Часть 2

      Утром Николь проснулась первой: Лаванда и Парвати, закрыв балдахины своих кроватей, вероятно, спали, и даже Гермиона посапывала на абсолютно неудобной подушке. Нужно будет попросить маму прислать новую. Или самой заняться трансфигурацией и что-нибудь с этим придумать. Спать абсолютно невозможно, а сначала казалось так волшебно!       За окном занималась заря. Было совсем рано, но от этого сон все равно не приходил, и Николь здраво рассудила, что это из-за того, что вчера она достаточно рано уснула. Ведь режим после переезда из Бразилии уже точно восстановился. Точно же? Не хватало ей еще на лекциях спать, как тогда, когда она переехала обратно в Лондон и каждый день после обеда дремала. Даже зелья и те начали помогать не сразу. Девушка чуть улыбнулась. Несмотря на такие сложности, Николь все равно очень скучала по Кастелобрушу и уже даже придумала, как напишет и отправит ребятам письмо.       Эта мысль придала пятикурснице сил. Она аккуратно встала, и закутавшись в мягкий плед, подошла к небольшому окну, вид из которого потрясающий открывался. Всё-таки, одна из самых высоких башен, как она уже успела понять. Ноги, конечно, жалко, но если каждое утро наблюдать за такой природой из своей спальни, можно будет и лестницы перетерпеть. На подоконнике с другой стороны сидели клесты. Николь улыбнулась, заметив, как птички с умным видом взирали на нее саму, а потом одна из них даже ткнулась носом в стекло. Интересно, зачем они залетели так высоко?       Николь вообще было интересно практически все.       А особенно то, можно ли здесь ходить не в форме или эти мантии обязательны во время посещения занятий? И почему бы не написать «Путеводитель для новичков»? Собрать туда всю нужную информацию: про форму, про расписание, про сдачу домашки и имена действующих профессоров. И что-нибудь в таком духе было бы неплохо. Нет, конечно, понятно, что все это стоит спрашивать у старост, но старосты же люди и тоже, вообще-то, устают. Николь не понаслышке знает об этом, она то старостой тоже когда-то была.       К счастью, недолго.       Хотя в Шармбатоне все было по-другому: там не было бесконечных замковых лабиринтов, всегда строго соблюдалась дисциплина, и даже форму студенты до четвертого курса носили в обязательном порядке. Этакий институт благородных девиц, если бы там еще, конечно, не было парней. Только вот у этих самых парней жизнь была явно насыщеннее, чем у той же Николь в свое время. Поступив в школу в десять лет и проучившись там три года, Николь поняла только то, что не создана для того, чтобы быть правильной французской мадемуазель.       Мадам бы она тоже стать не решилась. — Доброе утро, — вырвал девушку из ее размышлений хриплый голос Гермионы. — Доброе утро, — с улыбкой кивнула Николь и потянулась, сбрасывая с плеч плед.       Что-то заспанно пробормотали Лаванда и Парвати, натягивая на макушки теплые одеяла. Николь их понимала — идти никуда не хотелось. А ведь ей на самом деле тут все интересно! Даже то, как в Хогвартсе преподают. Матушка бы сказала, что ей только это и должно быть интересно, но Николь всегда больше верила заветам папы и своим собственным ощущениям. А ее ощущения сейчас говорили только о том, что она хочет есть. Ну и то, что ей срочно нужно узнать, после скольки нельзя выходить из комнат. Наверняка же это нельзя делать ночью, да? — А во сколько завтрак? — Он с восьми утра и где-то около сорока минут, — тут же ответила Гермиона, уже поднявшаяся с кровати и попытавшаяся убрать волосы в пучок. Кудряшки неаккуратно вылезали, но староста даже не обратила на это внимания, уходя в общую ванную.       Николь снова зевнула и принялась разбирать чемодан. Вещей у нее было много, потому что девушке хотелось привезти с собой все напоминания о Франции, Бразилии, семье и своих друзьях, которые в их последнюю встречу нарисовали ей большой плакат с поддержкой и даже прикрепили на него их совместные колдографии с их последней прогулки по джунглям. Мисс Селвин, улыбнувшись воспоминаниям, достала свернутый ватман из чемодана и закрепила его на стене над кроватью, помимо заклинания на всякий случай использовав скотч. — Ого! — тут же высунула голову из-под своей подушки Лаванда. — Это ты в Кастелобрушу?       