Глава 6. Побег из дома

Предыстория

      С двенадцати лет меня осенило осознание грядущего. Отец — Орион Блэк, с самого моего рождения купал меня в роскоши. Моя шкатулка, словно ларец пирата, трещала по швам от сокровищ: редчайшие украшения — ожерелья, кольца, броши, браслеты, усыпанные бриллиантами и сапфирами, дразняще искрились в полумраке моей комнаты. И деньги… Отец не знал счёта золоту. Если Сириусу — моему брату-близнецу и младшему Регулусу доставалась от матушки Вальбурги Блэк лишь скромная горстка галлеонов, то моя доля была воистину царской. И вот, с двенадцати лет, я начала копить, словно готовясь к долгому и опасному путешествию в неведомые земли. Отец продолжал щедро одаривать меня, не подозревая о моих тайных помыслах и далеко идущих планах. Причины для накоплений были очевидны, как змеиный яд в сладком вине: каждое лето превращалось в изощрённую пытку, отравленную речами матушки о чистоте крови, о святости рода Блэк и важности сохранения его незапятнанной чести.       В пятнадцать лет в голосе Вальбурги зазвучала зловещая сталь, предвещающая бурю. Она твердила о необходимости выбрать «правильную» сторону, за которой маячила зловещая тень метки Пожирателей Смерти и преклонение колена перед Тёмным Лордом — Волан-де-Мортом. Именно тогда, как удар грома среди ясного неба, я поняла: настал час разрабатывать план побега, дерзкий и отчаянный, для нас с братьями. Вскоре я заменила свои драгоценности на искусные подделки, настолько безупречные, что даже глаз опытного ювелира не смог бы уловить обман. А настоящие сокровища, словно крадущиеся тени, тихо и незаметно уходили с молотка, превращаясь в немалые деньги, звенящие надеждой. И вот, наконец, забрезжил тот день, когда появилась возможность купить дом — наш островок свободы. Но для заключения сделки требовался совершеннолетний, и я обратилась за помощью к моей любимой кузине — Андромеде Тонкс, в чьей доброте и мудрости я не сомневалась.

Встреча с кузиной

      Я направилась к дому Андромеды Блэк, чьё имя после замужества с маглом Тедди Тонксом стало звучать как Андромеда Тонкс, словно тихий вызов старому роду. Найти её не составило труда. Вскоре я уже стояла на пороге их дома, и робкий стук эхом пронёсся по сонной улице. Шаги за дверью, и вот, дверь распахнулась, являя мне Андромеду, в глазах которой мелькнула тень удивления.       — Астина, дорогая кузина! — воскликнула она, заключая меня в тёплые объятия. — Что привело тебя ко мне в такую пору?       — Андромеда, мне нужна твоя помощь, — прошептала я в ответ, чувствуя, как ледяная хватка тревоги сжимает моё сердце. — Я не займу много времени, знаю, что у тебя сейчас хлопоты с крошкой Нимфадорой.       Андромеда отстранилась, её взгляд, наполненный не только беспокойством, но и какой-то материнской проницательностью, изучал моё лицо, словно пытаясь прочесть скрытые строки между моих слов. Она знала меня слишком хорошо, чтобы поверить в случайность моего визита, в случайность, которая пахла отчаянием.       — Проходи, Астина, — пригласила она, отступая вглубь дома. — Тедди на работе, а Нимфадора сладко спит. Мы можем спокойно поговорить.       