Глава 12. Среди своих

— Пэнси, пожалуйста! Нам нужно искать артефакт, — умоляла Гермиона, изо всех сил пытаясь вырвать руку, но хватка Паркинсон была стальной. — Меня не интересует твой артефакт, Гермиона. Это вечеринка в честь тебя. И ты обязана на ней быть, — шикнула та, волоча ее по коридору. — Это безумие, — простонала Гермиона, бросая взгляд на Драко. Он шел чуть позади, руки в карманах, и, конечно же, с выражением мерзкой самодовольной ухмылки. Она попыталась мысленно передать ему свои страдания, но тот только медленно поднял бровь, будто говорил: Ты правда думала, что избежишь этого? — Я откушу тебе пенис, — зло прошипела она в своей голове, и Драко усмехнулся шире. Он услышал. Прекрасно. Стена с шипением разъехалась в стороны, впуская их в гостиную Слизерина. Как только она переступила порог, внутри что-то дрогнуло. Словно сама магия Хогвартса, застывшая в камне и тишине, на мгновение узнала её. Лёгкая вибрация прошла по позвоночнику, короткая, неуловимая — как будто Сердце Салазара, где бы оно ни находилось, отозвалось на её приближение. Или… предостерегло?Гермиона сразу же вздрогнула от громкой музыки списав все на нее. Воздух был насыщен запахами алкоголя, жареного мяса и чего-то ещё, отчего слегка кружилась голова. Заклинание тишины, конечно. Всё как всегда. Толпа слизеринцев уже собралась у камина, кто-то сидел на столах, кто-то стоял, громко споря, а в воздухе витали заклинания фейерверков и искр. Блейз Зебини заметил их первым — и, конечно, сразу же вскинул руки: — Новый слизеринец прибыл! — прокричал он. Толпа подхватила, кто-то свистнул, кто-то начал аплодировать. Гермиона натянула на лицо кислую улыбку и сделала несколько шагов вперёд, стараясь выглядеть хотя бы немного уверенной. Она чувствовала себя неуместной — в этом безумном хороводе веселья, который устроили будто по щелчку пальцев, стоит только дать повод. Перевод Гермионы Грейнджер, символа Гриффиндора, в Слизерин? Идеальный повод. Она уже хотела было отступить обратно к стене, но Драко неожиданно схватил её за руку и легко втянул в центр комнаты, плавно закружив под музыку. — Грейнджер, перестань. Всего пару часов — и уйдём, — шепнул он на ухо. Его голос был глубоким и удивительно успокаивающим. Гермиона цокнула, раздражённо выдохнула и наконец приняла происходящее. Волшебным движением собрала волосы в хвост, чтобы не мешались, и начала двигаться в ритме музыки. Что ж, если уж суждено пережить этот вечер — пусть будет достойно. В музыке мысли о другом словно уплывали, и это было к лучшему. Почти весь день Гермиона ловила на себе взгляды с другого конца Большого зала — косые, оценивающие, будто она уже перестала быть своей. Но это больше не задевало. Она устала пытаться соответствовать. Устала бороться за признание тех, кто отвернулся первым. Рона она больше не могла даже вспоминать без раздражения. Его агрессия, его слепая ярость, его неспособность понять свои ошибки — всё это теперь казалось ей глупым, детским, не заслуживающим ни секунды сожаления. После той сцены в комнате она поняла: ничего не вернуть, и, честно говоря, не особо хотелось. А вот Гарри… Гарри она всё ещё ощущала где-то на границе памяти. Не боль, нет — скорее пустое место, как эхо старой связи, от которой осталось только тёплое послевкусие. Он не подошёл к ней ни разу с тех пор, но и не осуждал. Просто исчез из её круга. И Джинни — яркая, дерзкая, непредсказуемая — тоже исчезла. Иногда Гермиона ловила себя на мысли, что скучает по ней больше, чем по Поттеру. Но боль ушла. Осталось только лёгкое недоумение: как быстро всё разрушилось — Гермиона! — раздался голос Тео сбоку. Она обернулась и увидела его с двумя