Парвати, услышав непривычное ей название, едва не подпрыгнула на кровати от предвкушения ответа Николь. Девушка даже заметила, что она с мечтательной улыбкой загляделась на парня, который подмигивал с колдографии, расположившейся в самом углу плаката. Это был Винс, который выглядел так, будто позирует не для друзей, а для обложки «Ведьмополитена». Высокий, загорелый и при этом блондин, он смотрел в камеру слегка прищуренным взглядом и всем, с ним не знакомым, мог показаться идеальным парнишкой.       Николь и сама когда-то имела глупость в него влюбиться. — Да, ребята сделали для меня плакат, чтобы я не забывала прошедший год. Там все ощущается немного… проще, чем здесь. — И эстетичнее, — с умным видом заметила Лаванда, бесцеремонно перебравшаяся к новой одногруппнице на кровать. Николь не была против. — Это твой друг? — Да, Винс, — кивнула мисс Селвин, — тот еще задира, конечно. Его отец — маггл, но политик, и поэтому Винс очень часто был предоставлен сам себе. Его мама зато работает в местном Министерстве советницей Министра, и, знаете, это делает этого парня неуправляемым…       Лаванда и Парвати, не оценив своеобразного предупреждения, восхищенно вздохнули. — А жаль, — неожиданно раздался голос подошедшей (и, черт возьми, уже собранной!) к ним Гермионы. — Такой красавчик.       Николь пожала плечами. Обычно все мечты о красивых мальчиках разбиваются тем, что они либо разбалованные, либо любят только себя. Конечно, и исключения бывают, но за три года своей насыщенной жизни мисс Селвин поняла только это. И, конечно, как и любая другая девчонка, она все равно велась на эту милую улыбку, небрежную укладку и харизму, которую излучали такие ребята. — Красавчик, — все же не стала спорить с девчонками Николь, — но он живет на другом континенте, так что предлагаю искать кого-нибудь поближе. Расскажите, кто в Хогвартсе больше всех пользуется популярностью?             Парвати и Лаванда наперебой начали перечислять парней, но у них был абсолютно разный вкус, так что все заканчивалось тем, что парень, которого одна из подруг называла самым лучшим, по мнению второй был просто ужасен, и они обе даже подбирали соответствующие для плюсов и минусов аргументы. Под этот аккомпанемент голосов незаметно для себя собралась и сама Николь, выбравшая для первого учебного дня стандартную черную юбку, белую рубашку и новую гриффиндорскую мантию, которую магией абсолютно случайно подогнала себе по фигуре.       Секретик из Шармбатона, который, как и обычно, очень кстати пришелся. — Зря ты это у них спросила, — высказала свое мнение Гермиона, когда они уже начали спускаться в гостиную.       Селвин лишь тихо рассмеялась на это и качнула головой, возражая мнению старосты. — Мне правда это интересно. — Странные у тебя интересы для новенькой, — неодобрительно поджала губы мисс Грейнджер.       По скромному мнению самой Николь, интересы у нее были как раз в самый раз, а поэтому она справедливо оставила замечание старосты без ответа. В конце концов, каждый вправе сам выбирать, о чем ему приятно поговорить утром, даже если это местные сплетни. — Гермиона, Николь, доброе утро!       Громкий голос Рона, спускавшегося по лестнице вместе с Гарри, привлек внимание половины гостиной. К Гермионе сразу стали подбегать первачки с вопросами, она стала пытаться их организовать, а Уизли отвечал на вопросы вторых и третьих курсов, которые, хоть и проучились здесь уже пару лет, все равно иногда путались в расписании или весящих на доске объявлениях. Помимо прочего, на этой самой доске сегодня висела надпись, никак не связанная с учебой, и мисс Грейнджер возмущенно вздохнула, когда ее прочитала.       Николь, в этот момент решившая не влезать, повернулась к Гарри, который спустился вместе с Роном: — Привет. Как спалось?       Судя по виду парня, спалось ему плохо, но мало ли, вдруг он всегда так выглядит? — Привет. Нормально. — По твоему тону так и не скажешь.       И зачем она это ляпнула?       Гарри, судя по его взгляду, подумал точно так же и хмуро посмотрел на Николь. Его волосы, такие же взъерошенные, как и на пире вчера, сегодня, казалось, так и не встретились с расческой. Рубашка, небрежно заправленная в брюки, казалась немного помятой, а галстук Поттер вообще не удосужился затянуть. Выглядело неплохо, но Николь больше ценила в парнях аккуратность.       «Ага, и поэтому ты встречалась с Томасом, который не всегда даже носки удосуживался выбирать одного цвета». — Что не так с моим тоном? — немного грубо поинтересовался Гарри, выдергивая Николь из воспоминаний. Девушка подняла на него взгляд, который уже почти опустился к его ногам, а точнее к носкам, торчащим из-под брюк, и нехотя ответила: — Вчера ты показался мне более дружелюбным.       