Глава 19. Кровная месть

Лунный свет пробивался сквозь тяжелые шторы в гостиной Гриффиндора, когда раздался оглушительный взрыв. Гарри проснулся от того, что вся башня содрогнулась. Он едва успел накинуть мантию, как дверь в спальню распахнулась с треском. — Нас атакуют! — Гермиона ворвалась в комнату, её волосы растрепаны, в руках сжата палочка. Из коридора донеслись крики и звуки сражения. Гарри схватил палочку и выбежал вслед за ней. На лестнице царил хаос — студенты в ночных рубашках метались в панике, а из дыма в центре зала выходила высокая фигура. Билл Уизли. Но это был не тот Билл, которого они знали. Его лицо покрывали новые шрамы, а глаза горели холодной яростью. За спиной — пятеро незнакомцев в темных мантиях. — Где он, Поттер?! — его голос гремел под сводами. Первокурсники забились в угол. — Билл... — Гарри медленно спустился по лестнице, держа руки на виду. — Ты не хочешь этого делать. — Не хочу? — Билл оскалился, обнажив клыки, как у оборотня — Ты убил моего брата. Гермиона шагнула вперед: — Это не Гарри! Рон был одержим... — Молчи! — Билл взмахнул палочкой, и серебряный кинжал просвистел в сантиметре от её лица. Гарри почувствовал, как тени вокруг зашевелились. — Последний шанс, Билл. Уйди. Вместо ответа Билл выкрикнул заклинание: — Конфринго Тоталис! Огненный вихрь рванулся к ним. Гарри едва успел оттолкнуть Гермиону, принимая удар на себя — но вместо ожогов огонь... замер. Тени. Сотни черных рук выросли из стен, пола, потолка, сжав пламя в кулаках. Билл отступил на шаг. — Что за... Гарри поднял голову. Его глаза стали полностью черными. — Я предупреждал. Тени рванулись вперед. Бой был коротким. Незнакомцы Билла пали первыми — их заклинания просто проходили сквозь тени, не причиняя вреда. Билл сражался яростнее. Его заклинания били точно, одно за другим — но против каждого находилась тень, принимающая удар. — Ты не человек, — прошипел Билл, отступая. — Что они с тобой сделали? Гарри не ответил. Он щелкнул пальцами. Тени сомкнулись вокруг Билла, подняв его в воздух. — Гарри, нет! — Гермиона схватила его за руку. Он посмотрел на нее — и чернота в глазах отступила. — Я не убью его. Тени мягко опустили Билла на пол. — Уходи, Билл. И передай остальным Уизли — я не ваш враг. Но если вы продолжите... Он не договорил. Билл поднялся, его лицо исказила гримаса ненависти. — Это не конец, Поттер. Кровь за кровь. Он щелкнул медальоном на шее — и исчез вместе с сообщниками в клубах черного дыма. Тишина. Потом раздался всхлип. Маленькая первокурсница прижала к груди порванного плюшевого единорога. Гарри вздохнул и поднял руку. — Репаро. Игрушка сшилась сама собой. — Всем в постели, — сказал он тихо. — Завтра обычный учебный день. Когда последний студент скрылся в спальне, Гермиона обняла его. — Они не остановятся, да? Гарри посмотрел в окно, где на горизонте уже брезжил рассвет. — Нет. Где-то в глубине замка забилось Древо. И тени зашептали. *** Золотистые лучи утреннего солнца пробивались сквозь витражные окна Большого зала, рассыпаясь разноцветными бликами по столам. В воздухе витал аромат свежеиспеченных круассанов и жареного бекона. Гарри сидел за гриффиндорским столом, медленно размешивая ложкой сахар в чашке с чаем. Рядом Гермиона, уткнувшись носом в свежий выпуск «Пророка», недовольно хмурила брови. — Опять пишут о тебе, — пробормотала она, отодвигая газету. — «Темный Поттер: спаситель или угроза?» Полная чушь. Гарри улыбнулся, забирая газету и откладывая ее в сторону. — Пусть пишут. Главное, что ты-то знаешь правду. Он протянул руку, поправив прядь ее растрепавшихся за ночь волос. Гермиона фыркнула, но щеки ее порозовели. — Сегодня... Ты не забыл? — Забыть? — Гарри притворился