Глава 11. Что случилось? Ведь я просто поправил ленту...

Даже самые крепкие объятия не могут остановить бег времени. Мир не стал ждать, пока они насытятся тишиной и теплом. Когда дыхание выровнялось, а дрожь Лань Чжаня утихла, Вэй Ин осторожно отстранился, чтобы взглянуть на его лицо. Молча, кончиками пальцев вытер едва заметные дорожки на щеках и с лёгкой, почти озорной улыбкой, сжал его руку. Как вдруг его осенила одна мысль. Поздновато, но всё же — лучше, чем никогда. — Кстати, Глава Не, — Вэй Ин повернулся через плечо, поправляя флейту на поясе. — А откуда вы, вообще, берёте трупы для некрополя? Не Хуай Сан замер. Остекленевший взгляд говорил, что он ещё в шоке от происходившего перед глазами, а тут еще такой внезапный вопрос. — Обычно, кхм… прошлые главы готовились к своей кончине заранее. Подыскивали себе мертвецов при жизни… Но мой брат скончался внезапно, — выговорил он с ледяной вежливостью. — Поэтому основную часть тел доставлял я. Все они были проверены. Уверяю, среди них не было ни одного с… недостающими или измененными частями. Кто-то подбросил тело — и, клянусь, я ничего больше не знаю. Вытянуть из него хоть крупицу информации было всё равно, что ловить жемчужину в кипящем супе. Среди поставщиков клана Не могли затесаться тысячи. Подозревать — миллионы. А доказательств — ни на волос. Оставалось только одно: собрать этот труп как пазл, который какой-то безумец — сам или по чьему-то приказу — разбросал по всей Поднебесной. Зачем? Пока они не разгадали. Лань Чжань сложил Ноги в мешочек Цянькунь, аккуратно затянул завязки. В это время Вэй Ин поднял Руку — та в воздухе повращалась, точно определив направление, и указала на юго-запад. — Ну что, Ханьгуан-цзюнь… — усмехнулся Вэй Ин, — Пора в путь. Он помахал рукой Не Хуай Сану. — Бывай, Глава Не. Если снова потребуется снести что-нибудь в пыль — зови нас. Мы справимся быстрее, чем твои рабочие, и точно с большим размахом. Не Хуай Сан открыл рот, чтобы что-то сказать, но махнул веером и только вздохнул. Он знал: говорить бесполезно, ведь призрачная ладонь уже манила их вперёд — к новым уликам, к новым городам, к новой опасности.

***

Юэ Ян встретил их сдержанным светом фонарей и звоном запоздалых шагов. Они добрались уже за полночь, когда город дышал негромко, лишь шелест деревьев и крики ночных птиц были слышны издалека. На постоялом дворе они, как обычно, заказали — комнату на двоих, еды на двоих и бадью для омовения. Вэй Ин добавил к заказу яблоко. Одно, крепкое, блестящее — для Яблочка, который хорошо себя вёл в дороге. Когда двери за ними закрылись, наступила тишина. Она не была гнетущей. Скорее — осторожной. Как если бы мир затаился, не желая потревожить то, что родилось в объятиях несколькими часами ранее. Пока Лань Чжань разжигал светильник, Вэй Ин сел за стол, потянувшись к подносу с чайником. Пальцы дрогнули — не от усталости, от мысли. Лань Чжань прижимал его так крепко, оголив все свои чувства и эмоции. Тот, кто всегда окружен ледяной аурой, кто постоянно держит свое лицо, и сегодня он плакал из-за него. Казалось, что я уже видел все его эмоции, — подумал Вэй Ин, уставившись в чайник, будто тот мог дать ответ. — Холод — когда мы познакомились и я нарушил правила. Гнев — в дни войны. Траур — когда его клан был в огне, брат пропал, а отец был присмерти. Даже смущение — когда я подарил кроликов и его портрет. Страх, печаль, удивление и множество других, не сосчитать. Но сегодня это было другое, более глобальное, он полностью доверил мне свое хрупкое эмоциональное состояние, не боясь получить насмешку или удар в спину в ответ. Он вздохнул и, наконец, обернулся. Лань Чжань сидел у бадьи, осторожно раскладывая чистую одежду, словно в каждом складке было нечто важное. Он не смотрел на него, но Вэй Ин знал: он чувствует взгляд, принимает его. Не прячет лицо. Не закрывается. — Вода горячая, — сказал Лань Чжань всё тем же ровным голосом. — Ага. Спасибо. — Вэй Ин кивнул, подходя ближе. Ни один из них не говорил о случившемся. Это было как след от ожога на ладони — молчаливое свидетельство того, что прикосновение было. Вэй Ин коснулся плеча Лань Чжаня, будто случайно, проверяя — не отпрянет ли тот, не замкнётся ли снова в своей неприступной крепости. Но Лань Чжань лишь немного повернул голову, позволяя прикосновению остаться. И этого было достаточно. — Знаешь… — Вэй Ин заговорил, глядя на спокойную гладь воды в бадье. — Ты так держал меня, будто я вот-вот исчезну. — Ты чуть не исчез, — тихо сказал Лань Чжань, не глядя на него. И в этих четырёх словах было столько эмоций, сколько не вмещает ни один трактат о любви. Вэй Ин не знал, что ответить. Поэтому просто кивнул и зашел за ширму. Сбросив одежду, он подошёл к бадье. От горячего пара стало легче дышать. Он смыл с себя усталость дороги, но не хотел смывать те объятия — их тепло ещё держалось в груди. После омовения они ели молча, но тишина была комфортная. Лань Чжань порой клал ему побольше риса, давал острые кусочки мяса или подливал чая. Эта забота — тихая, настоящая — была лучше всяких слов. После еды Вэй Ин уже почти задремал, прислонившись к стене. Он не знал, кто первым предложил лечь. Или, может быть, это просто случилось. Кровать была одна. Просторная. Как раз на двоих. Вэй Ин улёгся на край, не касаясь Лань Чжаня, хотя тело само тянулось к нему ближе. Но прежде чем глаза сомкнулись, он прошептал — почти во сне, почти в ответ на всё, что не было сказано: — Я никуда не исчезну. Обещаю. Лань Чжань не ответил. Но через миг Вэй Ин почувствовал: его рука легла поверх его. Молча. Твёрдо. Он улыбнулся — легко, счастливо — и уснул, будто это прикосновение охраняло его сон от всех бед.

