Часть 3

      Неделя пролетела почти незаметно. Николь, ожидавшая, что все будет хуже, не выспалась только в один единственный день — в среду, и то только потому, что ночью была астрономия. Сначала она хотела проспать, но Гермиона очень настойчиво ее разбудила и отвела Николь в башню, ночной вид с которой стоил всех лишенных отдыха часов.       Сегодня у них была только Защита от темных искусств. У Николь всегда было плохо с этим предметом, потому что в Шармбатоне почти не делался упор на него, а в Кастелобрушу она провела всего год, во время которого интересовалась другими дисциплинами. Дома было правило — никакой учебы летом, и ее кузен лишь иногда рассказывал что-то про те заклинания, которые изучал в своей школе. Поэтому, настроившись на продуктивное (и наконец-то! единственное) занятие, девушка в компании Лаванды и Парвати плелась в кабинет на четвертом этаже.       Привыкла ли она к этому замку? Едва ли.       Но уже хотя бы не ворчала на двигающиеся лестницы, не вздрагивала от вида привидений и не боялась опоздать на занятия. Это она делала, вероятно, по многим причинам, но их не все стоило озвучивать вслух. Мама и так уже прислала второе письмо, где хоть и радовалась тому, что дочь поступила на Гриффиндор, но теперь просила быть вдвойне аккуратнее. У Николь даже сложилось впечатление, что Оливии не очень-то нравится факультет благородных и смелых, но узнать это она теперь сможет лишь на каникулах. Не спрашивать же у нее в ответном письме, почему тон, с которым юная мисс Селвин прочитала ее письмо, ей не понравился?       Это было бы по меньшей мере глупо. Хотя после слов про то, что на Гриффиндоре не все умеют себя вести, вопрос, наверное, был бы справедливым.       Дело было еще и в том, что, по мнению самой Николь, ребята в красных мантиях были отличными товарищами. В гостиной все помогали друг другу, по вечерам играли в волшебные шахматы и карты, за завтраком велись спокойные дебаты о квиддичных командах. Николь с достойным патриотизмом, которого у нее и в помине то не было, отстаивала честь Ирландской сборной просто потому, что именно там играл ее дядя. Болела она за «Татсхилл Торнадос», и в этом тоже ее не поддержал практически никто, кроме Гарри Поттера.       Это показалось ей удивительным, но потом она узнала, что Избранный ловец, и многое стало понятным. Спросить, использовал ли он перехват Пламптона в своей игре хоть раз, не предоставилась возможность, но, наверное, это было слишком круто для обычного школьного игрока? Даже нынешний ловец «Татсхилл Торнадос» не использовал этот прием в своей игре, но никогда не стоило недооценивать тех, кто стал частью школьной сборной в одиннадцать лет. Впрочем, какое ей дело до Гарри Поттера?       Сейчас ее должны больше волновать темные искусства, а не его красивые зеленые глаза… Точнее, защита от них. Ну, от тех самых темных искусств, несколько из которых она уже на всякий случай вычитала в учебнике. Не то чтобы она изначально планировала это сделать, но когда треп Лаванды и Парвати за завтраком стал невыносимым, она демонстративно достала книгу и уткнулась в нее.       В кабинете защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и каждый день во время приемов пищи, пушистая розовая кофточка, а макушку увенчивал черный бархатный бант. Ее безвкусные, по скромному мнению Николь, туфли совсем не сочетались с ее юбкой, или, может быть, дело было в том, что и сам образ в целом выглядел очень негармонично.       И зачем только так много розового?       Николь даже заметила неприметную для нее сначала фарфоровую чашечку, отделанную розовым мехом. В голову стали приходить самые нелестные сравнения и выражения, которыми она бы могла описать этот ужас, если бы не пыталась создать впечатление примерной английской леди. Это было скучно, но необходимо прямо сейчас для того, чтобы показать этой женщине из Министерства, кто такие настоящие Селвины. — Здравствуйте, класс!       