Глава 18. Новая норма.

Я наспех приводил себя в порядок после ночного обучения. Как и всегда после практических занятий от меня на десять метров вокруг несло мертвечиной, и даже чистящие заклинания не справлялись с этим ужасом. Обычно приходилось едва ли не по полтора часа отмываться в душе, но сегодня был не тот случай. Нужно было спешить, ведь тренировку перенесли на раннее утро. Я ощущал легкое волнение, потому что сегодня был последний день перед матчем. И Соловей, и Татьяна Леопольдовна видимо очень поверили в меня, потому что решили выпустить на игру вместе с основным составом. И я, конечно, рискую показаться нескромным, но считаю, что вполне это заслужил. Каждую тренировку выкладывался по полной да и в позиции нападающего показывал себя весьма неплохо. Приведя себя в более менее удобоваримое состояние, я направился прямиком к стадиону. На дворе было только 5 утра, и коридоры замка еще пустовали. Однако вскоре кое-кто все же решил составить мне компанию. Сбоку от меня с безучастным видом парила Недолеченная Дама. Что-то с ней сегодня было не так. Сначала, вместо того чтобы заваливать меня списком трудновыговариваемых диагнозов, она долго молчала, а потом заговорила. Но не с привычными визгливыми нотками, а вполне себе адекватным спокойным голосом. Я от удивления даже передумал кидать в неё брыгусом. - О, мне сегодня снился вещий сон, юный упырь. Надеюсь, ты вдоволь напился вкусной кровушки, потому что осталось тебе недолго. - Я не упырь. Это просто кличка, - и сам не понял, зачем поправил её, я. - Да какая уже разница, - меланхолично произнесла страдалица, театрально взмахнув рукой. - Скоро ты покинешь свое бренное тело и станешь равным нам, ну или в Тартар. Надо же, а ведь поэтично. Как думаешь, может мне издать сборник стихов? - Погоди, тебе приснилась моя смерть? - удивился я. Вообще-то тот факт, что призраки спят, тоже стал для меня открытием. - О, да, это будет кровавое и драматичное зрелище. И крики, и столько слез. Я тебе даже завидую... - И что же меня убьет? - поинтересовался я. Недолеченная Дама не самый лучший источник информации, но её слова заронили в меня лёгкую тревогу. - Любовь, юный упырь, тебя убьёт любовь, - произнесла она нараспев и, развернувшись, скрылась за каменной стеной. И что это, черт возьми, значит? Она сказала, что сон вещий. Меня убьёт любовь... Софа убьёт меня? Как в пророчестве? Это вряд ли, никаких праздников в ближайшее время не намечается. Да и к тому же... Моя ведьмочка не сделает этого, точно не сделает. Нет, это какая-то чушь. Все же воспринимать всерьёз слова вечно бредящего призрака так себе затея. Нужно просто выбросить это из головы. Выйдя на улицу, я увидел несколько сокомандников и чуть поодаль от них синюшного. Он плелся на тренировку, опустив голову, и похоже усиленно размышлял о чем-то неприятном. - Умоляю, Склепов, твоё лицо и в обычном состоянии довольно неприятное зрелище, а угрюмое точно вызовет у кого-нибудь тошноту или несварение желудка, - сказал я, поравнявшись с ним. - Ага, и тебе доброе утро, некромаг, - безучастно ответил он и как будто даже ещё сильнее посерьёзнел. Тц. Да что это с ним? Где придурковатое выражение лица и саркастичные ответы на мои остроты? И ему что ли призрак успел смерть напредсказывать? - Ну что у тебя там за проблема? Выкладывай давай. Склепов с сомнением глянул на меня, не решаясь поделиться своими тревогами. Но в итоге все же заговорил: - Что думаешь про Яра? Имею в виду, ты же знаешь, что с ним произошло. Знаю. Солнцева пару недель назад перевели на тёмное отделение, чему я совсем не удивился. Да его еще долго у светлых держали - оборванец уже до нового года начал сыпать красными искрами. - А что мне про него думать? - пожал плечами я. – Темный и темный. Я, честно говоря, до сих пор не пойму, чем они от светлых отличаются. - Готовностью переступить черту, сорваться в хаос, - без доли сомнения ответил Склепов. Надо же, а на этот счёт у него была довольно чёткая позиция. - Но, если Софья, например, делает это из неуемного любопытства или из стремления помочь, то мотивации Яра я совсем не понимаю. - Думаешь, оборванец готовит что-то плохое? Склепов неопределённо покачал головой из стороны в сторону и поджал губы. - Он очень изменился в последнее время, а сегодня ночью я случайно проснулся и подслушал его разговор по зудильнику. Не знаю, с кем он говорил, но старался делать это тихо. Как будто не хотел, чтобы я случайно услышал. - О чем говорили? - Так и не понял, но уловил, как Яр ответил что-то вроде: "Я конечно смогу это сделать. Но ты уверен, что это так уж необходимо?» - По шкале