Часть 10. What we waited for

      Свадьба Джессики и Майка приближалась с неумолимостью дождя в Форксе. Каждый день приносил новые хлопоты, новые поводы для напряжения, которое росло между ними, как снежный ком, готовый вот-вот сорваться лавиной.       И, словно этого было недостаточно, Джессика с самого начала решила, что я обязательно должна быть частью всего этого хаоса.       «Белла, поможешь мне с подготовкой к свадьбе? Ты и Анджела — мои единственные подруги», — произнесла она с такой уверенностью, словно ответ был очевиден. И я, конечно, согласилась.       Сначала все казалось безобидным: съездить с ней выбрать декор, посмотреть варианты приглашений, обсудить цветовую гамму. Я слушала, кивала, иногда даже предлагала что-то своё, и Джессика с воодушевлением хваталась за любую идею, тут же развивая её до масштабов, которые начинали пугать.       Порой мне казалось, что она не столько готовится к свадьбе, сколько пытается заглушить внутреннюю боль бесконечным потоком каких-то бессмысленных действий. Анджела тоже помогала, но у неё каким-то чудом получалось оставаться в стороне от основных бурь. Я же… почему-то оказывалась в самом центре. Может быть, потому что не умела вовремя сказать «нет». А может, потому что Джессика не давала такой возможности.       И я снова оставалась втянутой в круговорот их предсвадебных хлопот. Даже когда видела, как между ней и Майком всё чаще проскакивают короткие, острые фразы. Как они обмениваются взглядами, в которых больше усталости, чем радости. Как обсуждение свадьбы превращается в спор, а спор — в почти ссору.       Я ловила себя на мысли, что помогаю строить что-то, что уже трещит по швам, и от этого становилось не по себе. Каждый раз, когда Джессика с надеждой, почти отчаянием, смотрела на меня, я отгоняла эти мысли. Потому что теперь это было не только её свадьбой. Это стало и моей ответственностью тоже.       Внутри меня нарастал странный, болезненный конфликт. Потому что я завидовала Джессике. Завидовала той, которая была явно несчастна.       Джессика металась между свадебным салоном и кабинетом врача. Её спина болела всё сильнее, настроение портилось с каждым днём, и она всё чаще срывалась на Майка. А он принимал это с каким-то отстраненным спокойствием, за которым пряталась растерянность человека, не понимающего, что идёт не так.       — Он просто не понимает меня, — жаловалась мне Джессика по телефону, уже даже не пытаясь казаться счастливой. — Не видит, что я задыхаюсь! Что я не хочу эту дурацкую свадьбу в саду, эти цветы, которые его мать выбрала без меня, этот дом, который он уже купил для нас. Я хотела совсем другой жизни, Белла! Совсем другой!       Я слушала и молчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что внутри меня поднималась волна чего-то тёмного и постыдного. Я завидовала. Это должен быть мой Майк, мой дом и мой ребенок.       Я бы не злилась на него за то, что он не угадал с сортом роз. За то, что он слишком громко жуёт или за то, что не купил дом моей мечты.       Джессика хотя бы могла кричать о своих бедах, а я только молчать.       Майк Ньютон тоже был частью этого напряжения. Мы иногда сталкивались в городе, и каждый раз, когда наши взгляды встречались, я видела в его глазах то, что не должна была видеть. Он не забыл меня.       Это читалось в том, как он замирал на секунду, увидев меня. В том, как его голос становился мягче, когда он говорил со мной. В том, как он находил поводы подойти, спросить о чём-то неважном, просто чтобы побыть рядом.       Мне не следовало приходить в магазин Ньютонов, но я возвращалась снова и снова. Сегодня я снова пришла сюда, зная, что встречу его. Он стоял за прилавком. Я невольно отвела взгляд, проводя пальцами по витрине с лесками. Лишь бы не смотреть на него. Майк сделал шаг ближе, но остановился, будто вовремя вспомнил, что теперь между нами есть не только мои странности, но и его беременная невеста.       — У тебя что-то случилось, Белла? — Он запнулся, провёл рукой по затылку, растрепав светлые волосы. — В смысле, я не лезу… Просто ты выглядишь так, будто совсем не отдыхаешь.       Я усмехнулась, но без особого веселья.       — Спасибо за наблюдательность. Твоя невеста решила выпотрошить из меня душу с подготовкой к свадьбе.       — Белла, не надо. Я знаю, какой бывает Джессика.       Я всё же взглянула на него. Улыбка была всё та же, какой я ее запомнила со школьных времен: открытая, но теперь в ней чувствовалась осторожность. Взгляд оставался теплым и внимательным, но без прежней уверенности в себе.       — Майк…       Я замялась, подбирая слова.       — Я правда в порядке. Просто… — Я пожала плечами. — Всё немного запуталось.       Он кивнул, будто этого было достаточно.       — С твоим женихом? — Осторожно уточнил он.       Я не ответила сразу. Потому что с Генри все было просто. Мы заключили сделку, где условия были максимально просты.       — Знаешь, — начал он, опираясь рукой о прилавок, — Когда мы встречались… Ты тоже иногда так выглядела. Пыталась решить все сама и никого не допускать к своим проблемам, хотя явно не справлялась.       Я нахмурилась.       — Это неправда.       Он чуть улыбнулся:       — Правда. Просто тогда я думал, что если подожду, ты сама расскажешь.       — И я не рассказала, — Тихо закончила я.       — Нет, — согласился он. — Но я всё равно был рядом, пока ты не ушла.       Между нами повисла тишина.       — Я не жалею ни о чем, — вдруг добавил он. — На всякий случай.       Я удивлённо посмотрела на него.       — О нас.       Сердце неприятно кольнуло.       — Я тоже, — ответила я после паузы, и это было правдой. — Только о том, что ушла тогда вот так. Ты не заслужил.       Он кивнул, будто и не ожидал другого ответа, но в его глазах что-то чуть смягчилось.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда… Давай хотя бы договоримся, что если тебе вдруг станет совсем плохо, ты не будешь делать вид, что всё нормально. Можем выпить кофе и поговорить.       Я тихо выдохнула. Хуже быть уже не может, но ему знать об этом не стоило точно.       — Договорились.       Майк улыбнулся:       — Так что ты хотела? — кивнул он на витрину. — Удочку для Чарли?       Я тоже невольно улыбнулась.       — Да. Что-нибудь такое, чтобы он подумал, будто я разбираюсь в этом.       — Тогда тебе точно повезло, что ты зашла ко мне, — Усмехнулся Майк, и на секунду всё стало удивительно просто.

***

      Напряжение между Джессикой и Майком достигло пика за три дня до свадьбы. Я пришла к ним помочь с рассадкой гостей и застала сцену, от которой мне стало физически больно.       — Ты даже не спросил меня! — кричала Джессика, стоя посреди гостиной с красным от слёз лицом. — Ты просто взял и решил, что мы будем жить в этом доме, который выбрала твоя мать! А я хотела жить хотя бы в Порт-Анджелесе! Я могла найти там работу, устроиться в местную газету! А здесь… Здесь я умру от скуки, Майкл! Я умру!       Майкл стоял напротив неё, скрестив руки на груди, и в его глазах впервые появилось что-то, похожее на гнев.       — А ты спросила меня, хочу ли я тащиться каждый день пятьдесят миль на работу? Ты спросила, как я буду содержать семью, если потрачу ползарплаты на бензин? Ты вообще думаешь о ком-то, кроме себя, Джесс?       — О ком-то, кроме себя? — Джессика истерично рассмеялась. — Я ношу твоего ребёнка, Майк! Я пожертвовала своей карьерой, своими мечтами, своей жизнью ради этого! А ты говоришь, что я думаю только о себе?       — Я не заставлял тебя выходить за меня! Ты можешь родить ребенка и уехать обратно в Калифорнию, сделать карьеру, жить той жизнью, о которой мечтала!       Джессика замерла. Её лицо побелело.       — Ты… ты правда думаешь, что у меня был выбор? — прошептала она. — Ты думаешь, я могу вернуться в Калифорнию с ребенком, одна, без денег, без поддержки? Ты думаешь, мои родители позволили бы мне сделать аборт? Ты думаешь, я хотела этого ребёнка?       Повисла мёртвая тишина. Майк смотрел на неё так, будто видел впервые. А я стояла в дверях, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — Джесс, — выдохнул он наконец. — Ты… Ты не хочешь ребёнка?       Она закрыла лицо руками и разрыдалась навзрыд, по-настоящему, так, как плачут люди, у которых больше нет сил притворяться.       