Ребята отозвались нестройным хором. Сегодня, кроме гриффиндорцев, на занятии не было никого, и Николь, снова сидящая рядом с Невиллом, этому невероятно порадовалась. Сдвоенные с другими факультетами лекции начинали ее утомлять шумом, разборками и постоянными косыми взглядами друг на друга. — Стоп-стоп-стоп! — лилейным голосом провозгласила советница Фаджа (ну никак Николь не могла подумать о ней как о профессоре!). — Милые мои, разве так принято приветствовать учителей? Вы должны говорить «Здравствуйте, профессор Амбридж» и никак иначе. Ещё раз, пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся! — Здравствуйте, профессор Амбридж, — отозвались практически все гриффиндорцы. Николь демонстративно промолчала, небрежным жестом руки поправляя свой галстук. Она почему-то видела в ношении галстука невероятный шарм и при любом удобном случае старалась его как-нибудь красиво завязать. — Отлично, отлично. Все молодцы. Теперь вам надлежит убрать волшебные палочки и достать свои перья.       Николь скептически вскинула бровь. Занятие, которое начинается с того, что нужно убрать волшебную палочку, никак не сможет стать интересным, и это стало первым взволновавшим ее обстоятельством. Видимо, так думала не только она, потому что в кабинете тут же стали раздаваться различного рода шепотки, прерванные мерзким «кхм-кхм». — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала после установления тишины профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ.       Снова экзамены… Может быть, стоит перестать мусолить эту тему и заняться чем-то полезным?       Хотя, конечно, слова женщины немного воодушевили Николь. Если все было и в самом деле так плохо, как говорила Амбридж, то есть шансы, что она вместе со всеми догонит программу и не будет сильно уж выделяться своими скупыми познаниями. Не то чтобы ее это пугало, но вызывало определенный дискомфорт, который никак не помешает ее жизни, но определенно скажется на успеваемости. А это вызовет вопросы у мамы или, что еще хуже у бабушки, и ей придется искать объяснения или проводить каникулы с портретом прадеда, который будет долго и занудно рассказывать ей свои старые военные байки. — Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.       Николь, как и все другие ученики, принялась переписывать эти самые цели с доски. Еще на втором пункте она подумала о странной формулировке, а потом недобро усмехнулась: «Не противоречит закону». Как мило. Стоит ли сделать вид, что ее здесь не существует, когда Амбридж решит проверить присутствующих? Ведь все Министерство наверняка знает, чья она дочь. Не хотелось бы приобретать проблемы из-за этой женщины. И папе определенно не хотелось бы их доставлять. — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       По классу пробежало глухое утвердительное бормотание. Кто-то даже в этот самый момент полез в свою сумку и достал оттуда книгу с самым смущенным видом. — Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — недовольно вздохнула профессор. — Когда я задаю вопрос, вам следует отвечать: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       Когда ребята принялись исполнять еще одно бредовое требование женщины, Николь отвела взгляд к окну, но случайно наткнулась на лохматую макушку Поттера. Они с Роном сидели через одно место от нее и Невилла и, кажется, были больше воодушевлены сегодняшними отборочными в команду, чем уроком, который сейчас проводился. Плечо Гарри при этом иногда неосознанно дергалось, и мисс Селвин оставалось гадать: хочет ли он поднять руку или просто сам по себе такой нервный.       За своими размышлениями гриффиндорка не заметила, как прослушала озвученное задание. Когда многие из ее однокурсников потянулись открывать учебники, она немного нагнулась к Невиллу и с облегчением поняла, что они открыли всего-то пятую страничку учебника.       «Теория защитной магии. Основы для начинающих».       Она это серьезно?       Даже Николь, которая была очень неуверенна в своих силах, после четырех абзацев поняла, что все это она знает и так. Да и что там было не знать? Что стоит тщательно выбирать момент для применения этой самой магии? А она прям хотела кидаться заклинаниями направо и налево в попытке заставить обороняться всех остальных. Это, кстати, было бы и то интереснее, чем то, что происходит сейчас, но в голове снова возникло предупреждение мамы. — Вы хотите что-то спросить, мисс? — неожиданно раздался ласковый голос Долорес, от которого хотелось скорее скривиться, а не ответить этой женщине.       