Глава 10. Искра

Она открыла глаза. Высокие потолки, едва уловимый запах зелий, лекарств и чуть приглушённый свет от свечи — всё напоминало о больничном крыле Хогвартса. Гермиона моргнула несколько раз, прежде чем до конца осознала, где находится. Голова гудела, в теле ощущалась вата. Каждое движение отдавалось тупой болью. Медленно повернув голову, она заметила фигуру рядом. Драко Малфой сидел на неудобном деревянном стуле, откинувшись на спинку и мирно посапывая во сне. Его руки были скрещены на груди, а лицо — утомлённым и чуть осунувшимся. На губах Гермионы промелькнула слабая улыбка, но она тут же исчезла, как только она осознала, в чём находится. На ней была тонкая больничная сорочка, синяки и ссадины на руках и плечах были на виду. Из вены выходила трубка — капельница с прозрачной жидкостью медленно капала в её тело. Некоторые из ран были густо покрыты болотного цвета мазью, пахнущей хвойным. — Драко?.. — хрипло прошептала она, дотянувшись до его колена и едва заметно толкнув. Он тихо проворчал что-то себе под нос, открыл глаза, моргнул, а потом потер покрасневшие веки. Его взгляд упал на неё, и в нём мелькнуло что-то опасно хрупкое — облегчение, раздражение и нечто ещё. — Как думаешь, мне тебя убить сразу или подождать пару дней? — прошептал он хрипло. — Говоришь мне — «не пугай», а сама, значит, можешь валиться в обморок с пустыми глазами? Она слабо поджала губы и осторожно приподнялась, опираясь на локти. Мир слегка покачнулся. Образы вспыхнули в голове: Пэнси на полу, крики, вспышка боли, пустота, как будто кто-то вырвал магию из самых лёгких… Она едва не умерла. — Она бы погибла, Драко, — тихо сказала Гермиона, — я не могла просто смотреть. Он зло выдохнул, как будто боролся с желанием накричать, и подался ближе, склонившись к ней. Его глаза вглядывались в её лицо с такой сосредоточенностью, будто он искал там объяснение собственному ужасу. Она почувствовала, как щеки вспыхнули, и отвернулась, уставившись на капельницу. — Мадам Помфри чуть не лишилась рассудка, когда увидела тебя, — выдохнул он, откинувшись обратно. — Ни одно зелье не действовало. Ни одно, Гермиона. Я сказал ей, что мы пробовали почти всё, но она всё равно носилась по крылу, как будто в коме ты — её собственная дочь. Если бы Дамблдор не вмешался, она бы, клянусь, вызвала всех лекарей Британии. — А что случилось… пока я спала? — спросила она, переводя взгляд на него. В голосе всё ещё звучала слабость. Он пожал плечами, будто хотел казаться безразличным, но губы поджались. — Дамблдор отправил своего патронуса за мной. Думаю, я пробежал весь замок за минуту, — фыркнул он. — Пэнси залечили ноги, она тут же растрезвонила всем, что ты спасла её. Видел, как кучка слизеринцев столпилась у входа — как саранча, толкались, шептались. Хотел уже метлой разогнать, но Снейп с Макгонагалл справились лучше меня. Он замолчал, на мгновение потерявшись в мыслях. — Потом деканы о чём-то говорили с Дамблдором. Впервые видел, чтобы Снейп смотрел на тебя не с раздражением, а… с тревогой. Она кивнула. Значит, Снейп уже знает, что теперь она — его ученица. Директор сообщил ему первым. Скорее всего, к этому часу уже все преподаватели были предупреждены. — Ну да, — слабо усмехнулась Гермиона. — Совсем ничего особенного. Просто подняла на уши половину школы. — Пэнси сделала всё, чтобы тебя возненавидел и полюбил весь Слизерин сразу, — усмехнулся Драко. — Сначала растрезвонила про тебя всему факультету. А потом… сидела здесь. До самой ночи. Ни на шаг не отходила. Гермиона удивлённо нахмурилась, и в её груди болезненно сжалось. Она вдруг почувствовала, как капля чего-то тёплого и неосознанного расползается под рёбрами. То ли благодарность, то ли тоска. И всё это время Малфой был рядом. ⸻ — Как тебе позволили остаться со мной? — тихо спросила она, не открывая глаз. — Директор постарался, — усмехнулся Драко, и в голосе мелькнула привычная бравада. — Сказал, что наша связь и моя магия могут оказать тебе пользу. Хотя… будь по‑моему — я бы и без его разрешения остался. Хогвартс бы не выдержал, но я остался бы рядом. Он отвёл взгляд, и Гермиона уловила мимолётную вспышку смущения на его лице. — Позволишь мне взглянуть? — осторожно спросила она, положив ладонь ему на колено. Она хотела большего, чем обрывки мыслей и эмоций. Хотела увидеть всё — как он видел, как чувствовал. — Ты хочешь что? — Драко прищурился. Его голос был одновременно растерянным и настороженным. Позволить кому-то войти в разум — это обнажиться, полностью, до боли. Он бы никогда не согласился на это. Но сейчас… Сейчас перед ним сидела не всезнайка Грейнджер, а хрупкая девочка с глазами, в которых плескалась усталость, боль… и ожидание. Он выдохнул и сдался. — Только попробуй сунуться не туда, Грейнджер — и я точно прикончу тебя, — пробурчал он, доставая свою палочку из кармана мантии и протягивая ей. Гермиона взяла её с осторожностью, словно это был не предмет, а часть самого Драко. Внутри уже снова пульсировала магия — её и его, сплетённые и неразделимые. Она взглянула в его глаза, серые, как северное море, и прошептала: — Легилименс. Погружение было мягким, как вход в прохладную воду. Он не сопротивлялся. Позволил. Её сознание скользнуло внутрь — и первое, что она увидела, был феникс. Патронус Дамблдора, сверкающий голубым светом, скользнул в её сторону, и в груди кольнуло острое, липкое чувство страха. Рывок — и она бежит по коридорам, ощущая, как напряжены мышцы, как сердце Драко бешено колотится в груди. Следующая сцена — больничное крыло. Она видит своё тело со стороны. Слышит, как внутри него кричат мысли: тревога, ярость, беспомощность. Драко рядом — не отходит, не моргает, не дышит. Потом Пэнси, потом Дамблдор — и мальчик, которого она знала как надменного и холодного, взрывается. Он сдерживается из последних сил, но с каждой секундой это становится всё труднее. А потом — Гарри. — Поттер, что ты тут забыл? — прошипел Драко, поднимаясь. — Я услышал… пришёл. Она всё-таки моя подруга, — ответил Гарри, но голос его дрожал. — Подруга? — Драко ухмыльнулся. — Смешно. Вы так легко от неё отвернулись. Гермиона чувствовала, как внутри Драко закипает. И вдруг — холодное прикосновение. Пэнси. Она ступила вперёд, как хищница. — Поттер решил, что у него есть зубы? — прошипела она. — Где ты был, когда она садилась за наш стол? Когда на ней появлялись синяки? Когда она медленно разрушалась, а вы делали вид, что всё в порядке? Драко был рядом. Вы — нет. Твоё место уже занято, Поттер. Место Уизли тоже. Пауза. — А место той маленькой сучки, — Пэнси хищно прищурилась, — займу я. Он любит меня, — подумала Гермиона. Это пришло внезапно, волной, ударом, который вывел её из его головы и вбросил обратно в своё тело. Это была его мысль, он признался ей в собственной голове. Она распахнула глаза и жадно втянула воздух, словно вынырнула из глубины. — Ты… идиот, Драко Малфой, — выдохнула она и, не думая, схватила его за галстук, притянув к себе. Их губы столкнулись. Поцелуй был слишком настоящим. В нём было всё: усталость, страх, одиночество, гнев, облегчение. Он не был нежным — он был голодным. Она вцепилась в него, словно он был её спасением, её якорем в реальности, и он отвечал с такой же жадностью. Когда она отстранилась, то посмотрела ему в глаза и без слов пересела на него сверху, снова приникнув к его губам. Всё происходило стремительно, как на грани. Она уже знала — они одни. Это знание било в висках, обжигало. Его руки скользнули под сорочку, срывая её с неё, и на секунду он затаил дыхание, глядя на её тело. — Опасная ты ведьма, Грейнджер, — прошептал он с восхищением и легким безумием в голосе. Она только улыбнулась, двигаясь по нему, как будто её тело давно знало, чего хочет. Магия вокруг заискрилась, сгустилась, переплелась, став опасно нестабильной. Магия между ними вспыхнула и заклокотала, становясь дикой, непослушной — она больше не подчинялась никому. Их дыхание, стоны, мысли — всё сплелось в единый узел. Когда он вошёл в неё, мир сорвался с оси. Она вскрикнула, не от боли — от полноты ощущения. Он двигался внутри неё с яростью и жаждой, а она отвечала, выгибаясь и цепляясь за него, оставляя следы ногтей на спине, на плечах. Он прижимался к её шее, целовал, вгрызался в кожу, не в силах остановиться. В ней было желание, в нём — безумие. Всё происходящее стало неизбежным. Как магия. Как судьба. Он входил в неё с отчаянной жаждой, не сдерживаясь, и именно этого она и хотела.. Гермиона знала, что он такой. Грубый, резкий, холодный - она полюбила его таким. Словно в каком-то дурмане она оставляла засосы и укусы на его теле. Наслаждение и страсть заполнили голову, впервые она поняла, что такое настоящий секс. Сейчас, когда внизу все загорелось и волна оргазма прожгла тело, она наконец осознала, что тоже любит и только сильнее сжала его в объятьях. Он остался внутри, издав сдавленный стон и слегка задрожал. Тепло разливалось внутри ее тела, а тяжелое дыхание обжигало плечо.  После всего, что они пережили, он оказался её единственным тихим местом в мире.