Часть 4

Оффу в самом деле хотелось бы, чтобы на асфальте валялся кто угодно — бездомный, алкаш, да хоть один из постоянных клиентов… Но не он. Только не Крис. Только не здесь и не так. И вдруг — слабый хрип. Безликий резко напрягся, обострив все свои чувства. Биение сердца — едва слышное. Крис ещё держится. Пока. Подойдя ближе, Офф опустился рядом. Шприц в разжатой руке, пустой пакетик с героином. Всё. Он вколол всё, что было. Чёртов идиот. — Мх… м-м… кто?.. — промямлил Крис, приподнимая мутный взгляд. Он словно смотрел сквозь туман, долго не мог различить очертание фигуры перед собой, пока не вымучил блеклую, кривую улыбку. — Офф?.. Кха… это ты?.. Кашель резко оборвал барыгу, и слабая усмешка тут же растворилась. Безликий отвернулся, губы сжались. Конец всё ближе, и именно он — единственный свидетель этого финала. Оффендер мог бы уйти. Прямо сейчас, не оборачиваясь, раствориться в ночи и вычеркнуть эту главу. Просто одна из сотен. Очередной недалёкий человечек, решивший испытать себя на прочность и послать последствия от глупых действий в глубокую задницу — какая разница? В конце концов для Оффа всё начнётся с начала. Безликий усмехнулся про себя. Что вычёркивать-то? Какую «главу»? Какое, блять, «начало»? Будто у Оффендера когда-то было это «начало». Ни хрена не было. Были только сплошные мучения и ненависть, что в детстве, что сейчас. И если просто уйти, то ничего не изменится. Такова его жизнь, так Тьма распорядилась его судьбой. Убегай или не убегай, меняй или не меняй — результат будет один и тот же. Потому что у монстров нет другого пути, кроме как вечно шкериться в тени и жрать людишек, чтобы не сдохнуть с голоду. А если свернуть с этого пути, то всё полетит только по одному месту… Офф убедился в этом в очередной раз, когда Бетти увидела его лицо, точнее его отсутствие, и как она, даже не постаравшись выслушать, окрестила Оффендера ЧУДОВИЩЕМ. — Я-я… я рад тебя видеть… кхе… ты как-то быстро вернулся, не?.. И Оффу, как и полагается всем чудовищам, следовало бы сейчас проткнуть острым вектором сердечко этому жалкому червю и уйти восвояси, закуривая сигаретку и наслаждаясь ночной прохладой. Но он не сделал этого. Не смог. И, что важнее — не захотел. И дело было не в жалости. Не в слабости. И даже не в банальной усталости. Кажется, дело в чём-то другом. В том, что Оффендер гонит от себя всю жизнь… — Молчишь… хех… кхе… я думал, хоть врежешь мне за то, что не послушал тебя… …Привязанность. — Я тебе не мамка, чтобы нагоняй устраивать, — скривился Офф. — Сам выбрал себя угробить — и ладно. У меня нет настроения читать нотации. Ты придурок, Крис. Тупорылый, самоубийственный кусок дерьма. Вот и всё… Крис хрипло рассмеялся. Звук был больше похож на сдавленный кашель, но всё же это был смех. Он надавил руками на асфальт, приподняв себя в более-менее сидячее положение. Насмешливые большие глазки барыги уставились на Оффа с каким-то вызовом, как бы говоря: «Ты прав. И что с того? Я всегда был придурком!» Длинные пальцы нервно теребили зажигалку, безликий спорил внутри сам собой, решая, что ему делать. Сбежать? Остаться? Спасти?.. — Твоё сердце бьётся. Тебя ещё можно спасти, Крис, — проговорил Офф, выпрямляясь в полный рост и бросая тень на туго соображающего напарника. Плевать на все догматы Отца. Оффендер никогда им не следовал. Почему именно сейчас должен? — Нет, — выдавил Крис. Голос был хриплым, но твёрдым. Без истерики и без мольбы. — Я не хочу этого. Вот так просто разрешились все внутренние споры. Выбор сделан. Не Оффом… — Хэх… такие, как мы можем сдохнуть только так… Только от передозировки… кха-кха!.. Я давно знал, что этим всем и закончится… Я хочу, чтобы всё кончилось. Он угасал с каждым словом. Его губы начали синеть, кожа стала мертвенно-белой — почти такой же, как у самого Оффендера. — Останься… я… кхм… я хочу, чтобы ты был рядом… Исполнишь последнюю волю умирающего, а?.. Хах. кха… Офф молча щёлкнул зажигалкой, подпаливая сигарету. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым. А затем медленно опустился рядом с Крисом, поджав колени и разведя их чуть в стороны. Мимо прошмыгнула крыса — серая, облезлая, с выпирающими рёбрами. Она остановилась прямо у ног Криса и, подняв морду, принюхалась, как будто обдумывала, стоит ли пробовать умирающего на вкус. Безликий заметил её движение. Когда крыса слишком близко подкралась и к нему, то он резко пнул её ботинком. Прозвучал короткий, болезненный писк — и грызун метнулся к мусорным бакам, прячась. — Как всё прошло… у тебя… с Бетс?.. — вдруг прохрипел Крис, прикрыв веки, будто это стоило ему усилий. Офф почти откусил часть сигареты, когда сжал её зубами. Захотелось сказать что-то резкое, жёсткое, заткнуть Криса. Но вместо этого он просто выдохнул дым и опустил взгляд на свою испачканную в крови кофту. — Ничего не вышло. — О, чё… хах… кха-хм… у тебя хер не встал?.. — усмехнулся Крис. Его смех перешёл в надсадный кашель. Он звучал, как будто исходит прямиком из ада — режущий, мокрый, мерзко-искренний. Офф не смеялся. Он медленно вытащил сигарету изо рта, уставился вперёд и начал нервно постукивать носком ботинка по асфальту. — Извини… — пробормотал Крис, отдышавшись. — Тупая шутка… хм… ну и хрен с ней. От баб только одно разочарование… Безликий слегка склонил голову, машинально глядя на напарника, и в этот момент в памяти всплыла Люси. Эти её полунамёки, томные взгляды, подколы с подтекстом. Никогда ничего не доводя до конца, она только запутывала Криса. Играла с ним, как кошка с мышкой. Обида звучала в голосе барыги, как будто всё вышеперечисленное было сказано не про Бетти, а про Люси. Люди… Странные они. Вечно всё себе усложняют. Живут в каких-то абстрактных чувствах, размазывают боль по внутренностям, гоняют себя по кругу: любит, не любит? даст, не даст?.. Сами себе создают проблемы, а потом плачутся, как тяжело жить. Крис умирал долго. Слишком долго. Словно не спешил в гроб, словно ещё цеплялся за остатки этой ублюдочной жизни. Безликий пытался выглядеть равнодушным. Пытался убедить себя, что смерть Криса — лишь одна из бесконечного множества. Но это было враньё. С каждым натужным вдохом напарника, внутри Оффа скручивалось нутро. — Мы никогда не… кхм… не говорили о прошлом друг друга, Офф… о семье и всё такое… — Не говорили, потому что был такой уговор. — Д-да… з-знаю, но… кха… сейчас… сейчас мне хочется… Хочется рассказать… Оффендер глубоко затянулся и медленно выпустил изо рта кольцо дыма, наблюдая, как оно разваливается в воздухе. Передёрнул плечами — то ли от холода, то ли от нарастающей неловкости. — Валяй, — хрипло разрешил он, глядя в темноту. Крис слегка улыбнулся, будто его только что допустили до какой-то личной исповеди. Голос его стал чуть мягче, но всё ещё был будто затянут в слизь боли. — У меня было… кх… хреновое детство, Офф… ты ведь понимаешь… мамка и папка гасили в себя алкашку каждый день… но я не жалуюсь… Меня не били, не ругали… они батрачили без продыху день и ночь на долбанном заводе, чтобы прокормить меня… хэх… но… кха… как видишь их сил было недостаточно… Он тихо усмехнулся, а потом показал на своё тело, на эту щуплую, будто недокормленную с рождения оболочку. — Если везло, то я ел два раза в день… а иногда по праздникам папаша приносил мне одну захудалую плитку шоколада… и помню… я ел её долго, растягивал удовольствие… кха… До сих пор помню её пластиковый вкус… Барыга откинул голову назад, приложившись головой о стену, и блаженно прикрыл глаза. В язвенном рту скопились слюнки, которые Крис, через силу, проглотил. — Меня воспитывала улица… я был одним из многих брошенок… мы с пацанами творил ту ещё хрень… гоняли бомжей палками, бегали по заброшкам, воровали из ларьков… беззаботное весёлое детство… кха-кха… — Крис зашёлся кашлем до покраснения. — В 12 я впервые