Николь, не заметившая даже того, что весь класс не читает (а ведь она так усердно делала вид, что заинтересована книгой), теперь в удивлении уставилась на Гермиону, чья рука была упрямо вскинута вверх. Она даже не открыла свой учебник, и это показалось Селвин слишком странным. Неужели все же решила уточнить, почему цели у курса такие странные и больше подходят для первокурсников, чем для студентов, которые уже точно знают хотя бы основы теории? — Хочу, но это не по поводу главы… — К сожалению, сейчас мы читаем, и я не вижу смысла прерывать этот процесс ради вопросов не по теме занятия, — снова улыбнулась Амбридж так, словно разговаривала с пятилетним ребенком. — Но мой вопрос как раз таки по теме занятия, — настояла староста, вскидывая подбородок и заставляя несколько кудряшек упасть ей на плечи. Николь сочувственно вздохнула, очень даже понимая, как сложно бывает справляться с такими волосами: — Мне непонятны цели вашего курса.       По классу прошелся удивленный вздох. Николь не понимала: они удивляются тому, что Гермионе что-то не понятно, или все же тому, что она решилась возразить этой женщине, называющей себя профессором? — В таком случае стоит прочитать их еще раз, мисс. — Мне не нужно читать их снова, чтобы понять, что там нет ничего о применении данных заклинаний на практике, профессор Амбридж.       То, как четко и явно Гермиона выделила это «профессор» заставило Николь усмехнуться. Ей нравилось, когда кто-то вступал в перепалки, в которые она бы хотела вступить сама. Ну и тем более сейчас староста очень даже права! Уж к пятому то курсу можно же было перейти к какой-никакой практике, да? — Ваше имя, будьте добры. — Гермиона Грейнджер. — Так вот, мисс Грейнджер, стоит заметить, что прямо сейчас вы находитесь в школе, и на вас никто не может напасть. Из этого следует, что практическое изучение этих заклинаний просто займет то бесценное время, которое мы можем потратить на теорию для успешной сдачи экзамена. И как я уже говорила, Министерство Магии всерьез озаботилось этим вопросом. Вы же не посмеете поставить под сомнение решения тех волшебников, которые в этом вопросе гораздо компетентнее вас?       Почувствовав начало чего-то интересного, Николь с досадой подумала о том, что этот предмет можно вычеркнуть из списка тех, которые она будет с нетерпением ждать. К большому сожалению, она вычеркнула из этого списка практически все предметы, кроме ухода за магическими существами и заклинаний, но когда в разговор стали вмешиваться и другие студенты, мисс Селвин оставила грустные мысли. Откинувшись на спинку стула, она принялась прислушиваться к происходящему, ожидая удобного момента, чтобы вмешаться самой.       Когда к диалогу, помимо Рона и Гарри, подключился и Дин Томас, Николь поняла, что с факультета она не ошиблась точно.       Если верить тому, что она услышала от Уизли по поводу отношения Симуса к Гарри, то стоит восхититься и тем, что лучший друг этого самого Симуса сейчас становится на сторону Поттера в вопросе, который касается их ближайшего будущего. Всё-таки правда, какой толк в теории без практики? Примерно такой же, какой и в практике без теории, потому что две эти вещи существуют друг от друга неотделимо. — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — в очередной раз пропела Амбридж, заставляя всех здравомыслящих людей усомниться и в её искренности, и в её улыбке, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных, посредственных волшебников, которые понятия не имели, как вам будет лучше. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.       Чрезвычайно опасные полукровки? Это какие? По мнению Министерства, таким сейчас мог считаться Гарри Поттер, но Николь сильно сомневалась в том, что у Поттера есть профессорские замашки. — Если вы о профессоре Люпине, то…       Дальше Николь снова не слушала, постаравшись вспомнить, где она могла бы услышать эту фамилию. Единственный раз был в Косой Аллее два года назад, когда миссис Фоули жаловалась её маме на того, кто будет преподавать её детям. Юная мисс Селвин тогда не обратила на это внимания, но теперь ей было жутко интересно узнать, почему этот мистер Люпин — чрезвычайно опасный полукровка. — …Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещённые заклятия, но и применял их к вам…       Что? Куда мама её отдала? Это точно самая лучшая и, наверняка, самая безопасная в Британии школа? Николь даже представить не могла, что может быть хуже — применение Круцио или применение Империо. Ведь в теории, под Империо можно заставить человека сделать себе так больно, как ему не будет и при Круцио. Или заставить его наложить Круцио на самого себя…       Черт. Может быть, теория — это и правда не так плохо? — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?       Николь удивленно посмотрела на Парвати. Мысли о легкомысленности новой подруги испарились сразу после ее вмешательства в этот спор. Считается ли сейчас, что они срывают урок? Интересно, их сильно накажут? А до родителей донесут? Вот же ее мама тогда устроит им ту самую критику, которую не хотела использовать профессор Амбридж в своих словах.       Как ее вообще допустили преподавать в школу? Нет, точнее, в принципе то Николь понимала, как, и в целом осознавала для чего, но значит ли это, что все, что было летом, правда? Не то чтобы Николь в этом сомневалась, но если Министерство устанавливает за школой такой контроль, то есть смысл подумать и о том, что они сомневаются в Дамблдоре не потому, что он врет, а потому что он говорит правду.       Ведь правды всегда боятся больше, чем обмана, не так ли? — Получается, нас не будут готовить к тому, что ожидает нас вне школы? — А что вас там ожидает, мистер Поттер? — Может быть, нападение Пожирателей смерти, профессор? Или Лорда Волан-де-Морта?       Класс, до этого гудящий разными голосами, странно затих. Невилл рядом с Николь практически сполз под парту, Лаванда громко пискнула, а Гермиона очень неодобрительно посмотрела на Гарри. В глазах Амбридж же застыло какое-то мрачное удовольствие, когда она сняла с Гриффиндора десять баллов, честно заработанные старостой на зельеварении вчера. — Хватит вводить в заблуждение своих товарищей, мистер Поттер. Стоит заметить, что Министерство магии очень озабочено и тем, что информация об этом Темном волшебнике снова просочилась в наши спокойные будни, но я смею вас заверить: все убеждения в этом — ложь! И наше Министерство ручается за вашу безопасность. — Это не ложь! — горячо возразил Гарри, едва не вскакивая со своего места.       Николь поймала себя на мысли, что он выглядит так же, как и ее отец, когда тот доказывает ее дяде необходимость снова начинать действовать. Это сравнение заставило ее сначала испугаться, а потом набраться той самой решимости, которой она всегда была полна. — Как Министерство магии может ручаться за нашу безопасность после произошедшего на Чемпионате Мира по квиддичу в прошлом году, профессор?       Все замолчали снова. Амбридж перевела на Николь недобрый взгляд своих прищуренных глаз, и в этом движении было столько презрения, что мисс Селвин невольно выпрямилась. Конечно, Министр еще в том году высказался на этот счет, назвал все это досадной случайностью и заверил граждан в том, что все виновные понесли наказание, но не верить в возрождение Темного Лорда после появления его метки в небе было очень и очень глупо. — Ваша фамилия? — Мисс Селвин, профессор, — неприятно улыбнулась Николь.       Долорес на мгновение замолчала, кажется, осознав, кто перед ней сидит. Живое напоминание о том, что она сама никак не могла быть родственницей Селвинов, за которую себя выдавала. Это было так странно: хвастаться тем, что она принадлежит к семейству чистокровных волшебников, которые не разделяли взглядов Министерства и действий самой Долорес, но, кажется, все дело было во втором дяде Николь.       Вот уж и правда, в семье не без урода. — Решили пойти по стопам своего отца, мисс Селвин?       Пришло время молчания уже самой Николь. И зачем она только?.. Черт. — Не смейте так говорить! — яростно воскликнула гриффиндорка, поняв, что все обернулись прямо на нее. Стоило думать, прежде чем говорить, Николь. Получай теперь внимания, которого хотела лишиться. — Разве я сказала что-то плохое, мисс Селвин? Или, быть может, не правду? — снова улыбнулась Амбридж.       Николь удрученно молчала. С точки зрения закона, старых газет и логики, профессор не врала, когда называла ее отца преступником, но ведь сама же Николь знает, что это ложь! Наглая, приукрашенная и ломающая его судьбу. И почему у взрослых все так сложно? Почему обязательно нужно создавать и себе, и своим детям проблемы, которые обычным разговором никак не решить? — По вашему молчанию я прихожу к выводу, что я права, мисс Селвин. Надеюсь, вы учтете это и в следующий раз будете осмотрительнее в подборе выражений, но для того, что закрепить эту информацию в вашей памяти, я жду завтра вас и мистера Поттера на отработку в моем кабинете. В шесть вечера, пожалуйста, перед ужином.       Ну, учебы без отработок не бывает, конечно, но, кажется, Николь — первая в этой школе вместе с Гарри, кто получил отработку в первую же неделю учебы. На пятом курсе, когда ты уже вроде как должен уметь держать себя в руках, а не влезать в разговоры профессора со своими обвинениями. Но Амбридж заслужила! И если бы у нее была возможность вернуться на час назад, Николь бы сделала это снова, потому что приехала сюда учиться, а не под лупой изучать теорию защитной магии.       Когда в классе воцарилась тишина, похожая на тишину в могильном склепе, Долорес Амбридж снова отвернулась к окну, видимо, подразумевая, что ее подопечные продолжат читать. Но после минутного оцепенения в кабинете снова поползли шепотки, направленные то на молчащего, но недовольного Гарри, то на саму Николь, которая сидела бледнее местных привидений. — Эй, Селвин, а кто твой отец? — неожиданно спросил позади нее Симус. — Самый лучший человек в мире, — грубо отрезала Николь, даже не повернувшись.       Сейчас она даже не соврала. Для самой Николь ее папа, которого она видела редко, был мужчиной, который очень сильно любит ее и маму. Он был веселым, надежным, сильным, смелым и самым крутым человеком, которого мисс Селвин когда-либо знала. Была бы возможность, она бы с гордостью носила его фамилию, но это, кажется, достаточно сильно мешало бы жизни.       И уж точно повлияло бы на ее узнаваемость и популярность. — А почему тогда… — Я не знаю, Симус! — зло прошептала Николь, перебивая бесцеремонного юношу, — и у меня уже есть отработка, я не хочу получить еще одну! — В таком случае вам бы стоило молчать, мисс Селвин.       Мерлин, и когда этот урок завершится?       Все снова уставились на них. Рон смотрел, чуть прищурившись, Гермиона — с нотками анализа и любопытства, Лаванда и Парвати — со страхом и восхищением одновременно. Невилл рядом явно жалел, что разрешил Николь сесть рядом с собой, Дин Томас с вызовом уставился на Амбридж, а Гарри Поттеру словно стало все равно на людей, которые его окружают.       Николь видела, что он злился. И на советницу Министра, и, возможно, на нее саму, и, наверное, на себя за то, что не сдержался, но, кажется, Избранный тоже ни о чем не жалел. Вероятно, если бы Николь саму публично называли лгуньей, она бы реагировала почти так же эмоционально, как он. Тем более, с такими вещами обычно не шутят. Жаль, что не многие это осознают. — Извините, профессор Амбридж. — Ваше наказание продлевается еще на три дня.       Девушка лишь кивнула. Возмущайся не возмущайся, а она уже наговорила себе практически на недельную отработку. Что ж, вероятно, придется заучить весь этот учебник наизусть и весь оставшийся год скучать на этом предмете?       После звона колокола, возвещающего о перерыве и обозначающего наконец выходные, Николь первой выбежала из класса. Она не знала, куда ей идти, но, кажется, интуитивно понимала, где находится их гостиная. Вечером будут отборочные на квиддич, и если она не приведет свои мысли в порядок, то не видать ей места в команде, как и спокойствия во все остальные дни.       По дороге девушка размышляла. Она не могла написать маме письмо с жалобой, потому что отец все еще был вне закона. Она не могла публично возразить словам Амбридж, и все, что было в ее силах, лишь не высовываться на ЗоТИ. Но даже это все не решало проблему того, что она снова ничему не научится на этом предмете. Не то, чтобы Николь это пугало, но, во-первых, ей, кажется, передался общий мандраж от упоминания экзаменов, а во-вторых, она все-таки боялась за себя из-за обстановки в этой стране.       