Часть 9. Broken hearts

      Я проснулась от непривычной тишины.       Это было первое, что я осознала — абсолютную, звенящую тишину, которая не имела ничего общего с тем шумным, беспокойным миром, в котором я жила последние пять лет. Я просто лежала в темноте своей новой спальни и слушала тишину, нарушаемую лишь пеньем птиц за окном.       Я открыла глаза. Потолок был незнакомым, на меня смотрели деревянные балки, покрашенные белой краской. Мой временный дом. Я сняла его три дня назад — маленький коттедж на окраине Форкса, с большими окнами и крыльцом, на котором можно было сидеть и слушать дождь. Чарли сначала возражал, зачем платить за аренду, когда у него есть комната? Но я настояла. Мне нужно было своё пространство. Место, где я могла побыть наедине с собой.       За окном серел рассвет. Ещё один день в Форксе. Ещё одна попытка быть нормальной девчонкой.       Я позавтракала одна, сидя за маленьким столом у окна. На тарелке лежали тосты с джемом и стакан апельсинового сока, но аппетита особо не было. Я жевала тост, смотрела на дождь за окном и думала о том, как странно устроен мир. Раньше я ненавидела дожди. Они казались мне символом тоски, безысходности и вечного ожидания. Теперь я слушала их с каким-то новым, спокойным принятием. Дождь — это просто вода. Тоска — это просто чувство. А я… Я была просто Беллой.       После завтрака, наспех сполоснув посуду, накинула куртку и вышла под дождь.       До дома Чарли я дошла за пять минут медленным, прогулочным шагом, разглядывая знакомые улицы, которые теперь казались игрушечными после жизни в большом городе. Вон там я когда-то упала, споткнувшись о корень. Там мы с Джейком ели мороженое на лавочке, когда нам было лет десять или одиннадцать. А там, за поворотом, начиналась дорога к дому Калленов, теперь пустому, заброшенному, но всё ещё хранящему эхо их присутствия.       Я отвернулась и пошла дальше.       Чарли открыл дверь с чашкой кофе в руке: «Ты рано, Беллс. Завтракала?»       — Ага, — я стряхнула капли с куртки и повесила её на крючок. — Решила зайти проведать.       — Сью с Джереми на кухне, — он кивнул в сторону гостиной. — Джерри сегодня какой-то притихший, может, приболел. А мне уже пора в участок.       Я прошла на кухню и сразу увидела причину «притихшего» состояния Джереми. Он сидел за столом и ковырял ложкой кашу, которая явно его не интересовала. Рядом стояла Сью с усталым выражением лица.       — Не хочу кашу, — бубнил Джереми. — Хочу в город. Хочу смотреть на машины.       — Джереми, мы вчера ездили в город, — терпеливо объясняла Сью. — Сегодня надо сидеть дома, у меня дела.       — Не хочу сидеть дома! — Мальчик отодвинул тарелку с таким видом, будто решался вопрос жизни и смерти.       Я подавила улыбку. Ему почти четыре года — прекрасный возраст для абсолютной, непоколебимой уверенности в своей правоте.       — А если я с тобой съезжу? — предложила я, присаживаясь на корточки рядом с его стулом. — Посмотрим на машины вместе. И, может быть, зайдём в магазин за мороженым?       Джереми поднял на меня огромные темные глаза с мокрыми ресницами от готовых вот-вот пролиться слёз.       — Правда? — спросил он с такой надеждой, что я невольно улыбнулась.       — Правда.       — Ура! — Джереми спрыгнул со стула и повис на моей шее, чуть не сбив с ног. — Мама, Белла везёт меня в город!       Сью посмотрела на меня с благодарностью и лёгким беспокойством.       — Белла, ты уверена? У тебя свои дела, наверное…       — Какие у меня могут быть дела? — Я подхватила Джереми на руки, и он радостно взвизгнул. — Мы отлично проведём время. Правда, Джерри?       — Правда! — завопил он. — А можно я буду крутить руль?       — Только если пообещаешь не врезаться в дерево.       — Обещаю!       Чарли, наблюдавший эту сцену из дверного проёма, хмыкнул и покачал головой:       — Она с ним за пять минут нашла общий язык лучше, чем мы за неделю. Магия какая-то.       