тошно.       Гермиона снова засмеялась.       — Ну, я тут далеко не одна работаю.       — Понимаю. Но все же. Самое сложное в этой работе — то, что я не могу пригласить тебя куда-нибудь.       Она тихо хихикнула.       Даже не видя ее, Драко знал, какое у нее сейчас выражение лица — этот мягкий взгляд абсолютного восхищения.       Драко сбежал.

***

      Драко караулил у входа в Отдел Тайн, выжидая момента, чтобы наброситься на Тео при первой же возможности, утащить его к камину и допросить как следует после таких трагических событий.       — Ты знал, — обвинил он, едва они оказались в тишине Малфой-Мэнора.       Тео поднял бровь.       — О чем?       Драко раздраженно махнул рукой.       — О них.       — Ты имеешь в виду двух высококвалифицированных невыразимцев, работающих вместе над засекреченным проектом с демонстративным уважением и совпадающими ценностями?       Драко зарычал.       Тео вздохнул.       — Да. Я знал.       Драко бросился на ближайший диван с грацией падающей в обморок викторианской барышни.       — Они флиртовали, — пробормотал он.       Тео вздохнул глубоко и страдальчески, будто его заперли в комнате с заклятым врагом всей его жизни, а не с энергичным лучшим другом.       — Значит, теперь ты подслушиваешь? — спросил Тео.       — Я не специально! — прошипел Драко. — Они просто были там. Такими… слаженными. И… милыми.       Он чуть не содрогнулся от пренебрежения.       На этот раз Тео не вздохнул. Он уставился на Драко пристально и тяжело, будто пытался разглядеть в нем что-то стоящее и никак не мог найти.       — У тебя и правда проблемы.       Драко зашагал взад-вперед.       — Они же не торопятся, правильно? Между ними было напряжение, но… сдержанное.       — Он представляет французское министерство. Контракт заканчивается через несколько месяцев. До тех пор отношения внутри отдела — нарушение протокола. Тем более в Отделе Тайн. Это единственная причина, почему они еще не вместе официально.       Драко издал задыхающийся звук.       — То есть они просто… ждут?       — Они просто осторожны, — голос Тео стал ровным, усталым. — И проявляют уважение. Это очень по-взрослому, на самом деле. Ты бы не смог понять.       Драко свалился на диван, будто смертельно раненый.       — Это самое худшее, что случалось со мной в жизни.       Тео приподнял бровь.       — Включая войну?       — Да.       Тео закатил глаза.       — Вот в чем дело, Драко. Селиан умен. Он не давит. Он не принимает ее как должное.       — Я тоже не принимаю ее как должное!       Тео взглянул на него тяжело, многословно.       — Ты так и не расстался с Асторией, пока она не увидела, как ты пялишься на Гермиону посреди квиддичного матча.       — Это был сложный день, — пробормотал Драко.       — И все же, — сказал Тео, — Селиан знает, что она стоит ожидания. Он уважает ее время, ее амбиции, ее работу. Ему не нужно выпендриваться. Он просто… остается рядом.       Драко уставился в потолок. И выглядел преданным.       — Ты должен быть на моей стороне.       — Я на твоей стороне, идиот. Поэтому и продолжаю говорить тебе взяться за ум.       Драко простонал.       — Ты должен был оскорблять его, а не обосновывать их здоровую эмоциональную динамику.       — Я не хочу ее обосновывать, — сказал Тео. — Но, к сожалению, Селиан Ворьен — до отвращения достойная личность. Да, вы оба цените ее работу. И да, даже ты готов до хрипоты спорить о нюансах напитка живой смерти. Но Селиан делает то, что ты не можешь.       — Нет ничего, чего я не сделал бы для этой ведьмы, и ты знаешь это.       — Он не сомневался, заявляя о своих намерениях, Драко.       Тео посмотрел на него. Любая искра насмешки давно угасла.       Драко сгорбился.       — Думаешь, он ей правда нравится?       Тео откинулся на спинку кресла.       — Я думаю, с ним она чувствует, что влюбиться — это просто.       Это нанесло ему решающий удар.       Драко замер в молчании.       Тео ткнул в него пальцем.       — Ты хочешь ее?       Драко моргнул.       — Больше всего на свете.       — Тогда почему ты не пытаешься действительно заслужить ее?       Драко впервые в жизни не нашелся, что ответить.       Тео встал, набирая горсть летучего пороха с камина.       — Я скажу Луне, что ты передавал привет.       Драко не ответил. Он просто сидел — немного сломленный, немного оглушенный, пытаясь вспомнить, когда, черт возьми, перестал заслуживать Гермиону Грейнджер… и начинал ли вообще.