В гостиной было, на удивление, тихо. Наверное, многие сейчас были на полднике, а остальная часть ребят на занятиях или в библиотеке. Ей бы тоже не помешало туда сходить, чтобы сделать домашнее задание на понедельник, но сейчас Николь быстро забежала по ступенькам в свою спальню, плюхнулась на аккуратно заправленную кровать и задернула балдахин, отрезая себя от внешнего мира.       Одиночество всегда спасало ее. Не потому, что мисс Селвин не любила общаться с людьми — это то как раз было с точностью да наоборот, — а потому, что мысли удавалось разложить по полочкам только тогда, когда над ухом никто не бубнел. А сейчас ей было просто необходимо записать все, что копилось внутри, в личный дневник — обычный маггловский блокнотик с ключом, который девушка хранила как напоминание о Париже. Обложка была обклеена стикерами, изрисована магическими перьями, а с первой страницы торчала забавная колдография самой Николь, которая блистала в форме Шармбатона.       Она хранила это фото в напоминание о том, какой путь она прошла, чтобы оказаться здесь и сейчас. В двенадцать лет, когда ей в руки впервые попала эта книжка, она записывала на ее страницы то, что декан не разрешает им есть сладости, чтобы кожа осталась гладкой, а в четырнадцать там впервые появилась запись о том, что она поцеловалась с парнем. Николь мечтала, что однажды она все-таки решится ее завершить и сохранит для того, чтобы потом отдать дочери, которая, может быть, и не найдет там важных советов, но точно извлечет из ее содержания уроки. — Эй, Николь, ты здесь? — послышался непривычно тихий голос Лаванды. — Я занята, — буркнула девушка, старательно выводя предложения на белой бумаге. Буквы скакали из-за неудобного положения на кровати, но Николь было все равно. — Простите, девочки, я приду немного позже. Спасибо, что нашли меня сейчас.       Тихо вздохнула Парвати, либо правда волнующаяся, либо, как и все остальные, надеющаяся узнать побольше о ее семье. Какими бы сплетницами они ни были с Лавандой, тон их новой подруги все равно сейчас не располагал к разговору, а поэтому девчонки ушли, тихо прикрыв скрипучие двери.       Николь снова осталась одна. По окну застучал крупными каплями дождь, когда девушка принялась переодеваться в свою форму для квиддича, которую летом ей заказала мама. Она сидела прямо по фигуре, и мисс Селвин пару раз потянулась, чтобы проверить, будет ли ей в ней удобно. Даже если ее не возьмут в команду, она успела заметить, что утром четверга поле свободно — можно будет иногда летать, чтобы не потерять сноровку.       Дойти до поля оказалось гораздо легче, чем Николь думала. Она просто зацепилась взглядом за высокого русого парня в гриффиндорской мантии, который шел в компании метлы, и на небольшом расстоянии принялась следовать за ним. Путь оказался достаточно долгим, но открывшийся вид того стоил — не арена чемпионата мира, конечно, но все равно выглядит впечатляюще. Лучше, чем в Кастелобрушу. И просторнее. — Николь, привет! — громко воскликнул Рон, когда девушка подошла. — Привет! — улыбнулась Селвин в ответ. — Удачи тебе сегодня, Рон. Думаю, у тебя очень хорошо получится. — Спасибо, — Уизли улыбнулся, явно вдохновленный ее поддержкой и тем, что в него кто-то верит. Он даже не обратил внимания на своих старших братьев, которые изредка, но все же косились на него. — Тебе тоже удачи!       Николь в этот момент изучала взглядом остальную команду. Помимо Анджелины, которую она помнила по разговору в Большом зале, здесь было еще две девушки, сейчас перешептывающихся между собой. Судя по всему, они были охотниками, потому что держали в своих руках квоффлы. Старшие братья Рона, те самые близнецы Фред и Джордж, висели в воздухе с битами, и Николь сделала справедливый вывод, что парни — загонщики. Ловцом, как уже было выяснено, являлся Гарри, а вратарем в этой, кажется, достаточно сильной команде сегодня могла стать Николь.       Очередь шла достаточно медленно, но само по себе испытание представляло из себя просто попытку отбить квоффлы, которые девушки закидывали в кольцо. Это было, в принципе, единственной задачей вратаря, поэтому большего в целом и не требовалось. — И кто все-таки твой отец, Николь?       Девушка устало обернулась. К ней подлетел Гарри, который все еще выглядел раздраженным, но теперь еще и хмуро заинтересованным. Неужели думает, что ее папа — Пожиратель смерти? Хотя чего еще ожидать, после тирады Амбридж подумать так было бы достаточно логично. — Много будешь знать — мало будешь спать, Гарри. — Он что, Пожиратель смерти? — тут же взвился Поттер, последнее словосочетание произнося язвительно и громко.       Некоторые из ребят на них обернулись, когда Николь резким движением достала волшебную палочку и почти уже навела ее на ловца, но вовремя отпустила. Что она планировала сделать? Подраться с ним? А за что? — Думай, что говоришь, — прошипела в итоге девушка, молясь, чтобы парень, который полетел в ворота перед ней, очень быстро либо облажался, либо показал свое мастерство, — если бы мой отец был связан с Темным Лордом, стала бы я спорить с этой розовой жабой?       Гарри осекся, но ответить ей не успел. Наконец-то наступила очередь Николь, немного даже дрожащей в предвкушении испытания. Или это было от холода, который проникал даже под теплую мантию, когда она стояла без дела?       В итоге у нее получилось отбить восемь мячей из десяти, когда Анджелина попросила Рона занять ее место. Николь, вошедшая в азарт, подмигнула старосте и взлетела в воздух, делая неровный крюк для того, чтобы поймать снитч прямо перед носом тренирующегося Поттера. Когда она сделала это, все, как ей показалось, на мгновение замерли, а потом ее отвлекли крылышки волшебного мячика, защекотавшие ей руку. — Упс, — улыбнулась она избранному, выпуская шарик из своей ладони, — прости.       Гарри снова ей ничего не ответил. Уже, вероятно, по своему собственному желанию, потому что через мгновение он уже рассекал воздух в попытке вернуть себе снитч. Николь хмыкнула и заняла колонну из испытуемых, которые уже столпились, чтобы узнать результат. Рон справился очень даже неплохо — из десяти квоффлов он отбил шесть, но Селвин успела заметить, что он очень уж волновался, хоть и старался держаться уверенно.       Когда все желающие пройти отбор завершились, команда удалилась на совещание и вернулась только через добрых пять минут. Николь успела продрогнуть, едва не упасть с метлы в попытке сделать круглую петлю и поболтать с Роном, который, однако, быстро переключился на Гермиону, которая поддерживала друга с трибун. — Мы пришли к выводу, что нашим новым вратарем станет Рон, — сразу перешла к делу Анджелина, вернувшаяся первой, — всем спасибо за то, что пришли. Николь, задержись на минутку.       Когда их немного расстроенные и утомленные товарищи по факультету уныло поплелись в замок, Николь послушно задержалась, хоть и уже спустилась вниз, с радостью ощущая под ногами твердую землю. Рядом воодушевленно летал Рон, кажется, и не ожидавший, что выбор падет на него. Селвин искренне радовалась за старосту, а поэтому даже немного удивилась, когда перед ней оказались Гарри и Анджелина. — Ты ловко поймала снитч, — похвалила ее капитан, — мы как раз сейчас ищем замены в нашу команду. Не хочешь быть заменой для Гарри?       Хочет ли она каждый раз в день матча красоваться в этой крутой форме и при этом даже не потеть? Глупый вопрос, конечно же… — Хочу. Но вообще-то это был немного шуточный маневр, и я не уверена, что если придется, то все же смогу что-то поймать. — Отлично! — улыбнулась семикурсница, хлопая ее и Поттера по плечам. — Не волнуйся, сходишь с Гарри на пару тренировок, он посмотрит и точно скажет, сможешь ли ты быть ему достойной заменой.       Судя по виду Избранного, он вообще не представлял ситуацию, в которой придется его заменять, но спорить с раззадоренной и довольной девушкой он справедливо не решался.       Николь тоже немного неуверенно улыбнулась. В целом, она же хотела оказаться в команде, да? Хотела. Даже то, что она оказалась не в основном составе, ее на самом-то деле не смущало, пока не ушла Анджелина. После этого столкнулась со взглядом Гарри и смущенно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. И как так получилось, что она просто постоянно оказывается рядом с ним? — Тренировка в воскресенье утром. Я буду ждать тебя на поле в семь утра, за час до всех остальных.       И, не спросив мнения самой девушки, Поттер ушел, а Николь поплелась в Большой Зал. Ужин и сон сейчас были необходимы как никогда раньше, и чем быстрее она доберется до кровати, тем лучше у нее будет настроение завтра.