Глава 8. В поисках достопочтенного с собакой в придачу

Улицы Цинхэ кипели жизнью. Воздух пах жареным рисом, лотосовыми лепёшками и пылью. Гомон голосов смешивался с топотом копыт, плеском фонтанов и гулом, в котором можно было расслышать сплетни, торги и чьи-то признания. Всё это наваливалось шумным облаком — живым, плотным, будто город сам дышал и смеялся. Он шёл по мостовой, чуть пританцовывая, подбирая подол алой юбки и делая вид, что не замечает толпы. Локоны трепались от ветра, шпилька в волосах блестела как ритуальный артефакт, а губы Вэй Ина были растянуты в самой самодовольной улыбке. — Ты заметил, — Вэй Ин слегка склонился к Лань Чжаню, не скрывая улыбки, — что с тех пор, как мы вошли в город, на меня смотрят чаще, чем на уличных жонглёров? — Ты привлекаешь внимание, — спокойно отозвался Лань Чжань, не сводя взгляда с дороги. — Я бы сказала, это потому что я — ослепительна, — фыркнул Вэй Ин, поправляя подол алой юбки. — Хотя, может, это просто шпилька так хорошо сияет. Он был не из тех, кто краснеет под чужими взглядами. Но действительно. Один торговец с корзиной яблок уронил несколько фруктов, другой — сбился со счёта при взвешивании. Женщины вздыхали, прикрывая рот веерами, посматривая то на Вэй Ина, то на Лань Чжаня — будто не могли решить, кто из них прекраснее. — Какая пара! — шептались они. — Он — как из легенды. А она… ах, такая красивая. И видно ведь — любят друг друга! — Я знал, что ты найдёшь способ превратить охоту в театр, — сухо заметил Лань Чжань. Вэй Ин лишь хмыкнул в ответ. Он собирался было продолжить шоу, но взгляд вдруг зацепился за девушку у уличной лавки. Корзина с лотосами, аккуратный неброский наряд — и слишком спокойный, слишком сосредоточенный взгляд. Не просто зевака. И явно не просто продавщица. Он замедлил шаг, чуть прищурился. — О, лотосы, — будто случайно сказал он. — Давай подойдём и посмотрим. Подойдя ближе, он поклонился, как вежливый путешественник: — Добрый день. Говорят, у вас тут лучшие лотосовые лепёшки в округе. А я, знаете ли, лотосами не первый год интересуюсь. Девушка усмехнулась, чуть склонив голову: — Так обычно говорят те, кто вкус ищет в сплетнях, а не в тесте. — Значит, по адресу. Истории — моя вторая специализация. После неприятностей. — Какие именно истории интересуют? Злые духи, расчленёнка, древние проклятия? Он усмехнулся: — Всё, что идёт с лотосом вприкуску. Она посмотрела по сторонам, потом понизила голос: — Если пройти по дороге дальше, через 6 ли… попадёте к хребту Синлу. У него второе название — Хребет-Людоед. Не шутка. — Звучит… аппетитно, — отозвался он всё тем же тоном. Но пальцы сжались чуть крепче. — Те, кто туда заходит, не всегда возвращаются. А если возвращаются… — она кивнула на прохожего с пустым взглядом, — то уже не до пирожков. — Прекрасно, — сказал Вэй Ин, принимая мешочек с лотосами. — Опасные места, странные слухи — и всё это в сотне чжанов от лотосовой лепёшки. Как пройти мимо? Девушка ещё раз посмотрела на него. Потом — на стоящего неподалёку Лань Чжаня. На то, как он будто ненароком держит расстояние, но остаётся в пределах касания — как будто готов перехватить в любой момент, если понадобится. — Такой мужчина рядом… — проговорила она чуть тише. — Надеюсь, вы вместе. Вы так красиво смотритесь. У нас в городе весь базар сегодня только и говорит: «Холодный красавец с мечом — и его огненная невеста в алом». Вэй Ин приподнял бровь, будто ему только что предложили руку, сердце и целую пачку уставов ордена Лань. Театрально вздохнул и, склонив голову к плечу, прошептал: — Мы, скорее, как ураган и молния. Вроде бы — катастрофа, а на деле — точное совпадение по маршруту. Он подмигнул ей и вернулся к Лань Чжаню, шёл, как ни в чём не бывало. Почти. Только спина прямая, подбородок чуть выше — и легчайшая усмешка на губах. И, конечно, — мешочек с лотосами, как маленький приз.

