Реальная мера одержимости

Елена видит сон. Она стоит на спасательной вышке в нескольких шагах от кромки сырого песка и считает капли. Веки слегка прикрыты, руки расслабленно сложены на поручень, волосы убраны назад. Тихие волны перед глазами не проходят и метра, застывают, едва ли скрыв побережье. Необыкновенно прямой дождь не задевает ее голову и плечи, укрытые маленькой крышей наблюдательного поста. Где-то вдали раскачивается солнце, ровно по середине морской стихии. Длинная дорога сияния уходит от нее по воде, бликуя круглыми разводами дождя. Позади за россыпью песчинок обитают деревья. Темные и страшные. Тихие. Шепчутся на своем давно забытом языке. Дождь не достает до них. Елена не хочет оборачиваться на это мертвое шептание. Капли бегут быстрее, на горизонте, едва перейдя черту видимости нечеловеческого взора, появляются они. Два родных силуэта. Два имени. Она читала древние значения. Первое, светлое и лучезарное, прощающее все грехи. Венок из трав природных, сплетенный на прекраснейшем лугу. Напоминает землю, где хочется бродить босиком и бегать за мерещущимися букашками в траве. Второе, дьявольски красивое. Борьба против нечистого. Внутри. Глубокая тьма над головой с вкраплениями огненного света. Приручающий демон, не лишенный обаяния ангела. Стефан торопится к ней, зарываясь носками дорогих ботинок прямо в каменистый песок полный ракушек. Приветственно улыбается, машет. Деймон чуть поодаль, идет быстрым шагом, уступает брату. Галька под ногами не хрустит, не проминается, будто он парит в миллиметрах над ней. Елена сомневается в его присутствии. Вдруг он всего лишь образ в ее голове? Они оба образы тех, кого она желает видеть. Сырые волосы обрамляют два совершенных лица. Одинаковые и разные, как воплощения единой стихии. Противоположные концы чего-то одного. Приближаются к ней. Последний луч. Время течет удивительно быстро. Небо кутается в полупрозрачные оттенки созвездий, не прекращая изливаться дождем. Сальваторе вот-вот настигнут её. Нет. Ей вдруг вспоминается — на самом деле они всегда рядом. Мысленно. Олицетворяют три периода жизни. Человеческой жизни. Но для вампира прошлое, настоящее, будущее — все едино. В вечности время не имеет значения. «Елена, я иду к тебе! Не вздумай бежать» «Елена, лучше выходи смотреть на звезды» Их губы и правда шевелятся или ей показалось? Она не приняла решение. Здесь во сне, она не выбрала никого, но уже спускается по ступенькам, не замечая пронзительного холода, запрятанного в штиль. Не успевает преодолеть последнюю, как ей в объятия бросается Стефан. Счастливый, мокрый и все же слишком теплый в такую погоду. Елена обнимает в ответ. Он целует в губы. Трепетно и нежно. Как после долгой разлуки. Что ж, она действительно была долгой — целое лето. Девушка касается его растрепанных волос и не чувствует влаги. Кроме тепла не чувствует ничего. Будто и дождь не мокрый, и пальцы разучились воспринимать температуру. Стефан другой. В реальности кожа белее, и ресницы видны отчетливее. Руки не такие мягкие, не так идеально подходят ее талии. Хочется отстраниться и взглянуть еще раз. Убедиться. В том, что она упустила. После долгого прикосновения перестаешь его ощущать. Тоже происходит и с его объятиями. Через минуту девушка отступает. Опускает взгляд в извинениях. Оборачивается, ищет второе видение. Деймон стоит позади, закрытый от них каркасом лестницы. Не прячется и не уходит. Голубые глаза сливаются с цветом темнеющего моря, их почти не видно. Кожа, напротив чуть темнее обычного оттенка, отблескивает сквозь промежутки ступеней. Он улыбается, потому как она непременно счастлива. Взрослой улыбкой. Той самой — граничащей с его несчастьем. Капли на лице напоминают слезы, которые Деймон никогда не прольет, даже во сне. Знал бы он настоящее смятение Елены. Её настоящие чувства в тот момент. «Мне не спрятаться от тебя» Елена просыпается. Неясным взглядом ей видится Стефан, от чего-то довольно таращащийся в ее сторону. Одно радует — боль