попробовал алкоголь и сигареты… через два года начал употреблять лёгкие наркотики… с 16-ти стал ими барыжить… — Твои родители против не были? — спросил Оффендер, струсив пепел между ног. Крис покачал головой, тяжело вздохнув. — Померли они… сначала мамка, а за ней через несколько месяцев и папка. Мне было… мх… тогда 17… они так и не узнали чем я занимался… В уголках глаз Криса закипели непрошенные слёзы — горькие и вязкие, как серая жижа, в которую он медленно погружался. Он смахнул их дрожащими пальцами, словно это могла стереть всё то дерьмо, что тянулось за ним шлейфом. Шмыгнул носом, облизал пересохшие губы, сбивая с них налёт смерти. — Знаешь о чём я… о чём я больше всего жалею?.. — О чём же? — О том, что так и не смог закончить школу… о том, что стал зависим от этой дряни, которая меня и добила… о том… кха… о том, что я так и не выбрал работу более удачную, чем продажа наркоты… ну, знаешь… руками там работать… Мозгов мне изначально досталось не много… так хоть мог бы попробовать стать там… слесарем или электриком… хоть кем-то, кто делает что-то полезное… хоть что-то чинит, а не ломает, как я… но я пошёл по самому лёгкому пути… Оффендер затушил окурок о стену, небрежным жестом швырнув его в сторону мусорных мешков. — Ты не один такой. — Да… но жаль, что не стал «тем не многим», которые хоть и были оттраханы жизнью раком, но несмотря на это смогли… мхк… смогли как-то построить себе лучшее будущее… кх… Барыга хрипло усмехнулся, как будто говорил о каком-то чуде, в которое сам не верил. — Я же сразу сдался… С самого начала… С первого же падения понял: подниматься — не моё… мхк… проще лежать, притвориться трупом и ждать, пока добьют… И вот дождался, хах… Крис захрипел, сжал живот, но потом снова выдохнул и, слабо повернув голову к Оффу, добавил: — …Кха! Я… я всегда боялся умереть вот так… мх… в засанной подворотне… от передоза… один, среди крыс и прочего мусора… лёжа на холодном асфальте… Боялся, что мой труп, если не сожрут грызуны и насекомые, то точно выбросят в безымянную яму вместе с такими же, как я отбросами… с бомжами, с алкашнёй… с нариками… — сиплый голос с надрывом сорвался на плач. Оффендер, чувствуя на себе прожигающий взгляд, нехотя повернулся. Большие красные глаза Криса, залитые слезами, уставились прямо в его душу. — Как видишь… мои страхи сбылись, — Крис постарался улыбнуться, едва заметно дрогнув уголками посиневших губ. — Единственное, что радует… так это то, что сдыхаю я не один… Вот, если уж где и помирать, — продолжил Крис, вытирая дрожащими пальцами слёзы, — так рядом с мусорной горой у Гудзона… Знаешь про неё? Там, на окраине города… — Знаю, — коротко кивнул Офф. — Пацанёнком я часто сбегал туда… — сказал Крис, сглатывая с трудом. — Там, рядом с горой мусора, есть один маленький чистый участок… никем не тронутый… и с него… чёрт побери… открывается такой классный вид на закаты и рассветы… Мне там нравиться… Барыга запнулся, прикусив онемевшую губу. — Нравилось бывать… кхм… и смотреть, как солнце то заходит, то восходит… лишь там… мхк… по-настоящему… я чувствовал себя кем-то другим… Хм, — Крис опустил подбородок на грудь, — кажись, ноги отказали… я их не чувствую… Образовалась пауза. Долгая? Мгновенная? Оффу было без разницы. Время для него не имеет никакого смысла. Для Криса же каждая секунда была спасением, дарованным вопреки всему, хоть на миг отгоняющим бледную смерть в балахоне. — Покажи мне своё лицо… Фраза прозвучала, как приговор для безликого. Оффендер не спешил с ответом. Затягивал, чтобы он растворился в ночной безмятежности, но упрямый взгляд Криса требовал иное. — Тебе не понравиться увиденное. — Пофигу… хватит уже быть тайной, Ромео… хэх… кхэ-кх… снимай грёбанную шапку… Оффендер сжал кулаки, протыкая ладони когтями. Регенерация сработала тут же, затягивая ранки-полумесяцы и не оставляя ни намёка на шрамы. Стиснув зубы, он медленно поднял руку