***

Они шли по городу, когда из переулка донёсся громкий, уверенный лай. Вэй Ин замер, словно подстреленный журавль. В лице не осталось ни капли крови. — Это… — выдохнул он, едва шевеля губами. — Это собака. Настоящая. И, по-моему, она идёт сюда. Лай приближался. Вэй Ин метнулся за спину Лань Чжаня и вцепился в рукав. — Она ещё далеко, — спокойно сказал Лань Чжань, бросив взгляд в сторону шума. — Нет-нет, слишком близко! Паника не оставила ему выбора: одним движением он забрался на ближайшее «высокое, надёжное, немногословное» укрытие — Лань Чжаня. — Лань Чжань, спаси, она точно сожрёт меня! — звучало приглушённо, откуда-то с его плеча. И в этот момент, словно подтверждая худшие предчувствия, из-за угла выскочила светло-серая хаски. Язык наружу, хвост трубой, вид абсолютно благодушный. Сразу за ней — подросток в золотых одеждах. Цзинь Лин. — Фея! Ко мне! — позвал он. Вэй Ин с визгом уткнулся в шею Лань Чжаня. — Спаси! — прошипел он. — Она смотрит! Она что-то замышляет! Я же в юбке — я не смогу быстро бежать! Лань Чжань, к своему вечному удивлению, остался стоять. Ровно. Как будто это был не человек, повисший на нём, а слегка тяжеловатый плащ. — Это тебе не какая-то дворняжка. Она просто так не нападёт, — сказал он, глядя на собаку. Цзинь Лин остановился, распахнув глаза: — Подожди… Что ты делаешь? Почему ты на плечах у… Ханьгуань-цзюня?! — А ты бы не залез, если бы за тобой гналась она?! — указал Вэй Ин сверху на Фею. — У неё зубы больше, чем у половины известных демонов! — Это же Фея! — Цзинь Лин всплеснул руками. — Мой духовный зверь! Она добрая!.. Ну, иногда. Если её не провоцировать. — Вот именно. А я — её личная провокация. Пусть уходит. Потом уже я слезу с Лань Чжаня. Цзинь Лин, явно сомневаясь в психическом здоровье всех присутствующих, вздохнул и позвал: — Фея, пойдём. Нам туда. Собака нехотя поднялась, зевнула — и, прежде чем уйти, бросила на Вэй Ина долгий, многозначительный взгляд. Как будто говорила: «Я бы тебя и съела, но как добыча ты не очень». Когда они скрылись из виду, Вэй Ин осторожно выглянул из-за плеча: — Всё. Ушла? — Ушла, — коротко отозвался Лань Чжань. — Спасибо. Ты герой, — тихо сказал Вэй Ин, чуть прижимаясь ближе. — Но я пока… побуду тут. Вдруг она решит вернуться. Он не спешил слезать. Лань Чжань не торопил. Только уши его предательски налились алым.