Превосходно, Николь. Именно так стоит заканчивать диалог, который ты сама начала. — Все нормально, — уже более резко ответил Поттер, переключаясь на подошедшую Гермиону. — Если ты тоже спросишь, что со мной случилось, я не буду извиняться за то, что испортил тебе настроение.       Староста нахмурилась, а Николь благоразумно сделала шаг назад, стараясь слиться с толпой студентов. Наверняка все они пойдут на завтрак, а значит, кто-нибудь точно выведет ее туда, куда надо. В конце концов, она же и в Кастелобрушу так в первый день сделала. Только там, в первый день, она еще врезалась в Винса прямо в дверях, на французском обругала его тогдашнюю девчонку и сломала каблук. Сегодня хотелось бы без таких приключений, хотя бы потому, что Англия более консервативна в понимании правильного поведения в обществе.       А миссис Селвин настоятельно просила ее хорошо себя вести, хотя бы первые две недели. — Симус считает, что Гарри врет про Сама-Знаешь-Кого, — коротко объяснил подошедший к девушкам Рон, когда стало ясно, что Гарри не настроен на диалог. Николь, услышав эти слова, затормозила и во все глаза уставилась на Поттера.       Верила ли она сама в это? Скорее да, чем нет. По словам ее отца, Темный Лорд не мог умереть так просто, а в семье мамы вообще запрещалось это обсуждать, но летние события всполошили просто все чистокровное общество, и оставаться в стороне было уже как-то нельзя. Мадам Селвин (а бабушка Николь просила называть ее именно так!) вместе с леди Долгопупс стояли на стороне юного мистера Поттера, как они сами называли Гарри, а вот, например, лучшая подруга ее мамы, Лукреция Фоули, всегда старалась перевести диалог с этой темы и называла Дамблдора лжецом.       Чудо, что она отправила своих детей в Хогвартс на этот учебный год. — Многие так считают… — осторожно сказала друзьям Гермиона, когда они все пролезли через проход за картиной в коридор. — Извините, что вмешиваюсь, — снова не осталась в стороне Николь, которая семенила за троицей просто за незнанием другого пути, — но мне кажется, что все, кто не верят в это, — глупцы.       Гарри, который уже, кажется, снова планировал ей ответить что-то далекое от приветливого, остановился и посмотрел на нее как на очень диковинный экспонат. Сама Николь так смотрела на бундимуна в музее, куда ей достался билет после конференции в США, посвященной магическим существам. Хотя, конечно, потом, когда экскурсовод показал им чудеса владения волшебной палочкой и то, что слизь эта на самом деле скрывает тыквенные печенья, она даже немного улыбнулась.       Лицо Поттера сейчас проделывало похожие изменения. Сначала оно почти вытянулось, потом он слегка растерялся, а затем немного признательно кивнул, наконец ей отвечая: — С каждой минутой знакомства ты удивляешь меня все больше, Николь… — Сочту это за комплимент, — невозмутимо улыбнулась девушка, но потом вдруг посерьезнела. — Нет, правда, неужели многие думают, что темный волшебник, создавший такую мощную армию, и ну… эээ… в общем, очень-очень сильный темный волшебник, так просто исчезнет?       Рон посерьезнел. Вздохнула и Гермиона, ободряюще сжав плечо Поттера в жесте поддержки. — Спасибо тебе, — неожиданно сказал Гарри Николь, — не знаю, почему ты мне веришь, но это воодушевляет?       Несмотря на явную нотку сарказма в голосе Поттера, мисс Селвин кивнула ему и принялась осматриваться, замечая и красивые гобелены, и темные ниши за ними, и даже подмечая то, что лестницы, какими бы капризными не были, вполне могут помочь добраться туда, куда надо. Даже если надо было совсем не туда. Возможно, такой подход к новой территории был еще и обусловлен тем, что Николь в принципе никогда не расстраивалась и не воспринимала все слишком серьезно. Конечно, будет грустно, если она пропустит завтрак, но, возможно, именно в этот час случится что-то такое, что перевернет ее жизнь? — И я все равно я думаю, что нам стоит хотя бы попытаться налаживать контакты с другими факультетами, — настаивала тихим голосом Гермиона, когда они уже подходили к дверям в Большой зал.       