Глава 13. Конец?

Гермиона взмахнула палочкой, и дверь в их квартиру мягко отворилась. Музыка, смех, золотистые огоньки и пьяный шум слизеринской вечеринки остались по ту сторону стены. Здесь, за массивной деревянной дверью, начиналась тишина. Дом. Или то, что теперь так называлось. И никто не смотрел на Гарри с презрением, которое в гостиной казалось почти осязаемым. Здесь не было взглядов, полных недоверия и обиды. Только усталость, гул в голове и запах магии, напитывающей пространство, как пар в ванной после долгого дня. Тео первым пересёк порог и тут же рухнул на диван с громким вздохом: — Завтра… всего лишь вторник. Чёрт, — пробормотал он, и тут же икнул. Его глаза блестели, как мокрый янтарь, налитый вином и виски. — Кто вообще устраивает такие вечеринки в понедельник? — Никто не заставлял вас устраивать её, — сухо заметил Драко, зажигая сигарету. Свет кончика на секунду осветил его скулы, тень скользнула по лицу. Он выглядел спокойным, но пальцы чуть дрожали. Усталость и напряжение сидели в нём глубже, чем хотелось бы. — Мы не могли не отметить… — Пэнси неторопливо стянула плащ, повесила его на спинку кресла и, смерив всех искрой в глазах, добавила: — …официальный переход Гермионы в наш благословенный змеиный клуб. — Мио? — Гермиона подняла бровь, уловив интонацию, и хмыкнула. — Звучит, будто кто-то попытался мяукнуть. — Ну, ты же теперь почти кошка. Мягкая, грациозная и всё ещё когтистая, — Пэнси усмехнулась и прошла дальше вглубь комнаты. Гарри всё ещё стоял на пороге, словно не решаясь сделать шаг. Его взгляд скользнул по комнате, и на долю секунды задержался на ковре у стены — там, где когда-то было пятно крови. Он побледнел. Оно было давно зачищено, но магия помнила. Магия всегда помнила. Пэнси поймала его взгляд и с ленивой жестокостью бросила: — Тебе не понравилось, Поттер? Говорят, он визжал как свинья. — Она наклонилась к бутылке виски, как будто речь шла о чём-то смешном и обыденном. — Ты даже сломал ему нос. Наш золотой мальчик. Блейз довольно усмехнулся, глядя на Гарри исподлобья. — Ага, мы не поверили, когда узнали. — Я не мог поступить иначе, — твёрдо ответил Гарри. Он наконец сделал шаг вперёд, тяжело, как будто под ногами было болото, а не ковёр. Он шатался. Угрюмый и напряжённый, с чуть расфокусированным взглядом. Алкоголь расплавлял его защиту, обнажал настоящего — того, кто не знал, как быть в этой реальности, где Гермиона жила с Малфоем, а Слизерин не был больше врагом. — Слабоват ты, Гарри, — усмехнулась Гермиона, подходя ближе к Драко. Он тут же потянулся к ней, мягко коснувшись её щеки. Магия между ними, плотная и почти живая, как туман, отозвалась вибрацией. Она не только связывала их — она пропитывала всю комнату. Внезапно тишина стала уютной. Тео откинул голову на спинку, Пэнси вдруг замолчала, а Блейз устало опустил голову на руки. Магия успокаивала, словно подмешанное в воздух зелье. Она напоминала о чём-то большем — древнем, глубоком, не до конца понятном. Гермиона чувствовала её в каждой косточке. — Ты не должна была оказаться здесь, — тихо проговорил Драко, словно только для неё. — Но я рад, что ты здесь. Она не ответила — просто коснулась его пальцев и кивнула. Иногда слов было слишком много, иногда — совсем не нужно. — А что с мелкой Уизли? — Пэнси вдруг снова заговорила, потягивая виски. — Она будет… не в восторге. Гарри, только что опустившийся на подушку у камина, вздрогнул. Виски в руке Пэнси блеснул в пламени — слишком похоже на ту же бутылку, которую держала Джинни в ту ночь, когда слёзы и ярость захлестнули всё. