Глава 9. Выбор

Они вышли из столовой. Тео, поспешил за перчатками для Драко, а Блейз остался за столом, доедать завтрак. Гермиона шла впереди, неспешно, будто в полусне, и взгляд её был отрешённым. Остановилась у окна, присела на широкую раму и, прижав колени к груди, уставилась на медленно падающий снег. Белые хлопья кружились за стеклом, как сны, в которые она больше не верила. Драко молча подошёл и опёрся на каменную стену рядом. Несколько секунд просто смотрел на неё — такую тихую, чужую. — Что такое, Грейнджер? — спросил он, слегка наклоняя голову. Она не ответила. Только поджала губы. С наступлением зимы она раньше резвилась с друзьями во дворе, лепила снеговиков, смеялась, забывая о заданиях и книгах. А теперь… теперь казалось, что безмятежность покинула её навсегда. Была только борьба. Магия, что сжимала сердце, и холод, который проникал внутрь. Её руки стали ловкими, расчётливыми. Улыбка — редкой, как солнечный луч в метель. — Мне нужно к Дамблдору, — вдруг выдохнула она, глаза её распахнулись. — К директору? — Драко нахмурился, пытаясь услышать, что она задумала, но поток мыслей был неуловим, как дым. Гермиона резко встала, сняла с плеча сумку и, не глядя, сунула ему в руки. — Я всё объясню! Позже! — выкрикнула она и исчезла за углом. ⸻ Дверь в кабинет открылась, словно сама, будто пустила её — без стука, без формальностей. Гермиона остановилась в центре, медленно обвела взглядом помещение. Всё было привычным: книги, портреты, золотые приборы… и всё же — что-то изменилось. Воздух, казалось, вибрировал. Где-то в глубине души — там, где теперь жила магия Сердца — вспыхнула дрожь. Артефакт чувствовал, что она здесь. Он ждал. — Гермиона, милая, вы что-то хотели? — голос Дамблдора прозвучал мягко, но в ней он вызвал ледяные мурашки. Она выпрямилась, сцепила пальцы в замок. — Я… я хотела попросить вас надеть на меня Распределяющую шляпу. Ещё раз. Он поднял бровь. Затем, будто знал, что это произойдёт, медленно повернулся к шкафу, откуда парящей магией снял старую потёртую Шляпу. Смотрел на неё внимательно, как на древний артефакт — не как на школьный атрибут. — Конечно. Но я не уверен, что её мнение изменится, — сказал он, улыбаясь. Она села на край стула, как в детстве, когда всё ещё было простым. Закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Магия под кожей откликнулась: как будто Сердце следило, затаив дыхание. Шляпа опустилась на её голову. Всё замерло. — Хм… Гермиона Грейнджер. Столько боли, столько силы. Ты изменилась. Ты не просто изменилась — ты выковалась заново. Ты уже не та, кем была. И это — не плохо. Просто… ты теперь принадлежишь другому месту. Ты — Слизерин. Голос шляпы в голове отдавался эхом, и с каждым словом в груди рождалась тишина. Не страх — нет. Понимание. Признание. Принятие. Перед внутренним взором вспыхнули лица — Гарри, Рон, МакГонагалл, она сама в первом классе… и всё исчезло, как пепел в снегу. Сила внутри отозвалась мягким пульсом — будто артефакт Сердце, скользнув, одобрил её выбор. Или узнал его раньше неё самой. Дамблдор снял шляпу. Смотрел на Гермиону с осторожной нежностью. — Никогда бы не подумал, что такое возможно, — проговорил он. Она встала. Медленно, с натянутым дыханием. Лицо её было бледным, но в глазах — спокойствие. — Я поняла это десять минут назад, — сказала она почти шёпотом. Он вернул Шляпу на место и подошёл к фениксу. Погладил перья, и птица издала тихий переливистый звук, похожий на печальную песню. — Магия меняет нас, Гермиона. Особенно такая, как твоя. — Он посмотрел на неё с лёгкой тоской. — Если вы не возражаете, в понедельник на общем завтраке мы проведём официальную церемонию. Вы станете ученицей Слизерина. Гермиона кивнула. Быстро, будто боялась передумать. Шаги за спиной заставили её вздрогнуть. Она обернулась. — Гермиона… — голос МакГонагалл дрогнул. — Вы переводитесь на Слизерин? В её глазах — боль. Не укор, не гнев — просто боль. Утрата. — Шляпа выбрала для неё Слизерин, Минерва, — спокойно сказал Дамблдор. — Это первый случай за всю историю школы. МакГонагалл молча кивнула. Склонила голову. Потом вышла, будто несла в себе груз, о котором нельзя было говорить. А Гермиона осталась в кабинете, и тишина обволакивала её, как магический кокон. Сердце билось тихо, ровно. Она чувствовала: теперь всё будет иначе. — Она не злится на