Николь, выпавшая из их диалога, на мгновение задумалась, а потом мысленно согласилась со старостой и устремила свой взгляд вперед. Большие ворота. Стоит запомнить большие ворота и оставаться рядом с ними всегда, когда хочется есть. — Ага, попытайся наладить вот с такими контакт, — фыркнул Поттер, кивнув на группу ребят в синих мантиях, чей факультет, кажется, назывался Когтевран. Николь заинтересованно приподняла брови, заметив, как две девчонки и трое парней сгруппировались и покосились на их компанию такими взглядами, словно между ними стоял прокаженный.       Это они так на Гарри все реагируют?       Прежде чем Николь, после этого умозаключения успела подумать, справедливость внутри нее заскреблась черным котенком и заставила ее незаметно, и немного небрежно, взмахнуть волшебной палочкой. Одна из девчонок, идущих в той самой компании, испуганно вскрикнула, когда практически на ровном месте поскользнулась и упала. Никто бы и не заподозрил в этом Гарри, Рона или Гермиону, потому что ладони Поттера были засунуты в карманы брюк, руки Рона были заняты тяжелой книгой, которую ему всучила Гермиона, а сама Грейнджер в этот момент делала какие-то пометки в своем пергаменте.       Николь тоже никто бы не заподозрил, но даже когда к ней повернулся незнакомый ей юноша в синем галстуке, она лишь развела руками, из которых магическим образом исчезла волшебная палочка. — Зачем ты это сделала? — гневно прошептал Гарри, когда они зашли в Большой зал и носа коснулся просто восхитительный запах жареного бекона. — Они и так косились на меня как на своего самого злейшего врага. — А теперь будут коситься так на меня, — подмигнула Поттеру Николь. — Расслабься, они даже ничего не поняли. Она просто неуклюжая, но это и неудивительно на таких каблуках. Она вообще раньше туфли носила?       Парень, поняв, что спорить с ней бесполезно, лишь сокрушенно покачал головой. Гермиона неодобрительно промолчала, а Рон наоборот, очень ярко ей улыбнулся, явно оценив то, что Николь сделала. Сама Николь не считала, что сделала что-то плохое. Да и не самое хорошее тоже, конечно, но такие глупые нападки из-за того, что пишут в «Пророке»… терпеть это было бы совсем не по-гриффиндорски. А ей, кажется, пора начинать соответствовать своему факультету?       Эти размышления пришлось прервать начавшимся завтраком. Мисс Селвин облегченно вздохнула, когда поняла, что и в обычные дни студентов здесь не собираются морить голодом, и с радостью притянула к себе тарелку с яичницей и тем самым жареным беконом. Добавила в чай молоко из специального чайника и с наслаждением приступила к еде, прислушиваясь ко всему, что происходило вокруг.       Это помогло ей быстро сориентироваться тогда, когда к Поттеру подошла девушка, представившаяся новым капитаном квиддичной команды, теперь уже и ее факультета. Анджелина попросила Гарри прийти на смотрины новых вратарей, и Николь, сначала просто восхищавшаяся ее спортивной фигурой, в спешке подняла руку, привлекая к себе внимание: — А можно мне тоже прийти?       Все удивленно посмотрели на ее хрупкий силуэт, и Николь смущенно порозовела. В квиддиче она распробовала себя еще два года назад, когда училась в Шармбатоне, но лето проводила с кузеном, а потом даже закрепила некоторые навыки в Бразилии. Там игра была практически такой же популярной, как футбол у местных магглов. — Конечно, — улыбнулась девушке Анджелина, — мы всегда рады тому, что даже на отборочном туре есть конкуренция. Это мотивирует всех вкладываться лучше.       Гарри согласно закивал и продолжил свой завтрак, в то время как Рон слегка перегнулся через стол и внимательно посмотрел на Николь. — Ты играешь в квиддич? — Иногда, — уклончиво ответила девушка. — Круто! — оценил Уизли, откусив от своего тоста внушительный кусок, — я тоже хочу попробовать себя в роли вратаря. Надеюсь, выберут лучшего из нас.       Николь улыбнулась. Такой энтузиазм и искренняя поддержка, а не затаенная обида за то, что она может занять его место, очень ее радовали. Ведь и правда выберут в итоге сильнейшего, и им обоим придется лишь с этим смириться. — Так и будет, — заключила быстрым тоном Гермиона, которую, кажется, не очень-то радовал разговор о квиддиче. И она даже практически облегченно улыбнулась, когда в зал стали залетать совы с газетами и посылками для многих студентов. Николь взглядом поискала белоснежного филина семейства Селвин и чуть не вскрикнула от радости, когда заметила и его, и очаровательную коричневую сову, несущую ей «Ведьмополитен».       