Часть 3

Оффендер знал Нью-Йорк вдоль и поперёк — улицы, подворотни, заброшенные склады, крыши, где можно затеряться, и самые гнилые районы, где воздух пах смертью. Поэтому, когда телепортировавшись он оказался на окраине Бронкса, то не удивился. Здесь безликий уже бывал. Знакомая вонь сырости и тухлятины, обшарпанная пятиэтажка с облезшей штукатуркой и тусклыми окнами, вылезающими на проезжую часть. Напротив — более высотный дом, нагло возвышающийся над остальными, давящей своей громоздкостью. Внимательно осмотревшись, Офф замер, услышав голоса и шаги группки подростков. Пришлось притаиться за углом дома и выждать, пока нежелательные свидетели пройдут мимо. Повторно взглянув на бумажку, безликий выбросил её в переполненный мусорный бак рядом. 2 этаж, 16 квартира. Выходят ли окна Бетти на проезжую часть или смотрят в совсем другую сторону, в ту, в которой ещё видны островки зелени и какой-никакой надежды на лучшее? Оффендер дотронулся до шапки, не удержался и всё же поправил её вниз. Затем расправил растянутую и изношенную до дыр кофту, пытаясь натянуть растрощенные рукава до костяшек пальцев, но рукава ели-ели доходили до косточек запястий, не скрывая бледную кожу безликого с длинными пальцами и острыми когтями. — Твою мать… — процедил он сквозь зубы и оставил попытки прикрыться. Взглянув на свои руки Офф не нашёл ничего лучшего кроме как засунуть их в карманы подтёртых джинс. Глупо признавать, но он волновался. Мышцы под кожей напрягались — хотелось закурить, хотелось отвлечься, хоть на миг. Но нет. Он не дал себе слабины. Не сейчас. Вместо этого про себя проговорил алгоритм действий с Бетти. Прийти. Очаровать. Не дать ей увидеть лица. Получить долгожданный перепихон. Уйти. Всё просто… Но решительности у Оффа не прибавилось. Он нахмурился и неуверенно замялся на месте, глядя на свет фонарей, раскинутых по улице и освещавших подъезд дома. Сейчас ночь, людишек ходит мало. Какова вообще есть вероятность того, что сейчас, стоит выйти из тени, в его направление тут же побредут редкие прохожие? Вероятность всегда была, и Офф никогда её не исключал, но рискнуть нужно. Не всю же жизнь шарахаться по тёмным переулкам, не всю же жизнь вести затворническую жизнь, как вёл Отец и ведут братья. Подойдя к углу, Оффендер дождался, когда дверь в подъезд отварилась жильцом, и соскользнул быстро внутрь. Теперь можно и расслабиться. Наверное. Постучав в дверь шестнадцатой квартиры, Оффендер тут же услышал характерные звуки — торопливые шаги по полу, тихое бормотание и осторожные, почти неуловимые движения — Бетти подкрадывалась к двери на носочках. Он мог почти видеть, как она, затаив дыхание, глядела в глазок. Офф усмехнулся. Забавно — та, кто по долгу своей профессии должна быть решительной и храброй, всё ещё ведёт себя, как боязливая малая девчонка, застуканная за чем-то запретным. — Кто там? — Это я. — …Ромео? — её голос дрогнул, вытягивая псевдоним, прежде чем он успел его произнести. Было в этом что-то милое. И тревожное. — Да. Я. Изнутри послышался лязг замков — быстрый, нервный. Дверь приоткрылась, но Оффендер мягко прижал ладонь к ней, не давая распахнуться полностью. — Подожди… Прежде чем я войду, выключи везде свет. — Чего вдруг? — Бетти нахмурилась. Голос стал суше, с едва уловимой колкостью. Она потянула дверь вперёд, но Оффендер не отступил. — Ты опять не покажешь лица? Да брось, Ромео, ты и так драму закатил при знакомстве. Слушай, я в своей жизни такое видела, что тебя бы в обморок свело. Думаешь, удивишь? Да даже если ты весь в шрамах — не новость для меня. До тебя, я уверена, клиенты были и похуже… Какой-то частью себя Оффендер хотел рассказать, объяснить… Сказать, что лицо со шрамами — это наименее из всех уродств, которые она могла видеть в своей жизни. Что есть варианты похуже… Но язык будто прилип к небу, и вместо слов — только