подозрительности от одного до десяти, это десять - заключил я. - Клянусь, если это как-то относится к Софье, ему не поздоровится. Я начал вскипать. Только этого ещё не хватало. И пусть с того позорного вызова на дуэль оборванец не делал никаких поползновений в сторону моей ведьмочки, я был далёк от мысли, что он так просто от нее отступился. Все же у этого парня не все дома. В нашу первую встречу я неверно его оценил. Думал, что у оборванца есть какие-то принципы, дурацкие, но принципы. Но нет, Солнцев просто слабак и трус, который к тому же притворяется невинной овечкой, а на самом деле не брезгует гнусной подлостью. У меня пока не было доказательств, но с недавних пор я чувствовал в нем эту червоточину. – Слушай, Склепов, я правда не понимаю, почему ты с ним общался? Зачем с Софой пытался свести? - поинтересовался я. - Яр был удобным, - неохотно, но честно признался синеволосый. - Ну или казался таким, уже не знаю. Думал, что Софа будет под присмотром, не останется здесь одна. Да и он не из тех, кто лезет в пекло, кто утащит ее туда за собой, понимаешь? Он был средненьким, но надежным вариантом. А ты мне все планы спутал, некромаг. Последняя фраза явно была произнесена Склеповым в шутку, но задела меня не она. - Я, по-твоему, тащу ее в пекло? - По-моему вы оба туда несетесь, крепко взявшись за руки. Но, знаешь, я кое-что понял недавно. Софу никто не удержит, так может…- он внимательно глянул на меня. - Так может что? – вздернул брови я. - Может и к лучшему, что в пекле с ней рядом будет кто-то еще. Ладно, попробую разобраться с таинственными созвонами после матча, - быстро закруглил Склепов откровенную беседу, потихоньку становящуюся неловкой для нас обоих. Он на пару секунд прикрыл глаза и зарылся пятерней в ворох синих волос, будто пытаясь разогнать тревожные мысли. - Сейчас надо думать только о том, как не продуть невидимкам в пух и прах. - Да ты оптимист, - заметил я. - А ты, некромаг, видел, как охренительно эти англичане играют? Я в нас, конечно, верю, сила духа, воля к победе и прочие прелести самомотивации, но объективно - шансов маловато. Тёть Таня нас хорошо подтянула, но их она три года муштровала. Как играют, видел, и не один раз. Правда только на трансляциях. Команда у них образцовая, тут ничего не скажешь. И эти их плащи... Я вообще не понимаю, почему их не запретили правилами или на худой конец, почему игроки других команд не пользуются таким очевидным преимуществом, как невидимость. - Будем надеяться, что англичане расслабились за почти что год отсутствия муштры, - без особой надежды в голосе ответил я. Кстати, «муштра» очень подходящее слово для наших тренировок. Софья тогда была права: Татьяна Леопольдовна на работе - совсем другой человек. Строгая, с цепким взглядом, не стесняется в выражениях, но надо отдать должное - справедливая. И к тому же мне нравился её стиль. Соловей был хорошим тренером, но в отличие от него, Татьяна Леопольдовна выходила играть на поле вместе с нами. Наблюдая за ней, я многое успел для себя почерпнуть и, думаю, не только я. Тем временем мы уже подошли к стадиону. Команда собралась полным составом. Половина игроков выдерживала вертикальное положение только благодаря опоре на свои летающие инструменты. А остальная половина без устали зевала и сетовала на то, что в такую рань выгонять людей из теплой постели – чистой воды зверство. - Все на месте?  - спросила Татьяна Леопольдовна, подойдя к нам со стороны драконьих ангаров. Там джины уже открывали ворота, чтобы выпустить Искристого и Ртутного. - Да, угу, вроде как, – раздался вразнобой хор вялых голосов. - Так, а ну собрались! – немного повысила голос она. - Это что за настрой? Быстро по инструментам и в воздух, сегодня сыграем последний тренировочный матч. Распределитесь в команды по шесть человек. Я буду попеременно играть то за одних, то за других. - А как мы поймем в какой момент за кого вы, тренер? – спросил озадаченно Котов, драчливый блондинчик со светлого отделения. – Вдруг нечаянно пас отдадим, а окажется, что вы из другой команды. - Ага, как Бейбарсов на первой тренировке, - хохотнул один из сокомандников у меня за спиной, спровоцировав волну всеобщего смеха. Вообще-то с тех пор я неплохо со всеми поладил, однако давний курьез все никак не давал им покоя. Я отреагировал дежурным закатыванием глаз, но отвечать на выпад не стал. - А это уже ваша задача. Понять по манере игры, в какой позиции по отношению к вам я нахожусь, - заметно повысила голос она, уловив, что дисциплина слегка пошатнулась. – Ну все, вперед! Драконы на поле десятый круг наматывают, а вы все еще здесь