стаканами в руках — ярко-красные, блестящие, пугающе зловещие. — Тео, нет! — она выставила палец, словно преграждая путь. — Я знаю, что там за бурда. Не хочу снова ползти по подземельям, распевая песни с василиском. — Один стаканчик, — ухмыльнулся он. — К тому же твой парень тебя дотащит, если что. Драко фыркнул и сделал вид, что изучает потолок. Пэнси, как по заказу, возникла из ниоткуда, с видом ведьмы на задании. — У меня есть отрезвляющее зелье, не паникуй. Или ты теперь пьёшь только по трагическим поводам? — она подмигнула. — Мы помним, что ты творила тут недавно с Драко, — вставила кто-то из группы. Гермиона обернулась — незнакомая шатенка, с дерзкой ухмылкой. — Блейз говорит, у него до сих пор спина болит. — Подтверждаю. — Блейз театрально схватился за поясницу. — Как у меня грыжа не вылезла — не понимаю! Гермиона фыркнула, но улыбнулась. Это было… весело. Неожиданно. — Астория Гринграсс, рада познакомиться, — сказала шатенка и протянула руку. — Гермиона Грейнджер, — машинально отозвалась она, пожав ей ладонь. Мир качнулся, как только она взяла стаканчик из рук Тео. Краска напитка сверкала в свете заклинаний, и она бросила взгляд на Драко. Тот молча кивнул. Не одобрение, не поощрение — просто знак: я рядом.  Она сделала глоток, содержимое обожгло до ушей, но приятно расслабило. Но уже после второго глотка она вдруг почувствовала, будто её собственное волновое поле — магия — слегка дрожит. Не больно, не пугающе… но неестественно. Как будто её внутренняя суть на секунду наложилась на другую — знакомую, чуть холодную. Это было не её беспокойство. — Вам правда нравится, когда я пьяная? — прошептала она, приблизившись к Драко вплотную, почти касаясь его губ. Он едва заметно усмехнулся, глаза сверкнули. Его беспокойство тут же слетело. — Когда ты расслаблена, Грейнджер… ты чертовски очаровательна. — Пошёл к черту, — шепнула она, но не отстранилась. — Уже там, — ухмыльнулся он. Музыка на секунду стала громче, свет заколебался, и Гермиона, смеясь, снова влилась в ритм, словно на время забыла, что где-то там их всё ещё ждёт мрак, артефакт, кошмары и проклятия. А пока — только вечер, танцы и змея, что тихо раздувается в груди. Спустя какое-то время музыка сменилась на медленную, и Драко, не спрашивая, притянул Гермиону ближе. Она мягко вздохнула, обвивая его шею и позволяя ему вести. Их движения были почти синхронными, словно они давно знали друг друга, а не всего лишь несколько недель как перестали ссориться на каждом шагу. — Ты хорошо держишься, — сказал он тихо, скользя взглядом по её лицу. — Даже когда злишься. — Я не злюсь, — пробормотала она, избегая его глаз. — Просто устала. И немного раздражена. — Значит, Тео ни при чём? — усмехнулся он, но сдержанно, почти ласково. — Хотя ты так посмотрела на него, когда он предложил второй стакан, будто собиралась применить Невримо. Гермиона прищурилась, но усмехнулась в ответ. — Это не ревность, если ты об этом. Он просто… друг. Очень шумный друг с сомнительными напитками. — А я думал, ты ревнуешь, — притворно вздохнул Драко. — Обидно. — А ты? Ревнуешь? — тихо спросила она, чуть сильнее прижимаясь к нему. От музыки, от напитка, от него — ей было тепло. — Я бы не стал тебе мешать, если бы ты захотела танцевать с кем-то другим. — Он сделал паузу. — Но я бы запомнил это. И мучительно страдал бы ночью. Один. В нашей комнате. Она хмыкнула. — Драматично. — Slytherin style, — отозвался он, и их лбы на мгновение соприкоснулись. Сзади кто-то громко засмеялся — Тео рассказывал историю с таким жаром, что даже Блейз хлопал себя по колену. Рядом с ними сидела Пэнси. Гермиона поймала её взгляд — не колючий, не злой, но