***

Утро в Юэ Яне было щедрым на свет и тепло. Солнце, как ленивый кот, ползло по черепичным крышам, скользило по ставням и обнимало улицы мягким сиянием. Воздух пах выпечкой, фруктами и пряностями. Из-за угла доносился смех торговцев, где-то поблизости брякнул колокольчик на двери лавки. Вэй Ин выспался на редкость хорошо. Проснулся в той самой позе, в которой уснул: с тёплой рукой Лань Чжаня на своей, и на мгновение подумал, что всё это ему приснилось. Но нет. Он по-прежнему был здесь. В постоялом дворе. В Юэ Яне. Рядом с ним — Лань Чжань. Живой. Настоящий. Тёплый. После лёгкого омовения и завтрака, который они съели почти молча, они вышли на рынок — пополнить запасы и купить ещё одно яблоко для Яблочка. Уличная суета окутывала их, как шёлковый платок. Но вдруг… — Ханьгуан-цзюнь? Госпожа Мо?! Вэй Ин обернулся на хор знакомых голосов — и тут же увидел троих младших, идущих навстречу сквозь толпу с восторгом и удивлением. Сы Чжуй, Цзин И и Цзинь Лин, как обычно — один светится, второй фыркает, третий держится от всех на полшага в стороне, но тоже рад видеть. — Что вы тут делаете? — спросил Вэй Ин, уже не скрывая улыбки. — Нам дали задание, — серьёзно сказал Сы Чжуй. — В деревне к югу от города начали находить повешенных животных. Жители встревожены, просили о помощи. — Не слишком ли мрачно для юных голов? — хмыкнул Вэй Ин. — Ладно, не буду читать морали. Вы уже завтракали? Они переглянулись и одновременно покачали головами. — Вот и отлично. Пошли с нами. Там, где мы остановились, готовят такие вкусные пельмешки. И лапшу с уткой, ммм…

