Глава 15. Урок от Вэй Ина с возможным смертельным исходом

Шу Дун. Богом забытая деревушка среди туманов, оврагов и скал. Ни ветра, ни путников. Путешественники и заклинатели сюда не заглядывали уже много лет — местные шарахались от любых чужаков, а от этих двоих особенно. Всё из-за того, что они двигались туда, куда указывала рука мертвеца. Из деревни вели три пути. Два — хожены-перехожены, вытерты до камня. А третий — зарос, знак на обочине лопнул, краска давно слезла, оставив только тень от былого предупреждения. Но именно туда указывала рука мертвеца. — Город… — протянул Вэй Ин, при близившийся к знаку, — чёрт его разберёт. Решили действовать по старинке — расспросить местных. Вэй Ин натянул улыбку до ушей, заиграл бровями и пошёл к женщинам у колодца. Разговор завязался сам собой — пара шуток, немного болтовни, и вот они уже смеются, попав под чары его обаяния. В то время, как Лань Чжань наблюдал издали, тихо попивая уксус — на лице ни тени ревности, но она разливалась в его взгляде. Вернулся Вэй Ин и сообщил: — Это город И. «И» не как «рыцарство». А как «похоронный дом». Он прищурился, внимательно осмотрел своего молчаливого спутника — и с озорной улыбкой добавил: — Хань Гуан-цзюнь… а ты, часом, уксус там не попиваешь? Лань Чжань медленно поднял взгляд. Он ничего не сказал — и не нужно было. Молчание его было многословным: ровный, почти прозрачный, но невероятно выразительный взгляд прожигал до костей. В нём не было злости. Только беззвучное, глубокое ты — мой, от которого у Вэй Ина пересохло в горле, а по спине побежали мурашки от возбуждения. Вэй Ин сжал губы, вздохнул и с мягкой, почти ласковой строгостью ответил: — Слушай… Во-первых, ты правда ревнуешь меня к женщинам, которые мне в бабушки годятся? Он усмехнулся, но тут же продолжил серьёзнее, глядя прямо в глаза: — А во-вторых…  ты же меня знаешь. Я человек-улыбка и ходячее обаяние. — мягко сказал Вэй Ин. — Но, если ты вдруг начнёшь ревновать меня к кому-то, то знай: это всего лишь разговор. Ведь флиртую я только с тобой и заинтересован только в тебе. Он усмехнулся, чуть коснувшись руки Лань Чжаня. — Ты же не хочешь держать меня на коротком поводке, верно? Ты просто… иногда смотришь так, будто хочешь запереть меня в своей циньши навсегда. Лань Чжань не отвёл взгляд. Он молчал — как скала посреди тумана — но в глазах его отражалась целая буря: желание, страх, нежность, и что-то ещё, что он, возможно, сам не умел выразить словами. — Но знаешь… — добавил Вэй Ин тише, — мне даже нравится ловить твои взгляды. Особенно— посреди разговора. Чувствую себя с тобой как за каменной стеной. Спокойно. Надёжно. Он повернулся и зашагал вперёд, оставив Лань Чжаня в белом мареве тумана — наедине с тишиной и мыслями о том, что только что прозвучало. Ветер колыхал его волосы и холодил разгорячённую мыслями голову — особенно ту узкую полоску лба, которую всю жизнь прикрывала лента. Но сейчас она была открыта. И от этих мыслей его губ коснулась лёгкая, почти невидимая улыбка. Даже туман вокруг стал светлее.

