Глава 20. Тихие праздники

Рождественское утро началось с запаха корицы и хвои. Гарри проснулся на узком диване в гостевой комнате, где солнечные лучи играли в пылинках над ёлкой. За дверью слышался смех и звон посуды. Он натянул очки и потянулся, когда дверь скрипнула: — С Рождеством! — Гермиона влетела в комнату в смешных оленьих тапочках и с шапкой Санты на голове. — Спишь как сурок! Мама уже испекла три вида печенья. Гарри схватил подушку и швырнул в неё: — А ты, как всегда — будильник в перьях. Она поймала подушку и бросилась на него, оба смеясь и борясь, пока не рухнули на диван в клубке конечностей. — Признавайся, — Гарри защёкотал её бок, — ты в пять утра уже читала под ёлкой? — Шесть, — задыхаясь от смеха, призналась Гермиона. — И нашла кое-что для тебя. Она вытащила из кармана потрёпанный томик "Средневековые баллады о маглах и волшебниках". — Первое издание, — прошептала она торжественно. — Папа хранил его в кабинете. Гарри осторожно взял книгу, ощущая шершавость старинной кожи переплёта: — Гермиона, я не могу... — Можешь, — она закрыла его ладони своими. — Папа сказал, что ты оценишь. Завтрак был шумным и вкусным. Миссис Грейнджер заставила Гарри съесть третью порцию оладий, а мистер Грейнджер рассказывал забавные случаи из зубной практики. — Однажды ко мне пришёл магл с феей, застрявшей в пломбе! — он хохотал, размахивая вилкой. — Пришлось вызывать ваших... как его... отряд по борьбе с магическими вредителями! После завтрака они отправились на ярмарку. Городок сверкал гирляндами, на площади стоял огромный ледяной замок, а в киосках пахло жареными каштанами и глинтвейном. Гарри купил Гермионе серебряный кулон в виде совы: — Чтобы напоминала, что иногда нужно отдыхать от книг. Она рассмеялась и повесила его ему на шею: — Тогда это тебе. Чтобы помнил, что я всегда рядом. Вечером, когда родители уснули, они прокрались на кухню за горячим шоколадом. Лунный свет струился через занавески, рисуя серебристые узоры на столе. — Знаешь, — Гарри обнял Гермиону за талию, — я никогда не понимал, что такое "семейные праздники". Она прижалась к нему, и её голос прозвучал тихо: — А теперь? — А теперь я знаю, — он поцеловал её в макушку. — Это когда тебе некуда спешить. Наверху скрипнула ступенька — миссис Грейнджер выглянула на кухню: — Дети, вы ещё не... Ой! — она прикрыла рот рукой. — Я... э... просто за водой. Гермиона покраснела, как роза в снегу, но Гарри только рассмеялся: — Всё в порядке, миссис Грейнджер. Мы как раз собирались спать. Позже, лежа в гостевой комнате, Гарри слушал, как в доме тикают часы, и думал, что даже тени здесь какие-то уютные. А за стеной Гермиона, наверное, тоже не спала, представляя себе один и тот же момент — как здорово, что теперь они всегда могут праздновать вместе. За окном медленно падал снег, укутывая мир в тишину и покой. Вечер второго дня каникул выдался тихим. Миссис Грейнджер расставила на кофейном столике чашки с ароматным травяным чаем, а мистер Грейнджер разложил шахматную доску — традиционная партия перед сном. Гермиона сидела рядом с Гарри на диване, их пальцы незаметно переплетались под пледом. Она чувствовала, как он нервно постукивает большим пальцем по её ладони — он тоже заметил необычную серьезность в настроении её родителей. — Гарри, — миссис Грейнджер отставила свою чашку, — мы хотели поговорить с тобой. О Гермионе. Гермиона напряглась: — Мама... — Нет, дорогая, это важно, — мистер Грейнджер отложил шахматную фигуру. — Мы видим, как вы относитесь друг к другу. И мы... волнуемся. Гарри выпрямился, отпустив её руку, но не отстраняясь. — Я понимаю, сэр. — Ты хороший мальчик, — миссис Грейнджер улыбнулась, но в её глазах стояла материнская тревога. — Но твоя жизнь... она необычная. Опасная. Тишина повисла в комнате, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. — Я не стану обещать, что будет безопасно, — Гарри посмотрел сначала на родителей Гермионы, затем на неё саму. — Но я обещаю, что отдам все свои силы, всю свою волю и даже жизнь, чтобы оградить Гермиону от опасности. Гермиона сжала его руку крепче. — Мама, папа... я не маленькая девочка. Я знаю, что выбираю. Миссис Грейнджер вдруг встала и подошла к окну, где снег продолжал мягко