Часть 1. The last client

      Я достала из сумочки зеркало и небрежным движением поправила макияж.              Сегодня я во всеоружии и знаю, что прекрасна. Ты красива, только когда чувствуешь себя таковой. Мне нужно было пройти ад, чтобы понять, что дурнушек не существует. Мужчины, как животные, чувствуют твой страх и неуверенность. Я ломала себя, чтобы стать той, кто я есть. Во мне живут две женщины: скромница-студентка днем и распутница ночью.       Чулки, туфли на высоком каблуке и локоны на косой пробор. И хотя темно-синее платье до колен выглядит довольно скромно, меня выдает горящий взгляд. Бармен усмехнулся, подмигнув мне. Возможно, скромница пошла бы с ним на свидание, но сегодня я другая, иначе бы никогда не надела это платье и туфли, которые стоили маленькое состояние. Подарок Генри, который сегодня совершенно не по-джентльменски опаздывает. Распутница не ходит на свидание с барменами и даже не флиртует. Я пренебрежительно улыбнулась ему уголком губ, давая понять, что у него нет шансов, и заказала клубничную маргариту, чтобы скрасить ожидание.       У меня давно не было настоящих свиданий. Нельзя совмещать две полярные жизни без последствий. Моим последним нормальным парнем был Майк. Я видела его летом, в этом году он заканчивает колледж штата Вашингтон и собирается жениться на нашей однокласснице Джессике. На ее месте могла быть я. Жалею ли я об упущенных возможностях? Не знаю, это закрытая тема, а я в последнее время не склонна к самоанализу.       Генри — мой последний клиент. Наши «отношения», если ночи в дорогом отеле можно так назвать, длятся больше чем полгода. Он платит, я встречаюсь только с ним. Ему нравится моя сомнительная принадлежность ему. Как вещь, которую он купил. Точнее, взял напрокат.       В свои восемнадцать я бы никогда не приняла от него эти туфли и кучу других мелочей, которыми он любит меня задаривать. Я улыбаюсь, а он радуется, как ребенок, и на его щеках играют ямочки. Генри молод, богат и красивее предыдущих. И, наверное, мог бы получить любую девушку, но, тем не менее, он выкладывает чертову кучу денег на эти не совсем приличные встречи со мной. Я бываю очень плохой девочкой, зная, что его заводит. Я его дорогая игрушка.       Нельзя влюбляться в клиентов. Они придут и уйдут, а я останусь с разбитым сердцем дважды. Непозволительная роскошь.       Скажете, нельзя контролировать чувства? А вы попробуйте. Я всегда держусь на расстоянии, стараюсь не подпускать мужчин близко. Они могут поведать мне самые сокровенные тайны, жаловаться на жен и любовниц, но не стоит взамен открывать им душу. Ты — девушка-загадка, способная исполнить их самые сокровенные желания. Это то, что хотят мужчины, а курица-наседка ждет их дома.       Я не всегда была такой, но у меня были хорошие учителя. Я только то, что во мне хочет видеть клиент.       Генри безнадежно опаздывал, и я начала отстукивать какой-то ритм по наполированной поверхности барной стойки. Если бы у нас были нормальные отношения, то он бы непременно позвонил и предупредил о том, что задерживается, или я позвонила бы ему, сгорая от томительного ожидания. Но у нас не отношения, все свидания назначаются через администратора — миссис Джонс. Это условности, но в то же время гарантии обоюдной безопасности, подтверждение того, что два мира, в которых я существую, не должны пересекаться.       — Похоже, твой дружок прокатил тебя, малышка, — ехидно замечает бармен. Нет, теперь даже скромница не пошла бы с ним на свидание.       — Еще одна «Маргарита» и сверху пять баксов, чтобы ты закрыл свой грязный рот и не лез не в свое дело, дружок.       Он недовольно покачал головой, я улыбнулась и отвернулась, тут же выкидывая его из головы, как навязчивую муху, не стоящую внимания.       — Белла, это ты? — знакомый голос заставил меня вздрогнуть, целую секунду я раздумывала над тем, стоит ли мне оборачиваться на его зов или нет.       Первой мыслью было сказать, что он обознался, и трусливо сбежать, раствориться в ночи. Когда-то давно я боялась наступления ночи, во тьме меня преследовали кошмары. Сегодня же я жила в ней, это было мое время. Только в сумерках я — королева бала в блестящих огнях увеселительных заведений.       Иногда прошлые кошмары становятся реальностью, и сейчас один из них стоит за моей спиной. Очень медленно я развернулась, натягивая на лицо маску напускного равнодушия, наверняка зная, что его не проведешь. Мое прошлое чувствует страхи как никто. Я словно снова на секунду стала маленькой, брошенной в лесу девочкой.       Упрямо тряхнув тщательно завитыми локонами, я прогнала наваждение, снова возвращаясь в реальность. Никто больше не сможет вогнать меня в темную пучину отчаянья.       — Здравствуй, Джаспер, — мой голос на удивление сух и спокоен, так, словно наша встреча была чем-то обыденным. Сколько мы не виделись? Пять лет, а кажется, что целую вечность. Хотя, что такое вечность для бессмертного вампира?       Он ни капли не изменился, все такой же ослепительно красивый, похожий на греческого бога. Копна золотых кудрей ореолом небрежно падала на высокий лоб. Сохранившее мальчишеские черты идеальное лицо оставалось безэмоциональным, похожим на предсмертную восковую маску. И только глаза жили, темно-золотистые с затаенной в них глубиной. Я отчетливо читала в них скрытую угрозу, но ловила себя на мысли, что не боюсь его. Все самое страшное я уже пережила. А эта мертвая красота меня больше не ослепляла, наоборот — отталкивала. Под ангельской внешностью скрывался дьявол.       — Ты изменилась, Белла. Расцвела и стала красивой женщиной.       Я даже не шелохнулась, забывая, как дышать, и пропустила комплимент мимо ушей, словно он произнес какую-то обыденность.       Когда-то очень давно в приступе паники я винила его и его семью во всех своих бедах, но с возрастом осознала, что виновата в случившемся только я. Наивная человеческая девочка, влюбившаяся в вампира. А они, оказывается, существуют: красивые и безжалостные. Ослепляющие своей красотой и убивающие холодностью. Как бы я ни хотела, мне никогда не забыть тот день, когда Эдвард, бросив меня в лесу, сказал, что я недостойна его. Было больно, а в душу заползал липкий холод. Несколько месяцев забытья среди непроглядной тьмы и кошмаров, а потом я вдруг превратилась в Кая из «Снежной королевы». Мне в сердце и в глаз попали осколки волшебного зеркала, и прекрасное исчезло из моей жизни навсегда. Другие еще называют этот процесс взрослением.       Переболело, забыла. Я приняла чужое решение и научилась жить без него и с новой собой. В мире нет ничего постоянного, время стирает любую боль. И теперь персонаж из моих старых кошмаров стоит предо мной.       — Рад тебя видеть, Белла… — Джаспер смотрел на меня сверху вниз, словно сканируя насквозь своим янтарным взглядом, отчего у меня по спине бежал холодок и хотелось посильнее закутаться в пальто. Я совсем не разделяла радости встречи.       — Я бы поболтала, но, прости, жду друга… — лучше сразу дать понять, что он не желанный собеседник в этот вечер. Огляделась, боясь, что в следующую секунду из-за поворота выглянет вездесущая Элис со своим раздражающим щебетанием, а ведь когда-то давно я считала ее своей подругой и загоралась сама от ее неугасаемого позитива.       — Друга? — красивое лицо исказилось гримасой боли и жалости, словно он собрался подобрать брошенную собачонку. — А может клиента, Белла? Он не придет. Я перекупил его время.       