вас, Гермиона. Просто она потеряла одну из самых способных учениц, — мягко сказал Дамблдор. Гермиона слабо улыбнулась. Жизнь изменилась — и она вместе с ней. Было в этом мгновении что-то неуловимо правильное, словно душа, долгое время скованная страхом и хаосом, наконец нашла точку опоры. Осознание пришло не сразу, но сейчас оно чувствовалось отчетливо. Где-то рядом маячило принятие. — Могу я пройти на ваш балкон, директор? Хочу посмотреть, какой вид открывается с него, — она перевела взгляд на широкие стеклянные двери, за которыми пылал день. После согласия Дамблдора она осторожно открыла дверь. Ледяной воздух обжёг лицо, а резкий свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Снег искрился, ослепительно белый, почти сказочный. Всё вокруг светилось — башни, крыши, деревья, — словно Хогвартс сам по себе отбрасывал свет. Она подошла к перилам и вгляделась в заснеженный двор. Внизу сновали ученики, оставляя тонкие следы на пушистом покрывале. На крышах лежал снег, но словно соскальзывал, будто магия не позволяла ему накапливаться. Но затем её внимание зацепилось за странное скопление людей у стены западной башни. Что-то было не так. Лица студентов повернуты вверх, тревога — в каждом взгляде, жесте. Гермиона перевела взгляд туда же — и сердце ёкнуло. На подоконнике, высоко в башне, стояла Пэнси Паркинсон. Её губы дрожали, по щекам катились слёзы, а тело, казалось, вот-вот потеряет равновесие. Но это было не главное. За ней стояла Тень. Тварь. Та самая, что приходила к Гермионе во снах. Черная, вязкая, с множеством скользящих отростков, которые обвивали ноги Пенси. Искажённая, почти жидкая сущность, вцепившаяся в живое тело. — Директор! Прошу вас сюда! — крик Гермионы прорезал морозный воздух. Дамблдор, услышав страх в её голосе, подбежал почти сразу. Он взглянул туда, куда указывала она. — О, Мерлин, — выдохнул он, мгновенно доставая палочку. — Директор… вы не видите, что за ней? — в голосе Гермионы дрожало нечто древнее: ужас, бессилие и гнев. Он не видел. Она чувствовала это. Но она видела. Словно сквозь вуаль, словно их связь с артефактом, с Драко, приоткрыла ей завесу чужого плана. Существо держало Пэнси, и Гермиона знала, что оно не отпустит — наоборот, оно вскоре сбросит её. — Мне нужен Драко. Моя магия… она слаба, когда он далеко, — по лбу скатилась капля пота. — Но я должна быть рядом с ней. Сейчас. — Вы уверены, что ваше появление не подтолкнёт её к… гибели? — голос Дамблдора дрогнул. — Нет. Но если мы не поторопимся — оно сделает это первым! Дамблдор положил ладонь ей на плечо. В следующую секунду пространство сдвинулось, и они перенеслись внутрь той самой комнаты. Холод, сквозняк, серая плитка и одна распахнутая створка окна. Пенси стояла на подоконнике, почти на краю. — Пэнси… — тихо, почти шёпотом, сказала Гермиона, делая шаг вперёд. — Это я. Я здесь. Всё хорошо. Тварь за её спиной зашипела. Воздух задрожал. Пэнси закричала, ноги её подогнулись, руки дрожали, цепляясь за край. — Профессор… на мой знак! Сердце билось в ушах. Где-то в глубинах сознания вспыхнул образ. Книга. Старый свиток. Слово, написанное на языке света. Заклинание, что приходило к ней в снах — забытое, древнее, но связанное с магией света и памяти. — Obliviosus Lumen… — прошептала она. Из палочки вырвался серебристо-белый луч. Он ударил в существо — и оно завизжало. Воздух наполнился хриплым, хлюпающим звуком. Отростки начали отцепляться от ног Пенси. Свет становился ярче. Каждая вспышка обнажала тени. В глазах Дамблдора мелькнуло понимание — теперь он видел это. Его губы раскрылись в беззвучном восхищении. — Сейчас! Он взмахнул палочкой. Пэнси взвизгнула, и силой магии её втянуло обратно в комнату. Она рухнула на пол и заплакала. Последним залпом Гермиона испепелила тень до самой пыли. Она исчезла, как будто никогда не существовала. Тишина обрушилась на комнату. Девушка посмотрела на Гермиону. И в этом взгляде не было ненависти. Только шок. Страх. И… восхищение. Как будто она увидела что-то, во что раньше не верила. Гермиона улыбнулась — устало, но искренне. Затем мир вокруг потемнел. Воздуха не хватало. Пальцы задрожали. Сила ушла из тела. Её ноги подкосились, и она упала. Последнее, что она услышала, — голос Дамблдора, зовущий её по имени. И тёплые руки, подхватившие её, прежде чем сознание растворилось в темноте.