***

Походив ещё пару часов по городу, они не нашли ничего подозрительного. Ни странных следов, ни беспокойных духов, ни людей, желающих быть съеденными ради правды. — Похоже, пора двигаться к крепости, — сказал Вэй Ин. Лань Чжань не возразил. Они покинули город незаметно, выбрав тихую дорогу, уходящую вглубь холмов. И вскоре — как по заказу — наткнулись на двух мужчин, громко спорящих у обочины дороги. — Да говорю тебе, поедают! Куда, по-твоему, люди исчезают? В облака испаряются? — Ага, в облака! Или в рассаду. Или в домино играют с духами — я откуда знаю! Вэй Ин замедлил шаг, затем с интересом свернул к ним, кивнув Лань Чжаню: — Обожаю народные дебаты. Особенно в таком контексте. Это всегда о чём-то интересном. — Добрый день, уважаемые! — весело поздоровался он. — Простите, не могли бы вы пояснить: кто, кого поедает и, главное, с каким гарниром? Мужчины замолчали. Один прищурился с подозрением, другой оживился: — Да вот, госпожа, обсуждаем хребет Синлу! Там, говорят, стоит крепость. Башня-людоед, прости Небо. Кто туда идёт — не возвращается. — Вообще? Совсем? — уточнил Вэй Ин, опираясь локтем о ближайшую ограду. — Даже с квитанцией? — Ни одного тела, ни косточки! А те, кто вернулся — один с дёргающимся глазом, у другого речь сбилась, а третий… кажется, до сих пор в обмороке. — Интересно, — кивнул он задумчиво. — А вы лично…? — Я? Нет уж! Я туда даже собаку не поведу… — Мужчина запнулся, осознав, кого упомянул. Вэй Ин сделал вид, что не заметил. — А орден Цинхэ Не? Что, молчит? — лениво протянул он. — Хребет ведь на их территории. — Ну… — мужики переглянулись. — Сейчас там глава… как бы сказать… его все зовут Незнайка. Потому что что ни спроси — не знает. А если знает, то плачет. — Понятно, — покачал головой Вэй Ин. — А по возрасту, полу — кто исчезал? — А вот этого… мы не знаем, — признались они, смутившись. — Ладно, — протянул он, выпрямляясь. — Спасибо за историю. — Постой, красавица, — один из них с полуулыбкой наклонился ближе. — А вы точно хотите туда идти? Может, лучше остаться? Тут у нас попроще. И… поуютнее. Вэй Ин сделал вид, что не услышал. У него было проверенное средство от приставал. И с ним всё всегда работало. — Пошли, милый, — он взял Лань Чжаня под руку и сладко улыбнулся. — Кажется, мы нашли место, где прячется наш достопочтенный. Ну, а если не он — то как минимум будет интересное приключение. Он кивнул прощально явно не ожидавшим такого поворота мужчинам — и они пошли дальше. Лань Чжань не сказал ни слова. Но рука его чуть крепче сжала локоть Вэй Ина. Не в осуждение. В молчаливой поддержке. — Что-то мне не понравилась их оговорочка про собаку, — пробормотал Вэй Ин. — Надеюсь, это не Фея с Цзинь Лином… В любом случае, надо держать ухо востро. — Если встретим что-то опасное — тебе придётся идти сзади, — спокойно сказал Лань Чжань. — У-у-у… вот она, настоящая забота. Стратегическая. Тропа начала подниматься в гору. Воздух стал суше и прохладнее, сосны — выше и мрачнее. Вэй Ин уже собирался пошутить про «зловещее сгущение атмосферы по расписанию», как впереди зашевелилось. — Подожди, — тихо сказал он. Оба замерли. Из-за кустов вышли семь… нет, восемь фигур. Ходячие мертвецы — медлительные, перекошенные, обмотанные в серые тряпки. Вид у них был такой, будто о них