***

Дальше — дорога забытая, камни под ногами, туман с каждым шагом гуще, будто сам город их не пускал. У ворот облезлая башня, гвозди как чёрные глаза, створки скрипят. Но дрожайший друг указывал именно сюда. — Фэншуй здесь просто отвратительный, — заметил Вэй Ин, пробираясь сквозь туман. — Бесплодные горы и бурные реки, трудно выжить — отозвался Лань Чжань, тихо, как всегда. Они вошли в город. Ни людей, ни птиц — только туман, вязкий, как сгущённый рисовый отвар. Он разъедал глаза и лип к коже, будто сама тьма просочилась в воздух, пропитав город от фундамента до крыш. Сначала можно было разглядеть что-то на расстоянии десяти шагов. Потом — лишь смутные очертания в пяти. Вскоре даже собственные вытянутые руки терялись в молочной пелене. Вэй Ин крепко сжал ладонь Лань Чжаня, а в другой держал компас — сухую руку мертвеца. Они двигались шаг за шагом, плечо к плечу, вслушиваясь в каждый звук, вглядываясь в каждую тень. И вдруг, будто сама пелена нашептала, в голове Вэй Ина мелькнуло: «Если кто-то решит прокрасться между нами… стать третьим в ряду… мы это заметим?» Что-то хрустнуло под ногой, и Вэй Ин резко остановился. Он опустил взгляд, но белая пелена скрывала всё ниже колен — приходилось почти на ощупь. Он крепче сжал ладонь Лань Чжаня, чтобы тот не отдалился, и, приподняв подол юбки, присел, раздвигая туман рукой. Он склонился ниже — и обнаружил череп. Или точнее: то, что пыталось им казаться. Слишком лёгкий, чтобы быть настоящим. Он поднял голову двумя пальцами, сжал — и та с мягким шуршанием провалилась внутрь, словно из плёнки. Бумажная. Великолепно выполненная, но всё же — фальшь. Даже волосы, блестящие и чёрные, были аккуратно приклеены, как будто по-настоящему росли из головы. Работа мастера. Страшно правдивая. Не успел он додумать мысль, как рядом скользнула тень. Пролетела мимо, ударила плечом. Быстрая, холодная, слишком быстрая для человека. Би Чэнь сам собой сорвался из ножен, метнулся вдогонку, но спустя мгновение вернулся, будто не нашёл, за кем гнаться. — Будь начеку, — бросил Лань Чжань. — Оно двигалось слишком быстро, — сказал Вэй Ин, и прислушался к звукам что начали звучать рядом, — Ты слышишь это? Лань Чжань слегка наклонил голову, слушая. — Мгм, шаги. И… бамбуковый шест, — ответил он. И он был прав. В этом густом тумане всё казалось ближе, чем есть — и страшнее. Где-то вдалеке действительно было слышно — стук, бамбуковый шест и топот — лёгкий, как от множества ног. Ритм, будто кто-то гонит стаю призраков. Несколько фигур приближались, без слов, с осторожностью, как будто тоже боялись дышать слишком громко. Вэй Ин выудил талисман Горящего мрака и швырнул вперед. Если на них шло существо, содержащее темную энергию, талисман воспламенился бы, а огонь от него хоть немного, но осветил бы окрестности. Но их противники впереди заметили вспышку и тут же ринулись в атаку! Би Чэнь неторопливо обнажился и проплыл мимо Вэй У Сяня, отразив удар. Разгромленные за мгновение соперники пришли в крайнее смятение. Услышав их растерянные крики и суетливое топтание на месте, Лань Ван Цзи немедленно вернул меч в ножны, а Вэй У Сянь громко позвал: — Цзинь Лин? Цзин И? Сы Чжуй? Цзинь Лин, конечно, первым заорал: — Почему опять ты?! — Удивительное совпадение, правда? Вот я тоже удивилась. — хмыкнул Вэй Ин и, улыбнувшись, уже тише добавил: — Сы Чжуй, Цзин И, вы тоже тут? — Молодая госпожа Мо… рад вас видеть. Хань Гуан-цзюнь — он рядом? — Сы Чжуй старался держаться спокойно, но голос невольно дрожал от радости. Цзинь Лин, услышав про Хань Гуан-цзюня, тут же притих, будто кто-то невидимый схватил его за шиворот и прошипел на ухо: «Помалкивай». Лань Цзин И не сдержался: — Он точно тут! Би Чэнь же был! — Ага, он тут, рядом со мной, — подтвердил Вэй Ин и помахал рукой в пустоту тумана: — Идите ближе, здесь всё спокойно. Юноши, переглянувшись, стали подтягиваться один за другим: Цзинь Лин, Лань Сы Чжуй, Лань Цзин И. За ними — остальные. Молодые заклинатели, встрёпанные, в пыли и рваных рукавах. Кто-то пытался держаться с достоинством, кто-то хранил притворную улыбку, но по дрожащим пальцам было видно: испуг ещё не отпустил. Зато они живы. Все — живы. — Ну и что вы тут все делаете? — спросил