Глава 11. Новый цвет

Пробуждение в это утро было удивительно приятным. Гермиона медленно открыла глаза, щурясь от яркого солнечного света, что пробивался сквозь витражное окно. Она поморщилась, инстинктивно прикрыв глаза рукой, и только спустя пару мгновений осознала — не было кошмара. Ни крика, ни тьмы, ни липкого ужаса. Это было первое утро за несколько месяцев, когда она проснулась действительно отдохнувшей. Живой. Настоящей. Она осторожно повернула голову. Часы на прикроватной тумбочке показывали 6:50. Мадам Помфри появится примерно через двадцать минут, а завтрак начнётся через час. У них ещё было время. Она перевела взгляд в другую сторону — и затаила дыхание. Драко спал, крепко обнимая её за талию одной рукой. Его лицо было удивительно спокойным. Ни следа привычного напряжения, ни маски. Только мерное дыхание и мягкое посапывание. Гермиона почти не узнала его — такого уязвимого, живого. Смущённо улыбнувшись, она позволила себе коснуться его запястья пальцами — осторожно, будто прикасалась к хрупкому заклинанию, которое не хотелось спугнуть. Наверное, больничное крыло Хогвартса никогда ещё не казалось ей таким тёплым и уютным. — Драко, пора просыпаться, — прошептала она и аккуратно приложила ладонь к его щеке. Он недовольно замычал, шевельнулся и приоткрыл один глаз, лениво взглянув на неё. — Сколько времени? — пробормотал он сиплым голосом. — Через двадцать минут мадам Помфри получит нервный срыв от вида наших голых тел, — с усмешкой ответила она, приподнимаясь. Одеяло соскользнуло с её тела, обнажив грудь и живот. Гермиона поспешно натянула простыню до плеч, щёки её вспыхнули, но она не отводила взгляда от Драко. Он уже приподнялся на локте и с ленивой ухмылкой разглядывал её, не делая ни малейшей попытки отвернуться. Напротив — его глаза будто запоминали каждую деталь. — Никогда не думал, что ты умеешь так… просыпаться, — тихо сказал он, будто это было откровением. — А ты оказался менее колючим утром, чем я ожидала, — она усмехнулась, но в голосе звучала мягкость. — Ты прекрасна, Гермиона, — вырвалось у него неожиданно. — Даже с этими чёртовыми синяками… или, может, именно с ними. Она замерла, всматриваясь в него. Сколько всего он прятал за своей надменной маской. Сколько боли, одиночества, усталости. — Я боялся, что ты пожалеешь, — почти шёпотом добавил он, отворачиваясь. Гермиона натянула сорочку, села рядом и чуть склонила голову. — Я не жалею, — тихо, но твёрдо сказала она. — А ты? Он на мгновение задумался, потом выдохнул и отрицательно покачал головой. Его пальцы нежно убрали прядь с её лица, и Гермиона затаила дыхание от неожиданности этого прикосновения. — А мы… — она помедлила, не в силах произнести слова вслух. — Мы теперь… вместе? Он поморщился, словно это слово было для него сложным, и тут же поднялся с кровати, медленно натягивая рубашку. Гермиона наблюдала за ним, её взгляд понемногу терял тепло. Он молчал. Не ответил. Не подтвердил. — Всё ясно, — прошептала она, отводя взгляд. Драко закатил глаза и развернулся к ней, будто всё это время боролся с самим собой. — Да, чёрт возьми, Грейнджер, мы встречаемся, — буркнул он, — если ты, конечно, выдержишь встречаться с кем-то вроде меня. У Гермионы на лице вспыхнула такая облегчённая улыбка, будто она только что сбросила со спины тонну. — Спасибо, мистер Малфой, — театрально сказала она и тут же швырнула в него подушку. — За ясность. — Всегда рад, мисс Грейнджер, — он