Снежок, а именно такое гордое имя носил филин Селвинов, принес ей два письма и короткую записку, прикрепленную к одному из конвертов. А на обложке «Ведьмополитена» уже красовалась Элизабет Селвин, вторая лучшая подруга ее мамы и по совместительству жена родного дяди Николь. Она давала интервью о своей работе в Министерстве магии и на глянцевом фото выглядела просто чудесно.       Письма же пришли от мамы и бабушки. Миссис Селвин в своем письме напутствовала дочь, просила поскорее написать, на какой она попала факультет, и поделилась впечатлениями о Хогвартсе. Когда-то и сама Оливия здесь училась, но, насколько Николь знала, на Пуффендуе. Ее дочь тоже очень долго рассматривала для поступления именно этот факультет, но в итоге справедливо решила, что красный галстук ей гораздо больше подойдет.       Бабушка просила оставаться благоразумной. Очень незаметно, но все же намеками осуждала в своих строках действующую власть, сетовала на то, что во Франции было лучше, и подразумевала, что в Шармбатоне ее примут с распростертыми объятиями. Признавалась, что очень скучала. Говорила и о том, что хотела отправить ей австрийские конфеты, но Оливия запретила, сказав, что посылку они вместе в следующий раз соберут. Николь на этом моменте забавно надула губы, представив, как могла бы угостить ими всех своих новых знакомых, а потом быстро переключилась на небольшой клочок бумаги, прикрепленный к письму ее мамы.       Это была записка от отца.       «Привет, малыш. Извини, что не получилось встретиться в августе, был занят, думаю, и сама предполагаешь чем. Не расстраивай Оливию, уверен, она не хочет возвращаться в стены родной школы так скоро после твоего туда поступления. И поздравляю с ним, кстати. Постараюсь разобраться с делами до Рождества, целую и обнимаю. Ответ для меня можешь написать в письме маме».       Сердце учащенно забилось. Николь пробежалась по тексту глазами еще три раза, прежде чем поняла, что он и правда все же нашел время, чтобы ей написать и даже поздравить ее с тем, что она в очередной раз за пять лет поступила в школу. Забавно, что мама ни разу не выбрала для перевода академию, где когда-то учился ее отец, но, наверное, у взрослых были свои причуды. — Земля вызывает Николь, — раздался неожиданно звонкий голос подошедшей к ребятам Лаванды.       Гарри и Рон, оторвавшись от диалога с двумя рыжими близнецами, чьи имена Николь так и не запомнила вчера, удивленно посмотрели на ее новых подруг. Кажется, Браун и Патил им не нравились, и это было неудивительно, хотя бы потому, что они не нравились Гермионе. А как Николь успела понять, староста имела очень большое влияние на этих парней.       Впрочем, какая ей разница, кто кому нравится, а кто нет? — Я тут, — отозвалась все же Николь после этой мысли и быстрым движением спрятала записку в карман мантии. — Парвати, я же говорила, что у нас нет шансов с Винсом, — весело хмыкнула Браун, от которой не укрылось это движение. — Смотри, она даже записки от него уже прячет.       Николь, сначала растерянно хмурящаяся, после этих слов звонко рассмеялась и ловко поднялась с места, которое занимала. Парвати тоже улыбнулась, заинтересованно выглянув из-за плеча Лаванды. — Вы не будете против, если я пойду с вами?       Когда гриффиндорки отрицательно замотали головой, Николь повернулась к Гарри, Рону и Гермионе, чтобы пожелать им хорошего дня. Наверняка они все ещё встретятся на занятиях, но, во-первых, это было вежливо, а во-вторых, постоянно лезть в их компанию она не хотела. Хотя Рон показался ей милым, а Гермиона — интересной собеседницей, но, кажется, у них было что обсудить и без нее. А навязываться Николь Селвин не позволила бы ее гордость. — До встречи, ребят. Спасибо, что проводили меня сегодня сюда.       И, не замечая их взглядов, Николь с легкостью влилась в компанию Лаванды и Парвати, восхищенно вздыхая с обеими девушками по новой обложке «Ведьмополитена».       На первой в жизни паре Николь в Хогвартсе профессор говорил о важности сдачи экзаменов, которые все пятикурсники сдавали в этом году, и заставлял их практически весь этот час повторять использование манящих чар. К середине занятия Николь, у которой и так это умение было отточено практически до автоматизма из-за ее лени, со стоном уронила голову на свои ладони. Учиться, конечно, было здорово, и ей даже не мешали постоянно болтающие Парвати и Лаванда, но если все занятия будут проходить так, она просто умрет со скуки.       