ушла. Теперь только слабость напоминает о неудавшемся вампиризме. — Это ты сделал? — тихо интересуется девушка. — Что? — Сальваторе опускается на корточки возле нее. Гладит бледную щеку притворяясь, будто убирает прядь с лица. Порой не хватает нежной кожи под подушечками пальцев. Елена выглядит слабой, прямо как человек. Это печалит вампира и радует одновременно. Заставляет ненавидеть себя за последнее. — Мой сон, — уточняет она, проверяя чужое лицо на ложь. Стефан замечает сосредоточенность взгляда, приближается, неправильно истолковав ее настрой. Не до романтики. — Я не стал бы вмешиваться в твой мир, Елена. К тому же, теперь ты вампир и управлять твоими снами может только первородный, но буду несказанно рад, если ты поделишься. — Мелодичность голоса настораживает. Искры в глазах горят зеленым пламенем. Искры чего? Сожаления, раскаяния, печали, любви? Все вместе. — Вообще-то там не было ничего особенного: море закат и… поцелуй. — Вампирша отодвигается, не желая выдыхать слова прямо в губы. Сальваторе сбавляет обороты. Обида на него не прошла. — Спроси меня, когда все закончится, а сейчас я хочу в душ и позвонить Джереми. Не поможешь встать? — Конеч… — Стефан застыл на полуслове. Елена вопросительно замерла следом. — Ты их совсем не чувствуешь? — с опаской прошептал он, ужаснувшись тем, на сколько сладок был запах крови, только-только тронувший чувствительные рецепторы. Девушка нахмурилась и помотала головой. Её слабое обоняние позволило оценить аромат чуть позже, когда замученная Кэтрин с трудом приволокла второе тело на порог. Двое еле дыша улеглись прямо в коридоре. Пачкая стены и пол красным. — О господи, Деймон! — Елена кинулась к Сальваторе, забыв про головокружение минутой ранее. Координация подвела, однако предметы мебели услужливо остановили девушку от преждевременного падения. — Ну чего встал, неси склянку со слюнями Клауса, а то он точно помрет, — съязвила Кэтрин, развалившись на полу. Язык её куда живучее других частей тела. Медлительность младшего раздражала, и чего он вылупился на нее как на восьмое чудо света. Стефан ретировался на второй этаж, раздумывая над тем, на сколько быстро Кэтрин оказалась с Деймоном сразу после разговора с ним. — Не рекомендую пока пить его кровь. Сама видишь — все плохо. Здоровой рукой Кэт махнула на тело вампира, половина лица которого со стороны укуса покрылась синими реками вен. Ниже на месте шеи плоть обнажилась до позвонков. Обе руки и нога были прокусаны в нескольких местах. Кровь была повсюду. Елена больше не могла смотреть — на столько ужасное зрелище, но этот запах не позволил ей отвернуться. Он предназначался ей. Вот оно! В голове что-то щелкнуло, шестеренки начали движение, глаза распахнулись шире. Она села на колени и протянула руки в воздух. Пальцы вздрогнули. Её человеческие зубы по волчьи клацнули. От одного только запаха. Вначале почудилось, так пахнет Кэтрин. Кровь двойника они не пробовали. Однако незначительные раны старой противницы не смогли бы источать такое количество запаха. Сидя в сантиметрах от него Елена знала свое спасение. Теперь знала. — Почему? — Только слово. Вены вокруг глаз чернеют, клыки зудят и вырываются из десен. Почему ее больше не интересует состояние Деймона? Разорванная одежда, обглоданная кожа, закатившиеся глаза. Почему ее интересует только кровь? — Ооо ты особенный двойник, — протянула Катерина. — Сделай милость, убери от него руки! — Кэтрин и отдышаться то не успела от предыдущей драки, ей что разнимать этих двоих? Вампирша ударила девушку по пальцам, осторожно мажущим кровь Сальваторе. Та дернулась и сжала кулак, испачкав ладонь. Его запах был везде. — Я не должна. — В трансе прошептала Елена. — Не должна. — Именно, не должна. Да потерпи ты немного! Мышцы напряглись, что было сил. Девушка последний раз взглянула на соперницу и вгрызлась в плечо, проигнорировав Пирс, а главное отвратительные раны собственной еды. Кажется Кэтрин пыталась ее оттащить, но шансы ее таяли, пока глоток