тихий, усталый выдох. — Просто… поверь. Так будет лучше. Для нас обоих. Бетти промолчала, а потом шумно выдохнула, оперевшись лбом о косяк. — Ладно… Ладно, хрен с тобой. Можно хоть в спальне одну лампу оставить? Без света я точно в стену врежусь. Офф задумался. Это была не просьба, скорее уступка. А он не мог — не хотел — обострять. Кивнул, коротко, с лёгкой заминкой. — Одну. Но не больше. Бетти развернулась и скрылась в глубине квартиры, оставляя за собой запах сигарет и приторных духов. — Всё выключала. Заходи. Свет из общего соседского коридора на миг осветил высокую фигуру, но едва Офф переступил порог, как мрак квартиры тут же поглотил его силуэт, не оставив Бетти ни шанса что-то разглядеть. Небольшая прихожая сразу распалась на три направления: направо — кухня, налево — ванная, по центру — спальня, где горел мягкий, почти уютный оранжевый свет. Квартирка маленькая, тесная, но в каком-то смысле даже уютная. Бетти стояла с запрокинутой вверх головой — словно надеялась выцепить хоть малейший фрагмент лица Оффендера. Любопытство, как всегда, побеждало осторожность. Глаза женщины то и дело скользили к шапке, будто мысленно поддевая её. — Как ты поняла, что это я? — спросил безликий негромко. — Запомнила голос, — улыбнулась Бетти, неловко, почти застенчиво. — Он… всё это время у меня в голове. Не отпускает… Пошли? Проститутка шагнула вперёд, но тут же оступилась, зацепившись носком за коврик. Ещё секунда — и упала бы, если бы Оффендер не подхватил её почти в тот же миг. — С-спасибо… Без света тут убиться можно… Зависла. Застыла, как вкопанная. Глаза опустились на его ладонь, крепко обхватившую предплечье. Он почувствовал этот взгляд. Не испуг, не отторжение — нет. Удивление. Рука Оффа неожиданно тёплая и… нежная на ощупь. Руки клиентов же всегда были грубы, нередко холодны и отвратительно липкие. Пауза повисла между ними — короткая, но ощутимая. Офф понял, что задержал хватку, и тут же отпустил женщину. Бетти ничего не сказала, только кивнула едва заметно и продолжила путь в сторону спальни, а он — молча последовал за ней. Из спальни доносилась весёлая, но немного искажённая шипением музыка — похоже, радио барахлило. Бетти, прошмыгнув в комнату, тут же подошла к окну. На подоконнике в пепельнице дотлевала сигарета, её сизый дым вился в комнате ленивыми спиралями. — Располагайся, — бросила она, кивнув в сторону смятой постели и стоящего в углу кресла. Оффендер, не задумываясь, выбрал кресло. Бетти хмыкнула с усмешкой, но ничего не сказала. Вместо этого выключила радио. Тишина упала резко, заполнив комнату вязкой плотностью, от которой заложило уши. Даже половицы под ногами стали скрипеть громче, чем хотелось. — Надеюсь, не помешал? — тихо спросил Офф, слегка наклонив голову в сторону кровати. — Не-а, сегодня уже отработала, — лениво выдохнула Бетти, устало потянувшись. — Честно, не думала, что придёшь. — Деньги Криса жалко, — усмехнулся безликий. Острые зубы блеснули в полумраке, и он тут же машинально прикрыл их ладонью. Бетти мельком глянула на Оффа, улыбнулась. Сбросила в пепельницу окурок и подошла к зеркалу — поправить макияж, пригладить волосы, привести себя в порядок. В отражении еле различимо виднелись линии лица из-за тусклого света прикроватной лампы. — Ты, случайно, не девственник? — спросила она, как бы мимоходом. — Знаешь вообще, как трахаться? — Знаю, — спокойно отозвался Офф. — Видел, как люди совокупляются. Она замерла, подняв бровь, бросив на безликого странный взгляд через плечо: — Только видел? Хах, ты что, из «этих»? — «Этих»? — Ну, знаешь… ко мне однажды приходила парочка: один трахал, а второй стоял в углу и только пялился. Даже не трогал, — засмеялась проститутка. Оффендер позволил себе чуть улыбнуться. — Я не только смотрю, — коротко ответил он. — Был опыт. Один. — Удачный? — Не совсем. — Ну это мы сейчас исправим, — подмигнула Бетти. И, не сводя с него взгляда, медленно развязала пояс халата. Ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Под ним оказался полупрозрачный чёрный пеньюар, облегающий её тело в нужных местах. Пеньюар также соскользнул вниз… Она не торопилась — наоборот, растягивала движения, как танец, в котором важно каждое касание. Офф наблюдал молча. Лицо оставалось неподвижным, но во взгляде мелькнул едва уловимый интерес, напряжение — не возбуждение, нет. Скорее… ожидание. Бетти провела ладонями по груди, слегка сжав её пальцами, выжидая реакцию. — Можно без долгих прелюдий, милая. Меня голым телом не удивишь. Бетти не стала тянуть с инициативой — уверенно подошла и, не удосужившись хоть как-то предупредить, резко опустилась к нему на колени. — Желание клиента — закон, — прошептала она с усмешкой, проводя пальцами по мужской груди. Безликий отметил её напористость. Не робкая. Не теряется, берёт всё в свои руки, как будто контроль принадлежит только ей. Что ж, Офф позволит — до поры, до времени. Её ладони скользнули по его плечам, прикоснулись к шее, к затылку… и — вот она, осторожная попытка добраться до шапки. Пальцы замерли у края ткани. Оффендер напрягся. Движение выдало его с головой, но он не остановил поцелуи. Её губы были тёплыми, мягкими, а дыхание — лёгким, ещё не пропитанным страстью, но уже с оттенком нетерпения. — Целуешься чертовски хорошо, — прошептала она с нажимом. — С этим у меня никогда не было проблем, — тихо ответил он. Всё развивалось по плану. Почти. До тех пор, пока Бетти резко не отстранилась и не зашипела сквозь зубы: — Тц… ау… Она дотронулась до нижней губы. Кровь. Она провела по ней пальцем с лёгким удивлением. — Прости… — пробормотал Офф. — Не хотел. Хотел, но хотел сделать это аккуратно. Однако из-за острых зубов всё пошло не по плану. Слизав кровь языком и сглотнув, Офф ощутил приятный разряд по телу. Вкусно… Нет. В нём говорит голод. Не хватало во время процесса сожрать бедняжку Бетти… — Эй, всё в порядке. Клиенты часто забываются. Такое бывает, — небрежно махнула рукой и снова потянулась к нему, возвращаясь к поцелуям. На этот раз мягче. Сдержаннее. Она, конечно, не актриса, но старалась — её стоны звучали наигранно, но безликому плевать. Главное — это собственное удовольствие. Офф позволил себе немного расслабиться. На несколько секунд. Всего лишь чуть-чуть. И этого оказалось достаточно, чтобы потерять бдительность. Поцелуи внезапно оборвались. Женские руки, только что обвивавшие его шею, теперь бессильно упали вдоль тела. Её дыхание, ещё недавно спокойное и соблазнительное, вдруг стало паническим. Он замер. Обоняние тут же уловило отчётливый запах адреналина. Страх. Офф машинально потянулся к голове. Его пальцы скользнули по коже. Шапки не было. Хватило всего секунды, чтобы осознать произошедшее, понять, что это не сон, а грёбанная реальность снова ударившая его под дых. Пальцы Бетти разжали шапку и та упала куда-то под ноги Оффендера. Проститутка моргнула пару раз, видимо пытаясь понять правда ли видеться ей отсутствие лица или на мозг нагрянули запоздалые галлюцинации из-за приёма наркотиков. Она вскочила с колен, вырвалась из его объятий с застывшим на лице выражением абсолютного ужаса. Тело затряслось, будто в лихорадке. Следом сорвался дикий, пронзительный визг: — А-А-А!!! Господи! ЧТО за… ЧТО ТЫ ТАКОЕ?! — Бетти… — осторожно начал Офф, медленно вставая, — не надо. Всё не обязательно должно быть… Но он не успел договорить. Его рост, его фигура в полумраке, безликое лицо — всё это только усиливало паническое безумие в глазах женщины. — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! — закричала она, отступая назад. — НЕТ! УХОДИ! УБИРАЙСЯ!!! Бетти металась по комнате, как загнанная птица, сталкиваясь с мебелью, оступаясь, вновь и вновь оглядываясь на него — каждый раз с новым воплем ужаса, каждый раз как в первый. — Этого не может быть! НЕ МОЖЕТ!!! Это… это… нереально… МОНСТРОВ НЕ СУЩЕСТВУЕТ!!! Поскользнувшись на собственной одежде, она упала, ударилась, но даже не заметила боли. Слёзы уже текли по щекам, бессмысленные крики вырывались из горла. И вот она отползла к шкафу, прижалась к нему, обхватив себя руками, будто пытаясь удержать от развала всю свою сыплющуюся реальность. — Не убивай… пожалуйста… не хочу умирать… не надо… Оффендер смотрел на неё молча. Он больше не шевелился. Не приближался. Просто стоял — и смотрел. Уставшим взглядом, в котором не было ни удивления, ни сожаления. Только знакомая, давящая, безысходная усталость. Та же реакция. Всё повторяется. Всегда. Снова и снова. Одна и та же сцена, в разных интерьерах, с разными лицами, голосами, но финал всегда один — ужас, слёзы, мольбы о пощаде. Сколько ещё этот круг будет повторяться? Неужели так будет всегда? Внутри горько усмехнулся… Да, будет. Привыкай. Ты же монстр. — Бетти… — позвал он тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Он сделал неуверенный шаг вперёд. Женщина мотала головой, как будто пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Глаза её были широко распахнуты, дыхание — прерывистое. Она забилась в панике, и когда ноги отказались повиноваться, поползла на четвереньках в сторону коридора, задыхаясь от рыданий. — Бетти, подожди, я не собираюсь тебя убивать! — Пожалуйста… кто-нибудь… ПОМОГИТЕ!!! Она с трудом поднялась, вцепившись в стену. Взгляд её метался между ним и выходом, а лицо выражало такое искреннее, беспомощное отчаяние, что Оффендеру стало больно на это смотреть. Она видела в нём не просто монстра, а сплошной ужас… Чистейшее зло. — ЧУДОВИЩЕ!!! НЕ ПОДХОДИ!!! — закричала она срывающимся голосом. — ЧТО ТЕБЕ НУЖНО?! ХОЧЕШЬ ЗАБРАТЬ МОЁ ЛИЦО?! УБИРАЙСЯ!!! Он тихо выдохнул сквозь зубы и, словно приближаясь к напуганному зверьку, медленно протянул руку: — Мне не нужно твоё лицо… Ради Тьмы, угомонись, давай спокойно всё обсуд… Но в этот момент она взвизгнула и резко дёрнулась прочь. — А-А-А!!! НЕ ТРОГАЙ!!! ПОМОГИТЕ!!! Оффендер даже не успел отдёрнуть руку, как когти неаккуратно полоснули по её плечу. Женщина вскрикнула, кровь мгновенно выступила из царапин. — Чёрт, прости… — ПОМОГИТЕ!!! — истошно заорала проститутка, теперь уже не просто в страхе — в панике, в боли, в полной потере контроля. Безликий застыл, глядя на багровые следы на своих пальцах. Потом — на плечо, которое она прижимала рукой, пытаясь остановить кровь, что стекала по коже, падала на пол, оставляя за собой алую дорожку. Теперь перед ним стояла не просто испуганная женщина. А раненая добыча, трясущаяся и изливающая страх в каждом своём движении. Отцу и ему такой вид жертвы явно бы понравился… но не Оффу в данной ситуации. Он вздохнул. Медленно, сдержанно. Поднял голову и закрыл безликое лицо ладонью, будто в попытке заблокировать всю эту реальность, просто стереть её. — Твою мать… Всё начиналось так не плохо… Бетти почти добралась до двери. Рука дрожала, тянулась к спасительной ручке — ещё чуть-чуть, и она бы вырвалась наружу. Но внезапно что-то мягкое обвило запястье. Она замерла. Заплаканными глазами уставилась на странный белый отросток, будто вылезший из ночного кошмара. Он напоминал щупальце — гладкий и белый. Словно змея, он медленно скользнул вдоль её руки. — ПОМО… — захлебнулась проститутка в следующем крике, но голос был мгновенно заглушён. — Чшш, не кричи, — прошептал Офф прямо у неё за ухом. Оффендер быстро оказался за спиной Бетти. Он схватил её одной рукой за талию, притянув к себе и подняв над полом, другой — закрыл рот, чтобы остановить вопль. Вектора — белоснежные, леденящие, живущие отдельной жизнью — обвили её ноги, подтянулись к рукам, не давая ни шанса на сопротивление. Бетти пыталась