Некстати вспомнилась Кастелобрушу, где лекции очень часто проходили в достаточно необычных форматах. На предмете, аналогичном заклинаниям, они часто тренировались в большом круглом зале, находящемся на прилегающей к замку территории, и очень часто вступали в тренировочные дуэли друг с другом. А на астрономии профессор однажды специально потеряла их в джунглях, решив выяснить, выберутся ли ребята оттуда по звездам… Но больше всего Николь нравились магозоология, где они не просто теоретически изучали магических существ, а очень даже практически за ними ухаживали.       Но настоящая скука ждала Николь в конце этой пары, когда им задали очень большое домашнее задание, представляющее собой эссе, доклад и очередную тренировку этих манящих чар. — Надеюсь, на трансфигурации будет интереснее… — сказала девушка своим спутницам на выходе из класса, не заметив их многозначительных взглядов.       Как выяснилось, трансфигурацию вела их декан. Перед самым звоном колокола она подозвала Николь к себе и спросила: — Мисс Селвин, как проходит ваша адаптация к новому месту учебы? — Все хорошо, профессор, спасибо!       Минерва МакГонагалл довольно кивнула и предложила ей занять любое из свободных мест. Такое нашлось рядом с Невиллом, который выглядел слишком неуверенным в себе и бледным, и даже не возразил ей ни слова, когда Николь аккуратно положила свою сумку на стул рядом с ним. Кажется, он был не против, чтобы она здесь присела, и мисс Селвин без зазрения совести удобно устроилась за высокой партой. Как она успела понять, многие занятия у них проходили вместе с другими факультетами, и сейчас с ними сидели ребята из Пуффендуя, слишком занятые самими собой.       Никому не было дела до студентки, которая поступила на Гриффиндор. Только гриффиндорцы, конечно, иногда на нее косились, словно анализируя каждый ее шаг, но до этого часа никто не решался с ней заговорить.       Кажется, решающим моментом стало то, что она села с Невиллом, потому что во время тренировки заклятия исчезновения, когда профессор МакГонагалл отошла к другому ряду, к Николь и ее соседу по парте повернулись двое парней. Она видела их утром в гостиной, и, кажется, вчера вечером один из них восхищался ее учебой в Шармбатоне, а поэтому девушка приветливо им улыбнулась и, в очередной раз взмахнув волшебной палочкой, заставила свою улитку побледнеть. — Привет? — Ты что, поддерживаешь Поттера?       Невилл рядом, кажется, тяжело вздохнул, когда Николь отвлеклась от сложного заклинания и растерянно нахмурилась. Это что, тот самый Симус, о котором утром им говорил Рон? — В каком смысле? — Я слышал, как ты говорила, что веришь его рассказам о том, что Тот-кого-нельзя-называть возродился. Если ты правда так думаешь, то мне тебя жаль.       Николь хотелось посоветовать этому парню, чтобы он пожалел себя, но она не успела этого сделать. К ним повернулась декан, идущая проверить, как с выполнением задания у этого ряда, и Селвин пришлось приложить все усилия для того, чтобы заставить ее улитку исчезнуть. Это была уже шестая попытка, поддерживаемая лишь чистым упрямством и желанием доказать самой себе, что она может легко справиться с ненавистной ей трансфигурацией. Кто вообще придумал включать этот предмет в школьную программу?       В конце концов ее улитка все же исчезла, и, на счастье Николь, она сделала это именно тогда, когда Минерва МакГонагалл стояла над их партами. Еще на один раз ее вряд ли бы хватило, но улыбнуться после того, как ее успех принес десять баллов в копилку их факультета, она все же смогла.       После занятия ее снова нашли Лаванда и Парвати. Сейчас был длинный перерыв, который девчонки провели во внутреннем дворике замка, обсуждая новые тренды в мире моды и большое количество домашнего задания уже в первый день! Браун даже предположила, что к концу недели у них под глазами появятся синяки, которые не скрыть никакой магией, а к концу года, как раз к сдаче экзаменов, они станут похожими на живые скелеты, чья кожа будет неприятной и очень ломкой.       