Я улыбнулась и лишь пожала плечами.       — Собирайся, Джерри, — сказала я, ставя его на пол. — Куртку не забудь.       — Вы, наверное, с Генри планируете детей? — сказала Сью задумчиво. — Ты будешь прекрасной мамой, Белла.       С Генри я еще месяц назад планировала лишь ходить на вечеринки и трахаться в дорогих отелях, а теперь мы обсуждаем цвет штор в гостиной. И детей.       — Разве не для этого люди женятся? — слабо улыбнулась я.       В этот момент к нам прибежал Джереми с курткой в руке и динозавром.       Дорога до города заняла минут двадцать. Джереми сидел на пассажирском сиденье, пристёгнутый в детском кресле, крутил в руках динозавра, одновременно комментируя всё, что видел за окном.       — Смотри, смотри, корова! — Тыкал он пальцем в стекло. — А вон там дым идёт! Это, наверное, бабушка печёт пирог? А почему небо серое, оно всегда серое? А ты умеешь быстро-быстро бегать?       Последний вопрос застал меня врасплох.       — Что?       — Быстро бегать, — повторил Джереми, глядя на меня с детской непосредственностью. — Ты умеешь? Сэт быстро бегает и Джейк.       — Я не умею бегать, — рассмеялась я.       — А-а, — Джереми, кажется, удовлетворился этим ответом и снова уставился в окно. — А я буду бегать для здоровья, когда вырасту.       — Обязательно, — пообещала я.       Мы въехали в город. Маленький, провинциальный, с одной главной улицей, на которой располагались все более-менее приличные магазины. Я припарковалась у тротуара и помогла Джереми выбраться из машины. Мальчик тут же вцепился в мою руку и зашагал, озираясь по сторонам с таким важным видом, будто инспектировал город.       — Сначала смотрим на машины? — спросил он деловито.       — Сначала в магазин, — я кивнула на вывеску «Ньютонс Олимпик». — Там, кажется, продают игрушки. Потом машины.       Я и сама не понимала, что забыла в магазине Ньютонов, но вдруг отчаянно захотелось туда зайти. Ноги словно сами вели меня.       — Идёт! — Джереми решительно потянул меня к дверям.

***

      Магазин Ньютонов почти не изменился. Всё те же стеллажи со снаряжением, тот же запах резины, тот же звякающий колокольчик над дверью. Ничего не изменилось с тех пор, как я подрабатывала тут после школы. Но кое-что было другим. За прилавком стоял не Майк, а сам мистер Ньютон, седой, сутулый, с усталыми глазами. Его сына нигде не было видно.       Разве не за этим я сюда пришла? Чтобы увидеть его. Это было глупой идеей. Просто провальной. Я замерла у входа, делая вид, что рассматриваю витрину с карабинами и фонариками. Сердце почему-то колотилось быстрее, чем следовало бы для такого обычного визита в магазин. Смешно, столько лет прошло, а я всё равно надеялась, что Майк вдруг выйдет из подсобки, как раньше, и начнет со мной спорить о том, в каком порядке выставить товар, а потом мы всё переставим вдвоем и пойдем пить кофе в закусочную напротив.       Я вспомнила, как мы с Майком целовались в подсобке. Мистер Ньютон тогда ворчал, что в зале можно украсть весь товар, и никто не заметит. Это было хорошее время. Лучшее.       — Добро пожаловать! — автоматически сказал мистер Ньютон, поднимая глаза. Увидев меня, он замер на секунду, потом узнал, широко улыбнувшись. — Белла Свон? Вернулась? Давно тебя не видели.       — Да, мистер Ньютон, — я улыбнулась. — Джессика позвала на свадьбу.       — Можно было догадаться, — фыркнул он. Джессика ему явно не нравилась. Когда мы встречались с его сыном, мистер Ньютон хорошо относился ко мне, почти как к дочери. — Чарли, поди, счастлив.       — Очень, — подтвердила я.       Джереми уже тащил меня в отдел с игрушками, который представлял из себя маленький уголок с пластиковыми машинками, наборами лего и плюшевыми зверями. Он заворожённо замер перед витриной, прижимая нос к стеклу.       — Смотри, Белла, машинка! Красная! Как та, что мы видели сегодня! А можно?       — Можно, — я уже доставала кошелёк.       — Я люблю тебя! — Джереми обхватил мои ноги в порыве благодарности и тут же потребовал: — А теперь смотреть на настоящие машины!       Я расплатилась за машину, и мы уже собрались уходить, когда колокольчик над дверью снова звякнул. В дверном проёме показался сам Майк. Он возмужал и отрастил лёгкую щетину, но по-прежнему оставался симпатичным молодым человеком. Майк замер на пороге, увидев меня. В его руках был пакет с продуктами, волосы намокли от дождя, на лице застыло выражение удивления. Столько лет прошло, а встреча с прошлым всё равно выбивает из колеи.       Это же просто Майк Ньютон. Майк, который заговорил со мной первым, когда я очнулась из небытия, Майк, который когда-то провожал меня до дома, который улыбался мне в школьной столовой, который был моим первым мужчиной и с которым мы ходили на выпускной.       — Белла, — сказал он тихо. — Привет.       — Привет, Майк, — ответила я, совершенно искренне улыбнувшись.       Джереми переводил взгляд с меня на Майка и обратно, потом дёрнул меня за руку.       — Белла, а это кто? Твой друг?       — Да, Джерри, — я погладила брата по голове. — Это Майк. Мой… старый друг.       Майк улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Он не простил меня, я видела это по глазам.       — Привет, Джереми. Слышал, ты любишь машины?       — Люблю! — Джереми забыл обо мне и уставился на Майка с новым интересом. — А у тебя есть машина?       — Есть, — Майк присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Хочешь посмотреть?       — Хочу!       — Тогда пошли. — Майк подмигнул мне. — Если твоя сестра не против.       Я покачала головой, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и спокойное.       — Не против.       Мы вышли на улицу: я, Майк и маленький Джереми, скачущий между нами. Майк показал ему свою машину, дал посигналить и даже разрешил подёргать рычаг переключения передач. Джереми был на седьмом небе от счастья. А я смотрела на них и думала о том, что сказал мне Джейк. Перестань бежать. Просто живи.       Может быть, это и есть жизнь. Маленькие радостные моменты. Дождь. Детский смех. И человек, который смотрит на тебя с надеждой, несмотря ни на что.       — Белла, — позвал Майк, когда Джереми увлёкся разглядыванием колёс. Я вздрогнула и встретилась с ним взглядом. Пять лет прошло. Так почему же так больно и тоскливо? Мы виделись прошлым летом, и всё можно было вернуть вспять, но я просто трусливо сбежала. В очередной раз.       — Белла! — закричал Джереми, дёргая меня за куртку. — Смотри, я научился сигналить! Би-бип!       Я рассмеялась, а Майк только покачал головой, хотя в уголках его губ пряталась улыбка.       — Эй, чемпион, — сказал он, присев перед мальчиком. — За такие водительские навыки полагается награда.       — Какая? — мгновенно оживился Джереми.       — Мороженое, — ответил Майк и повернулся ко мне: — Ты не против?       — Я никогда не против мороженого, — сказала я.       Небольшой киоск был через дорогу. Дождь уже почти закончился — только редкие капли лениво падали с серого неба. Мы стояли под навесом, пока продавец протягивал нам вафельные рожки.       Джереми получил своё мороженое первым и тут же принялся есть так серьёзно и сосредоточенно, будто выполнял очень важную работу. Белая капля тут же появилась у него на носу.       — Осторожнее, — засмеялась я, вытирая её салфеткой. — Оно от тебя убежит.       — Не убежит! — возмутился он с полным ртом.       Мы с Майком взяли по рожку и отошли на пару шагов, прислонившись к перилам. Джереми устроился на бордюре неподалёку, полностью поглощённый своей добычей и проезжающими машинами.       Несколько секунд мы молчали.       — Ты нашел к нему подход, — сказала я, кивая в сторону брата. — Спасибо. Мне кажется, что ты будешь хорошим отцом.       Майк едва заметно напрягся, а потом кивнул на кольцо на моем пальце:       — Поздравляю, Белла.       Я сделала вид, что слишком занята своим мороженым, не понимая что должна сказать на его поздравление.       — Майк, — прошептала я. — Я была неправа и жалею, что так поступила с тобой. Мне жаль, что я не пошла с тобой учиться в Колледж Полуострова, как ты предлагал. Это было глупое решение, признаю.       — Белла, прекрати… — жёстко сказал он. — Тебе был не нужен я.       — Я просто была маленькой и глупой, сама не понимала, чего хочу на самом деле.       — Ты просто исчезла…       Я вздохнула:       — Знаю.       — Я думал, мы… — он замолчал и пожал плечами. — Что хотя бы поговорим. Обсудим, что между нами было не так. Не знаю. Сам себе что-то напридумывал.       — Все было так.       Я посмотрела на мокрый асфальт, на редкие машины, проезжающие по улице.       — Я просто испугалась.       Майк ничего не сказал. Он просто кивнул, будто это объясняло больше, чем любые длинные оправдания.       Со стороны бордюра донеслось победное:       — Я победил мороженое!       Мы оба повернули головы. Джереми держал пустой стаканчик вверх, как трофей, а всё лицо у него было перемазано. Майк тихо рассмеялся.       Я смотрела на них, на Джереми и на Майка, и снова вспоминала слова Джейка. Перестань бежать. Просто живи.       — Молодец, — я подхватила его на руки. — А теперь поехали домой, а то мама будет волноваться.       — А Майк поедет с нами?       — Нет, — я посмотрела на Майка, чуть улыбнувшись, всё еще ощущая неловкость. — У него дела. Ему надо работать.       Мы сухо попрощались, и я повела Джереми обратно к своей машине. В зеркале заднего вида я видела фигуру Майка, стоящего и смотрящего нам вслед. И впервые за долгое время мне хотелось остаться, но мое место уже было занято другой.

***

      Я вернулась домой, когда дождь немного стих, превратившись в мелкую морось. Джереми я сдала с рук на руки Сью, которая рассыпалась в благодарностях и тут же увела сына кормить обедом. Чарли еще не вернулся с работы, и я, чувствуя странную лёгкость во всём теле, отправилась к себе.       В коттедже было тихо и прохладно. Я прошла на кухню, налила стакан воды и села на подоконник, глядя на мокрый сад. Мысли путались. Перед глазами стоял Майк и его взгляд.       И вдруг я вспомнила Джаспера.       Он считал, что я его настоящая пара. Джаспер чувствовал эмоции. Это был его дар и его проклятие. Он не мог притворяться в этом, слишком хорошо умел читать других, чтобы самому играть чувства, которых нет.       И если он сказал, что я — его пара… значит, он действительно так считал. А я… Что чувствовала я?       Я провела пальцами по гладкой поверхности стакана, вспоминая нашу сделку. Те ночи, когда я находила в его объятьях странное, искажённое утешение. Было ли там что-то настоящее? Или я просто пряталась от боли в объятиях того, кто эту боль умел притуплять?       Но я сделала больно и ему.       Какие из моих чувств настоящие? Я не знала. Раньше, когда я все еще была юной наивной девочкой, всё казалось проще. Любовь к Эдварду жгла огнем, дружба с Джейком грела теплом, привязанность к Майку была тихой гаванью. А теперь… Теперь эмоции других людей били по мне, как волны, а свои собственные я чувствовала всё хуже.       Джаспер. Почему я вспомнила о нём именно сейчас? Может, потому что он единственный, кто мог бы помочь мне разобраться в этом хаосе? Он знал, что значит быть монстром и пытаться сохранить что-то человеческое. Но я была тоже монстром, несмотря на то, что человек.       Но Джаспера больше нет. И я снова одна.       Я допила воду, поставила стакан в раковину и пошла в спальню. В это время телефон завибрировал. На экране высветилось имя, которого я не ожидала увидеть. Джессика. Я, конечно, послала ей e-mail о том, что приду на свадьбу, но ее звонок был довольно неожиданным.       Почти сразу я нажала кнопку ответа, стараясь унять непонятно откуда взявшуюся тревогу.       — Белла! — Её голос ворвался в тишину, звонкий, немного взволнованный, но счастливый. — Майк сказал, что ты в городе! Я так рада!       Я улыбнулась, сама того не замечая.       — Привет, Джесс. Да, я здесь. Вернулась вчера вечером.       — А почему молчала? — В её голосе появилась шутливая обида. — Мы же подруги. Ты должна была мне позвонить…       — Прости, я собиралась, но не успела. Мне пришлось погулять с братом… Мы сегодня в город ездили, игрушки покупали, на машины смотрели.       — А с Майком, значит, тоже уже виделась? — В её голосе проскользнуло любопытство.       Я помолчала секунду.       — Мы случайно столкнулись в городе, Джесс.       — Может, встретимся? Посидим где-нибудь, поболтаем? Анджела придет.       Я замялась. Встретиться с Джессикой — значит притворяться нормальной и то, что мне совершенно безразличен ее жених. Но с другой стороны — это же Джессика, и она просто так от меня не отвяжется.       — Давай, — сказала я. — Где и когда?       — Через пару часов в «Carver Café»? Идёт?       — Идёт.       — Отлично! — Она выдохнула с облегчением. — Белла, я правда рада, что приехала на свадьбу.       Я сглотнула.       — Конечно, Джесс. Я тоже рада.       Мы попрощались, и я опустила телефон, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Я встала с подоконника и подошла к зеркалу в прихожей. На меня смотрела девушка с перепуганным взглядом.       — Ты справишься, Белла, — сказала я своему отражению. — Ты всегда справлялась. Это просто встреча с подругами.

***

      Когда я подъехала, девочки уже ждали меня у входа. Анджела выглядела прекрасно, сменив цвет волос и очки на линзы, а Джессика… Джессика была беременна. Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Её округлившийся живот явственно выпирал под свободным платьем и накинутым на него плащом, а на лице сияла безмятежная улыбка, которая бывает только у женщин, носящих под сердцем новую жизнь.       — Белла! — Джессика всплеснула руками и, несмотря на свой живот, быстро подошла ко мне, обнимая. — Боже мой, ты приехала!       Я смотрела на нее и не могла вымолвить ни слова. Шок был слишком сильным. Джессика беременная! Джессика и Майкл скоро станут родителями.       — Ты… — наконец выдавила я, показывая рукой на её живот. — Вы… Боже мой, Джесс…       — Сюрприз! — Джессика рассмеялась, поглаживая живот. — Я же говорила, что мы торопимся со свадьбой? Вот, собственно, и причина.       Я моргнула, пытаясь переварить информацию.       — Поздравляю, — выдохнула я, стараясь, чтобы в голосе звучала радость. Я очень на это надеялась. — Это… Это просто замечательно.       Неловкость между нами прервала Анджела:       — Белла, ты прекрасно выглядишь! — подруга обняла меня. — Я так рада тебя видеть!       — И я, Андж, — я улыбнулась ей. — Слышала, ты тоже закончила колледж? Поздравляю.       — Ага, — она кивнула, помешивая свой латте. — Работаю теперь в архиве в Порт-Анджелесе.       Мы прошли внутрь кафе, где Джессика сразу устроилась в мягком кресле, положив руку на живот, Анджела села напротив, всё такая же тихая и уютная, только без своих вечных косичек и очков с толстыми стеклами.       — А где Бен? — спросила я и сразу поняла, что вопрос вышел неуместным. Анджела отвела взгляд, а Джессика многозначительно поджала губы.       — Мы расстались, — спокойно сказала Анджела. — Ещё на втором курсе. Разошлись во взглядах на жизнь. Он хотел путешествовать, строить карьеру, а я… Я хотела дом, семью, тихую гавань. Не сошлись.       — Мне жаль, — искренне сказала я.       — Не жаль, — Анджела улыбнулась, хотя в глазах старая грусть. — Значит, не судьба. Зато я теперь свободна и могу делать, что хочу. А ты? У тебя кто-то есть?       Я кивнула, показывая кольцо.       — Внушительный бриллиант, — присвистнула Джесс. — Кто он такой?       — Юрист. У его семьи юридическая фирма. Двадцать шесть лет, зовут Генри. Сейчас он в Лондоне по работе.       — Красивый? — усмехнулась Анджела.       — Вполне.       — Ой, девочки, — Джессика подалась вперёд, понижая голос, хотя в кофейне почти никого не было. — Я так счастлива! Вы не представляете. Мы с Майком… Это всё случилось так неожиданно. Он ведь ни с кем толком не встречался после вашего расставания, Белла.       