Было такое чувство, словно мне сейчас вонзили острый клинок под ребра. По всему телу разлилась нестерпимая боль.       — У Элис было видение. Она иногда следила за тобой, боялась появления Виктории, но оказалось, что бояться надо совсем не вампиров.       Я выдохнула и рассмеялась, низко и надрывно, словно лопнула туго натянутая струна:       — Элис не учили, что подглядывать за чужими некрасиво? — отделаться от него быстро не получится. — К тому же видение запоздало на пару лет…       — Уделишь мне немного времени? — спокойно предложил Хейл, указывая на пустой столик.       — По прейскуранту, ты ведь заплатил… — я повела бровью, направляясь к указанному месту. Официант принес заказанную маргариту, смерив моего спутника недобрым взглядом. Рядом с Джаспером тяжело оставаться бесчувственной, особенно когда он так ловко манипулирует моими эмоциями. А еще рядом с его гипнотической красотой другие мужчины кажутся бледными тенями.       — Белла, я прошу тебя… Я не желаю тебе зла, — его лицо исказили муки раскаяния, наверное, вампир считал себя виноватым в случившемся, потому что не сдержался на мой восемнадцатый день рождения. — Я пришел за тобой… Все еще можно исправить. Эдвард…       Эдвард. Запретное слово, которое не стоило упоминать в разговоре со мной ни при каких обстоятельствах. Отголоски старой боли вдруг зашевелились у меня в груди. Я закусила губу, желая, чтобы все закончилось. Я снова оказалась восемнадцатилетней девочкой, которую оставил возлюбленный в лесу. Меня словно вытянули из постели и окунули в холодную воду, я барахталась и тонула, ощущая, как холодная вода заливает легкие.       А Джаспер тем временем продолжал, желая добить меня окончательно:       — Элис говорит, ему плохо без тебя, он не живет с Калленами уже пять лет, звонит только ради Эсме. Никто не знает, где он точно, Элис иногда видит, как он охотится в лесах Амазонки… Если бы ты вернулась, Карлайл обратил бы тебя. Разве ты не этого хотела, Белла? Ты часть семьи. Эти пять лет… — его голос звучал словно издалека, заглушаемый шумом воды, звучавшей у меня в ушах, по телу начала растекаться эйфория, но я старалась отогнать остатки наваждения. — Элис все еще видит тебя вампиром. Я думаю, это правильное решение. Такова судьба. Эдвард ошибся. В этом есть и моя вина, но сегодня мы с тобой можем все исправить…       Никогда не видела его столь многословным, но при этом Джаспер держал себя в руках, его голос был абсолютно ровным, как если бы он говорил о совершенно обычных вещах.       На секунду мне захотелось поверить ему, поддаться сиюминутной слабости и покориться «судьбе». Стать другой, сильной и независимой, красивой. Разве когда-то очень давно я не этого желала? Это так просто — избавиться от ненужных человеческих воспоминаний, зачеркнуть прошлое и начать жить с чистого листа. Неожиданные перспективы заиграли множеством ярких красок. А Эдвард… Что ж, возвращать его совершенно не обязательно. У меня словно вскрыли старый нарыв. Столько лет я лгала себе, что здорова, что сама поверила в это.       Эдвард… Моя первая любовь. Я попыталась нарисовать в голове хранимый образ и не смогла. Только размытые контуры его холодных невинных прикосновений. Но я больше не невинна, прошла ад и до сих пор живу. Яд не смоет с моего тела прикосновение чужих рук. Возможно, если бы я жалела, но я не жалела. Всё, что случилось, должно было случиться, чтобы я начала жить, стала сильной. Каждое чужое касание, каждый поцелуй — как урок мне в назидание. Я выросла, а он — нет. Эдвард — пройденная страница.       — В какой отель мы пойдем? Или к тебе? — спросила я, чуть наклонившись вперед, открывая широкий обзор на свое декольте. Мой голос был ровным, но в нем слышался откровенный вызов.       