Сухости кожи, по мнению Патил, способствовал еще и колючий, холодный ветер, который настиг их, когда они шли на уход за магическими существами. Николь, кутающаяся в огромный вязаный шарф, мысленно порадовалась тому, что у ее новых подруг одним из факультативов также является этот предмет. По ее собственным предположениям, сама бы она никогда не дошла в этом лабиринте до нужного ей места на улице. Хотя, стоило признать, эту хижину все же сложно было бы не заметить…       Профессор Граббли-Дерг, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от входа. Перед ней тянулся длинный стол на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Николь сразу узнала, что это лукотрусы, о которых она читала в истории Ньюта Саламандера. Рассказы о великом магозоологе (и рассказы его собственного сочинения) занимали отдельное место в сердце мисс Селвин, а поэтому, после вопроса госпожи Граббли-Дерг, она тут же вскинула руку для ответа. — Это лукотрусы, профессор. Местом своего обитания они чаще всего выбирают деревья, которые потом идут на изготовление волшебных палочек. Ньют Саламандер в своей книге называет их стражами леса, и я думаю, ни у кого нет достаточных оснований с ним спорить. — Отлично, мисс… — Селвин. — Отлично, мисс Селвин, пять очков Гриффиндору, — бодро провозгласила женщина, кинувшая в этот момент магическим существам еду. — Может, вы еще знаете, чем они питаются?       Пока Николь вспоминала, руку уже подняла смущенная и, кажется, немного разозленная Гермиона. Сначала Селвин приняла это на свой счет: как она успела понять, по успеваемости Гермиона была первой на курсе, а сегодня ее знания и некую славу разделяла и Николь, которая также, как Грейнджер, не получила домашнего задания по трансфигурации и знала ответы на многие вопросы, пока остальные либо думали, либо делали вид, что серьезно размышляют над тем, а когда уже их ждет обед.       Но потом она поняла, что дело было в группе слизеринцев, чей смех отвлекал и мешал сосредоточиться. Судя по услышанному ею самой, сначала они обсуждали Гарри, а теперь Драко Малфой пародировал саму Гермиону, уже отвечающую профессору. Рядом с ним Николь, конечно же, заметила Пэнси Паркинсон и двух других парней, которых она редко видела на приемах, куда ходила вместе со своей бабушкой. — Эй, Селвин! Неужели ты решила примкнуть к неудачникам? — раздался позади нее ленивый голос Тео Нотта, когда профессор объясняла, что им придется делать. — Не мешай мне, Нотт, — достаточно грубо ответила Николь, демонстративно отворачиваясь. И как так получилось, что они с Лавандой и Парвати оказались по разные стороны стола?       Кажется, это вышло тогда, когда Николь захотела блеснуть своими знаниями и решила подойти ближе к профессору, чтобы не сорвать голос. И теперь она стояла в окружении слизеринцев и Гарри Поттера, который почему-то тоже решил оказаться поближе к недружелюбному профессору. В момент, когда Нотт снова решил ее достать, госпожа Граббли-Дерг как раз что-то резко отвечала и Гарри, и подошедшему к ним Малфою. — Ай-ай-ай, как грубо, Николь, — с усмешкой посетовал Тео, резко хватая ее за локоть и заставляя повернуться к нему лицом. — Неужели ты совсем не скучала? — Отпусти, — хмуро сказала девушка, пытаясь незаметно отстраниться, — ты не видишь, что я занята? — Общением с Поттером и остальным сбродом?       В этот момент этот самый Поттер и Малфой обернулись на их возню. Губы Драко растянулись в предвкушающей усмешке, а на лице Гарри застыла маска из недоумения и нескрываемого отвращения к парням в зеленых шарфах. Николь, воспользовавшись заминкой Тео, который с видом победителя улыбался, все же выдернула свой локоток из его цепкой хватки. Едва не потеряв равновесие, она незаметно достала свою волшебную палочку и навела ее на слизеринца, уткнувшись ее кончиком в его торс. — Еще раз меня тронешь, и… — Что и? — поинтересовался с весельем Малфой, подошедший поближе к ним. Тео недовольно зыркнул на блондина и развел руками, смотря на Николь самым снисходительным взглядом. Уверенный, что она ничего не сделает, он сам лишь немного поддался вперед, несмотря на деревко палочки, упирающейся ему под ребра.       Николь, уже вспомнившая заклинание, которым хотела его заколдовать, даже не заметила, как ее еще не начатую тираду решил перебить Гарри. Кажется, его чувство справедливости было обострено так же, как и у нее, потому что он хмуро сказал: — Отстаньте от нее.       Ого. Теперь ей стоит бояться драки? — Посмотри-ка, нашла себе нового телохранителя, Селвин? — Заткнись, Нотт, — посоветовал ему Гарри, даже не сокративший между ними расстояние. Он так и стоял с другой стороны стола: слишком далеко, чтобы его задеть, но слишком близко, чтобы никто другой не обращал на их диалог внимания.       