***

Они устроились на открытой террасе постоялого двора — за большим круглым столом с видом на залитый солнцем рынок. Погода стояла дивная: не жарко, не холодно, лёгкий ветерок шевелил ветви деревьев, унося с собой ароматы выпечки и специй. Всё вокруг дышало утренним покоем, как будто мир тоже решил ненадолго сесть рядом и выдохнуть. Младшие с энтузиазмом уплетали еду — кто осторожно и вежливо, кто с аппетитом, а кто старался сохранить достоинство, несмотря на голод. Тем временем Вэй Ин, опершись локтями на стол, рассказывал о происходящем: без лишних подробностей, но с искрами в голосе, живыми жестами и тем особым блеском глаз, который загорается у него, когда он говорит о тайнах, духах и смертельно опасных приключениях. Сы Чжуй слушал затаив дыхание, глаза у него блестели, как у мальчишки, впервые услышавшего настоящую легенду. Цзин И делал вид, что подобные задания — его каждодневная рутина, но уголки рта упрямо дёргались от сдерживаемого восхищения. А Цзинь Лин время от времени ехидно хмыкал, будто хотел сбить спесь с товарищей — но сам не отрывал взгляда. И всё было бы спокойно, даже умиротворённо, если бы не налетевший порыв ветра. Он прошелся по террасе, словно озорной дух, заиграв с салфетками, подняв угол скатерти и — едва сорвав шёлковую ленточку с головы Лань Чжаня. Она не упала — лишь съехала чуть ниже, коснулась его ресниц. Но Вэй Ин резко обернулся, уловив движение боковым зрением. И в следующую секунду его тело отозвалось раньше мысли и потянулся к ней чтобы поправить. — Лань Чжань, — выдохнул он, чуть охрипшим голосом, — у тебя лента сползла… Давай, я поправлю. Младшие, до этого увлечённые едой и рассказом, дружно замерли, не отводя взгляда от происходящего. В глазах же Лань Чжаня вспыхнуло — не свет, не огонь, нет. Там вспыхнул тихий, глубокий пожар чувств. От него Вэй Ина будто окатило изнутри — жаром, дрожью, током под кожей. Щёки вспыхнули, уши заложило от волнения, сердце вздрогнуло и унеслось в скач. Не отводя взгляда, от которого у Вэй Ина дрожали пальцы, Лань Чжань склонил голову, чтобы ему было легче дотянуться до ленты. Сквозь эту горячую пустоту в голове пронеслась одна-единственная мысль: раньше Лань Чжань негодовал, едва завидев его пальцы рядом с лентой или когда он шутил на эту тему. Сейчас — он не отпрянул от его рук. Он позволил коснуться. В это движение Вэй Ин вложился, как в ритуал. Пальцы коснулись ленты, затем — кожи на лице, чуть горячей от солнца. Он почувствовал, как Лань Чжань затаил дыхание, как тонкая дрожь пробежала по его плечам. Но тот не шелохнулся. — Готово, — чуть сдавленно сказал Вэй Ин, отстраняясь. Удовлетворённо кивнул, разглядывая результат. И только тогда понял, что младшие испепеляют его взглядами. Даже не осуждающими — скорее, ошеломлёнными. В абсолютной, вселенской тишине Сы Чжуй кашлянул, пытаясь прийти в себя. Цзин И так и сидел с открытым ртом, а рука с палочками, и зажатым пельмешком, застыла в воздухе. — Я… эээ… пойду посмотрю, не пора ли нам на задание, — сказал Цзинь Лин и встал так резко, что едва не опрокинул табурет. — Я с тобой! — подхватил Цзин И, будто за ним гнались. Перед тем как скрыться за углом, он бросил на Вэй Ина взгляд, в котором смешались шок и молчаливое: Ты хоть понимаешь, ЧТО ты только что сделала?! Сы Чжуй же, несмотря на смущение, остался. Спокойно поднялся, поблагодарил за еду — и уже собирался уйти, как вдруг остановился, обернулся и с лёгким поклоном сказал: — Госпожа Мо, можно вас на секунду? Вэй Ин всё ещё не понимал, почему все так стремительно разбежались, но кивнул. Они отошли немного от террасы, где завтракали. Сы Чжуй шёл чуть впереди, потом остановился и, немного смутившись, повернулся лицом к нему. — Госпожа Мо… — начал он, запнувшись, но быстро собрался. — Я понимаю, что вы не проходили полного обучения в Облачных Глубинах. И, возможно, не читали все правила. Поэтому… — он достал из-за пазухи аккуратно переплетённый свиток, — я подумал, что это может вам пригодиться. Он протянул его с почтительным поклоном, и добавил чуть тише: — Это раздел о надлежащем поведении. В нём есть всё — нормы, обычаи… и, — голос Сы Чжуя стал тише, — примечания о некоторых предметах одежды. Особенно тех, что касаются ленты адепта Гусу Лань. Ох… Я уже не помню, сколько раз переписывал этот раздел — то ли четыре, то ли пять, в качестве наказания, — Вэй Ин усмехнулся про себя. — Но, судя по их реакции, что-то я всё-таки упустил из виду. Вэй Ин чуть не рассмеялся вслух, но сдержался. Он принял том обеими руками, кивнул благодарно и сказал с вежливым лицом: — Спасибо. Почитаю с огромным интересом. Сы Чжуй кивнул, поклонился чуть ниже обычного и поспешил догонять друзей. Вэй Ин остался один. Ну, почти — Лань Чжань по-прежнему молча пил чай на террасе, но казался бесконечно далёким. Вэй Ин быстро спрятал подарок Сы Чжуя , думая, что заглянет туда чуть позже — найдёт, почему его действия вызвали такую панику. Но он ещё не знал, что очень скоро никакие правила уже не будут иметь значения. Потому что их снова закрутит в водоворот: новое дело, убитый клан и улики, уводящие куда глубже, чем просто убийство.