забыли не только люди, но и сама смерть. Вэй Ин склонил голову: — Ну что ж… классика. Уровень сложности: «испугай сельского мальчика, пока он несёт воду». — Осторожно, — спокойно предупредил Лань Чжань. Но всё пошло неожиданно. Мертвецы остановились. Замерли. Один, похоже, уставился прямо на Вэй Ина. А потом… все разом рванули прочь. Как куры, которых вспугнул кот. Один даже споткнулся, увлёк за собой ещё двоих. Вэй Ин прищурился. Ну-ну… Это уже не смешно. Они ж вроде для отпугивания стоят, а пока пугаются сами. — Ого, Ханьгуань-цзюнь, ты такой могучий! Ходячие мертвецы сами разбежались, едва завидев тебя! Тот промолчал. Только слегка качнул головой. Вэй Ин уже собирался снова пошутить, но тут… Раздался лай. — …Нет. — Он повернул голову. — Нет-нет-нет. Это не может быть… Шаг. Лай ближе. Второй шаг — и из-за кустов вылетела она. Светлая, мощная хаски с горящими глазами, в которых словно горел весь дух боевого зверя. Фея. — Ох нет, — выдохнул Вэй Ин, дёргаясь назад. — ОХ НЕТ. Собака не замедлилась ни на шаг. Она подбежала к нему — и, не теряя времени, вцепилась зубами в подол юбки. — ААААА! — завопил Вэй Ин, пытаясь забраться на Лань Чжаня, но юбка крепко держалась. Фея не останавливалась. Она тянула с решимостью, будто от этого зависела судьба мира. Лань Чжань, сохраняющий невозмутимость мраморной скалы, поднял взгляд на собаку: — Она зовёт, — сказал он. — Что-то случилось. Надо идти за ней. — Случилось?! Она хочет меня затащить в чащу и там добить! Фея зарычала. И рванула сильнее. — Ай! Всё, всё, иду! Только не грызи! — сдался он. Так и пошли цепочкой: Фея — за Вэй Ина, а Вэй Ин — за Лань Чжаня. Фея, как опытный следопыт, вела их через густые деревья, по слабо видной тропе — туда, где под мхом вырастали очертания серых куполов. Крепость. Каменная, неровная, будто выросшая из самой земли. Стены — без входа. Только следы когтей на мшистом камне и поваленный куст, за которым — дыра. Вход. Сделав своё дело, собака отпустила подол, пару раз гавкнула на тёмную брешь в стене — и замахала хвостом. Похоже, Цзинь Лин действительно проник внутрь. И явно что-то пошло не так. На входе стоял барьер. Собака пройти не могла. Вэй Ин, желая как можно быстрее избавиться от её близкого присутствия, первым вбежал внутрь. Тело било крупной дрожью. Лань Чжань последовал за ним. — Отлично, — простонал Вэй Ин. — Хоть здесь собака меня не достанет. Он вытер лоб, вдохнул и посмотрел на Лань Чжаня. Би Чэнь, будто сам почуяв неладное, вышел из ножен на пару дюймов. Лезвие тихо зазвенело и засветилось холодным светом, мягко окрасив стены крепости в бледно-голубой. Камень под ногами был сухим, но воздух… воздух был насквозь влажным. Ветер пробирался сквозь щели, хоть их и не было видно. Он дышал в шею, как слишком уверенный в себе призрак. Чем дальше они шли, тем выше становился потолок — своды уходили в темноту, словно пасть исполина. Вэй Ин пнул ногой рассыпающийся булыжник — и звук отозвался эхом, гулким, будто в гробнице. Он поморщился, прижал пальцы к виску. Второй рукой потёр лоб. — Что такое? — спокойно спросил Лань Чжань, обернувшись. — Так громко, — прошептал Вэй Ин. Внутри было тихо. Мёртво-тихо. Ни скрипа, ни капли, ни шороха. Но не в его голове. — Громко, — повторил он. — Не здесь. Внутри. Лань Чжань