Вэй Ин, когда все наконец-то собрались. — Да ещё так нападаете сразу, а если бы тут были обычные люди? — Здесь нет обычных людей, — отрезал Цзинь Лин, мрачно. Сы Чжуй подтвердил, кивая: — Да, день в разгаре, все лавки закрыты, никого на улице нет, и этот туман… странный. — Обсудим позже, — отмахнулся Вэй Ин, — лучше скажите: вы как вообще оказались тут все вместе? Мне не верится, что вы решили устроить ночную охоту в дружном порыве братства и любви. Цзинь Лин тут же скривился, глядя на окружающих так, будто ему в компанию с Ланями идти — всё равно что в корзине с кошками сидеть. Ни шанса. Сы Чжуй, как всегда, держался вежливо, почти уже открыл рот, чтобы всё спокойно объяснить: — Длинная история. Сначала мы… Но дальше он не успел. Из тумана донеслось то самое: треск, клокотание, и снова — чёткий стук бамбукового шеста о землю. Мальчишки вздрогнули как один. Лица побелели, а один из адептов всхлипнул. — Оно снова здесь… Туман жёг глаза, а звук — будто кто-то бил по земле бамбуковым шестом — то гремел прямо под ухом, то исчезал вдали, запутывая так, что никто не понимал, идти надо вперёд или назад. Началась паника среди младших. Но Вэй Ин взял все под свой контроль. — Все ко мне, в кучу, — скомандовал Вэй Ин. — Не шевелиться, мечи не вытаскивать. Ещё друг друга порубите. Юноши сгрудились вокруг него и Лань Чжаня, как цыплята. Кто-то судорожно втянул воздух, кто-то зашептал заклинание под нос, но тут — тишина. Шест умолк. Будто выдохлась сама земля. — Оно снова здесь, — прошептал кто-то. — Преследует… — Преследует? — нахмурился Вэй Ин. Лань Сы Чжуй кивнул. — Ещё как. Тень низкая, худющая, идёт медленно. Погнались за ней — и с тех пор стук не отстаёт. Сначала был тихий, едва было слышно, а теперь вот так, как сейчас. — Низкая тень, говоришь, — Вэй Ин отметил про себя и продолжил: — Сколько времени вы тут? — Минут пятнадцать. — А мы? — повернулся он к Лань Чжаню. Тот отозвался из тумана: — Полчаса. Вэй Ин резко остановился. — Любопытно. Мы тут дольше, а встретились только сейчас… И шли, вроде бы, всё время вперёд. Цзинь Лин фыркнул: — Мы вообще ни разу не сворачивали. Всё время шли прямо! — Интересно, — пробормотал Вэй Ин, прищурившись. — Значит, дорога круговая? Заклятие? Или ещё хуже — кто-то нас водит за нос. — Мы пытались взлететь, — вставил Сы Чжуй, — но толку, вроде взлетели высоко, а до земли рукой подать… Как будто под стеклянным колпаком: выше — не подняться, вокруг — только мелькающие тени. Не стали рисковать и спустились. Все немного помолчали, осознавая, что туман здесь явно какое-то заклинание. Цзин И шёпотом: — А если он ядовитый этот туман? — Если бы был, — усмехнулся Вэй Ин, — мы бы уже тут не стояли. Цзинь Лин всё-таки нашёл повод поругаться: — Вот говорил, Фею надо было брать. Умная, спокойная. А ты притащил этого глупого осла… Фея, между прочим, укусила его. И правильно сделала. Вэй Ин резко обернулся, дернувшись всем телом: — Моего Яблочко укусила собака?! И понеслось: Цзинь Лин, Цзин И, вся толпа начала спорить кто кого и за что, и кто круче — осёл или пёс-оборотень. Вэй Ин слушал, прикрывая глаза рукой, пока наконец не донёсся до всех ледяной голос Лань Чжання: — Шум. Со всех сторон раздалось сопение и мычание. Заклятие молчания, одно движение — и все вокруг затихли. — А мне повезло, — пробормотал Вэй Ин, дотрагиваясь до губ. И в этот самый момент Лань Чжань вдруг склонился ближе, едва ли не вплотную, и почти неслышно, шёпотом, сказал прямо в ухо: — Для тебя, я приберёг… особый способ. Воздух, будто замер. Слова прозвучали спокойно, но в них что-то было. Что-то, от чего у Вэй Ина разом пересохло во рту. Он выпрямился, посмотрел на Лань Чжаня так, как выброшенная на берег рыба: живой, но полностью выбитый из привычного ритма. Глаза распахнуты, губы приоткрыты, дыхание где-то потерялось между «сказать» и «понять». Даже ученики и туман отступили на второй план. Лань Чжань стоял спокойно, будто ничего особенного не сказал. — Ты… — начал было Вэй Ин, но тут поймал краем глаза лёгкую, почти невидимую улыбку. Настоящую, самую редкую. Лань Чжань и шутить пошло умеет. Ради такого — ну честно, и умереть можно, и снова воскреснуть. Но тут снова раздались