вырваться, дёргалась, задыхалась… Но вскоре тело начало сдавать. Женщина обмякла, повиснув на его руках. — Я сейчас уберу руку, — произнёс безликий медленно, почти ласково, — а ты не будешь кричать. Поняла? Бетти судорожно кивнула. Офф осторожно прижал её к стене, всё ещё сжимая плечи, и начал убирать вектора за спину. Ему пришлось довериться её страху. Ведь иногда страх — лучший кляп. Она не закричала, но слёзы текли, и грудь тяжело вздымалась от рыданий. Он видел, как в ней борется разум: убегать, кричать, сражаться — или смириться. Увы, отключаться Бетти не спешила. Сознание держалось на какой-то чёртовой грани, несмотря на такой стресс. Вариант с тем, чтобы она просто потеряла сознание, казался самым мирным. Самым логичным. Но нет. Видимо, психика у Бетти довольно крепкая. И что теперь? Второй вариант… он сразу его отбросил. Лёгкое движение рук — и тонкая шейка будет сломана. Больше никто бы не кричал, не плакал, не смотрел на Оффендера глазами, полными отвращения и ужаса. Но… она не заслужила этого. По крайней мере, не от него. Он сжал пальцы сильнее, словно пытаясь через них прогнать внутреннюю ярость, что медленно закипала. Не на неё. На жизнь. На себя. — Хорошо… просто успокойся… ты это уже делал… Третий вариант был самым трудным и, как назло, самым энергозатратным. Стирать память людям куда легче получалось у его старшего брата — любимчика Отца, этого вечно примерного подлизы. Тот, словно специально был рождён для ментальных трюков: без труда залезал в головы, перекраивал чужие воспоминания, как хотел, лепил из сознания нужную картину — и всё это с таким спокойствием, будто пишет очередную главу в долбанном дневнике. А вот у Оффа с этим всегда были проблемы. Ментальные воздействия давались ему тяжело. Не один раз он ломал подопытных людишек, учась влезать в их головы. Слишком много импульсивности, слишком мало терпения. Он злился, когда не получалось, нервничал — а нервничать в таком деликатном деле нельзя. Одно неловкое движение — и нейронные цепи летят к чертям. Сознание жертвы рушится, сгорает, как сухая бумага в огне. И вот тебе уже не человек — а овощ. А то и хуже. Поджаренные мозги до хрустящей корочки и труп. «Разум — вещь тонкая. Одна мельчащая ошибка — и всё сломается. Запомни это, Оффендер. Не допускай ошибок». Вот и голос из прошлого вернулся, мерзкий и холодный. Отец. Кто бы сомневался… Чтобы не убить — нужно быть мертвецки спокойным. Как он. Как братец-отличник. — Жаль, что всё закончилось именно так, Бетти… Схватив руками голову женщины, Офф сосредоточился на её разуме, пробиваясь в недра памяти. Ему нужно было выдернуть из неё все воспоминания о нём — каждую деталь, каждый образ, каждый шепот — и стереть. Безжалостно. И в тоже самое время аккуратно. Однако всё пошло не по плану. Бетти дёрнулась. В одну секунду что-то нарушилось. Оффендер отпустил проститутку, отшатнулся, в ужасе наблюдая, как женщина выгибается в конвульсиях. Глаза закатились, тело содрогалось, изо рта пошла пена, а из носа и уголков глаз — тонкие струйки крови. — Нет… Нет, только не это… С глухим звуком Бетти рухнула на пол. Дрогнула ещё пару раз — и затихла. За окном проехала машина, нарушая своими звуками атмосферу полнейшей тишины. Офф застыл. А потом медленно закрыл лицо руками. Пробормотал глухо: — Блять… Какого хера… Почему ты не могла просто стоять на месте?! Сука… я мог бы всё исправить… мог… Голос сорвался, натянулся на последних нотках и сломался, превратившись в горький, выдавленный стон. Он подобрал с пола шапку, нахлобучил на голову и телепортировался в «родной» тупиковый переулок. Нервно вытаскивая сигарету и пытаясь зажечь зажигалку, Офф вывернул из-за угла, наткнувшись сразу на лежачее тело на пути. Поток отборной брани уже готов был сорваться с губ, как Оффендер резко затих, узнав в распростёртом на асфальте, неподвижном теле — Криса.