к шапке, замер на долю секунды, колеблясь… а потом одним резким движением сдёрнул вязаную ткань. Оффендер вдруг почувствовал невероятное облегчение и в тоже самое время невероятное беспокойство, а, может, то был стыд или страх, или злость… Он повернулся к барыге и резко бросил: — Ну как, в ужасе? Крис в ответ только громко вздохнул и медленно моргнул, будто бы уснув на мгновение. Прошло несколько тяжёлых секунд, прежде чем он наконец хрипло проговорил: — Я… кхм… понять не могу… То ли это наркота меня глючит… то ли у тебя правда нет лица… На лице Оффа появилась широкая, почти детская улыбка — искренняя и пугающая одновременно. Его острые, как ножи, зубы сверкнули в тусклом свете. Такой реакции он точно не ожидал. — Второй вариант, Крис. Барыга недоверчиво всматривался в Оффа, словно надеялся разглядеть там, где должны были быть глаза, нос и уши, хоть какие-то черты. Будто если смотреть достаточно долго, лицо всё-таки проявится. — А где твоё… лицо?.. — Убежало. — Оно… кх-кх… собирается вернуться?.. — Нет, — Офф еле сдерживал рвущийся наружу смех. Какой это был смех — истерики или облегчения — он и сам не знал. — Я таким родился. — То есть… это какая-то врождённая… хрень?.. — Крис судорожно втянул воздух, всё ещё не веря глазам. — Господи… как ты вообще дышишь?.. Видишь хоть что-то?.. А как слышишь?.. — Чтобы ты лишний раз не ломал себе голову, сразу скажу: я не человек. Я монстр, Крис. Безликий, если хочешь точности. — Значит, и твои братья… — Да. Они и Отец тоже без рожи. — Жесть… кха-кха… монстры, значит, существуют? Хэх, — Крис рассмеялся. — Я всё это время работал с монстром… офигеть!.. Если бы ты не признался и не… ну… кхм… не показался, то я бы хрен догадался, что ты не человек… Это чё получается… всякие там вампиры и оборотни существуют, а?.. — И вампиры, и оборотни, и призраки, и ещё уйма всякой нечисти, о которой ты, может, даже никогда не слышал, — подтвердил Офф, крутя и сжимая в руках шапку. — Монстры не вымысел и не больная фантазия людей, Крис. Мы реальны и живём среди вас. Ну, какая-то часть так точно живёт… Барыга от открывшееся правды мог только с шумом выдохнуть. Тело опять начало сползать по стене вниз. У Криса больше не было сил приподнять себя самостоятельно, да и он собственно не пытался предпринимать попытки. Недалеко от тупика шаркали ногами бомжи, ругаясь с друг другом в пьяном угаре и бряцая собранными бутылками. Послышался звук разбитого стекла и очередная ругань. Офф лениво поднял голову в сторону звука, прислушиваясь не идёт ли сюда кто-то не прощенный. — Ты… — Оффендер запнулся, поджав губы. Поднимать этот вопрос не хотелось, но внутри любопытство вынуждало. — Ты не боишься меня, Крис? Крис медленно моргнул и повернул голову к Оффу. — Кха-кха… ты сейчас серьёзно?.. Я в ужасе… но… если так подумать, то… мх… люди с ебалом могут быть и ужасней тебя без ебала… так что… кхм… не такой уж ты и стрёмный… Улыбка тронула губы Оффа — на этот раз мягкая, почти благодарная. — То есть… тебе не страшно находиться рядом со мной? — Если бы у меня были силы, то, наверное, я бы… эм… вскрикнул… ну так, знаешь, для приличия… но сейчас… Хэх… Я умираю, Офф, и мне плевать на страх. Тишина, зависшая между Оффендером и Крисом, будто впиталась в бетон стен и прохладный воздух ночного переулка. Она стала почти уютной — редкое, странное спокойствие, как перед концом долгого пути. Откровение безликого, адресованное одному-единственному человеку, который не обратился в бегство, не закричал, не отвернулся, — стало для Оффа неожиданным, но сладким освобождением. Хотя бы сейчас он мог просто быть собой — не маской, не тенью, а тем, кем он родился. Монстром. Сердце напарника затухало. Каждый редкий удар отзывался в Оффендере чем-то странным — сдержанным замиранием, грустью без истерики. Отпускать Криса смерти не хотелось, и если бы не его желание так отчаянно сдохнуть, то Офф бы его