оскорбленным. — Ты думаешь, я мог забыть про наше свидание в библиотеке? — Не смейся, — она легонько шлепнула его по руке, но глаза смеялись. — Ты в прошлый раз проспал. — Потому что ты заставила меня учить руны до трех ночи! — А сегодня, — Гермиона перебила его, поднимая палец, — мы просто читаем. Без учебы. — Обещаю, — Гарри поднял руки в знак сдачи. Их разговор прервал звонкий голос: — Вы уже закончили обмениваться взглядами? Или мне придется есть в одиночестве? Чжоу стояла перед столом, держа поднос с фруктами и тостами. За ней, с выражением крайнего недовольства на лице, шел Драко, таща в руках две чашки кофе. — Ты, Малфой, добровольно принес ей кофе? — Гарри приподнял бровь. — Она украла мою палочку и пригрозила сломать, — пробурчал Драко, плюхаясь на скамью. Чжоу села рядом, довольная собой. — Вранье. Он просто проиграл спор. — Какой спор? — заинтересовалась Гермиона. — О том, кто лучше целуется, — невозмутимо ответила Чжоу, откусывая яблоко. Драко фыркнул и сунул ей чашку прямо в руки. — Заткнись и пей. Но когда Чжоу улыбнулась ему, его щеки слегка порозовели. Гарри перевел взгляд на Гермиону. Она наблюдала за ними с теплой улыбкой, а когда почувствовала его взгляд, повернулась и подмигнула. — Что? — прошептал он. — Ничего, — она взяла его руку под столом. — Просто рада, что все так... — Нормально? — Нет, — Гермиона покачала головой. — Дома. В этот момент с потолка посыпались письма — сова только что доставила почту. Прямо перед Гарри приземлился маленький сверток. Он развернул его — внутри лежала старая фотография. Джеймс и Лили Поттер, молодые и счастливые, смеялись, обнявшись на фоне Хогвартса. На обороте было написано: «Семья — это не только кровь. Это те, кто остается, когда мир рушится». Гарри перевернул фото еще раз. В их глазах было что-то пророческое, как будто они знали, что этот момент наступит: он, в этом самом месте, держащий за руку свою избранницу, свою семью. — От кого? — тихо спросила Гермиона. — Не знаю, — Гарри улыбнулся. — Но они правы. Он поднял чашку с чаем. — За обычное утро. — За обычное утро, — повторила Гермиона, чокаясь с ним своей кружкой. А где-то за окном, в лучах восходящего солнца, тени тихо танцевали среди деревьев, беззвучно напевая старую песню о любви, что переживет даже самые темные времена. *** Скрипучие ступени винтовой лестницы мягко пружинили под ногами, пока Гарри поднимался в башню Гриффиндора. В руках он бережно нес две дымящиеся кружки какао - Гермиона вечно забывала поужинать, увлекшись книгами. Общий зал встретил его уютным хаосом: разбросанные пергаменты, забытые на диване перчатки, мерцающий огонь в камине. Гермиона сидела, скрючившись, в любимом кресле у окна, с ногами, поджатыми под себя. Лунный свет серебрил ее растрепанные волосы, а на переносице красовалось чернильное пятно. — Я сдаюсь, — Гарри поставил кружки на стол, заслоняя собой книгу. — Что может быть важнее ужина в девять вечера? Гермиона зажмурилась, потягиваясь как котенок. —Ты не поверишь! Я нашла упоминание о твоих тенях в "Хрониках Хогвартса" 12 века! —Ее пальцы дрожали от возбуждения, когда она показала пожелтевший фолиант. — Здесь говорится о "хранителях между светом и тьмой"... Гарри мягко закрыл книгу. — И они подождут до завтра. — Он провел большим пальцем по чернильному пятну на ее носу, не в силах сдержать улыбку. — Ты вся в чернилах. Опять грызла перо? — Это профессиональная деформация, — она фыркнула, но позволила ему вытереть пятно краем рукава. Ее руки обхватили кружку, наслаждаясь теплом. — Спасибо. Ты всегда... Он перебил поцелуем в макушку. —Знаю. За окном метель выписывала причудливые узоры на стекле. Где-то внизу раздался смех — Чжоу и Драко