сделал шаг ближе. Его рука легла на плечо — просто, без слов. Как якорь. Вэй Ин вдохнул. И только тогда понял, как сбивчиво дышал всё это время. — Они говорят, — тихо сказал он. — Много голосов. Перебивают друг друга. Мужские, женские, старческие. Все разом. Но слов не разобрать. Он прикрыл глаза. Пальцы крепче сжали флейту. — Они не злятся, не плачут. Просто… как будто заперты. И всё время спрашивают. Спрашивают. А никто не отвечает. Повисла пауза. — Мы здесь не одни, — добавил он. — Я чувствую ещё чьё-то присутствие. Возможно, это Цзинь Лин. Лань Чжань не сказал ни слова. Только чуть сильнее сжал его руку — ровно настолько, чтобы тот почувствовал: он рядом. И не отступит. Свет Би Чэня дрожал на стенах, как отблеск костра в ледяной пещере. Всё впереди было затянуто густой тенью. — Пойдём, — сказал Лань Чжань. — Осторожно. Вэй Ин кивнул. Шагнул вперёд, глубже в мрак — и тени зашевелились. Крепость словно жила. Тьма уплотнялась с каждым шагом, как если бы сама древность тянулась к ним, осязаемая, недовольная. Вэй Ин знал это ощущение: когда стены дышат, а воздух давит. — Цзинь Лин! — позвал он. Эхо растеклось, как чернила в воде. Ответа не было. Только их шаги, только гулкая, вязкая тишина. Первые каменные камеры — пусты. Ни тел, ни следов. Но дальше… Гроб. Лакированный. Чёрный, как лунная ночь без звёзд. Слишком ухоженный, слишком чужой этому месту. — Хорош, — пробормотал Вэй Ин, проводя ладонью по крышке. — В таком грех не полежать пару сотен лет. Он взглянул на Лань Чжаня. Тот молча кивнул. Они приподняли крышку вместе. И в тот же миг уши Вэй Ина словно прорвало: голоса — сотни, рваные, как дыхание умирающих. Кто-то шептал, кто-то смеялся. Он знал этот хаос — души, которых разбудили. Или потревожили. Но гроб был пуст. — Ничего? — моргнул он. Лань Чжань уже наклонился, и Би Чэнь выскользнул из ножен чуть дальше, осветив дно гроба. — А вот и нет, — выдохнул Вэй Ин, присматриваясь. Среди кумача лежала сабля. Без ножен. Лезвие — тонкое, будто выковано из воды. Рукоять — золотистая. От всей конструкции веяло тревогой. Саблю положили в гроб вместо тела. — А мы ещё удивлялись, почему нет костей, — пробормотал он. В следующих камерах — новые гробы. И снова — сабли. У каждой — своё лицо. Свой дух. Простые или изящные, как закат. — Оружейный склеп? Или… мемориал? — шепнул он. В одной из последних камер Лань Чжань снял с плеч гуцинь и положил на каменную плиту. Пальцы коснулись струн — и одна нота прозвучала сама собой. — «Расспрос», — кивнул Вэй Ин. — Хороший момент. Лань Чжань задал вопрос. Ответ — две короткие ноты. — «Не знаю», — перевёл он. — Что именно он не знает? — Всё. Я спросил, что это за место. Вэй Ин скривился: — Великолепно. Покойник, не знающий, где лежит. — Спроси, от чего он умер. — «Не знаю». — Кто убил? — «Не знаю». — Это что ж… жил как камень, умер как камень, и всё пропустил? — Спрошу, был ли здесь мальчик. Пятнадцати лет. Ответ: «Да». — Где он? Пауза. Потом — одна нота: «Здесь». Они переглянулись. — Это… — начал было Вэй Ин, но Лань Чжань уже играл дальше. Ноты, как шаги. Он шёл за ними. Пока не упёрся в стену. — Он в стене?! — выдохнул он. Би Чэнь взвился, срезая слой камня. Под ним — грязь. Сырой ил. — Лань Чжань! Он уже руками рылся в земле. И вот — лицо. — Цзинь