Джаспер замер. Его лицо на мгновение застыло, затем на нем отразилось смятение. Я его удивила, и это дало мне чувство контроля над ситуацией, пусть и хрупкого.       — О чем ты? — Вампир нахмурился. Он явно не ожидал такого хода от малышки Беллы.       — О сексе, — сказала я просто, почти без эмоций, будто озвучивала самую обыденную вещь. — Ты заплатил.       На моем лице появилась дерзкая ухмылка, и я наслаждалась тем, как его уверенность дала первую трещину.       — Белла… — В этих двух слогах было нечто холодное, обжигающее, как ледяной душ. Голос стал твердым, властным, таким, что мгновенно вытаскивал меня из состояния сладкого забвения, в которое я невольно погрузилась, слушая его мягкие речи, полные тонкого обаяния и зыбких обещаний. — Я тут вовсе не за этим…       Я не дала ему договорить.       — Я за этим. Мы идем? Или мне уйти? — спросила я, глядя прямо вампиру в глаза. В этом взгляде читались вызов, обида и решимость. Я больше не собиралась играть по чужим правилам. Теперь правила буду диктовать только я.       — Ко мне, — ответил Джаспер после паузы, в голосе прозвучала сдержанность. Но это уже был не отказ. Он принял мои условия. Однако я прекрасно понимала: приглашает он меня не ради страсти, а скорее для долгих разговоров и убеждений, в которых, без сомнения, будет звучать голос Элис.       Мы больше не просто разговаривали — началась игра. Каждый проверял пределы, кто первым отступит или дрогнет. Мы шли по тонкому льду, выискивая слабые места друг друга. Никто не собирался сдаваться.       Я встала, Джаспер подался вперёд и осторожно, но уверенно положил руку мне на талию. Мы ещё не коснулись друг друга по-настоящему, но между нами уже пылал огонь. Густой, вязкий, как мёд, он стекал по коже. И никто не мог предположить куда заведет нас эта опасная игра?

***

      Как и предполагалось, Джаспер Хейл жил в отеле. В одном из лучших отелей города, разумеется.       Я бывала здесь много раз, но никогда до этого в люксе. Эван держал на мое имя номер на третьем этаже для наших не совсем приличных встреч.       Номер люкс находился на верхнем этаже, вдали от суеты и посторонних глаз. Просторный, залитый мягким золотистым светом, он излучал элегантную роскошь. Высокие потолки создавали ощущение простора, а панорамные окна открывали потрясающий вид на ночной город. Тысячи огней сверкали, как рассыпанное по темному бархату золото.       Центром спальни была огромная кровать с высоким резным изголовьем. Абсолютно бесполезный предмет интерьера для вампира, который никогда не спит. Но, видимо, для тех дел, которыми здесь предполагалось будем заниматься мы, кровать всё же требовалась.       Я села на середину кровати, опираясь на руки, и внимательно посмотрела на мужчину перед собой. Джаспер скинул кожаную куртку на спинку кресла и встал напротив меня, сложив руки на груди, словно ожидая какого-то подвоха в моих действиях. Словно я была бомбой с часовым механизмом, а он решал, обезвредить ее или позволить взорваться.       В номере пахло чем-то теплым: древесиной, кожей, ванилью и чем-то еле уловимым, но будоражащим, как аромат чужой кожи на простынях. Это место было создано для наслаждения. Уютная, элегантная ловушка, где время растворялось, оставляя лишь чистые ощущения. Уж я-то знала в этом толк.       Хейл стоял, лениво прислонившись к мини-бару, но в этой лени чувствовалась скрытая угроза. Взгляд вампира, казалось, проникал в самую суть, словно он читал мои мысли, но чтение мыслей не его прерогатива. Свет падал на его скулы, подчеркивая резкую, почти хищную красоту. Между нами повисла тягучая тишина, полная молчаливого вызова. Как перед первой схваткой.       — Хочешь играть в такие игры, Белла? — Его голос прозвучал тихо, но в нём пульсировало опасное спокойствие. Спокойствие хищника, выбирающего момент для прыжка.       