возвращались с прогулки по заснеженным садам. Их голоса, обычно такие резкие, сейчас звучали удивительно мягко. Гермиона прижалась к Гарри, наблюдая, как снежинки тают на теплом стекле. — Ты помнишь, как мы боялись, что после войны ничего не будет таким же? — А оно и не стало, — его пальцы переплелись с ее. — Стало лучше. В камине потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на стены. Но теперь эти тени были другими - не враждебными, а... домашними. Одна из них даже приняла форму кошки, свернувшейся клубком у их ног. Гермиона зевнула, уткнувшись носом в его плечо. — Не дай мне уснуть. Я должна дочитать... — Спи, — прошептал Гарри, накрывая ее пледом, который сам собой подтянулся с соседнего кресла. — Книги подождут. И когда ее дыхание выровнялось, он просто сидел, охраняя этот покой, пока часы в углу тикали мерную колыбельную. Где-то в глубине замка Древо пустило новый побег, а тени за окном сплетались в защитный узор вокруг их башни. Обыкновенное чудо. Обыкновенное счастье. *** Морозное утро встретило их на перроне Кингс-Кросс. Снег хрустел под ногами, а дыхание превращалось в белые облачка. Гарри нервно поправил сумку на плече — впервые за долгие годы он ехал не на Тисовую улицу, не в Хогвартс, а в настоящий семейный дом. — Мама сказала, приготовила твой любимый яблочный пирог, — Гермиона взяла его за руку, словно чувствуя его волнение. Её щёки розовели от холода, а в глазах светилось тёплое оживление. Автобус тронулся, увозя их прочь от шумного Лондона. Заснеженные поля мелькали за окном, а Гарри вдруг осознал — он едет домой. Дом Грейнджеров оказался уютным коттеджем с покатой крышей, утопающей в снегу. На двери висел венок из еловых веток, а в окнах мерцали огоньки гирлянд. Дверь распахнулась ещё до того, как они успели постучать. — Наконец-то! — миссис Грейнджер, такая же кудрявая, как Гермиона, но с парой серебряных прядей, схватила их в объятия, не обращая внимания на снег. — Замёрзли? Идёмте, идёмте, суп уже на столе! Гостиная пахла корицей, ёлкой и чем-то домашним, уютным. Мистер Грейнджер, с газетой в руках, поднял глаза и улыбнулся: — Гарри, рад тебя видеть. Гермиона писала, что ты любишь шахматы — вечерком сыграем? Гарри кивнул, чувствуя, как комок в горле рассасывается. — Конечно, сэр. — Па-а-ап, — Гермиона закатила глаза, — только не начинай с ним говорить о зубных щётках. — Но это же интересно! — засмеялся мистер Грейнджер. Ужин прошёл в тёплых разговорах. Гарри впервые за долгое время ел не спеша, наслаждаясь каждым кусочком, каждым смехом, каждым взглядом Гермионы, которая под столом то и дело касалась его колена. — Вы знаете, — миссис Грейнджер подлила ему ещё чаю, — мы с мужем как раз собирались завтра на рождественскую ярмарку. Не хотите составить нам компанию? Гермиона сияла. — Конечно! Позже, когда родители ушли спать, они остались вдвоём в гостиной, у потрескивающего камина. Гарри сидел на ковре, прислонившись к дивану, а Гермиона устроилась между его коленями, спиной к его груди. — Нравится? — она повернула голову, чтобы увидеть его лицо. Гарри обнял её крепче, целуя в висок. — Это лучшее Рождество в моей жизни. Она рассмеялась, повернулась и поймала его губы своими. Поцелуй был тёплым, сладким от остатков какао, и бесконечно "правильным". За окном начал падать снег, большие пушистые хлопья, как в детских мечтах. — Знаешь что? — прошептала Гермиона, когда они наконец разошлись. — Что? — Я рада, что ты здесь. Гарри прижал её ладонь к своей груди, где билось сердце — уже не разбитое, не одинокое, а её. — Я тоже. А в камине огонь потрескивал, отбрасывая тени, которые на этот раз были просто тенями — без тайн, без угроз. Только свет, только тепло, только они.