Лин, — прошептал он. Воздух ворвался в лёгкие мальчишки с хрипом. Он был жив. Но когда Вэй Ин попытался вытащить его, меч Цзинь Лина зацепил что-то внизу — и выдернул руку. Сухую. Скелетную. Он замер. А потом начал копать. Лихорадочно. Снова и снова. Скелет. Ещё один. Женщина, склонившаяся к ребёнку. Мужчина. Подросток. Они стояли, вросшие в стены. — Во имя Небес, что же это было за место?!, — прошептал он. Он медленно выпрямился. В ушах — гул голосов. Сто душ. Склонились, глядят. — Они не ушли. Никто из них не ушёл. Цзинь Лин, всё ещё без сознания, вдруг сел. Рывком, без слов. Глаза оставались закрыты, движения — угловатыми, словно в них не было ни капли воли. Он медленно поднялся на ноги, как под действием чужой силы, и пошёл… прямо к стене. К той самой, из которой его только что вытащили. — Эй, постой, — Вэй Ин нахмурился и вскочил. — Ты издеваешься? Он едва успел поймать юношу за плечо, прежде чем тот шагнул в камень, словно в воду, и замер на прежнем месте — вытянув руки вдоль тела, словно ждал, пока его снова замуруют. — Ну уж нет. Второй раз я это не допущу , — пробормотал Вэй Ин и, на этот раз осторожнее, вытащил его обратно. Он только собрался повернуться к Лань Чжану — может, чтобы бросить ехидное замечание, может, просто перевести дух, — как вдруг снаружи раздался лай. Не просто лай. Пронзительный, рвущийся из самого нутра — как будто зверь срывался с цепи. У Вэй Ина в одно мгновение похолодели пальцы. — Снаружи что-то происходит, — тихо сказал Лань Чжань. — Пошли скорее, — хрипло отозвался Вэй Ин и, не раздумывая, закинул Цзинь Лина на плечо. Они помчались. По коридорам, вверх по ступеням, пока наконец не выскочили наружу. И тут Вэй Ин резко остановился. Фея стояла у входа. От неё исходил глухой, яростный рык — хриплый, пронзительный. Весь её облик кричал: «Опасность». — Она рычит, — прошептал Вэй Ин. — Кто-то собирался нападать. Фея обернулась. Увидела знакомую фигуру — и завыла. Но в этот раз не злобно, а с отчаянной радостью. — Нет-нет-нет, стой, не надо! — заорал Вэй Ин, пятясь. — Я с ношей, мне некуда бежать! Фея рванулась. Быстро. Очень быстро. Но между ними уже стоял Лань Чжань. — Стой, — произнёс он спокойно, но с такой силой, что воздух дрогнул. Фея замерла. Буквально в шаге от Вэй Ина. Поджала хвост, села. В пасти у неё что-то торчало — влажный, изорванный обрывок ткани. Лань Чжань наклонился, осторожно взял его и передал Вэй Ину. — Одежда, — пробормотал тот, поднося тряпку к лицу. — Совсем тёплая. Они были здесь. Прямо здесь. Лань Чжань кивнул. Глаза — холодные и сосредоточенные. — Тогда надо за ними. Немедленно. — Я пойду один, — тихо сказал Лань Чжань. — Ты отнеси его в город. Он слишком слаб. Вэй Ин сжал губы. Хотел возразить — но по взгляду Лань Чжаня понял: решение принято. И спор тут неуместен. Он кивнул. — Мы встретимся в городе. Я буду ждать. Лань Чжань задержался на мгновение, словно хотел что-то добавить. Но не стал. Развернулся. Сделал шаг — и тут: — Подожди! — Вэй Ин чуть не поскользнулся, отступая. — Забери пса! Ну пожалуйста. Фея радостно тявкнула и сделала шаг к нему. — Нет! Нет-нет-нет! — Фея, за мной, — строго сказал Лань Чжань. Собака обвела его кругом, повесила голову и понуро потрусила за ним. Когда они ушли, Вэй Ин вытер лоб, тяжело выдохнул