Я повела плечом, будто речь шла о пустяке. Хотя внутри всё горело, словно от вина на голодный желудок.       — В другие я не умею.       Уголки его губ дрогнули в намёке на усмешку, но глаза остались непроницаемыми.       — Ты боишься меня, Белла, но всё равно идёшь до конца. — Джаспер сделал шаг вперёд, и голос его стал ниже, гуще, каждое слово словно впивалось в кожу. — Не спорь. Я чувствую такие вещи… Ты либо совсем отчаявшаяся, либо безрассудная.       Он приближался медленно, но я не отступила. Каблуки будто приросли к полу, а сердце в груди билось так отчаянно, так громко, что, казалось, его слышно во всём отеле. Оно не знало, что его ждет впереди: падение или полет.       — Может, и то, и другое, — выдохнула я, позволяя себе быть честной хотя бы на эту секунду. — А Элис? — сорвалось с моих губ, неожиданно даже для меня. Имя бывшей подруги повисло между нами, как упрёк. Как напоминание о грехе, который мы собирались совершить.       Лицо Джаспера изменилось неуловимо. Взгляд потемнел, стал глубже. Тень вины или что-то ещё, неразличимое, скользнула по его чертам, прежде чем он вновь надел маску ледяного спокойствия.       — Элис — это Элис, — ответил он сухо, делая полшага назад. — Она попросила, я приехал. Думал, всё будет проще. — Джаспер помолчал, изучая моё лицо. — Ты слишком отчаянная, Белла. И это пугает сильнее, чем я готов признать.       Она попросила, я приехал.       Не ради меня. Не из жалости. Не из запоздалого чувства вины. Просто по просьбе Элис. Всё встало на свои места. Обжигающе, болезненно ясно.       — Понимаю, — выдавила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается в тугой узел. — Ты выполняешь её просьбы. А я… Я просто вышла за пределы её гениального плана по осчастливливанию человечества. Как в старом фильме, где всё шло по сценарию, пока одна из актрис не решила импровизировать.       Он медленно протянул руку, но не коснулся. Пальцы скользнули в воздухе у моего лица, очерчивая невидимый контур, дразня, испытывая. Я стояла неподвижно, завороженная этим жестом.       — Что произошло между вами? — спросила я тихо, глядя прямо в его янтарные глаза. — Ты можешь делать вид, что тебя это не трогает, но ты вздрагиваешь каждый раз, когда я её упоминаю. А уж в вопросах разбитого сердца я, поверь, главный эксперт.       Джаспер безрадостно усмехнулся, а затем его прохладная ладонь всё же легла на мою разгорячённую щеку, даря обманчивое спокойствие. Пальцы скользнули к линии подбородка, задержались на пульсирующей жилке на шее, опустились к ключице.       — Скажи «нет», и я остановлюсь, — прошептал вампир так близко, что его холодное дыхание обожгло мои губы.       Но я не сказала. Как не говорила «нет» всем тем, кто был до него. Он заплатил.       Я подняла руку и коснулась его груди, сжала в пальцах мягкую ткань рубашки. И тогда Джаспер Хейл поцеловал меня.       Медленно, будто я была сделана из хрусталя и могла разбиться от одного неверного движения. В этом поцелуе было слишком много всего: боли, невысказанных слов, многолетнего молчания и одиночества. Он притянул меня ближе, одной рукой обхватив талию, второй скользя вверх по спине, перебирая позвонки. Мои пальцы впились в его рубашку, и я сама не знала, хочу ли оттолкнуть его или прижаться ещё теснее.       Джаспер оторвался первым. Тяжело дыша, словно и правда задыхался, хотя вампирам даже не обязательно дышать. Его лоб коснулся моего.       — Ты — моя точка невозврата, Белла, — прошептал он, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону моего запястья, где бешено колотился пульс.       Я улыбнулась. Улыбка получилась почти беззащитной. Я позволила себе открытость, нарушив собственные правила, которые формировала годами.       — Тогда не отступай.       Его губы снова коснулись моих настойчиво, без прежней осторожности. Сейчас был только голод и чистая, неприкрытая страсть. Руки двигались уверенно и властно, как у человека, который не спрашивает разрешения, а просто берёт то, что принадлежит ему по праву. Каждое его прикосновение было точным, будто он читал меня, как редкую книгу, перелистывая страницу за страницей.       Шёлк платья соскользнул с плеч и бесшумно опустился на пол, оставляя меня в одном кружевном белье. Взгляд Хейла скользил по моему телу, словно лаская его. Пальцы прошлись по бедру, задержались на внутренней стороне, сжали так сильно, что я прикусила губу, чтобы не застонать.       Джаспер подхватил меня на руки, будто я была легче воздуха, и отнёс на середину кровати. Как только моя спина коснулась прохладного шёлка простыней, я потянулась к нему нетерпеливо и требовательно. Он позволил стащить с себя остатки одежды, и когда наши тела наконец соприкоснулись полностью, по моей коже побежали мурашки.       Прохлада его кожи отрезвляла и одновременно сводила с ума.       Возможно, это последний секс в моей жизни.       Мысль пришла откуда-то со стороны — циничная и холодная. Да и плевать! Я и так прожила дольше, чем мне было отпущено. Дольше, чем заслуживала.       Он лёг рядом, но не спешил. Его руки скользнули вверх по рёбрам, к груди, пальцы обводили, дразнили, ласкали мое тело, пока моё дыхание не сбилось окончательно, пока я не начала выгибаться ему навстречу. Губы нашли чувствительную точку за ухом, скользнули к шее, коснулись соска. Этот мужчина знал, где касаться. Знал, как заставить тело откликаться, подчиняться, просить. Я извивалась под ним в сладкой лихорадке, и только его прохладные ладони удерживали меня на грани реальности, не давая окончательно потеряться в ощущениях.       Когда Джаспер вошёл в меня, я ахнула, обхватив его ногами, притягивая ближе, глубже. Я позволила телу раствориться в ритме, который он задавал: медленном, глубоком, почти мучительном в своей сдержанности. Он наблюдал за мной. Смотрел, как меняется моё лицо — от томления к сладкой боли, от желания к полной капитуляции.       — Посмотри на меня, — выдохнул вампир.       Я открыла глаза и встретила его потемневший, почти чёрный взгляд. На миг мне показалось, что всё вокруг замерло: комната, воздух, свет за окном, даже время. Остались только мы двое. Настоящие. Обнажённые не только телами, но и чем-то гораздо более глубоким, уязвимым, потаённым.       Он ускорился. Движения стали напористее, словно в нём прорвался инстинкт, слишком долго сдерживаемый. Но даже в этом темпе оставался контроль. Полный, абсолютный контроль над своей силой и надо мной.       Я выгнулась навстречу инстинктивно, не думая, просто отвечая телом на то, как он вёл меня, чувствовал меня, брал меня.       Джаспер скользнул губами по моей щеке к шее, нашёл пульс под кожей. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как напряжение внутри нарастает, закручивается тугой пружиной.       — Джаспер… — выдохнула я, не в силах больше сдерживать голос, — я…       Но он знал. Я не договорила, тело сказало всё за меня. И было услышано.       Взрыв накрыл меня внезапно, всепоглощающе, смывая все мысли, страхи, всю боль. Мы рухнули в эту бездну вместе, и не хотелось возвращаться.       А потом наступила тишина. Только наше дыхание, слившееся воедино, и гулкий стук моего сердца, медленно возвращающегося к нормальному ритму.       Джаспер не отстранился. Лежал рядом, прижимая меня к себе, а его пальцы всё ещё успокаивающие гладили мою кожу. Словно боялся, что если отпустит, я исчезну.       Я закрыла глаза, понимая, что утром всё равно придётся проснуться.