прохлаждаетесь. На этом игроки, уже немного приободрившиеся, один за другим начали взмывать в воздух. Я телепортировал байк и взлетел вслед за ними. Мы быстро рассредоточились по полю, попутно уворачиваясь от горячих струй драконьего пламени. Ртутный и Искристый, как всегда, были полны энтузиазма поджарить кого-нибудь из игроков. Поначалу игра текла неспешно и даже уныло, мы перебрасывались заговоренными пасами, кое-как подлетали к драконам, но те упорно реагировали на нас короткими огненными плевками и не хотели открывать пасти в нужный для нападающих момент. Татьяна Леопольдовна какое-то время наблюдала за нами с земли, а затем села на контрабас и взлетела. Я почти сразу потерял ее из виду, потому что нацелился на пламягасительный мяч, который замаячил практически у меня перед носом. Он петлял из стороны в сторону, как заяц, бегущий от охотника. Следовать за траекторией неугомонного мяча было сложновато, все же у байка были свои минусы – громоздкость, слабая маневренность. Зато он был хорош, когда нужно было набирать очень высокую скорость или идти напролом, и, что прекрасно, технически это был не таран. Потому что у многих сдавали нервы на достаточно большом от меня расстоянии. Тяжело заставить себя не увернуться, когда в твою сторону несется черная железная махина. Я все-таки нагнал дразнящийся мяч и практически ухватил его, когда отвлекся на хлопок, раздавшийся с другой стороны поля. Обернулся и увидел угасающие отсветы лиловой вспышки – значит Искристому скормили чихательный мяч. Повезло, что он не из нашей команды. Татьяна Леопольдовна открыла счет в нашу пользу. Черт, расслабляться нельзя, скорее всего она решит его уровнять, перейдя на сторону противника. Я снова помчался за пламягасительным мячом, он не успел далеко уйти, но уже привлек к себе Рину Свиридову. Она быстро приближалась, рассекая воздух на своем голубом сноуборде. Я вывернул ручку газа. Ну уж нет, девочка, этот мяч мой! Развив нешуточную скорость, я вмиг преодолел нужное расстояние и выхватил трофей из-под носа у Рины. Наконец-то! А теперь пора остудить Искристого! Вдруг из-за спины раздался еще один хлопок. Я обернулся. Ртутный захлопал крыльями активнее обычного и принялся судорожно открывать и закрывать пасть. Предсказуемо перед драконьей мордой маячил контрабас. Понятно, перцовый мяч тоже вне игры. Счет 5:2, и теперь не в нашу пользу. Надо бы поспешить. Я подал кивком знак Склепову, который оказался неподалеку. Он понял, что я прошу его подстраховать в нападении. Летал синюшный, кстати, на крышке гроба какого-то известного, но давненько почившего драконболиста. Мы успешно преодолели большую часть поля, обходя противников и периодически перекидываясь заговоренными пасами. У нас была своя система знаков, поэтому контрзаклинания угадывались без ошибок. Вообще-то мы со Склеповым неплохо сыгрались в последнее время. Какой-нибудь умник со стороны мог бы даже сказать, что мы подружились. Но это было бы полной чушью, разумеется. На самом деле мы просто… Да, сыгрались, как я уже и сказал. Итак, мы уже почти подобрались к Искристому. Путь к нему охраняли всего два полузащитника. Склепов решил взять их на себя. Их и заодно дракона. Он носился из стороны в сторону, перерезая противникам путь ко мне и не давая шанса на нормальный маневр из-за хаотичности движений. Дракон, бешено вращающий зрачками, пытался уследить за синюшным и все больше раздражался. А я просто наматывал круги неподалеку, ожидая, пока Искристый откроет пасть, чтобы выдохнуть огонь. И вот, наконец, струя обжигающего пламени вырвалась из его пасти, заставив игроков рассыпаться в стороны. Я же напротив, подлетел ближе, замахнулся. И как только пламя угасло, метнул мяч со всей силы в драконью пасть. Все должно было получиться, но вдруг снизу, между мной и драконом, молнией пронесся другой игрок, мяч полетел прямо в него, но отскочил от…днища контрабаса. Да как она это сделала? Между мной и драконом была всего пара метров! Игроки вокруг быстро смекнули ситуацию и попытались перехватить, вышедший из-под контроля мяч. К счастью, самым оперативным из них оказался Склепов. Перед ним тут же показалась Татьяна Леопольдовна, перерезая путь к дракону. Дэн как бы мимоходом поправил челку, но пальцы были сложены крест-накрест. Значит сейчас кинет пас с Фигус-зацапус. Отлично. Я подлетел ближе. Склепов метнул заговоренный пас в мою сторону, но его перехватила Татьяна Леопольдовна. Нет, это уже бред, ей богу! Не по губам же она читает?! Вся наша команда сосредоточилась на том, чтобы блокировать тренера, не позволить ей забросить еще один мяч в наши ворота. И получалось это довольно успешно, но мы совершенно забыли, что ей помогают трое нападающих из противоположной команды. В итоге в последний момент она дала пас ненавистному Солнцеву, и тот забросил пламягасительный мяч прямиком в пасть Ртутного. 8:2… Черт! Оставалось еще 2 мяча, которые могли бы изменить ход игры. По идее. Но в итоге мы все-таки смогли забросить в Искристого одурительный и довести счет до 8:3, а самый «дорогой» мяч полетел в одного из игроков, да с такой силой, что в итоге разорвался и вышел из игры. И игрок, и мяч. Хорошо хоть на тренировках магию в них ослабляют раз в двадцать, не то бедолага загремел бы на недельку в магпункт, а так всего денек отлежится. Нда, наша команда проиграла с разгромным счетом… Я чувствовал себя разозленным и немного разбитым.  За весь матч ни одного мяча не забросил. А еще думал, что хорошо справляюсь. Дьявол! Еще с полчаса после того, как все приземлились, Татьяна Леопольдовна буквально устроила нам разбор полетов. Мы уже готовы были свалится с ног от усталости, но честно старались внимательно слушать и запоминать. -… Ах, да и еще, если вы решаете передавать друг другу послания относительно заговоренных пасов, то запаситесь на матч не одной, а сразу несколькими системами жестов. Рано или поздно достаточно наблюдательный игрок примерно поймет, что к чему и с легкостью уведет у вас мяч. А такие в команде невидимок есть. Уж поверьте. Вот оно что… Понятно теперь, как она перехватила пас синюшного. - Вопросы есть? - Нет, тренер, - также устало и вяло, как перед тренировкой заговорил нестройный ряд голосов. - Отлично, тогда хорошенько отдохните, оболтусы. Завтра у нас важный день. На пары, кстати, можете не идти, я договорилась с преподавателями. Незамедлительно раздались радостные возгласы и выкрики бескрайней благодарности. - Ну все, все, идите уже, расшумелись, - слегка улыбнулась Татьяна Леопольдовна на восторженную реакцию команды. - Влад, - окликнула она, когда я уже собирался уйти. – А ты останься на минутку. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Стало чуточку беспокойно. Вдруг из-за сегодняшней плохой игры меня снова отправят на скамейку запасных? - Да, что такое? – спросил я осторожно, когда остальные отошли достаточно, чтобы нас никому не было слышно. - В общем, - она как-то изменилась в лице. Взгляд потух, уголки губ опустились, зрачки смотрели на меня, но куда-то сквозь. – В общем я увольняюсь после этого матча и улетаю обратно в Англию. Да наверное на следующий день и улечу. Насовсем. - Что? Почему? – я растерялся. Во-первых, сама новость была очень неожиданной. А, во-вторых, почему она говорит это мне? - Неужели мы настолько безнадежны? – попытался пошутить я. - Да, нет, все у вас хорошо, - махнула рукой она. - Есть, куда стремиться, конечно, но шансы на победу у вас определенно имеются. Ты только не расслабляйся. - Нда, - протянул я, не особо веря в наши призрачные шансы. Татьяна Леопольдовна внимательно на меня посмотрела. - Помню, на пятом курсе мы должны были сыграть матч, - вдруг начала она рассказывать. - Тоже с невидимками. Они были также хорошо подготовлены. И, чтобы ты знал, у нас тогда даже тренера не было. Вообще все преподаватели пропали. Не спрашивай. Это долгая история, - ответила она на мой удивленный взгляд. - Так вот, готовы мы были не очень хорошо, а номер первый, который заменил одного из наших постоянных игроков, так вообще правила за день до матча узнал, - взгляд ее чуть оживился и повеселел. - Как так? - Ну, некромаги тогда только из алтайской глуши прилетели…Вообще-то этим игроком был Глеб, - спустя короткий миг молчания добавила она и улыбнулась. Мои брови поползли вверх. Месяц назад узнали, что он художник. Теперь выясняется, что отец играл в драконбол. Может у него есть ещё какие-нибудь тайные увлечения? Вышивка? Макраме? Аппликации из пластиковых бутылок? - Судья, Кощеев, все были против нас, - продолжала она. - Сыпали мерцающими карточками налево и направо. Мы проигрывали с таким счетом, что и говорить стыдно. Но в конце концов немного смекалки, смелости, граничащей с суицидальностью, и вот она - победа. 11:10. С разрывом всего в одно очко, но мы выиграли. Так что, парень, давай пооптимистичней. Не просто так все твердят про боевой дух. Интересно, а отец хорошо играл в драконбол? - Такие истории вселяют надежду, - искренне сказал я. – А что за смелость, граничащая с суицидальностью? - Мм, ну, знаешь… Иногда приходится прыгать прямиком к ошалевшему дракону в пасть. С мячом, конечно, не в холостую. Татьяна Леопольдовна не сказала, кто прыгал в пасть. Но зная характер ее дочери и силу наследственности, смело могу предположить, что это была сама Татьяна Леопольдовна. - Ошалевшему? - Кто-то заговорил дракона невидимок, глотать он никого не собирался. Только рвать в клочья, - пояснила она. - И как вы спаслись? - Догадался все-таки, - хмыкнула она. – Меня вытащил игрок из команды невидимок. Глеб тогда об этого дракона чуть свою драгоценную тросточку не сломал. Вытащил игрок из другой команды, а она про отца говорит и так улыбается, так грустно… - Да, я же вообще о другом хотела поговорить, - тряхнула копной рыжих волос Татьяна Леопольдовна и будто опомнилась. - Вы уезжаете. Но почему? - Просто, Влад, так будет лучше, вот и все, - неопределенно ответила она. - Не спрашивай. На самом деле я хотела сказать, что полагаюсь на тебя. Оставляю на тебя Софу и надеюсь, что ты не обманешь моих ожиданий. Позаботишься о ней. Раньше я рассчитывала на Дэна и Лексу, но они скоро отчаливают во взрослую жизнь. Рядом с дочкой останешься только ты. Ты же любишь ее, так ведь? - Очень, - ответил я твердо. – И позабочусь о Софе, обещаю. Даже, если она как обычно будет этому сопротивляться. - Хорошо, - кивнула она. – Это все, что я хотела сказать, и все, что хотела услышать. - А Софа в курсе? - Нет, - мотнула головой Татьяна Леопольдовна. – Скажу после матча. Ты же завтра играешь, так что она, итак, сейчас вся на нервах. На этом она отвернулась и принялась убирать контрабас в футляр. Было ясно, что разговор окончен. Я попрощался и пошел прочь. Весь этот диалог был пронизан едва уловимой тревогой. С Татьяной Леопольдовной что-то происходит. Она и до этого не была слишком веселой, но сейчас в ее глазах считывалось не спокойствие, а глубокая печаль. С этой печалью связан внезапный отъезд? Но откуда она взялась? Вообще-то было одно подозрение, о котором мне как обычно совсем не хотелось думать. Но, с другой стороны, эта тема лежала грузом на душе, беспокоила меня уже так давно… Так давно. Тц. К черту, нужно посмотреть проблеме в глаза, чем ходить и мучиться в догадках. Сорвать пластырь. И я знаю, как это сделать эффективнее всего. *** - Куда-куда мы телепортируемся? – рассеяно переспросила Лекса, активно что-то пишущая пером на длинном свитке. Домашку доделывает, догадался я. Софы в комнате не было. Наверное, опять с Леной. Ведьмочка была в таком восторге от этой научной экспедиции. Теперь целыми днями там пропадает. Как же мне ее теперь от Палестины отговаривать… - В галерею, - повторил я во второй раз. - Позже, мне некогда, - отмахнулась сестра. - Лекса, это срочно! - Тогда давай без меня, - не сдавалась Санни. - Мне нужна твоя моральная поддержка. Хочу поговорить с отцом кое о чем важном. Да брось, сестренка. Мы же всегда вдвоем оборону держали. - Угу. Только вот что-то ты забыл про это, когда о нас с Денисом узнал. - Как ты думаешь, почему я так поступил? Быть может потому, что узнал про твое замужество от едва знакомой девчонки, которую терпеть не мог, а не от родной сестры. - От едва знакомой девчонки, которую терпеть не мог? – насмешливо вздернула Лекса одну бровь. - На тот момент. Во всяком случае я тогда так считал, - немного пошел на попятную я. - И, о чем же таком неотложном, ты хочешь с ним поговорить? – сестренка, наконец, перестала писать и развернулась в мою сторону. - О Татьяне Леопольдовне, - решительно заявил я. - Уго, - протянула Лекса и резко посерьезнела. – С чего бы вдруг? - Не могу толком объяснить, но чувствую, что это важно. И важно сделать это сейчас. - Уверен, что стоит? - Уверен, Санни. Поддержи меня, пожалуйста. Сестра согласилась. И вскоре кокон телепортации перенес нас на третий этаж новой отцовской галереи. С прошлого раза запомнил, что здесь практически никто из сотрудников не околачивался. Здесь было меньше всего шансов привлечь непрошенное внимание. - Давай сначала поищем его в кабинете, - предложила Лекса. И сделала она это не без задней мысли. В тот наш визит, Санни так и не смогла туда прорваться. Отец разворачивал ее обратно раза три и всегда под разными предлогами. - Пошли, - я согласился. Лекса постучала, сначала аккуратно, потом громче. Никто не отозвался. - Пожалуй, надежнее будет заглянуть. А то вдруг не слышит, - самым невинным голосом проговорила Санни. - Ну разумеется, сестренка. Мы же все в курсе, как сильно папа страдает от проблем со слухом, - с неприкрытой иронией ответил я. Лекса, впрочем, на меня уже не обращала никакого внимания. Она надавила на ручку, и дверь поддалась. Санни заглянула в комнату, а затем быстро юркнула вовнутрь. Его точно там нет. Но мне вообще-то было также интересно, как и ей. Поэтому я отправился вслед за сестрой и, пока нас никто не засек, поспешно прикрыл за собой дверь. Как я и думал, никаких охранных заклятий он сюда не ставил. Наверняка, чтобы не убить ненароком кого-нибудь из персонала. Зайдя в кабинет, который и кабинетом-то назвать было трудно, я в очередной раз убедился в папиной любви к масштабам и изысканному дизайну. А эти окна, переходящие в стеклянный потолок - просто нечто! О чем я точно не жалею в своей наследственности, так это о чувстве вкуса, которое мне досталось от отца. - Симпатично, - прокомментировала Лекса. Она не слишком восхищалась окружающей обстановкой, а осматривалась с видом заправского сыщика. Ее зоркий глаз зацепился за стеллажи с холстами. Сестренка сразу отправилась туда и начала спешно перебирать подрамники. Картины для новой выставки? А меня заинтересовал другой холст. Большое полотно, примерно два на полтора метра стояло возле стены, накрытое серой тряпкой. Я также, как и сестра, не стал бороться с проснувшимся любопытством и пошел глянуть, что там такое. Сначала осторожно заглянул под тряпку, но не смог разобрать ничего кроме больших черно-белых пятен. Тогда я схватил за край ткани и рванул ее на себя. Перед глазами открылся пейзаж. Мрачный, тяжелый, похожий на чей-то кошмар. На фоне темного как бездна неба было изображено искореженное гигантское дерево, вроде Лукоморского дуба, только куда болезненнее. Его пронзала ослепительная вспышка молнии. Она расколола и без того уродливое дерево надвое. Так безжалостно, так свирепо и необратимо. Стало тяжелее дышать. Я вообще-то был не из впечатлительных, с детства перевидал кучу картин куда более неприятного содержания, но эта… Это не просто картина. Это крик, боль, стон. Меня пронзало насквозь вместе с этой несчастной деревяшкой, но я не мог отвести взгляд. И чем больше смотрел, тем лучше понимал, что чернота на фоне не такая уж и плотная, написанная быстрыми размашистыми мазками. Под ней было что-то нарисовано. Смутными очертаниями проглядывали глаза, нос, губы, там было нарисовано чье-то лицо… - Да уж, на редкость однообразно, - раздался откуда-то сбоку задумчивый голос сестры. – Здесь папа не соврал. Обернулся и вновь увидел нечто поразительное, хотя больше бы сюда подошло слово "шокирующее". Пока я глазел на умирающее дерево, Лекса вытащить холсты со стеллажных полок и расставила их вдоль стены. Ряд начинался с небольших картин одного и того же размера, одного и того же содержания. Буквально. Это было лицо Татьяны Леопольдовны, но явно куда более молодой, возможно нашего возраста. Около двадцати полотен с ее портретами, в одном и том же ракурсе, на одном и том же голубом фоне, с одним и тем же выражением лица – растерянным и немного испуганным. На каждом из полотен стоял год написания. Если из последнего числа вычесть первое, получится 22 картины. 22 абсолютно одинаковых картины. Они начинали ряд, а заканчивали штук 10 холстов разных размеров. Героиня была все таже, только вот теперь заметно старше. Ее взгляд больше не выражал испуга и растерянности. Где-то она смотрела пронзительно и уверенно, где-то тепло, где-то со смешком и задором, где-то с трепетом… - Это…это, - у меня не получалось подобрать слов. - Пугает, не так ли? – прозвучал ровный холодный голос из-за спины. А он умеет подкрасться абсолютно беззвучно. Мы с Лексой вздрогнули от неожиданности и медленно развернулись. - Пап, - начал я, но отец поднял руку. Хочет, чтобы я молчал. Как же он, наверное, сейчас зол. - Вы увидели все, что хотели? – сталь, как давно я не слышал ее. Он сверлил нас немигающим взглядом своих черных-черных глаз, к которым я так до сих пор и не привык. Мы молчали от чувства стыда, смешанного со страхом и нерешительностью. Мы влезли в слишком личное. Влезли без спроса. Все же нужно было просто поговорить, как изначально и собирались. - Папа, давай обсудим, - первая осмелела Лекса. - Тут абсолютно нечего обсуждать, дочь, - отрезал он. - Все итак ясно. Подозреваю, вы и раньше кое о чем догадывались, а теперь только убедились наверняка. Что еще здесь сказать? - Разве что, сын, - вдруг обратился он ко мне. – Вам с Софьей не о чем переживать. Между мной и… и Таней, - он произнес ее имя сквозь зубы. – между нами ничего не будет. Все в прошлом. И тут до меня дошло. Если он и зол, то это далеко не ведущее чувство. Он просто старается держать себя в руках. Я еще раз бросил взгляд на ту страшную картину с деревом. Ее ведь тоже он написал, и краска была совсем свежая… - Нет, этого недостаточно, пап. Расскажи нам эту историю, - настоял я, собрав в кулак все свое мужество. - Зачем? – устало спросил он. - Затем, что все твои тайны в итоге не приносят ничего хорошего. - Вот именно, - поддержала меня Лекса. – Знай мы, что ты был некромагом, брат бы не довел до того ужасного ритуала, знай Софья про Зеркало Тантала, точнее бы рассчитала силы и не отправилась бы в трехдневную кому. Пап, кому лучше от всех этих секретов? Он снова окинул нас тяжёлым взглядом. Сжал зубы так, что скулы выступили вперед. - Пожалуйста, даже если тебе больно. Расскажи, - тихо проговорил я, стараясь смотреть прямо на него и не отводить глаза. Отец прикрыл веки и глубоко вздохнул. А затем развернулся и пошел к письменному столу. Мы с Лексой озадаченно переглянулись. - Садитесь, рассказ будет долгим, - сказал он уже не таким холодным тоном и махнул рукой в сторону кожаного дивана. Мы послушно сели и застыли в ожидании. Вскоре папа сел в кресло и поставил на кофейный столик бутылку виски и стакан со льдом. - Будете? – вдруг спросил он кивнув на бутылку. - Ты предлагаешь нам алкоголь? – изумилась Лекса. - Думаю, мне пора признать, что вы уже не дети. Как бы сильно мне не хотелось, чтобы время застыло, этого не произойдет… - как-то некстати потянуло старика на сантименты. - Пожалуй, в следующий раз, - мягко улыбнулась сестра. - Как знаете, - сказал он и налил себе немного виски. Он взял бокал и начал рассматривать лед сквозь чистый янтарный напиток. Наверное, думает, с чего начать. - Вы видели ведьму, у которой я рос, - наконец заговорил он. А начать видимо решил очень издалека. – Думаю, не удивитесь, если скажу, что Эльвира была приспешницей Чумы. Той самой, чьи силы сейчас достались Софье, той самой, которая много лет подряд пыталась изничтожить род Гроттеров. А вот об этом я не знал. Софья никогда не рассказывала… - В какой-то момент Эльвира поставила себе цель - продолжить дело Чумы. Она начала следить за Таней через чан с зельем. Там я ее впервые и увидел. В двенадцать лет, и с тех пор не проходило и дня, чтобы я хотя бы мельком, хотя бы на секунду не вспомнил ее лицо…. Он говорил, и говорил. И сам настолько увлекся, что так и не сделал глотка из стакана. Рассказ действительно был долгим, и болезненным и… каким же он был козлом! Разве можно было так вести себя с любимой девушкой? Конечно, она выбрала какого-то помешанного на зверях моралиста. А что еще ей было делать, когда на другой чаше весов неуравновешенный психопат? Хотя с другой стороны, он рос в сплошной тьме, а потом получил такую власть, которая многим и не снилась. Его поведение тоже можно понять. Не знаю, кем бы стал я в таких условиях. - … а потом ветеринар отказался от сил, ну и я их лишился соответственно. Так бесился поначалу, но, если подумать, это лучшее, что случалось со мной за всю жизнь. - Это понятно, - медленно кивнула Лекса. – Жутко, местами извращенно, очень многими местами, но понятно. А эти картины? Отец потер переносицу. Снова собирался с мыслями. -В первое время после потери дара я надеялся, что проклятье некромага с посмертно пожизненной влюбленностью развеется, и когда-нибудь я смогу, если не полюбить другую женщину, то хотя бы забыть Таню. Я посмотрел на картины. Эти даты, он рисовал ее даже в те годы, когда мама была еще жива. Отец проследил за моим взглядом и все понял. - Да, и тогда. Мне жаль. - И что дальше? – мрачно спросил я, не желая ковырять ещё одну рану. - Время шло, а все никак не забывалось. Я заставлял себя не думать о ней, закрывал сам от себя эту часть прошлого как мог, а затем устраивал проверку. Каждый год в день потери дара я запирался один в комнате и пытался нарисовать ее. Вообще забросил рисование, но один раз в год делал исключение. Думал, что однажды её образ сотрется из памяти. Но, к сожалению, ни одна черточка ее лица не ускользала от кисти. Я помнил все, не только ее внешность - ее голос и ее запах. По щелчку пальцев мог восстановить их в своей памяти, сколько бы времени не прошло. - Так длилось 22 года, но этой осенью… - Я разлил серную кислоту на рюкзак шумной одноклассницы, - невесело усмехнулся я. Все из-за того дурацкого вызова в школу. - Да, сын. Да. Я снова увидел Таню спустя 20 лет и не выдержал. Руки сами рисовали все это. Я больше не мог себя контролировать. А я-то думал, что мучался, когда пару месяцев убивался по моей ведьмочке. Но тут… Он три четверти жизни любит ее, и три четверти жизни не может быть с ней. Да как отец ещё окончательно не свихнулся? - О, папа, - лицо Лексы искривилось от сожаления. - Не нужно меня жалеть, милая. Ты же слышала. Я сам во всем виноват. - И что с того, что виноват? - За все нужно платить. Таков закон мироздания, - пожал плечами он и все же сделал глоток уже нагревшегося виски. В воздухе повисла глухая тишина. Всем нам нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. - Почему твои глаза почернели, а мои нет? – спросил я абсолютно не в тему. Мне нужно было отвлечься, хотя бы ненадолго перевести разговор в другое русло. Отец вздернул бровь, не понимая, к чему я задал такой вопрос, но все же ответил: - Возможно, магия просто не повлияла на тебя. Глаза - зеркало души. Банально, но это правда. Если магия оставила в тебе глубокий след, то этот след очень вероятно проявится через взгляд. Хм, магия не повлияла на мой характер? Да, так и есть. Я менялся по другим причинам. А Софья, ее фиолетовые глаза — это тоже след? - Влад, - вздохнул отец, вернув меня обратно в неприятный диалог. – Мои слова ровным счетом ничего не меняет. Я уже сказал, тебе не о чем волноваться. Мы расстались. Конец истории. - Расстались? – нахмурился я. - Мы встречались пару месяцев, в тайне, - нехотя проговорил он, сообразил, что взболтнул лишнего. Я-то думал между ними была интрижка на пару ночей! Но, они встречались… - А она? Татьяна Леопольдовна чувствует тоже самое? – запнувшись спросил я. - Вряд ли она одержима мной настолько, - усмехнулся он, глянув на свое творчество. – Но мне казалось, что ей было хорошо. Теперь все становится ещё сложнее. Я не выдержал. Встал и начал ходить из стороны в сторону. Снова посмотрел на расколотое дерево. Ну уж нет! - Я так не могу. Мне не нужно счастье такой ценой! - выпалил я. - И что же ты сделаешь? Расстанешься с Софьей? – насмешливо спросил меня он. - Еще чего! – воскликнул я. – Но я поговорю с ней. Кстати, уверен, что ведьмочке будет плевать на то, насколько неуместно будет смотреться вся эта…ситуация между нами. - Я тоже так думаю. – поддержала Лекса. - Вообще-то вы с Софьей отлично ладите, мне кажется, она будет даже рада... - Что и это... Это вся ваша реакция? – не поверил своим ушам отец. – Сын, а ты? Ты что не против? - Слушай, пап, это все не слишком то нормально, и нам определенно стоит обходить кабинеты психотерапевтов за сотню километров. Но… Я же сказал, просто не могу так. К тому же страдаешь не только ты. Я говорил сегодня с Татьяной Леопольдовной. Ей плохо, она собралась улететь в Англию послезавтра. - Да и, если подумать. В начале года я собирался месяцами напролет готовиться к поступлению на юридический. А теперь живу на магическом острове, могу колдовать, ночами напролет роюсь в не до конца умерших трупах, а моя девушка ведьма, которая при должном усилии может подорвать пол планеты. Ах да, еще Санни выходит замуж за разукрашенного панка с задатками примерного семьянина, - прорвало меня. Наверное, от облегчения. Из этой кромешной тьмы, которая невидимо маячила за мной все это время, которая давила, хоть я и отказывался это признавать. Из нее есть выход. Неудобный, но есть. - И? К чему ты это? – чуть недовольно спросила Лекса, после того, как я назвал ее жениха «разукрашенным». - Может странность стала для нас новой нормой? Наверное, я смогу принять еще один крутой поворот в своей жизни. Даже если он немного неловкий, и потребуется время, чтобы привыкнуть. - Влад, - отец переменился в лице. Он был в замешательстве. Надо же, какая редкость, хоть на камеру снимай. - Я не знаю, что и сказать. - Да больше и не надо. Мы, итак, сегодня много наговорили, - из меня вырвался какой-то нервный смешок. - Папа, тебе нужно прилететь завтра на матч, - уверенно заявила Лекса. - Не лучшая идея. - А вот и нет. Идея – отличная, - заспорила она. – Татьяна Леопольдовна улетает после матча, значит ты должен успеть ее поймать и остановить. Владик поговорит с Софьей сегодня, так что завтра уже все будет улажено. Да и не можешь ты пропустить первый матч своего сына! - Вообще-то может, - заметил я, не горя желанием играть под отцовским надзором. - Нет, не может. - Дети, вы втягиваете меня в какую-то сомнительную авантюру… - Ты кучу лет это от нас скрывал, но, судя по всему, авнатюрить – вполне себе в твоем характере, - хмыкнула Лекса. Мы снова замолчали. Все это нужно переварить. Не знаю, чего конкретно я ждал, когда собрался говорить с ним о Татьяне Леопольдовне, но определённо не этого. Думал, наверное, что мы рассоримся, а в итоге вышло все совсем наоборот. - В любом случае, сегодня я поговорю с Софой. А ты уже решай, - напоследок сказал я. – Санни, нам пора возвращаться, у тебя пара, кажется, с Медузией? Опоздание ничем хорошим не кончится. Лекса согласно кивнула, на прощание обняла отца и подошла ко мне. Я еще раз взглянул ему в глаза, заметил что-то похожее на теплоту и благодарность, а затем кокон искр вновь окутал нас и унес обратно на Буян.