шаги. Медленные, глухие, словно кто-то вышагивал прямо внутри тумана. Слева, справа, за спиной. Запахло гнилью. Вэй Ин свистнул, легко, как всегда — мертвецы должны были остановиться. Но в ответ шаги только ускорились. — Хань Гуан-цзюнь! — крикнул Вэй Ин. — Они не слушаются! Из тумана вырвался Би Чэнь: голубое сияние меча прорезало белую пелену, кругом вспыхнули отсечённые силуэты. Мертвецы разлетелись, но вместо облегчения возникли только сомнения. — Почему? — тихо спросил Лань Чжань. Он и сам хотел бы знать. Да что там, даже пара хлопков должна была их разогнать. Мой свист не связан с духовной силой — что же тогда… И Вэй Ин понял: эти мертвецы уже были захвачены. Стигийская Печать. Или нечто не менее тёмное. Значит, он здесь — могильщик. Дальше всё случилось почти одновременно. Вспышка света — меч рассёк туман, и с глухим стуком голова отлетела в сторону. С противоположной стороны отозвался знакомый звон — Би Чэнь. Лань Чжань вступил в бой. Но даже меч света может проиграть, если тот, кто им владеет, вынужден думать не только о враге, но и о каждом юнце, мечущемся поблизости. Лань Ван Цзи не стал рисковать — он уводил бой в сторону, туда, где не было никого. Где его меч не ранит учеников. Но времени любоваться прекрасным Лань Чжанем не было — кто-то из младших закашлялся, другой судорожно глотал воздух, хватаясь за горло. Это точно воздействие трупного яда. — Эх, молодёжь. Вдохнули-таки… — Вэй Ин подошёл к одному из пострадавших, проверил пульс, язык. — Поздравляю, — сказал он сухо. — Вы официально отравлены трупным ядом. — Да какие ещё поздравления?! — зашипел Цзинь Лин. — А какие ты хотел? — развёл руками Вэй Ин. — С новым жизненным опытом. Где ж вы его ещё наберёте? Он обвёл всех взглядом. Голос стал тверже: — Хотите выжить — тогда слушаете меня во всём. Без самодеятельности. А для начала — все подойдите ко мне и пересчитайтесь. — Да! — ответили младщие хором. — Хорошо. Кто здоров — берёт на себя отравленных. Голова должна находится выше сердца, шаг в сторону — и я за вас не отвечаю. Всё ясно? — Ясно! Так и пошли: сбившись в кучку, вцепившись друг в друга за рукава и мечи, как стая испуганных цыплят, бредущих сквозь бурю. От дома к дому, стуча в двери, заглядывая в тени — в поисках хотя бы временного укрытия. В тумане всё казалось одинаковым, и страх уже начинал наползать не снаружи, а изнутри. Кто-то из младших всё же осмелился спросить: — Госпожа Мо… А с отравленными что теперь будет? — Пока ничего, — отозвался Вэй У Сянь небрежно. — Но вот когда яд доберётся до крови, а потом до сердца — тогда уже ничто их не спасёт. Именно поэтому отравленым нельзя шевелится и их должны нести. Лань Сы Чжуй сглотнул: — А ч-что же случится дальше? Вэй Ин задумчиво покачал головой: — Всё то же, что случается с трупами. Если повезёт — просто сгниёшь заживо. А если не повезёт… станешь нечесаным зомби, весело скачущим туда-сюда до конца своих дней. Тишина, повисшая после этих слов, была такой плотной, что казалось — можно уткнуться в неё лбом. Сы Чжуй, как обычно, держался спокойнее всех. У очередной лавки он остановился, глубоко вдохнул и вежливо, в который уже раз, произнёс: — Простите. Здесь кто-нибудь есть? Пока, наконец, одна из дверей не приоткрылась. Внутри кромешная тьма и хрупкая женщина, седая, с каменным лицом. — Можно войти? — спросил Вэй Ин, уже заранее просунув ногу в щель. — Мы впервые в ваших краях. Но с этим проклятым туманом совсем сбились с пути. Мы уже еле на ногах стоим. Не приютили бы нас ненадолго в вашей лавке? Просто посидеть, перевести дух. После короткой паузы — и небольшой дискуссии, включающей демонстрацию мешочка с деньгами Хань Гуан-цзюня — женщина, не меняясь в лице, произнесла: — Входите, — и отступила в тень. Учеников передёрнуло, но выбора не было. Один за другим вошли внутрь. Женщина захлопнула за ними дверь, и в комнате стало так темно, будто они провалились в колодец. — Так, кто-нибудь зажгите свет, — сказал Вэй Ин. Лань Сы Чжуй зажёг талисман и, поднеся его к лампе, застыл. Руки у него задрожали. Потому что вся комната, каждый угол — были уже заняты людьми. Людьми, стоящими вплотную, как бумажные манекены, с широко раскрытыми глазами, не мигая глядевшими прямо на них.