спас. Не зная зачем, не отдавая себе полного отчёта в этом — по меркам монстра — милосердном поступке, он просто спас бы его, одновременно где-то в глубине разума осознавая, что такие, как Крис, не оценят спасения и всё равно найдут способ себя угробить. — Эй, Офф… — голос Криса стал едва различимым. — Можешь сделать мне ещё одно одолжение напоследок?.. Дай сижку… Курить хочу… — Хех, — Офф склонил голову. — Два одолжения за один день — многовато, тебе не кажется? — Знаю… — Крис криво усмехнулся, посмотрев на него исподлобья. — Прости, я зажрался… — он еле-еле выдохнул, но продолжил, несмотря на слабость. — Жалею, что не вернул тебе должок… Можешь записать на меня те две пачки сигарет… и три сверху. Посмертно. Хах-кха… Оффендер не ответил. Просто медленно достал из кармана одну сигарету, чиркнул зажигалкой, поднёс к губам и сделал глубокую затяжку — чтобы распалить как следует. Затем, без комментариев, без колкостей, аккуратно вложил сигарету в губы умирающего напарника. Тот приподнял одну дрожащую руку и кое-как обхватил свёрток двумя пальцами. Облака никотинового дыма растворялись в ночи, унося с собой тихие стоны боли. Крис всё глубже погружался в небытие. Левая рука безвольно лежала на колене — как и ног, он её больше не чувствовал. Правая едва держалась на последнем усилии — будто вместо крови в неё влили расплавленный свинец. Барыга всё ещё ощущал лёгкое покалывание в подушечках синеющих пальцев, но знал, что это ненадолго. — Знаешь, что самое забавное, Офф… — пробормотал Крис, не выпуская сигарету из губ. Глаза — мутные, налитые слезами — в последний раз поднялись к безликому лицу напарника. — Хоть и монстр… но ты оказался человечней многих людей… для меня уж точно… Последний выдох, дрожащий и смиренный, будто прощание без слов. Последний стук сердца, отдавшийся эхом в чужом молчании. Последняя искра жизни в уставших глазах — потухла. Крис ушёл. Осталась лишь прогнившая изнутри мясная оболочка. Оффендер поднял руку и мягко коснулся век мёртвого. Закрыл их, словно задёрнул занавес. Потом аккуратно вынул сигарету из остывших губ. Он сделал последнюю затяжку и выпустил дым вверх — в бесконечную, холодную глубину звёздного неба. Куда исчезают души людей после смерти? С душами монстров всё просто — они возвращаются во Тьму, откуда и пришли, но вот души людей… Что с ними? Остаются привязанными к телам? Перерождаются? Или просто исчезают, как пепел с ветром?.. — Где бы ты ни оказался, Крис… — прошептал Оффендер, почти на выдохе. — Надеюсь, там тебе будет лучше, чем здесь… Безликий сидел рядом ещё какое-то время. Не думая. Не чувствуя. Только стучал ботинком по земле, нервно и машинально. Потом поднялся, стряхнув с одежды пыль. Всё-таки внутри скребётся жалость… Она не покидала его, ни на секунду. Прорастала внутри, сжимая грудь стальным кольцом. Он попытался стряхнуть её, вытравить из себя, но понял: не выйдет. И, пожалуй, не стоит. Пусть будет. Пусть растёт, сорняком, обвивая каждую жилку. Пусть подобная жалость напоминает Оффендеру, что в этом мире есть и те, у которых жизнь дерьмовей, чем у него. Сунув руки в карманы джинс, Офф медленно зашагал прочь, оставляя за спиной глухой тупик, напоённый смертью и дымом. Он не спешил. Впереди — ни цели, ни смысла. В голове роились обрывки мыслей, как мухи над падалью. Что теперь? Куда идти?.. Однако не успел он выйти из тупика, как в голове всплыли слова мёртвого напарника: «Вот, если уж где и помирать, так рядом с мусорной горой у Гудзона…» Офф замер. Несколько секунд просто стоял, уставившись в темноту. Затем развернулся и посмотрел на безжизненное тело. Он скривился и выругался сквозь зубы, уверенной походкой вернувшись к Крису. — Три одолжения за одну ночь, Крис… бьёшь рекорд. Подобрав мёртвого, Оффендер телепортировался прочь, и только тусклый огонёк докуренной сигареты на холодном асфальте медленно гаснул под мигающей лампочкой.