Я нахмурилась. К чему это она всё сейчас?       — Ну вот, — Джессика засмеялась, краснея. — Мы встретились на вечеринке у Тайлера на это Рождество. Оба выпили лишнего, оба были одиноки… И как-то так закрутилось. А потом, через пару месяцев, я поняла, что беременна. — Она погладила живот. — Сначала была паника, конечно. Мы же ещё учились! Но потом мы с Майком решили: а почему нет? Хорошо, что успели закончить колледж до того, как ребенок родился…       Она говорила это с такой лёгкостью, с такой верой в то, что всё будет хорошо, что у меня снова защемило сердце. Для неё жизнь была простой: встретились, влюбились, родили ребенка.       — Ты счастливица, Джесс, — сказала я тихо, стараясь не выдать истинных эмоций.       — Ага, — она мечтательно улыбнулась. — Майкл такой заботливый. А вы с Генри планируете детей?       Вопрос повис в воздухе. Я замерла, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Второй раз за день мне задали этот вопрос. Дети. Маленькие, тёплые, человеческие существа с моими глазами и улыбкой Генри. Я даже не думала об этом. Не позволяла себе.       — Ещё не обсуждали, — ответила я уклончиво. — Сначала свадьба, потом посмотрим.       — Главное, чтобы любовь была, — философски заметила Анджела. — А остальное приложится.       Мы проболтали ещё часа два. О свадьбах, о работе, о всякой женской ерунде. Джессика показывала фотографии будущей детской, Анджела рассказывала о своих архивных находках, а я слушала и чувствовала, как в груди понемногу отпускает та ледяная хватка, что держала меня в тисках всё это время.       Джессика собиралась уходить первой, сославшись на больную спину, которая «просто убивает» ее в последние недели. Она обняла меня на прощанье особенно крепко.       — Белла, я так рада, что ты приехала. Приходи на свадьбу обязательно, и Генри своего приводи. Хочу познакомиться с тем, кто смог завоевать твоё сердце.       — Обязательно, — пообещала я.       Мы с Анджелой проводили её взглядами, наблюдая, как она осторожно, переваливаясь, садится в свою машину и уезжает в сгущающиеся сумерки.       Кофейня опустела. Официантка лениво протирала стойку, за окном моросил всё тот же бесконечный дождь. Анджела допивала свой латте, задумчиво водя пальцем по краю чашки.       Я смотрела на неё и не могла отделаться от ощущения, что в воздухе висит что-то недосказанное. Что-то, что Анджела хочет, но боится сказать.       — Она не выглядит по-настоящему счастливой, — сказала я, глядя на дверь, за которой скрылась Джессика.       Анджела подняла на меня глаза, в которых не было удивления:       — Ты заметила.       — Это было нетрудно, — я пожала плечами. — Джесс улыбается, пытается казаться счастливой, но глаза пустые.       Анджела помолчала, потом медленно кивнула:       — Ты знаешь нашу подругу. Джесс ведь уезжала в Калифорнию после школы. Поступила в Калифорнийский университет, как и мечтала. Она всегда была упорной и подающей надежды. Все думали, что Джессика Стэнли покорит мир. Она и сама так думала. Планировала карьеру в журналистике, мечтала о Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, о большой жизни. У нее были хорошие предложения, как у одной из лучших выпускниц…              Я слушала, чувствуя, как внутри разрастается холодок. Джессика с ее амбициями и мечтами так не вязалась с образом беременной домохозяйки из Форкса.       — А потом? — спросила я.       Анджела вздохнула:       — А потом всё как она и рассказала. Случилось Рождество. Джессика приехала домой на каникулы, встретила Майкла на вечеринке… Ну ты знаешь эту историю. Случайный пьяный секс, а через месяц оказалось, что она беременна. Вот и вся история любви.       — И она решила оставить ребенка?       — А что ей оставалось? — Анджела развела руками. — Майк, конечно, повёл себя как благородный рыцарь. Предложил пожениться, сказал, что всё будет хорошо. Родители с обеих сторон давили, и Джесс сдалась. И вот она снова здесь, в Форксе. С животом и будущим мужем, которого… — Анджела запнулась.       — Которого она не любит? — закончила я за неё.       — Я не знаю, любит ли, — подруга покачала головой. — Знаю только, что не настолько, чтобы променять на него свои мечты. Она иногда звонит мне ночью и плачет. Говорит, что чувствует себя в ловушке. Что боится, что никогда не выберется отсюда. Что вся её жизнь теперь — это подгузники и готовка ужина для Майка, который даже не замечает, что она несчастна.       Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Джессика, которая всегда казалась воплощением поверхностного счастья, на самом деле скрывала в себе глубокую боль.       — А он? Майк? — спросила я.       — Майкл — это Майкл, — горько усмехнулась Анджела. — Он делает вид, что его всё устраивает. Он никогда не хотел уехать по-настоящему, а теперь он получил красивую жену, ребёнка, дом. Думаю, Майк на самом деле так и не смог смириться с твоим уходом. Он не видит, что она тонет. Или не хочет видеть. — Анджела замолчала и вдруг посмотрела на меня в упор. — А ты, Белла?       Я вздрогнула:       — Что я?       — Ты тоже не выглядишь счастливой, — тихо сказала моя собеседница. — Ты сидишь здесь, пьёшь кофе, улыбаешься, говоришь о помолвке, но в глазах у тебя та же пустота, что и у Джессики.       Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что не хотела врать Анджеле, единственному человеку в этом городе, который всегда понимал меня лучше остальных.       — Я не знаю, Андж, — сказала я честно. — Я правда не знаю, счастлива ли я. Иногда мне кажется, что я просто существую. Двигаюсь по инерции.       — А чего хочешь ты? — спросила Анджела практически повторяя слова Джейкоба.       Я задумалась. По-настоящему задумалась впервые за долгое время:       — Я хочу… — начала я и осеклась. — Я хочу, чтобы внутри перестало быть так больно. Чтобы можно было просто жить, не оглядываясь и не боясь. Хочу чего-то простого. Наверное, сейчас я была бы не против быть беременной домохозяйкой из Форкса. Я уже напокорялась мир. Хватит.       Анджела протянула руку и накрыла мою ладонь своей.       — Знаешь, Белла, — начала она мягко, — счастье — это когда ты просыпаешься утром и тебе не хочется сбежать из собственной жизни.       Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что она говорит не только обо мне или Джессике, а о нас всех.       — А ты? — спросила я. — Ты счастлива?       Анджела улыбнулась — той самой тихой, грустной улыбкой.       — Я учусь быть счастливой каждый день. Иногда получается, иногда нет.       — Спасибо, Андж, — сказала я наконец. — За честность.       — За честность не благодарят, — она пожала плечами и улыбнулась. — Её просто принимают или нет.       Я кивнула, допивая остывший кофе. За окном совсем стемнело.       Когда мы прощались с Анджелой, телефон завибрировал в кармане. Пришло сообщение от Генри: «Спокойной ночи. Скоро увидимся. Я купил билеты до Сиэтла».       Я посмотрела на экран и поняла, что не хочу ему отвечать, думая о том, как легко всё могло бы быть. Мне не нужен был Генри, Эдвард или Джаспер, мне нужен был Майк и та жизнь, от которой я так самонадеянно отказалась. Это был ответ на вопрос чего хотела я. Одна фраза, брошенная в нужный момент, и «идеальная» свадьба рухнула бы. Я знала их слабые места. Знала, как сильно Майкл хочет меня до сих пор и как глубоко Джессика сомневается в своём выборе. Я могла бы разрушить всё одним словом. Но перед глазами стоял образ беременной Джессики. И я просто не могла. Не могла быть той, кто отнимет у ребенка отца, кто вновь разобьет сердце Майку, кто толкнет Джессику в еще более глубокую пропасть отчаяния. Я слишком хорошо знала, каково это — быть разбитой. И даже имея в руках все карты, не смела разыграть эту партию. За эти годы я поняла одно: счастье не строится на чужом несчастье.