за глотком в горло лилось вкусное, сладкое, терпкое и самое настоящее спасение. Почему-то яд оборотней не омрачил его, а если и да, сложно представить истинный вкус. Подумать только, она раньше не чувствовала запах через кожу, должно быть из-за слабости. Пришло время насладиться другой жизнью. Жизнью без страданий и боли. Она не принимала наслаждения кровью ровно на столько, сколько мечтала о нем. Однако долго пировать ей не дали крепкие руки Стефана, оторвавшие лакомый кусок едва ли не с плотью. Сознание плыло, так что Елена не пошевелилась вернуть добычу. — … смотри, оно заживает! — Кэтрин скорее возмутилась. Происходящее ее шокировало. — Заживает от ее укуса? Бред! — Стефан остервенело стал поворачивать руку брата в своей. — Или нераскрытое свойство привязанных пар. — Младший поморщился от предположений подруги. — Раньше у нее не появлялось вампирское лицо, — озадаченно произнес он. На долю секунды мелькнуло разочарование, он попытался скрыть. — Ладно, дай сюда лекарство. Смотрю, ты передумал ее отпускать. — Продолжила Катерина, влив в Деймона, затем в себя дозу противоядия. Говорить о Елене в третьем лице — самое меньшее ее нахальство. — В любом случае не сказать про Деймона — плохое начало. Сейчас она в трансе и непонятно, когда из него выйдет. — Оба глянули на Елену, сидящую на коленях с ничего не выражающим взглядом. По подбородку струились бардовые разводы, глаза остались открытыми, но не моргали. — Лучше поведай, почему я так хочу отгрызть тебе голову и выпить с первого дня, как ты вернулась. — Оскалился Стефан. — А чего раньше не сказал? — непринужденно хмыкнула Кэтрин. — Неужели и ты — милый Стефан привязался? — мурлыкнула девушка. — Много чести, — посерьезнел Сальваторе. — А вдруг ты стал Потрошителем оттого, что искал и не смог найти… меня? — Ты знал, что моя кровь ей поможет и молчал? — встрял Деймон. Он тут же попытался приподняться на локте и рухнул обратно. Слишком внезапно пришел в себя. Лекарство боролось с ядом не столь эффективно, как он рассчитывал. — Будто ты бы рассказал своей девушке, о привязанности к брату, которая с ней черт знает на сколько! Да откуда мне было знать, что она не врет! — Стефан растерянно посмотрел на давнюю подругу. По правде говоря, он до сих пор сомневался. Мало ли как Елена реагировала на кровь в первые минуты после кормления. Иногда ей становилось плохо не сразу. — Заткнитесь оба! Смотрите, — Кэтрин взяла Елену за подбородок, указывая на бегущую вдоль щеки синюю вену. — Ей нужно противоядие. Нельзя было позволять пить эту отраву. — Последние слова она произнесла в укор самой себе. — Противоядие сейчас в моей крови, может дать ей еще, — вымученно усмехнулся Деймон. Стефан встретил старшего брата недобрым взглядом. — Что? Она не может пить Клауса, если ты забыл! — Младший закатил глаза. Пока он соображал, Катерина сблизила привязанную пару, позволяя зубам Елены окунуться в вены на запястье Деймона. Тот продолжал приходить в себя. Девушка жадно глотала исцеление, трое затаили дыхание. Спустя некоторое время ей удалось отстраниться самой и привести мысли в порядок. Относительный порядок. — Что это было? — Елена начала облизывать губы, совершенно не задумываясь о том, как выглядит со стороны. — С возвращением, — хихикнул Деймон, потирая как-то слишком уж быстро зажившую руку. Вид Елены, приобретающей здоровый цвет радовал его больше избавления от ядовитой смерти. Он чувствовал себя крайне уставшим, и все же лучше, чем до этого. Девушка не дала братьям долго любоваться ей. В следующую секунду ее клыки повылезали вновь, а кровавые глаза уставились на Стефана. Вампирша с новообретенной скоростью впечатала младшего в стену, вонзаясь когтями прямо в горло. Теперь достаточно сил, чтобы поднять его над головой, ее настрой устрашал не меньше отсутствия контакта с землей. Сальваторе захрипел в ее руках, попытался выбраться. Безуспешно. Деймон присвиснул, а Кэтрин заинтересованно уставилась на пару. — Ты знал? Мне было так плохо, ты