падать. — Когда ты впервые получила письмо из Хогвартса, я плакала всю ночь, — её голос дрогнул. — Я боялась, что потеряю тебя в этом странном мире. Она повернулась, и в её глазах стояли слёзы. — А теперь я смотрю на вас двоих и понимаю — ты уже нашла там дом. Мистер Грейнджер встал и обнял жену за плечи. — Мы просто хотим, чтобы вы были счастливы. И... осторожны. Гарри почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. — Спасибо. За то, что доверяете мне её. Гермиона внезапно встала и бросилась к родителям, обняв их обоих. — Я люблю вас. Гарри остался сидеть, дав им эту минуту побыть наедине. Он смотрел на огонь в камине и думал, что впервые в жизни чувствует себя частью чего-то настоящего, чего-то постоянного. Позже, когда родители ушли спать, они с Гермионой остались у камина. Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь. — Ты в порядке? — спросила она тихо. Гарри провёл пальцами по её волосам. — Да. Я просто... никогда раньше никто не волновался за меня так. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Теперь будут. Он наклонился и поцеловал её — медленно, нежно, как будто запечатывая обещание. За окном снег продолжал падать, укутывая мир в тихую, белую магию. А в камине огонь горел ровно и тепло, как их сердца — больше не одинокие, а нашедшие друг друга. Последний вечер года выдался морозным и звёздным. Гарри стоял у окна в гостиной Грейнджеров, наблюдая, как соседи украшают сад светящимися гирляндами. За спиной раздался лёгкий стук каблучков. — Ну как, я похожа на приличную девушку? — раздался голос Гермионы. Он обернулся — и дыхание перехватило. Гермиона стояла в платье цвета тёмного вина, которое переливалось при каждом движении. Её обычно пушистые волосы были уложены в элегантные локоны, а на шее сверкал тот самый совиный кулон. — Ты... — Гарри попытался найти слова, но язык будто прилип к нёбу. — Я так понимаю, тебе нравится? — она покраснела под его взглядом, покрутившись перед ним. Он сделал шаг вперёд и осторожно взял её руку. — Ты прекрасна. Гермиона улыбнулась и поправила его галстук. — А ты очень красивый. Хотя воротничок торчит. Из кухни донеслись шаги. — Дети, машина... О! — миссис Грейнджер замерла на пороге. — Вы выглядите... — Взрослыми, — закончил мистер Грейнджер, появляясь за её спиной. — Нам пора, если хотим успеть на банкет до полуночи. Новогодний вечер в местном отеле оказался именно таким, каким Гарри всегда представлял "нормальный" праздник — блестящие шары, смех, запах дорогих духов и фужеры с игристым. — Танцуешь? — Гермиона протянула ему руку, когда оркестр заиграл медленный вальс. — Только если ты готова к растоптанным ногам, — он всё же взял её за талию. Но стоило им выйти на паркет, как что-то щёлкнуло. Гарри вдруг почувствовал каждое движение Гермионы, как будто они были связаны невидимой нитью. Музыка вела их в танце, и он перестал считать шаги. Всё его внимание было сосредоточено на ней: на блеске её глаз, на нежности её прикосновения, на том, как идеально они сливаются в едином движении. — Когда ты успел научиться? — прошептала она, удивлённо подняв брови. — Магия, — он улыбнулся и притянул её ближе. Гермиона рассмеялась и положила голову ему на плечо. — Лжец. Они танцевали, не обращая внимания на других гостей, на время, на всё. В этот момент существовали только они двое и музыка, которая, казалось, звучала специально для них. Когда часы начали отсчитывать последние секунды года, Гарри отвёл Гермиону на балкон. Морозный воздух обжёг лёгкие, но им было не до этого. — Десять... девять... восемь... — считала толпа за их спинами. Гарри взял её лицо в ладони. — Спасибо. — За что? — Гермиона удивлённо моргнула. — За этот год. За то, что ты есть. — Три... два... один... Фейерверки взорвались в небе, окрашивая её лицо в тысячи оттенков. — С Новым годом, Гарри. — С Новым годом, Гермиона. Их поцелуй под звёздами и вспышками салюта казался обещанием — на этот год, на следующее, на всю оставшуюся жизнь. А когда они вернулись в зал, миссис Грейнджер, утирая слезу, прошептала мужу: — Они будут счастливы. И мистер Грейнджер, обычно такой сдержанный, просто кивнул и обнял жену за плечи, глядя на свою дочь — самую счастливую, какую он когда-либо видел.