какой-то… отстранённый. В её лице читалась задумчивость, почти грусть, но когда их взгляды пересеклись, девушка выпрямилась, свела губы в лёгкую улыбку и подняла бокал в её сторону. Гермиона ответила таким же лёгким движением, но внутри что-то дрогнуло. Пэнси никогда не говорила, что между ней и Драко что-то было, но иногда тень прошлого всё ещё мелькала на её лице. Но это была не враждебность — просто тоска, может быть, по времени, которое уже не вернуть. — Всё в порядке? — спросил Драко, заметив, куда она смотрит. — Да. Просто немного странно. Всё слишком… быстро меняется. Он кивнул. — Быстро — не значит плохо. Иногда именно скорость спасает. Гермиона молча склонила голову к его плечу и глубоко вдохнула. От него пахло тонким дымом сигарет, мятным шампунем и чем-то… родным. Неуловимо, но уже не чуждо. Он казался якорем в этом новом мире — зыбким и хрупким, как лёд над чёрной водой. — Почему именно я? — вдруг спросила она, не отрывая взгляда от его серых глаз. — Я сам не знаю, — Драко на мгновение задумался, потом тихо продолжил: — Просто… ты была рядом в самые тяжёлые ночи моей жизни. И — ты оказалась не просто «грязнокровой заучкой». Он осторожно поцеловал её в лоб. Гермиона ахнула и с притворным возмущением ущипнула его за шею. — Не называй меня так, — строго, но мягко сказала она, отстраняясь. — Это слово… уже не режет, но всё ещё неправильно. Он виновато усмехнулся. А она, не дожидаясь ответа, пробралась сквозь танцующую толпу и опустилась на подушку рядом с Пэнси. Та, казалось, витала где-то далеко, уставившись в одну точку. Гермиона налила себе пунша — жидкость была подозрительно розовой и пахла малиной и алкоголем. — Всё нормально? — спросила она, делая глоток. — Да, просто… — Пэнси закусила губу и посмотрела на неё. — Драко с тобой совсем другой. Гермиона молча ждала продолжения. — Вы… спали? — вдруг вырвалось у нее. Похоже, алкоголь потихоньку развязывал язык — Нет, — спокойно ответила Пэнси и попыталась улыбнуться. — Он не дал мне шанса. Или я просто всегда была для него чем-то вроде сестры. Это… обидно, но уже не ранит. Наверное, потому что больше нет надежды — и от этого, как ни странно, легче. Гермиона осторожно положила ладонь ей на колено. — Спасибо, что не ненавидишь меня. — Ты ни в чём не виновата. Это я слишком долго цеплялась за картинку из прошлого, — Пэнси накрыла её руку своей. — А ты… Ты правда его меняешь. В этот миг воздух стал плотнее. Вокруг стало будто тише, приглушённее, и в ушах прозвучал лёгкий звон. Мимолётный образ — сад, зимний, замерзающий, шаги по снегу. Не её. Не Пэнси. Что-то древнее.  На другом конце комнаты Драко что-то говорил Тео и Блейзу, но время от времени бросал взгляды в сторону девушек. Не навязчиво, не властно — но с какой-то глубокой, скрытой тревогой. Гермиона заметила это, и у неё внутри потеплело. — Ты им действительно нравишься - сказала она - И мне. Просто я… все еще учусь.  Гермиона медленно кивнула и тепло улыбнулась. Она понимала, чувствовала это. — Если я вдруг окончательно напьюсь, не дай мне опозориться, ладно? — хихикнула она. — Это ведь мой первый день как слизеринки. — Учту. Хотя тут все уже давно признали тебя своей. — Пэнси, кажется, действительно улыбнулась от души. Тепло, свет огоньков, запах алкоголя и пряностей, музыка, стелящаяся фоном — всё казалось на мгновение уютным, как в чужом сне. Но мир резко качнулся, когда Пэнси вдруг прошипела: — Что он тут делает? Гермиона обернулась по направлению её взгляда — и застыла. Вход в гостиную пересёк Гарри Поттер. Он выглядел напряжённым и будто потерянным. Его взгляд скользил по лицам, пока не нашёл её. Несколько слизеринцев демонстративно отвернулись. Кто-то