Я вошла в уютную гостиную, где чувствовалась рука любящей хозяйки, и где магия переплеталась с теплотой магловского быта, создавая свой неповторимый уют. Семейные фотографии в простых рамках, книги, далёкие от волшебных тайн, и потрескивающий камин, бросающий танцующие тени на стены — всё это создавало атмосферу домашнего очага, столь отличную от ледяного великолепия Блэков. Я опустилась в предложенное кресло, утопая в мягкости подушек, и Андромеда села напротив, ожидая моего рассказа, как ждёт врач отчаявшегося пациента.       — Не буду вдаваться в излишние подробности, скажу лишь самое главное. Мне нужно, чтобы ты, Андромеда, купила дом на мои деньги и оформила его на себя, пока я не достигла совершеннолетия, — выпалила я, словно из груди вырвался крик. — Мать и отец... они обезумели. Они требуют, чтобы я, Сириус и Регулус приняли метку Пожирателей смерти. Для вас это будет безопасно, я скрою дом надёжными защитными чарами, такими, что никто не узнает, честное слово.       Брови Андромеды сошлись на переносице при упоминании родителей. Она прекрасно знала свою тётю Вальбургу и дядю Ориона Блэк, их фанатизм и неумолимую жестокость, которые просачивались сквозь стены родового поместья, словно ядовитый газ.       — Хорошо, я помогу тебе, Астина, — её голос смягчился, но в нём всё ещё звенела непоколебимость.       — Спасибо, Андромеда, — выдохнула я с облегчением, словно с плеч упал огромный камень. — Я уже присмотрела дом и связалась с хозяйкой. Осталось только передать деньги и оформить сделку.       — Ты основательно подготовилась, — удивлённо заметила Андромеда, и в её глазах мелькнуло уважение.       — Более чем, — ответила я. — Я вынашивала этот план долгие месяцы, как заклинание, которое требует тщательной подготовки.       — Где находится этот дом? — осторожно поинтересовалась Андромеда.       — В Годриковой впадине, недалеко от дома родителей наших... друзей, — ответила я, стараясь не выдать охватившего меня волнения, словно произнесла какое-то запретное слово. — Прости, но лишние подробности ни к чему. Чем меньше ты знаешь, тем лучше для всех.       — Ладно, согласна. Меньше знаешь — крепче спишь, — её согласие прозвучало как последний стих в давно написанной поэме. — Когда планируешь встречу с хозяйкой дома?       — Завтра, если ты свободна, — ответила я. — Быстро оформим документы, передадим деньги, и я смогу заняться домом... подготовить его.       — Хорошо, — сказала Андромеда. — Во сколько, Астина?       — В восемь утра встречаемся в Годриковой впадине, на улице Громовой, дом 12, — ответила я, как заученный наизусть пароль. — А сейчас прошу прощения, но мне пора.       — Что находится на этой улице? — Андромеда бросила настороженный взгляд.       — Нотариальная контора, — улыбнулась я, поднимаясь с кресла. — Деньги передам завтра.       Андромеда кивнула и обняла меня на прощание, стараясь подбодрить своим теплом. Я вышла из дома, направляясь обратно на площадь Гриммо 12, в дом, где воздух был пропитан ненавистью и злобой, где каждый угол хранил в себе отголоски фанатичных речей о чистоте крови, в дом, который медленно, но верно превращался в мою личную тюрьму.

Семья Блэк и тонкости

      Ступив за порог, я проскользнула в сумрачный коридор Гриммо 12, где вереница угрюмых портретов предков Блэков, казалось, источала вечные упрёки, въевшиеся в самые стены. Старинные гобелены дышали невысказанной злобой, словно отражали тлеющую ненависть, что клубилась в сердцах обитателей дома. Я почти достигла спасительного мрамора лестницы, предвкушая уединение своей комнаты, когда ледяной голос матери, словно удар хлыста, пронзил тишину гостиной:       — Астина, подойди, — в голосе Вальбурги звенела сталь.       Я вздохнула, разворачиваясь навстречу неизбежному. Войдя в гостиную, бросила мимолётный взгляд на мать, чьё лицо было непроницаемым, как маска.       — Что хотела, матушка? — сдавленно выдохнула я.       — Где ты была, Астина? — процедила Вальбурга, словно выплёвывая каждое слово.       — Гуляла. Или это запрещено? — ответила я, не отводя взгляда, в котором плясали искры непокорности.       — Нет, не запрещено, — отрезала Вальбурга. — У меня к тебе, Астина, серьёзный разговор.       — Матушка, — я вскинула руку, прерывая её, — я не намерена слушать о важности принятия метки Пожирателей смерти.       Лицо Вальбурги исказилось гримасой ярости, словно злобный дух вселился в неё. Она ненавидела, когда ей перечили. В этом мы с Сириусом были похожи, хотя каждый бунтовал по-своему. Сириус, с его неукротимым духом, бросался в открытую конфронтацию, как лев на охоте, а я предпочитала пресекать её речи в зародыше, словно обрывая ядовитый цветок. Регулус занимал промежуточную позицию: иногда он взрывался, подобно Сириусу, извергая пламя гнева, а иногда, как и я, пытался остановить мать, прежде чем она успевала развить свою тираду, словно отводя удар надвигающейся бури.       — Как ты смеешь перечить мне, Астина! — прошипела Вальбурга, словно змея, готовая к броску. — Неблагодарная девчонка, грязнокровка!       — Да, матушка, — спокойно ответила я. — И, насколько я помню, я ваша дочь. Значит, и вы тоже.       Вальбурга задохнулась от гнева, её лицо побагровело, словно предгрозовое небо. Она выхватила палочку, словно смертоносный клинок, и направила её на меня. Я не дрогнула. Годы наказаний, включая Cruciatus, притупили мой страх, будто бы закалили сталь моей воли.       — Ну и чего ждёшь, матушка? — холодно поинтересовалась я, скрестив руки на груди, словно принимая вызов. — Давай, я готова.       — Crucio! — выдохнула Вальбурга, словно извергая проклятие из самой глубины души.       Взрыв нестерпимой боли пронзил моё тело, как тысячи игл, которые вонзились в каждую клетку. Я закричала, падая на пол, словно подкошенная. Мать, казалось, наслаждалась моей агонией, пьянея от моей боли. Боль была ужасной, но я настолько привыкла к ней, что лишь для вида корчилась на полу, словно актриса на сцене. Мои крики привлекли внимание отца, Ориона Блэка, а за ним появились Сириус и Регулус, будто тени, спешащие на зов тьмы. Завидев эту сцену, Орион остановился, словно поражённый увиденным, и с укором взглянул на Вальбургу.       — Вальбурга, прекрати! — услышала я приглушённый голос отца, как эхо в пустом склепе.       Мать прекратила пытку, неохотно отдёргивая руку от раны. Сириус и Регулус в мгновение ока оказались рядом со мной, словно два верных пса, готовые защитить свою хозяйку. Регулус помог мне подняться, а взгляд Сириуса, устремлённый на мать, метал молнии, готовый испепелить её на месте. Я усмехнулась, вытирая кровь с уголка губ, словно стирая позорное клеймо.       — Довольна, матушка? — произнесла я, оскалившись в усмешке.       Вальбурга, тяжело дыша, сверлила меня взглядом, полным ненависти, словно желая уничтожить меня одним лишь взглядом. Отец подошёл ко мне, обеспокоенно осматривая, будто ища следы сломанной куклы.       — С тобой всё в порядке, Астина? — тихо спросил он, касаясь моей щеки, боясь причинить мне ещё больше боли.       — Всё как всегда, отец. Методы матушки неизменны, как восход солнца, а тело обладает неприятной способностью запоминать боль, словно татуировку на душе, — ответила я. — Так что для меня это уже не пытка, а просто способ доставить матушке удовлетворение, своего рода извращённое проявление любви.       Орион нахмурился и перевёл взгляд на Вальбургу, в его глазах читалось разочарование.       — Это жестоко по отношению к нашим детям, — строго произнёс он. — Наша дочь уже не чувствует боли от заклятия, словно её нервы выжжены огнем. До чего ты довела их, Вальбурга!       Вальбурга презрительно фыркнула, отворачиваясь от мужа, будто бы он был для неё ничем.       — Не смей меня винить, Орион! Это всё из-за твоего мягкотелого воспитания. Дети должны знать своё место, как собаки у ноги хозяина, а не перечить матери! Особенно такая мерзкая дочь, как Астина!       Сириус шагнул вперёд, готовясь к очередной перепалке с матерью, как лев, готовый защитить свою стаю. Я схватила его за руку, сдерживая его порыв, словно обуздывая дикого зверя.       — Не усугубляй, братишка, — прошептала я. Сириус неохотно отступил, с трудом обуздывая свой гнев, сдерживая бурю в себе.       — Ладно, матушка, если на этом твои воспитательные меры закончены, я пойду, — холодно произнесла я.       Развернувшись, я вышла из гостиной, словно покидая поле битвы. Сириус и Регулус последовали за мной, как верные телохранители. Отец остался с матерью, словно пленник в её паутине ненависти. Добравшись до своей комнаты, я сразу же направилась к сундучку с зельями — к источнику исцеления. Нашла зелье для быстрого восстановления и выпила его залпом, словно осушая чашу с ядом.       — Сильно пострадала, Астина? — поинтересовался Сириус, его голос был полон беспокойства.       — Нет, за годы таких воспитательных мер я уже привыкла, можно сказать закалилась в огне, — улыбнулась я, стараясь скрыть боль.       — Ты уверена, Астина? — его взгляд бешено сканировал моё лицо, ища подтверждения.       — Более чем, — ответила я, словно убеждая саму себя.

Покупка дома

      Ночь, сотканная из тревоги, тянулась бесконечно, особенно после леденящего душу заклятия Cruciatus. Я металась в постели, словно в клетке, безуспешно пытаясь унять бушующее внутри меня море чувств. Страх за будущее, за Сириуса и Регулуса, переплетался с упрямой решимостью вырваться из когтей этого кошмара. С первыми робкими лучами солнца я поднялась, ощущая слабый, но настойчивый прилив сил. Сегодняшний день должен стать рубежом, поворотной точкой в этой безумной игре.       Встреча с Андромедой прошла как по нотам. Хозяйка дома оказалась женщиной с мягкой улыбкой и проницательным взглядом, и сделка была оформлена быстро, без лишних слов и ненужных вопросов. Я передала Андромеде тугой кошель с галеонами, а она, в свою очередь, расплатилась с продавцом. Ключи от дома, холодные и тяжелые, легли мне в ладонь, и я почувствовала, как груз ответственности давит на плечи, словно каменные плиты. Теперь у меня было место — убежище, где я могла быть собой, место, где я и мои братья могли начать новую жизнь, строить свой собственный мир, а не плясать под чужую дудку.       Мы тепло попрощались с Андромедой, и я направилась к дому. Он оказался больше и уютнее, чем я представляла — с небольшим садом, поросшим дикими цветами, словно сошедшими с полотен импрессионистов. Впереди маячило море работы: нужно было привести в порядок дом и запущенный сад; защитить это пространство; укрыть его от посторонних глаз непроницаемой завесой защитных и скрывающих заклинаний.       Не теряя ни минуты, я принялась за дело. Обходя дом по периметру, я шептала заклинания, сплетая их в невидимую паутину защиты: заклинания от тёмной магии; чары от нежелательных гостей; древние руны, выгравированные на камнях у порога. Я превращала этот дом в неприступную крепость, в тихую гавань.       Всё оставшееся до Хогвартса лето я посвятила новому дому, тайком ускользая из родительского гнезда. Я вычищала его от пыли и прошлого, избавлялась от ветхой мебели, не поддающейся починке. В комнатах вспыхивали новые краски: стены обретали свет, а сад — жизнь, освобождаясь от сорняков и увядших листьев.

Побег

      Вернувшись из Хогвартса, мы словно угодили в эпицентр домашней бури. Мать разразилась громогласными упрёками, отец же отгородился от нас ледяной стеной молчания. Сириус, как дикий зверь, огрызался в ответ на каждое материнское слово, я тщетно пыталась унять её гневный поток, а Регулус лишь устало махнул рукой, словно отрекаясь от происходящего.       Сириус был готов взорваться и бежать из дома, в ночь, в никуда, но я успела схватить его за руку — удержать на краю пропасти.       Поздним вечером, когда тени сгустились по углам, Сириус и Регулус проскользнули в мою комнату.       — Я больше не могу, — прошептал Сириус, рухнув на мою кровать. В его голосе звучала неприкрытая усталость. — Эти вечные нотации выматывают меня до костей.       — Я тоже, — тихо поддержал его Регулус. — Не хочу здесь оставаться ни минуты больше.       — Отлично, тогда собирайте вещи, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри разливается волна решимости. — У нас есть, куда пойти.       — Что ты задумала, сестрёнка? — с подозрением спросил Сириус.       — То, что вы услышали, — прошептала я, приглушая голос. — Сегодня ночью мы тихо, как тени, покинем этот дом.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых часов на каминной полке. Сириус и Регулус обменялись растерянными взглядами, пытаясь разгадать мои намерения. В их глазах плескалось любопытство, смешанное с осторожностью.       — Куда мы пойдём, Астина? — тихо спросил Регулус, словно опасаясь быть услышанным.       — Домой, Регулус, домой, — загадочно улыбнулась я. — У нас есть дом. С прошлого года.       — Какой ещё дом? Ты о чем? — Сириус вскинул брови, явно заинтригованный.       — В прошлом году, с помощью Андромеды, я купила дом в Годриковой впадине. Привела его в порядок и наложила защитные чары, — ответила я, стараясь говорить как можно тише. — Есть ещё вопросы? Или, может, всё-таки соберём вещи и сбежим отсюда к чёртовой матери?       Сириус вскочил с кровати, его глаза загорелись азартом. Регулус, обычно более сдержанный, тоже выглядел взволнованным. Без лишних слов они принялись собирать самые необходимые вещи, стараясь не издать ни единого звука. Комнату наполнила атмосфера тайны и предвкушения. Я наблюдала за ними с теплотой, зная, что делаю единственный верный выбор для нас всех.       Ночью, когда поместье Блэков погрузилось в глубокий сон, мы, крадучись, покинули его пределы. Я шла первой, указывая путь, а братья следовали за мной, стараясь не хрустнуть даже веточкой под ногами. На душе было тревожно, но в то же время я ощущала невероятную свободу. Мы бежали навстречу новой жизни, где сами будем ковать свою судьбу.       В лунном свете Годрикова впадина встретила нас тишиной и спокойствием. Наш новый дом казался уютным и неприступным убежищем. Я открыла дверь, и мы вошли внутрь. Дом встретил нас теплом и уютом. Сириус и Регулус с восторгом оглядывались по сторонам, рассматривая каждую деталь. На их лицах читалось облегчение и зарождающаяся надежда.       Ровно через два дня после нашего побега, мы, тщательно спланировав операцию, вызволили Рабастана Лейстрейнджа, который, подобно нам, не разделял фанатизма своих родителей в отношении Тёмного Лорда.       А спустя ещё несколько дней мы забрали Барти Крауча-младшего, уставшего от тирании своего отца.       Так мы и стали жить под одной крышей — семьёй, которую выбрали сами.