Я тихо вышла, прикрыв за собой дверь, пока меня не заметили. Это был не мой разговор и не моя драма.       Вечером того же дня я сидела на крыльце своего дома, смотрела на дождь и думала о том, как странно устроен мир. Джессика, у которой есть всё для счастья, готова разорвать это своими руками, потому что её мечты оказались важнее. А я, у которой нет ничего, кроме кольца на пальце и обещания мужчины, который просто купил меня как вещь, завидую ей. *       Телефон завибрировал. Сообщение от Генри: «Завтра вылетаю. Соскучился невероятно».       Я написала в ответ, что встречу его в аэропорту Сиэтла. Смотрела на экран и думала о Джессике, Майке и себе. О том, как легко запутаться в чужих жизнях, когда своя собственная рассыпается на части.       Генри был не плохим. Он был хорошим парнем, хорошим любовником. Все у него было хорошо. И, возможно, у нас с ним все было бы хорошо, если бы не проклятый Джаспер Хейл, который внес смуту в мою упорядоченную жизнь. Что, черт возьми, он мне такого внушил, что теперь внутри меня бушевал целый ураган?       Я уже собиралась убрать телефон, когда что-то заставило меня остановиться и поднять взгляд.       Он стоял на дорожке, ведущей к крыльцу, в нескольких шагах от меня. Эдвард. В тёмном пальто, без шапки, его волосы в сумерках выглядели почти черными и влажными, блестели от дождя, прилипая к лицу. Его прекрасное лицо не изменилось ни на йоту за все эти годы. Я и забыла, какой он юный. Я уже напоминала его слишком старшую сестру, а совсем скоро буду сходить за мать. Эдвард больше не пытался скрываться и растворился в тенях, как в прошлый раз.       Я не вскочила, не сделала ни одного из тех движений, которые выдавали бы страх или смятение. Смотрела в ответ, ощущая, как внутри меня, глубоко под слоями боли и тоски, пробуждается эхо того, что когда-то было любовью, а теперь стало призраком былых чувств.       — Эдвард, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. Слишком спокойно для девушки, которая когда-то чуть не умерла от его ухода.       Он сделал шаг вперёд, и свет из окна упал на его лицо. Те же идеальные черты. Та же бледность. Те же золотые глаза, которые сейчас, в полумраке, казались почти чёрными.       — Белла, — мое имя слетело с его губ так, будто он ушёл только вчера, а не прошло долгих пять лет. — Я не должен был приходить. Знаю.       Я молчала, ожидая того, что Каллен скажет дальше.       Он подошёл ещё ближе, остановившись у нижней ступеньки крыльца. Расстояние между нами было пугающе маленьким, но я не чувствовала угрозы. Только странную, звенящую пустоту. Мне было все равно на то, что вампир сейчас скажет или сделает. Наше время давно ушло.       — Я хотел увидеть тебя, — продолжил он, и в его голосе проскользнуло что-то, напоминающее усмешку над собой. — Нам нужно поговорить.       Эдвард Каллен явно не собирался уходить, не получив желаемое. А мне отчаянно надо было выпить, иначе никакого разговора у нас не получится. Я просто захлопну дверь перед его носом, потому что трезвая не готова слушать страдальческие излияния и извинения. К тому же мне до сих пор было не по себе от той сцены между Майком и Джессикой, невольной свидетельницей которой я стала.       — Ладно, только не тут, — я поднялась, чувствуя, как начинаю заводиться. — Не хочу, чтобы кто-то увидел тебя рядом с моим домом. Отвези меня в бар. Мне срочно надо выпить. Только куртку возьму. И не делай круглые глаза. Я взрослая. Мне давно уже можно.       Я быстро сняла кожаную куртку с крючка в коридоре и накинула её себя, захватив ключи от машины. И тут же написала сообщение Джасперу: «Он тут», предпочитая из двух зол меньшее. Эдвард остался стоять на крыльце, и я физически чувствовала его тяжёлый взгляд на своей спине, полный вопросов, на которые я не собиралась отвечать.       Выйдя на крыльцо, я кинула ему ключи. Эдвард поймал их, даже не глядя.       — Ты поведешь. На обратном пути я буду не в состоянии.       Парень кивнул, нажал кнопку отключения сигнализации и оглянулся в сторону моей машины, припаркованной неподалёку.       — Наконец-то у тебя хорошая машина, — усмехнулся Каллен.       — Подарок от любовника, — пожала плечами я, спускаясь по мокрым ступенькам.       Эдвард замер, крепко сжимая ключи в руках. Металл ключей жалобно скрипнул под его пальцами. Я почти видела, как внутри него борется желание спросить, сказать что-то, но он промолчал. Только глянул на меня быстрым взглядом, полным разочарования. Ох, прости, милый, что-то, а разочаровывать я умею!       Мы сели в машину. В салоне пахло моими духами, которые подарил мне Генри. Пару раз мы занимались сексом на заднем сиденье, в те времена, когда все было просто. О чем я вообще думаю сейчас?       Каллен завёл двигатель, и мотор мягко заурчал, обещая скорость и тишину.       — А мне ты не позволяла дарить такие подарки… — сказал Эдвард с обидой в голосе, трогаясь с места. Какой он все-таки вечный мальчишка.       Я посмотрела в окно, на убегающие назад огни Форкса.       — Ты не был моим любовником.       Он застыл. Руки, лежащие на руле, напряглись, машина на секунду вильнула, прежде чем Эдвард снова взял управление и себя в руки.       — Ой, прости, забыла, что ты ещё девственник, — добавила я, чувствуя, как внутри поднимается тёмная, колючая волна, которую я так долго подавляла. — Ты каждый раз так мило смущаешься, когда слышишь, что люди трахаются. Им, им это нравится. Какой же ты маленький ханжа!       — Белла, — спокойно сказал он, но я уловила в его голосе едва заметную дрожь. — Зачем ты это говоришь?       — Затем, что это правда, — я повернулась к нему, вглядываясь в его профиль, освещённый приборами. — Мы не были любовниками, Эдвард. Мы были… Не знаю, как это назвать. Болезнью? Наваждением? Трагедией, которая тянулась слишком долго?       Мы ехали по тёмной трассе в сторону Порт-Анджелеса. Дождь стих, и луна робко выглядывала из-за туч, серебря асфальт. В салоне играло радио, какая-то медленная, тягучая песня, которую я не слушала.       — Я не занимался с тобой любовью, потому что боялся, — сказал Эдвард наконец. — Боялся, что не смогу остановиться и сделаю тебе больно. Что убью тебя.       — А я спала с другими мужчинами, потому что мне это нравилось, — ответила я, рассмеявшись.       Он резко выдохнул, пытаясь удержать управление:       — Ты никогда не простишь меня, да?       — Простила, — я откинулась на сиденье, чувствуя, как усталость разливается по телу. — Давно. Я просто хочу, чтобы ты понял: то, что было между нами в прошлом, осталось там. В другой жизни. В другой Белле. Та девочка умерла, Эдвард. Все.       Он ничего не ответил. Только прибавил газу, и машина рванула вперёд, разрезая ночь.       Бар в Порт-Анджелесе был почти пуст. Несколько человек у стойки, пара в углу, тихая музыка из динамиков. Мы сели за дальний столик, и я заказала двойную порцию виски.       — А мальчику томатный сок, ему еще рано крепкие напитки, — крикнула я бармену, который только усмехнулся.       — Не будешь? — спросила я, когда официантка принесла мой заказ.       — Ты же знаешь.       — Ах да. Даже напиться с горя не имеешь возможности, бедняга. Это, кстати, очень помогает от тоски, — я сделала большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по горлу. Меня стало отпускать, но в голове черти танцевали чечетку. — Так какая у нас сегодня тема для разговора?       Мы сидели напротив друг друга, разделённые столом и годами. Эдвард смотрел на меня, и я видела, как он пытается прочитать что-то в моём лице, найти там девочку, которую любил, но ее сам же и убил, бросив в лесу.       — Ты изменилась, — сказал вампир тихо.       — Ты уже говорил это. Следующая тема.       — И скажу ещё раз. — Он откинулся на спинку дивана, и в его позе вдруг появилась какая-то расслабленность, которой я не помнила раньше. — Ты стала увереннее в себе. Твёрже. Раньше ты была как открытая рана, а теперь…       — Теперь я просто шрам, — я усмехнулась, допивая виски и делая знак официантке принести ещё. — Большой уродливый шрам. Зато не кровоточит.       — Ты выходишь замуж? — он кивнул на мое кольцо.       — А то ты не знаешь. Понравилось шоу с первых рядов? — Эдвард промолчал. — Так зачем ты вернулся, Эдвард?       — Элис. Она послала к тебе Джаспера, он ведь был у тебя? Я кивнула. — Элис явно что-то знает, но скрывает от меня.       — Она и тебя ко мне подослала? — я удивленно приподняла бровь.       — Нет, кажется, Элис не слишком рада моему появлению тут. Когда я пытался что-то прочесть в ее мыслях, то она сразу начинала напевать какую-то дурацкую песню. Только знаю, что во всем этом замешаны ты, Джаспер и твой жених. Генри, да?       Я кивнула.       — Зачем Элис Генри? — Я сделала большой глоток виски, уже не чувствуя вкуса. Осталось только желание надраться.       — Понятия не имею.       — Ты знал, что Джаспер думает, что я его пара? — спросила я, глядя прямо в его золотые глаза.       Эдвард молчал. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как напряглись плечи, как пальцы сжались на столешнице, грозя сломать ее пополам.       — Так какого черта между нами было?! — мой голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь. — Если ты знал, что он считает меня своей парой… если ты знал, что он чувствует… зачем ты вообще ко мне подошёл? Зачем впутал в это всё? Если я его пара, это бы всплыло рано или поздно.       Тишину между нами нарушал только джаз из динамиков и шум дождя за окном.       — Ты ответишь? — я сделала ещё глоток, хотя виски давно перестал обжигать. — Или будешь молчать, как всегда?       — Я не знал, — наконец сказал Эдвард, и его голос прозвучал глухо, почти неслышно. — Не сразу. Когда мы познакомились… я не знал. А когда узнал… было уже поздно.       — Поздно? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается знакомая ледяная волна. — Что значит поздно? Ты тогда уже успел решить, что я твоя личная человеческая игрушка, которую можно отобрать у брата?       Эдвард резко поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то, чего я не видела давно:       — Ты не была игрушкой, Белла. Никогда. Я люблю тебя.       Вот так вот. Не в прошедшем времени.       — А кем я была? — я подалась вперёд, почти не чувствуя, как напрягаются мышцы, как пальцы сами сжимаются в кулаки. Внутри всё кипело, смешиваясь в едкий, почти невыносимый коктейль из злости, обиды, унижения и чего-то куда более опасного. — Экспериментом? — голос дрогнул, но я тут же выровняла его. — Или просто способом сделать больно мне… или Джасперу?       Я смотрела на него в упор, не давая себе отвернуться, хотя это было бы проще.       — Ты не любил меня, Эдвард, — продолжила я, режа его без ножа, стараясь сделать как никогда больно. — Ни секунды не любил.       Горло сжало, но я упрямо договорила:       — Тебя тянуло не ко мне, — я коротко усмехнулась. — К моей крови и её запаху. К тому, что нельзя… но очень хочется. К тому, что принадлежало не тебе.       Я качнула головой, чувствуя, как внутри что-то ломается окончательно.       — Желанное и запретное, да? Удобно. Очень удобно. А я наивная школьница велась на все это вампирское дерьмо.       Я отвела взгляд на мгновение, собираясь с мыслями. Потом посмотрела на него снова, но уже холоднее, жестче.       — Нет! — воскликнул он громче, чем намеревался. Несколько человек за соседними столиками обернулись. Эдвард замолчал и взял себя в руки. — Я любил тебя, Белла. Я любил тебя. А о Джаспере… Я думал, что он ошибается, что именно я ждал тебя так долго. Что его чувства — просто отражение того, что он читает в тебе. Я был дураком.       Я смотрела на него и вдруг почувствовала, что начинаю понимать.       — Знал, — Эдвард опустил глаза. — И ненавидел себя за то, что не мог отпустить.       Всё внезапно прояснилось. Его отстранённость, одержимость моей безопасностью. Это не просто любовь. Это война. Война с братом, который хотел того же, что и он.       — Ты поэтому ушёл? — спросила я. — Не только ради моей мифической души. Но и потому, что не мог больше делить меня с ним?       Эдвард посмотрел на меня, и в его глазах отразилась такая глубокая боль, что у меня замерло дыхание.       — Я ушёл, потому что понял: пока я рядом, ты не будешь свободна. Ни от меня, ни от него.       Я закрыла глаза. Джаспер. Его холодные руки, его странная, пугающая нежность. Его слова о том, что я его пара. Я думала, что это очередная манипуляция. А оказалось — правда. Самая страшная и самая честная правда из всех.       — Вези меня домой. Я уже достаточно пьяна. Сеанс откровений закончен. Или хочешь, переспим, закроем гештальт. Лишишься наконец девственности… — Я блефовала, но мне нравилось видеть смятение на его красивом юном лице. Я словно на самом деле предлагала секс семнадцатилетнему юнцу.       — Белла, — Эдвард с упреком посмотрел на меня.       — Не хочешь, как хочешь.       Мы закончили этот странный разговор. Эдвард расплатился и помог мне встать. Я отмахнулась, но он всё равно протянул руку. Я чувствовала себя трезвой, как стекло, но играть роль пьяной было проще, чем смотреть ему в глаза.       — Вези меня домой, — повторила я, когда мы вышли под дождь. — Мы же договорились.       Он открыл дверцу машины, я скользнула на пассажирское сиденье, откинувшись на спинку. Эдвард сел за руль, завёл двигатель, и мы тронулись. Мои веки закрылись сами собой, потому что я всё-таки умудрилась напиться. Мир перед глазами поплыл.       Дорога до Форкса заняла меньше времени, чем обычно. Каллен не гнал, ехал спокойно, но всё равно быстрее разрешённого. Я смотрела в окно: убегающие огни, бесконечная лента асфальта, непрекращающийся дождь.       — Знаешь, — сказала я, когда мы въехали в город, — я ведь блефовала. Насчёт секса.       Эдвард бросил на меня быстрый взгляд.       — Я догадался.       — И всё равно смутился, — усмехнулась я. — А может и не блефовала…       — Ты всегда умела выбивать меня из равновесия, — спокойно сказал он, улыбнувшись уголками губ.       У моего коттеджа Эдвард заглушил двигатель. Мы сидели в тишине, слушая, как дождь барабанит по крыше.       — Эдвард, — сказала я, не глядя на него. — Чтобы не случилось… не приходи больше. Пожалуйста.       Вампир молчал долго.       — Хорошо, — наконец ответил он. — Если ты этого хочешь.       — Хочу.       Я открыла дверцу и вышла под дождь. Не оглядываясь, прошла к крыльцу, достала ключи. Только когда дверь за мной захлопнулась, я позволила себе выдохнуть и истерично расхохотаться пьяным смехом.       В прихожей было темно. Я скинула промокшую куртку, повесила её на крючок, прошла в гостиную, чтобы включить свет. И ахнула.       Джаспер сидел у окна в кресле. Его руки спокойно лежали на подлокотниках. Лицо было невозмутимым, но в глазах светилось что-то, заставившее меня замереть от неожиданности.       — Твою мать, Джаспер! Как ты вошёл? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.       — Дверь была открыта, — он поднялся плавно, бесшумно. — Ты забыла запереть, когда уходила с Эдвардом. Что он хотел от тебя?       Я сглотнула. Не помню, чтобы забывала ее запереть. В темноте его фигура выделялась, словно вырезанная из самой ночи. Она была слишком совершенной, слишком чуждой для этого уютного человеческого жилища.       — Поговорить, он думает, что Элис что-то задумала, — сказала я, наконец расслабившись. — Не думала, что ты придешь, после того, как я прогнала тебя.       — Эдвард многого не знает, но вечно лезет туда, куда его не просят, — перебил Джаспер. Он встал с кресла и сделал шаг ко мне, а я инстинктивно отпрянула назад, налетев на комод, в который уперлась. — Ты позвала, я не мог не прийти.       — Не хочу говорить об Эдварде или Элис. С меня достаточно на сегодня разговоров. Заткнись и поцелуй меня, раз пришел, — усмехнулась я с вызовом глядя на него. Мысли подгодняемые алкоголем в крови уже текли в определенно направлении. Или он их туда уводил. Но сегодня мне плевать! Я хотела напиться и заняться сексом, чтобы полностью отключить мозг. И, кажется, шла в верном направлении.       Он не двинулся с места. Стоял в трёх шагах, а я чувствовала, как его холод пробивается сквозь туман алкоголя в моей крови, сквозь усталость, сквозь всё, что я накопила за этот бесконечный вечер. Его золотистые были полны какой-то сдержанности, которая сейчас меня раздражала. Я чертовски его хотела. Не Эдварда, его. Даже если сейчас во мне говорил алкоголь или его проклятый дар. Секс всегда был для меня способом отвлечься и снять стресс. Поэтому я не испытывала глубокого сожаления от того, что делала. Это просто секс, потребность тела и ничего больше.       — Ты пьяная, — сказал Хейл, и в его голосе не было осуждения. Он наверняка знал все мои желания, читал их как открытую книгу. — И на утро пожалеешь об этом.       — Это будет утром, — я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние. Алкоголь шумел в голове, разгоняя сладостное томление по всему телу. — А сейчас ночь, Джаспер. Ночь, когда я хочу…       Я не договорила. Джаспер резко шагнул ко мне, как будто сдержанность, которую он тут изображал, наконец рассыпалась в тлен. Его руки легли на мои плечи, притянув ближе.       На секунду Хейл замер. Я видела, как внутри него идёт борьба, которую он вёл, наверное, все эти годы. Та самая, из-за которой он ушёл вместе с Эдвардом и недавно, когда я так опрометчиво выбрала Генри. Из-за которой молчал, когда я строила свою «нормальную» жизнь. А потом он наклонился и наконец поцеловал меня.       Поцелуй не был нежным. Он был голодным, отчаянным, полным всех тех слов, которые мы никогда не говорили друг другу. Его пальцы впились в мои плечи, притягивая ближе, а мои руки взметнулись к его лицу, такому чужому и такому родному одновременно. Я чувствовала его, я хотела его.       Дрожащими пальцами я стащила с него куртку, а затем и футболку, проведя рукой по впалому животу. Кожа под моими ладонями была прохладной, гладкой, но под ней чувствовалась сталь мышц, сдерживаемая сила, которую вампир так тщательно контролировал. Я провела ладонями по его коже: от груди к плечам, ощущая, как он напрягается под моими руками.       Потом к его футболке присоединилась и моя, а я уже отчаянно сражалась с застежкой на его джинсах. Пальцы не слушались, и я тихо выругалась сквозь зубы. Джаспер усмехнулся и оторвался от моих губ, в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Да, твою мать, он хотел меня не меньше, чем я его!       Он уверенно смахнул какие-то безделушки с комода, не глядя, даже не слыша, как они разлетелись по полу. А потом подхватил меня, усадил на деревянную поверхность, и его руки скользнули вниз, стаскивая с меня брюки вместе с бельём одним плавным движением.       Я вздрогнула от резкой смены температуры, его пальцы, скользящие по внутренней стороне бёдер, казались ледяными. Но мне было плевать.       Его губы снова нашли мои, и этот поцелуй был совсем другим. Не таким отчаянным, а глубоким, медленным, обжигающим. Его руки скользили по моему телу, я чувствовала, как он дрожит — он, вампир, который не должен дрожать. Я водила пальцами по его спине и ощущала, как под кожей играют мышцы. Чувствовала, как Джаспер старается сдерживаться, как его дыхание сбивается, хотя он не должен был дышать.       Он вошёл в меня медленно, почти мучительно, и я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи. От полноты ощущений и того, что всё наконец стало на свои места. Джаспер крепко обнял меня за талию, приближая к себе. На мгновение он остановился, пристально глядя мне в глаза, словно ожидая моего согласия.       — Не останавливайся, — прошептала я, откидывая голову назад и больно ударяясь об стену. Но это только развесило меня.       Джаспер не заставил меня просить дважды.       Сомкнув ноги у него за спиной, я только притянула его ближе, если это возможно. В его действиях чувствовалась нежность и страсть, которую он не мог выразить словами. Сдерживаемые годами чувства наконец-то нашли выход.       Я вцепилась в его плечи, словно могла упасть с огромной высоты. Его дыхание смешалось с моим. Его руки сжимали меня, словно я была единственной точкой опоры в этой дурацкой реальности. Комод подо мной жалобно скрипел, но я лишь рассмеялась, слушая его голос, шепчущий моё имя, и чувствуя, как моё сердце бьётся в такт его толчкам.       Всё смешалось в ослепительной вспышке света и удовольствия. Я прильнула к нему, ощущая, как Джаспер дрожит. Его лицо уткнулось в мои волосы, дыхание стало ровным, совсем как у человека. Мы пришли к финалу почти одновременно.       Не помню, как мы переместились в спальню. Но потом был второй раунд в гостиной на кресле, где он сидел, когда я вернулась, и, кажется, третий в душе. Потом я просто обессиленная вырубилась в его объятьях.