фыркнул. Гарри, не обращая внимания, уверенно шагнул вперёд. — Я выясню, чего он хочет, — пробормотала Гермиона, вставая. Драко вдруг оказался рядом и мягко, но крепко коснулся её локтя. — Я просто поговорю, — тихо сказала она и положила ладонь поверх его. — Если что — можете забить его ногами. Только не сильно, Гарри всё-таки. Блейз позади хмыкнул. — Учтём. Драко выдохнул, заправил выбившуюся прядь ей за ухо и отступил. Гарри ждал. Когда она подошла, его лицо посуровело. — Мы можем поговорить? — негромко. — Желательно не здесь. Она повернулась, бросила взгляд на Драко — он напрягся, но не остановил её. В коридоре за пределами гостиной было прохладнее. Гермиона облокотилась о стену и закурила. Тепло дыма согрело горло, а знакомая горечь помогла собраться. — Говори, — устало сказала она. — Если не вернусь через десять минут — знай, тебя никто искать не будет. — Ты с Малфоем, да? Я видел, как он смотрит на тебя… — Гарри опёрся на стену напротив. — Это не похоже на дружбу. — И? Ты хотел обсудить мои отношения? Да, мы вместе. Всё. — Гермиона, подожди. Я… я хочу извиниться, — он поднял на неё глаза. — Я был неправ. Она медленно выдохнула дым, глядя на него с недоверием. — Извиниться? За что именно, Поттер? — За то, что не был рядом. За то, что не поддержал тебя, когда ты в этом нуждалась. Я просто… растерялся. Рон… он… Я не знал, как правильно. Но теперь понимаю — ты не обязана была никому ничего доказывать. — Ну да, — тихо произнесла она. — Только Малфой это понял с самого начала. — Я хочу попробовать всё исправить. Если ты позволишь… — Гарри шагнул ближе. — Я готов влиться в твою жизнь, принять её. Ты слишком важна, чтобы я просто потерял тебя. Она смотрела на него долго. В груди что-то защемило, но уже не горело. Осталась только слабая, уставшая боль — та, что приходит после долгой простуды. — Посмотрим, — сказала она наконец, затушив сигарету. — Но тебе придётся постараться. А теперь пошли. У тебя будет шанс это доказать. Когда они вошли обратно, в гостиной будто на секунду стихли разговоры. Гермиона сразу ощутила, как Драко выдохнул с облегчением и едва заметно качнул головой. Его взгляд сказал больше, чем сто слов. — Тео! — позвала она. — У тебя найдётся пара стаканов твоей адской смеси? Тот обернулся, смерил Поттера пренебрежительным взглядом, но смягчился, когда увидел её улыбку. — Ты опять хочешь шоу? — фыркнул он, наливая густую тёмную жидкость. Гермиона взяла оба стакана и, не сказав ни слова, протянула их Гарри. Почувствовала, как руки Драко обвили её талию, а подбородок опустился на её плечо. — Хочешь загладить вину? Пей, Поттер, — усмехнулся Драко, слыша её мысль. — Это же не логично, — нахмурился Гарри, принюхиваясь к одному из стаканов. — Это… яд? — Почти, — подала голос Пэнси. — Но зато честно. — Если выпьешь — пойдём в нашу с Драко башню. Там будет… уютнее, — добавила Гермиона с лукавым прищуром. — У вас там мини-квартира, кстати, — хмыкнул Блейз. — Хотя освещение хромает. Слишком светло. — Можешь остаться здесь, если ослепнешь, — подал голос Тео, слегка толкнув его локтем. Гарри молча сжал челюсть, поднял стакан — и залпом выпил. Его скривило, лицо побледнело, но он стоял. Пэнси тихо присвистнула. Гермиона усмехнулась и склонилась к Драко. — Кажется, он справится. Драко только кивнул, не отрывая взгляда от Поттера. Но в его глазах больше не было вражды — только осторожная настороженность. Потому что теперь у Гермионы были свои стены, и он был одной из них. Но где-то за пределами этих стен, в глубине подземелий, что-то шевелилось. Как будто сама Тьма прислушивалась к их смеху — терпеливо, жадно. Артефакт ждал. И вечер был всего лишь передышкой.