и, крякнув, снова взвалил племянника на плечо. Сумерки уже сгущались. Каменные мостовые в Цинхэ были неровны, и каждый шаг отдавался болью в пояснице. Прохожие оборачивались: кто с тревогой, кто с удивлением, кто просто из праздного любопытства. Наконец он нашёл постоялый двор. Снял комнату. Всё, что нужно уставшему заклинателю: вода, свет, кровать — и ни одного пса в округе. И, главное — куда сгрузить с плеч спасённого парнишу. Он аккуратно уложил Цзинь Лина на постель. Хотел просто выдохнуть — всего на минуту. Но взгляд сам скользнул по его ноге. Что-то было не так. Штанина закатана. Под ней — тёмная, почти чёрная метка. Как пепел, расползавшийся по коже. Узоры — острые, как ожоги. Тонкие у щиколотки, но утолщённые к бедру. Проклятая метка. Вэй Ин застыл. Он знал такие. Знал, что они значат. Это не просто след. Это — приговор. Отмеченное. Помеченное. Найдут в любом виде, в любом теле. Не стал терять времени. Он знал, как перенести метку. Не уничтожить. Но отвлечь на себя — да. Это он умел. Уже делал такое однажды — и едва не погиб. Но тогда он был один. А сейчас — Лань Чжань рядом. Он разберётся с проклятой меткой, если что. А Цзинь Лин… мальчишка ещё. С таким клеймом и без опыта — не дай Небо, помрёт просто от незнания. Он прошептал заклятие. Метка дрогнула, ожила, рванулась вверх — к нему. Вцепилась в кожу. Ожгла. Он держался. До конца. Пока Цзинь Лин не будет в безопасности. — Всё, — выдохнул он, откидываясь на пол. — Спи. Ты свободен. И в этот момент Цзинь Лин зашевелился. Открыл глаза и его взгляд — ошарашенный, возмущённый — скользнул по Вэй Ину, по закатанной штанине… и взорвался: — АААА! — завопил он, отпрыгивая. — Что ты делаешь?! Где мы?! Где мой меч?! Где моя собака?! — Рада, что ты меня поблагодарил, — буркнул Вэй Ин. — За спасение жизни, кстати. — Почему ты подняла мне штанину?! Тебе Хангуан-цзюня мало, ты решила уже и… — Больно ты мне нужен. Ты спасён. В безопасности. Твой меч — там. Собака… где-то рядом. — Не смей так больше делать! Я бы сам справился, поняла?! — заорал он, хватаясь за меч. — А теперь дядя меня живьём сожрёт. И всё из-за тебя! Он вцепился в него, будто в спасательный круг. Покраснел до ушей, но меч не отпустил. Потом схватил мантию — и вылетел прочь. — Эй! Хоть бы спасибо сказал! — крикнул Вэй Ин ему вслед. — Несносный ребёнок! Он вышел следом. Нашёл его уже в ссоре с Цзян Чэном. — Опять сбежал?! — вопил тот. — Выглядишь, будто выкопал себя из земли! — Так и было! — визгнул Цзинь Лин. — Я не виноват! Вэй Ин, спрятавшись в тени, прижал ладонь к губам, сдерживая смех. Но тут снова раздался знакомый лай. Громкий, уверенный. Фея. Он подскочил, точно от выстрела. Метнулся прочь. Собака подбежала к Цзинь Лину, вильнула хвостом и начала его облизывать. Лань Чжань приближался откуда-то сзади, тихо, как всегда. Вэй Ин остановился. Сердце всё ещё колотилось. А метка, притаившаяся под его кожей, вспыхнула жаром. Он двинулся дальше. Шатаясь. К месту встречи. Улица была почти пуста. В конце переулка — Лань Чжань. Неподвижный. Стоял, как страж. Вэй Ин сделал шаг. Потом другой. И споткнулся. Всё завертелось. Потемнело. Дыхание сбилось. Он услышал только: — Вэй Ин… И утонул в темноте, зная: он в безопасности. Кто-то рядом. И можно — хоть на миг — перестать быть сильным.