мог остановить это! — Яростно кричала она. — Елена… это… не ты, — хрипел Сальваторе. — Это как раз я! Приятно познакомиться! — Девушка вонзила пальцы в чужую шею, оставляя льющиеся дыры. Стефан начал захлебываться, и тогда она отступила. Теперь ему понадобиться время и живительная пинта, чтобы заговорить. — Полегче дорогуша. Я сказала ему пару часов назад, — оскалилась Кэтрин. Большего членовредительства она не позволила бы. Деймон наконец встал, преграждая путь двойникам. — Думаю нам всем нужно время, чтобы переварить случившееся. — Сказав это, он начал многозначительно подталкивать Кэтрин наружу, не забывая следить за битвой взглядами оставшихся участников драки. — Да и пожалуйста. Найдёшь как захотите разорвать связь. И хоть бы спасибо сказал! — надулась она. — Спасииибо. — Его оскал, пришедший на замену самой трогательной улыбки прошлого века, она не забудет никогда. Впрочем, они еще встретятся. Сальваторе закатил глаза на захлопнутую дверь. — Одной проблемой меньше. — Он протопал между двоих и обернулся. — Стефан? Белки ждут. — Младший послушался, хоть и не был в восторге. Сожалеющий взгляд на Елену и вот он выходит вслед за Кэтрин. — Отдохни немного, — услышала девушка ласковый шепот Деймона наверху лестницы. Он один не боялся ее вида. Она осталась одна. Посреди коридора полного крови. Елена облокотилась о стену и закрыла глаза. Отдыхать ей совсем не хотелось. Она только набралась сил. Вампирские чувства овладели ей. Мысли закружились в голове быстрее человеческих. Она напала на Стефана. Жаль. И тут же. Он заслужил! Гнев почти подобрался к ней вновь, но сладкий запах успокоил. Стоя вот так она хотела нащупать рубильник внутри себя. Не за тем, чтобы переключить. Нет. Просто дотронуться. Он ведь существует? Её отвлек голос на втором этаже. Деймон что-то мурлыкал. Она слышала шуршание его одежды, вернее того, что от нее осталось. Молния джинс, скольжение рубашки. Слышала, как его угольные волосы провожали порванный воротник, как он отвязал лоскут рубашки Кэтрин, обвивший зажившую рану. Один за другим предметы одежды падали на пол. Шум воды. Повороты кранов. Горячая вода будто легче холодной. Она не так сильно стучала по кафелю. Слышала, как Деймон подставляет ладонь, затем и весь оказывается под дождем. Он звучал по-разному на разных участках вампирской кожи. Елена неосознанно закружила языком внутри рта, надеясь вспомнить тот вкус. Ей не удалось. Тогда она открыла глаза, буравя взглядом отметины на полу и стенах. Они будто светились для нее, отделяя кровь Кэтрин от Деймона. Это они сладко пахли. Они успокаивали. Следы крови. Как завороженная она приблизилась к луже на полу и опустила в нее пальцы. Поднеся их ко рту и высунув язык, Елена остановилась. Она что животное? Нет, так продолжаться не может. Девушка из последних сил сжала руку, и без того испачканную застывшей кровью обоих братьев, и отправилась в ванную. То, что она увидела в зеркале, заставило ее отшатнуться и уронить пару флаконов с полки позади нее. Сквозь собственные чертыхания к ней прилетел смешок Сальваторе. Нахмурившись девушка принялась быстро мыть руки с мылом. Закончив, она вернула сбитые принадлежности и вновь взглянула на себя в зеркало. Кровь Деймона заливала подбородок, шею и грудь, безвозвратно испачкав футболку. Ей так хотелось попробовать еще. Это ведь не с пола. Убедив себя забыть о морали происходящего всеми возможными способами, Елена поползла пальцами вдоль шеи, ключиц и груди, где густая кровь не успела засохнуть до конца. В этом ей помогала низкая температура тела и настойчивость, с которой она собирала капли. Она ведь не убила. И не причинила боли человеку. Если подумать — питаться вампирами для нее было лучшим вариантом. Конечно спорно, учитывая наличие лишь одного донора. Она вернется к этому позднее. Определенно. А пока они сводят ее с ума. Запах и вкус. И никому не стоит знать о реальной мере ее одержимости. Никому. Слышал ли Деймон как она жадно глотает остатки его естества?