перехватил подушку на лету и ухмыльнулся. Да, это действительно было удивительное утро. — Ваша матушка и папенька точно убьют меня, когда узнают, — с усмешкой бросила Гермиона, ловко поймав подушку, которую он метнул ей в ответ. — Ох, вы правы, мисс. Ведь вы моя первая девушка. Да ещё и маглорожденная, — с притворной серьёзностью ответил он, поправляя галстук, затягивая его под горлом. Образ настоящего Малфоя был собран до мелочей. Но она вдруг перестала улыбаться. Всего одно слово вцепилось в её сознание, как когти: первая. Первая девушка? Драко Малфой — один из самых желанных слизеринцев, всегда окружённый вниманием, флиртами и сплетнями. Ещё в третьем курсе она случайно подслушала, как девочки из его факультета обсуждали, какой у него голос, как пахнут его перчатки. А сколько слухов ходило про его интрижки! Влюблённые гриффиндорки, обиженные пуффендуйки, ревнивые когтевранки… И теперь он говорит, что она — первая? — Я… подожди. Я твоя первая девушка? — она уставилась на него, как на учебник, в котором пропущена вся глава. — Ты что, перетрахал половину Хогвартса, и ни с кем не встречался? Он рассмеялся, сел на край кровати и усмехнулся, прищурившись: — Половину Хогвартса? Это перебор. Я, конечно, не святой, но у меня было… — он сделал паузу, глядя на её напряжённое лицо, — не больше десяти. — Десяти?! — она схватилась за голову. — Ты говоришь об этом так спокойно, будто речь о книжках, которые ты взял в библиотеке. Десять, Драко! Это не мало. Он пожал плечами: — Я никому не врал. Ни одной. Всегда говорил, что это не о чувствах. Без обещаний. Без надежд. Просто… взаимное согласие. — И ты всех бросал? То есть, ты спал с ними — и всё? Исчезал утром, не глядя в глаза? — Нет. Они знали, во что ввязываются. Некоторые надеялись, что смогут… ну, переубедить меня. Через постель. Но это не сработало. Она скривилась, словно от выпитого зелья, и сделала несколько глотков воды из стакана, стоявшего на тумбочке: — Фу, прекрати. Я больше не хочу это слушать. Мне жаль их. Хотя нет. Мне больше жаль, что ты вообще так жил. Он вдруг стал серьёзным. Его глаза мягко блестели в утреннем свете, и он прошептал: — А мне… не жаль. Если бы я не был таким, я бы не смог почувствовать разницу. С тобой — всё иначе, Грейнджер. Совсем иначе. Гермиона отвернулась, пытаясь скрыть смущение. От его слов что-то сжалось в груди, а сердце стучало громче, чем обычно. — Да уж, не лучший разговор для первого дня отношений, — неловко заметил он и поднялся, собираясь на завтрак. В этот момент послышался чёткий стук каблучков и скрип двери. Мадам Помфри влетела в больничное крыло, нервно осматриваясь, пока её глаза не остановились на Гермионе. — Доброе утро, мисс Грейнджер! Как вы себя чувствуете? — её голос прозвучал с ноткой облегчения. — Прекрасно, мадам, на удивление. Я чувствую себя… отдохнувшей, — ответила Гермиона с искренней улыбкой. Мадам Помфри перевела взгляд на Драко: — Мистер Малфой, вы провели здесь всю ночь? Он только кивнул, даже не пытаясь оправдаться. Кажется, Дамблдор всё же успел предупредить её — потому что в её взгляде не было ни осуждения, ни паники от следов магических повреждений на теле Гермионы. — Я могу вернуться в башню? — спросила она мягко. — Хотела бы успеть на завтрак. — Конечно, мисс Грейнджер. Но сперва — проверка. Заклинания и небольшой осмотр. Проверка прошла быстро. Гермиона без усилий справилась с простыми заклятиями с помощью палочки Драко, и мадам Помфри, кивнув, разрешила уйти. Её одежда лежала аккуратно сложенной на стуле, но палочки среди вещей не было. — Похоже, её забрал директор, когда я потеряла сознание, — заметила она. — Заберём её за завтраком, — спокойно ответил Драко, слегка обняв её за талию, когда они вышли из больничного крыла. Хогвартс в утреннем свете казался почти нереальным — золотые отблески на каменных стенах, редкие студенты в мантиях, лениво идущие в сторону Великого зала. Гермионе не хотелось ничего объяснять. Ей хотелось сохранить это мгновение. Особенно — сюрприз. Ведь он ещё не знал о перераспределении. Они дошли до своей башни. Драко открыл дверь и пропустил её вперёд… и оба остановились. На диване, небрежно раскинувшись, мирно спали трое: Пэнси, Тео и Блейз. Кто-то храпел. Кто-то уронил ногу на кофейный столик. — Я упоминал, что они… немного переживали? — прошептал Драко ей на ухо и хищно ухмыльнулся. Он взмахом палочки достал из шкафа белую простыню и, выждав пару секунд, аккуратно натянул её прямо над спящими. Гермиона, уже предугадав его план, не могла сдержать улыбку. — Что ты делаешь? — шепнула она, прикрыв рот ладонью. — Воспитательные меры, — отозвался он и внезапно взревел: — Ребята, потолок падает! Проснулись они синхронно. Визг. Сдвиги. Тело Тео соскальзывает с дивана. И тут простыня обрушивается на них, будто снежная лавина. Кто-то заорал. Кто-то зацепился за кофейник. Пэнси выругалась, а Блейз закричал: «Мы все умрём!» Гермиона и Драко расхохотались так, что согнулись пополам. Возможно, это было лучшее утро за весь предстоявший год.  — Вы что, совсем ебнулись?! — заорал Тео, выбираясь из-под простыни, сброшенной на него и его друзей. Он встал, отряхиваясь, словно из него только что вытряхнули душу. Лицо перекосилось от злости, щеки налились краской, а кудри на голове распушились и превратились в настоящее гнездо. — Вы проникли в нашу башню, а мы — плохие? — не удержалась Гермиона, усмехнувшись, и шагнула ближе к Драко. Он посмотрел на неё — и вся хитрость в его лице мигом растворилась. Улыбка, тёплая и почти домашняя, скользнула по губам. Он уже потянулся к ней, чтобы приобнять, но не успел — в воздухе раздался отчётливый, режущий уши свист. — Вы переспали? — раздался ледяной голос Пэнси. Она постукивала ноготком по щеке, глядя на них исподлобья. Все взгляды устремились на шею Драко — багровые засосы резко выделялись на его бледной коже. Шея Гермионы тоже не избежала участи, но к счастью её свитер скрывал след укуса. Щёки девушки вспыхнули, и она закатила глаза. — Знаешь, люди в отношениях обычно занимаются таким, — язвительно бросил Драко, потянулся и хрустнул спиной. — В отношениях? — тут же переспросил Тео, вскинув брови. — То есть… вы официально?.. — Он замолчал, не зная, какую именно эмоцию должен выразить — удивление, радость или тревогу. Блейз, до этого молча наблюдавший за сценой, уселся на подлокотник дивана, скрестив руки. Его тёмные глаза прищурились, а губы сложились в лёгкую, едва заметную улыбку. — Ну, наконец-то, — негромко пробормотал он. — А то весь факультет уже ставки делал, когда вы сломаетесь. Гермиона в шоке обернулась: — Ставки?! — М-м, да. — Блейз лениво потянулся. — Кстати, я был ближе всех к дате. Долги не забудьте отдать. Драко фыркнул, качнув головой, а Тео покачал пальцем: — А вот я, знаете ли, всё ещё пытаюсь смириться с тем, что Малфой влюбился. Это всё равно что увидеть, как профессор Снейп делает комплимент Гриффиндорцу. — Разбирайся сам! Я пошла собираться, — выдохнула Гермиона, поспешно ретируясь в спальню. Дверь ещё не успела закрыться за ней, как в комнату скользнула Пэнси. Она тихо прикрыла за собой и прислонилась спиной к стене, обняв себя за локти. Несколько секунд молчала, словно подбирая слова, а потом взглянула прямо в глаза Гермионе. — Гермиона, — начала она негромко, с хрипотцой, — я хотела поблагодарить тебя за… всё. За то, что спасла меня. Ты не обязана была. Ты могла просто смотреть. Но ты пожертвовала собой ради меня. Это… это многое значит. Гермиона стояла у кровати, нежно гладя Живоглота, который замурлыкал, свернувшись у её ног. Она слушала молча, чуть прищурившись, но не перебивала. — Прости за… всё. За гадости. За унижения. За презрение. — Пэнси опустила голову. — Я завидовала тебе. Бешено. Ты всегда была лучшей. Даже при том, что… маглорожденная. А потом — ты и Драко. А он никогда не смотрел так ни на кого. Никогда. Он всегда смотрел… сквозь нас. А на тебя — будто ты для него весь мир. Гермиона осторожно села на край кровати, продолжая гладить кота, который начал тереться о её ладонь. — Я ведь… я не считала тебя настоящей волшебницей, — продолжила Пэнси слабо. — Считала, что ты хуже. Ниже нас. Но… я ошибалась. Я вижу это теперь. Она подошла ближе и села рядом. Несмело, словно боялась быть прогнанной. Рука легла на Живоглота рядом с ладонью Гермионы. И тот, как будто ощущая перемирие, перевернулся на спину, обнажив белый пушистый живот. — Пэнси… — тихо произнесла Гермиона. — Я понимаю. Мы все играем роли, которые нас учили играть. А я… я всё детство пыталась доказать, что достойна быть здесь. Что я что-то значу. Больше, чем просто девочка в тени Гарри Поттера. Больше, чем помощница или ходячая библиотека. Она на миг замолчала, набирая воздуха в лёгкие. — Только когда я почти потеряла всё — друзей, веру, контроль — я поняла, кто я есть на самом деле. И знаешь… Я не идеальная. Я ошибаюсь. Я злюсь. Я ревную. Но я есть. Я настоящая. На её лице появилась улыбка — светлая, уставшая, но полная внутренней силы. — И я не могла не спасти тебя, Пэнси. Не потому что ты изменилась. А потому что это была ты. Живая. Сломанная. Уязвимая. И я не могла просто смотреть, как ты исчезаешь. Слизеринка сжала губы, отвела взгляд, а затем, внезапно, вернула его, наполненный влажным блеском. — Теперь я понимаю, почему он влюбился в тебя, — прошептала она. — Ты настоящая. Светишь изнутри. Я никогда не была такой. — Это не правда, — мягко ответила Гермиона. — У каждого есть свет. Просто иногда он запутан в слои боли. И в тебе он есть. Я это чувствую. Пэнси слабо улыбнулась, опустила плечи и чуть наклонилась вперёд: — Сможем ли мы начать всё с чистого листа? Несколько секунд Гермиона молчала, глядя на неё, будто ища ответ внутри себя. И наконец кивнула. Медленно, утвердительно. В уголках её губ появилась теплая, искренняя улыбка. — Да. Попробуем. Мир был не таким, каким она себе его представляла. В нём враги становились союзниками. Тьма раскрывалась мягкостью. И Гермиона впервые за долгое время почувствовала, что в сердце, несмотря на всё, становится светлее. И пока Гермиона мирилась с Пэнси, Драко действительно пришлось разбираться со всем. — Ну нихрена себе, — пробормотал Тео, глядя на Драко, как будто увидел его впервые. — Ты не просто с ней спишь. Ты… ты с ней живёшь. Настоящая, чёрт возьми, башня любви. С виду — как цирк. Блейз, до этого сидевший на подлокотнике с чашкой кофе, невозмутимо поставил её на край и, не глядя, сказал: — Это уже даже не цирк, Тео. Это греческая трагедия. Только главная героиня выжила. Он встал и подошёл ближе. На его лице не было ни злости, ни ехидства — только спокойное, даже чуть усталое выражение. Блейз всегда умел читать людей между строк, и сейчас он словно видел сквозь Драко. — Ты ведь и сам в шоке, да? — тихо спросил он. — Что нашёл в ней не просто тело, не просто вызов, а… себя? Драко посмотрел на него, не отвечая. Глаза его были ясными, как стекло после дождя. В них не было привычной бравады. Только молчаливое признание. — Чёрт, — фыркнул Блейз, качая головой. — Так и знал Тео рассмеялся, коротко и без радости. — Думал, она тебя либо проклянёт, либо прирежет у входа в библиотеку. — И то, и другое всё ещё возможно, — хмыкнул Драко. Блейз посмотрел на него серьёзнее. — Просто не облажайся. С ней… нельзя облажаться. Она не из тех, кто падает дважды. Тео вздохнул, уткнулся лбом в стену. — Надеюсь, ты её не сломаешь, Малфой. А то я тебя сам прикончу. — Постарайся, — бросил тот с полуулыбкой. — Будет интересно. Между ними повисло напряжение, не враждебное, а скорее плотное, как воздух перед грозой. Они стояли как трое выживших после шторма — у каждого свои раны, свои ожидания, и одна девушка, в эпицентре этого хаоса, в их башне, в их жизни. Гермиона вышла из спальни спустя пятнадцать минут, уже полностью собранная. На ней была гриффиндорская форма — вся в золото-красных тонах. Плотный шарф с алыми полосами был обернут вокруг шеи, галстук аккуратно завязан, юбка ложилась ровными складками, а мантия с красной подкладкой слегка развевалась при каждом шаге. На фоне черно-зеленых слизеринцев она выглядела словно раскалённое пятно на фоне изумрудного бархата. Ярко, вызывающе, словно вызов. Драко мельком взглянул на неё из-за спинки кресла и прищурился. — Это… ново, — заметил он, будто оценивая образ. — Да что-то захотелось, — быстро отмахнулась она, чуть пожав плечами. На самом деле — всё было продумано. Гермиона знала: как только Дамблдор на глазах у всех факультетов магией сменит её цвета на зелёно-серебряные, это произведёт куда больший эффект. Особенно теперь. Особенно после всего. Пэнси появилась следом, притворно закатив глаза: — Милая, ты выглядишь как ходячий флаг. Гриффиндор бы тобой гордился. — Не сомневаюсь, — спокойно ответила Гермиона, заметив, как слизеринка оценивающе посмотрела на неё и… промолчала. Видимо, кое-что действительно изменилось. — Мальчики, — резко произнесла Пэнси, оглядывая комнату, — у вас есть ровно десять минут, чтобы привести себя в порядок. Или я сожгу этот богом забытый диван. Тео скосил на неё взгляд, потом с шумным вздохом направился к ванной, прихватив за локоть Блейза. — Идём, дорогуша. Не хочу быть единственным красавчиком в компании. — Без шансов, — фыркнул Блейз, но всё же пошёл следом. Драко, лениво потянувшись, последовал за ними. — Они сейчас весь мой гель вымажут в свои птичьи гнёзда, — пробормотал он и захлопнул за собой дверь. Гермиона хмыкнула и принялась прибирать то, что осталось после утренней суматохи. Палочки при себе не было — и потому ей пришлось расправлять пледы и подушки вручную. — Неужели не проще магией? — Пэнси приподняла бровь и одним взмахом убрала остатки беспорядка. — Моя палочка у Дамблдора, — бросила Гермиона и уселась на подлокотник кресла. — А что ты вообще делала с ним в воскресенье? — спросила Пэнси, не отводя взгляда. — Вы вроде собирались снова искать Сердце. — Да ничего особенного. Отчёты, разговоры. Почти каждую неделю так. Она солгала спокойно, без колебаний. Когда-то такое далось бы ей с трудом, но сейчас… она даже не почувствовала вины. Пэнси, кажется, поверила. Лишь пожала плечами и отвернулась. Когда парни вернулись из ванной, они были уже при параде: причёсанные, ухоженные, с фирменной слизеринской небрежной элегантностью. Даже Драко, всегда хладнокровный, явно потратил на причёску больше двух минут. Гермиона усмехнулась. — Прямо сборная модников, — прокомментировала она, поднимаясь. — А ты будто в поход в «Дом Гриффиндора» на пропаганду пошла, — отозвался Тео, оглядывая её наряд с притворным ужасом. — Только транспаранта не хватает. — Оставь её, — вставил Драко, подходя ближе. — Она сегодня играет в театр. Грим, костюмы, всё как положено. Тем более я чувствую, что она что-то задумала, правда пытается скрыть.  — Очень смешно, — протянула Гермиона, но на губах мелькнула лёгкая тень улыбки. Вскоре они уже шли по коридорам в полном составе — в пятером. Каблуки Пэнси отстукивали ритм на каменном полу, Тео болтал без умолку, время от времени задевая плечо Блейза. Драко молчал, сосредоточенно щурясь. Гермиона шла в центре, чувствуя на себе взгляды — и ни на один из них не отвела глаза. Когда они свернули на нижний уровень, в сторону Большого зала, навстречу им вышел Рон. Он прошёл слишком близко, грубо задевая плечом Блейза. — Ты что, Уизли… — начал тот, раздражённо обернувшись, но его перебила Гермиона. — Сильно широкий? Или это ты просто опух от сломанного носа? — бросила она с ледяной ухмылкой. Рон резко остановился, развернулся — и застыл, уставившись на неё с неприкрытым шоком. — Что, не ожидал? — Гермиона чуть склонила голову. — Думаешь, ты всё ещё тот, кого я должна жалеть? Не сегодня. И больше никогда Драко и Пэнси переглянулись, синхронно округлив глаза. Тео откровенно присвистнул. — Меня окружают змеи. Так что либо я тоже змея, либо мышь, которую они рано или поздно сожрут, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, спокойно продолжила путь. — Я сделала выбор. Они прошли мимо Рона, не удостоив его больше ни взглядом. В животе Гермионы всё ещё бушовало чувство победы, странное, горьковато-сладкое, но… освобождающее. Больше ей не нужно было изображать ту, кем она больше не была. Не нужно было угождать. Не нужно было стыдиться. Скоро всё изменится. И она будет встречать это не в чужой мантии, а в собственной — со своими цветами, своей силой и своим выбором. Блейз усмехнулся и переглянулся с Тео, но ничего не сказал. Он просто подошёл ближе к Гермионе, будто проверяя — действительно ли она сказала это вслух. В его тёмных глазах мелькнул интерес, тень уважения и едва заметное, тонкое удовольствие. Он хмыкнул: — Ну что ж, Грейнджер, если ты теперь змея, тебе стоит быть осторожнее. У нас в террариуме свои законы. — Думаю, я уже освоилась, — спокойно ответила она, не сбавляя шага. Пэнси фыркнула, но на губах мелькнула довольная улыбка — как будто то, что Гермиона наконец «дала сдачи» Уизли, стало ей личной маленькой победой. Тео начал что-то возбуждённо рассказывать о том, как вчера чуть не сжёг подушку заклинанием, и внимание всех переключилось, но Гермиона ощущала, что взгляды друзей то и дело возвращаются к ней. Особенно один — боковой, изучающий, тёплый — от Драко. Она не пыталась скрыть улыбку. Шарф немного колол шею, мантия была слишком плотной, но ей было хорошо. Неудобно, громко, ярко — но хорошо. Раньше она думала, что чувствовать себя собой — это быть правильной. Умной, верной, полезной. Сейчас она чувствовала себя свободной. И впервые за долгое время ей не хотелось прятаться. Ни от боли, ни от людей, ни от самой себя. Гермиона подняла голову выше, когда они вошли в Большой зал. Сотни глаз обратились к ней — багровое пятно среди изумрудной волны. И она смотрела прямо вперёд. Она знала, что будет дальше. Дамблдор. Цвета. Выбор. Но самый важный выбор она уже сделала. Гермиона прошла к столу Слизерина, не привлекая к себе лишнего внимания. Она давно уже сидела здесь — делила завтраки, ужины, тишину и хаос будней со своими новыми соседями. Но сегодня было по-настоящему иначе. Сегодня всё станет официально. И впервые она почувствовала себя на своём месте. Не было колкого шепота за спиной, ни тяжёлых взглядов — лишь странная, настороженная тишина. Но в этой тишине уже не было вражды. Пэнси, видимо, и правда растрезвонила всё, что произошло накануне. — Ты явно вчера меня перехвалила, — бросила Гермиона, опускаясь на своё обычное место, как будто в ней не кипели эмоции. — Что ты, всего лишь правда, — Пэнси лукаво усмехнулась и села рядом. — Ты же спасла меня. А у нас тут, как ни странно, такое ценят. Драко устроился по другую сторону от неё, не говоря ни слова, но в его взгляде было всё: и спокойное признание, и чуть насмешливое восхищение. — Если ты с нами, — продолжила Пэнси, наливая себе вишнёвый сок, — ты должна пользоваться уважением. — А ещё желательно одеваться соответствующе, — лениво протянул Блейз, усаживаясь напротив. — Этот красный цвет… немного диссонирует. Гермиона усмехнулась и скользнула взглядом к преподавательскому столу. Там, как всегда, в центре — в мантии с вышитыми серебряными полумесяцами — восседал Дамблдор. Он что-то обсуждал с Профессором Макгонагалл, но взгляд его то и дело скользил по залу, словно ждал подходящего момента. — Скоро вы всё поймёте, — тихо произнесла Гермиона. Наконец, когда в зале стих последний шорох и все факультеты были в сборе, Дамблдор поднялся. Он сделал это так же неспешно и величественно, как всегда, — будто каждая секунда была точно выверена. Он постучал ложечкой по бокалу, и зал погрузился в тишину. — Дорогие ученики, — начал он, голос его прозвучал мягко, но уверенно, — сегодня утром я хотел бы поделиться с вами новостью… довольно необычной. Он обвёл зал взглядом и задержался на Гермионе. Его голубые глаза чуть прищурились — будто в них сверкнула шутка, известная только им двоим. — Вчера произошло событие, которое, смею вас уверить, войдёт в историю Хогвартса. И для начала я хотел бы пригласить к себе Гермиону Джин Грейнджер. Она поднялась. Неторопливо. Как будто каждая мышца знала — этот момент важен. Спокойно прошла мимо гриффиндорского стола, откуда на неё уставились десятки глаз. Особенно — два. Гарри смотрел так, будто впервые не понимал, кто перед ним. В его взгляде смешались недоверие и тревога. А Джинни… Джинни смотрела не злобно, не упрёком — обиженно. Будто Гермиона предала не факультет, а их дружбу. Но Гермиона не остановилась. Она больше не собиралась извиняться за то, кем становится. — Вчера, — начал Дамблдор, когда она подошла, — впервые за долгие годы Шляпа сделала… исключение. Её решение изменилось. И по согласованию с Советом школы я рад объявить: Гермиона Грейнджер официально зачислена в Слизерин. Он взмахнул палочкой — и всё вокруг будто стихло. Мантия Гермионы словно зажила своей жизнью. На глазах собравшихся алый медленно вытеснялся густым, тёмно-зелёным. Золотые полосы на юбке, галстуке и шарфе рассыпались на искры и слились в серебро. Символ льва на её груди вспыхнул, исчез — и его место заняла змейка, плавно извивающаяся, будто живая. В зале раздались поражённые возгласы. Кто-то ахнул. Кто-то уронил ложку. Гриффиндорский стол замер, как в немом кино. Дамблдор наклонился к Гермионе и с мягкой полуулыбкой прошептал: — Каждой новой змее положен эффектный вход, как думаешь? Он назвал короткое заклинание, и Гермиона, не колеблясь, подняла палочку. Из древка вырвался яркий зелёный луч, ударил в заколдованный потолок, и звёзды в нём слились в изображение змеиной спирали. Змея из света завилась в кольцо — и с лёгким хлопком взорвалась, осыпав зал зелёными искрами. Огни медленно опускались, но растворялись в воздухе, не дотрагиваясь до учеников. Слизеринский стол взорвался аплодисментами. Пэнси поднялась первой, за ней Тео, Блейз, даже младшекурсники — и кто-то с Когтеврана последовал их примеру. Гермиона кивнула директору, благодарно и сдержанно, и направилась обратно. К своему столу. — Умеешь ты делать сюрпризы, — прозвучал в голове знакомый голос Драко. И Гермиона улыбнулась. Да, теперь всё только начиналось. Когда Гермиона села обратно, аплодисменты за столом Слизерина ещё не стихли. Но она почти не слышала их — всё заглушило сердцебиение и… взгляд Драко. Он сидел рядом, так же спокойно, как и всегда, но в его глазах теперь полыхал огонь — тёплый, живой, обволакивающий. — Ты, конечно, псих, — прошептал он, наклоняясь чуть ближе, будто просто комментируя парадную часть трансфигурации. Его губы едва заметно коснулись её виска. — И именно поэтому я… Он не договорил. Лишь тихо хмыкнул и откинулся назад, глядя, как Гермиона ловко убирает волосы за ухо, будто ничего и не было. Пэнси, всё ещё стоявшая рядом, тяжело выдохнула и села, глядя на неё с недовольной смесью уважения и раздражения. — Весь эффект мне портишь, знаешь? — проворчала она, но в голосе её слышалась уже не враждебность, а почти насмешка. — Я спасённая жертва драмы, ты — героиня. Могли бы хотя бы немного по очереди. Тео, жуя тост с маслом, кивнул с лёгким одобрением: — Это было… зрелищно. Даже у Когтеврана челюсти попадали. Ты любишь эффектные входы, Грейнджер? — Только когда выхожу из чьей-то тени, — парировала она, и Тео усмехнулся, приподнимая бровь. — Тогда ты только начала. Блейз, как всегда невозмутимый, отпил кофе и пробормотал, не глядя: — Предлагаю тост: за единственную гриффиндорку, которая наконец поняла, где её место. — За настоящую слизеринку, — добавила Пэнси и, удивив саму себя, хлопнула Гермиону по плечу. — И попробуй теперь не надеть что-нибудь приличное к следующему ужину. Гермиона рассмеялась. Впервые — без напряжения. Этот смех был лёгким, настоящим. Она взглянула на Драко, и тот, не сводя с неё глаз, тоже чуть улыбнулся. Он не сказал больше ни слова. Но в его взгляде не было больше ни сомнения, ни маски, ни отстранённости. Только гордость. Он смотрел на неё так, будто хотел встать, поднять её руку и объявить на весь зал: «Это она. Моя. И пусть кто-нибудь попробует что-то сказать». Но он не встал. Не сказал. Он просто сидел рядом — ближе, чем позволено. И этого было достаточно.