Николь, поняв, что она в этой перепалке больше не нужна, шепнула Поттеру одними губами благодарность и быстрыми шагами ретировалась, петляя между сонными студентами. Кажется, так на всех влияла погода. Она и сама еще час назад с радостью бы поспала, но сейчас лишь раздраженно вздыхала и делала на пергаменте набросок лукотруса. Ее любимая дисциплина превратилась в какой-то театр абсурда с ней в главной роли.       Рядом с ней после произошедшего тут же возникли Лаванда с Парвати, принявшиеся расспрашивать ее о том, чего хотели от нее Нотт и Малфой. К сожалению для Николь, которая думала, что эта сцена осталась незамеченной, ей пришлось им отвечать и во всех подробностях рассказывать то, что Теодор — самовлюбленный индюк, которому она этим летом три раза отказала в танце на светских раутах.       Он, конечно, был красавчиком и ухаживал неплохо, но его запредельная уверенность в себе и связь его семьи с Пожирателями вызывали у Николь только чистое омерзение. — Наконец-то последняя лекция, — провозгласила Лаванда, когда они оказались рядом с теплицами, где должно было проходить занятие по травологии. После холодной осенней погоды на улице их теплая влажность заставляла зевать с удвоенной силой, и Николь потерла глаза, заставляя себя сосредоточиться. Тут-то она точно могла блеснуть своими углубленными знаниями без отвлечения на слизеринцев.       Травология была у них с пуффендуйцами, которые, как и они, собрались уже возле двери, где развернулась сцена, достойная бразильских сериалов, которые Николь смотрела на каникулах у своей подружки из Кастелобрушу. Рядом с Гарри стояла странно одетая девочка с забавными сережками, над которыми тут же принялись хихикать Лаванда и Парвати. Утомленная предыдущим занятием, Николь шикнула на них, но это осталось без внимания, потому что когтевранка говорила Поттеру серьезные вещи, над которыми все почему-то шутили.       Когда девочка, которую Патил назвала «полоумной», ушла, не обращая внимания на продолжительный смех, Николь вздохнула и прикрыла глаза. Да уж, выбрала она год для перевода…       На последнем в этот день занятии снова говорили об экзаменах, которые за сегодняшний день уже начали в печенках сидеть. Николь честно пыталась слушать, но к середине монолога профессора, когда она поняла, что даже не хочет ни на что отвечать, Селвин достала из сумки самый обычный блокнот и принялась делать наброски волшебных существ, которых знала по памяти.       Однажды ее работа обязательно превратится в визуальный справочник, и она вместе с ним поедет на масштабный саммит, но сейчас это был способ лишь избавиться от скуки, которая всегда заставляла ее засыпать. — У тебя красиво получается, — раздался рядом тихий голос незнакомой Николь девчонки, и Селвин с робкой улыбкой ей кивнула.       Лекция наконец подходила к концу. Поток уставших студентов повалился на выход, в широкие коридоры, где они с радостью вдыхали свежий воздух, казавшийся самым настоящим облегчением после «приятнейшего» запаха, стоявшего в теплицах. Разговаривали мало, в основном лишь переглядываясь с измученным видом, а за ужином немногие из студентов тихо обсуждали завтрашний день.       Расписание было неутешительным. Николь радовало только то, что она сможет подольше поспать, потому что она не выбрала ни нумерологию, ни прорицания вторым дополнительным занятием. У нее были древние руны, и они стояли только в графе понедельника.       Это было единственным смягчающим обстоятельством, потому что половина сегодняшних предметов стояли и завтра. В гостиной, куда Николь с горем пополам добралась в сопровождении Лаванды и Парвати, она тут же приступила к выполнению домашнего задания: эссе по травологии, которое, к счастью, далось ей легко, и небольшой доклад о лукотрусах, после которого она довела свой рисунок этого существа до идеала. Подписала все, что требовала профессор, и, порадовавшись тому, что трансфигурацию ей не задали, отправилась в свою новую спальню.       Там сходила в душ, привела в порядок растрепавшиеся от влаги волосы и устало плюхнулась на кровать. Первый учебный день забрал у нее все силы, не оставив возможности даже ответить домашним на пришедшие письма. Продумав ответы на них в уме, Николь претворилась спящей, когда в комнату вернулись ее соседки, и принялась анализировать события, произошедшие с ней сегодня. Завтра обязательно сделает запись в дневнике, а сегодня можно и попытаться в самом деле уснуть, потому что искать кабинет утром самой — это испытание посложнее, чем какие-то там лекции.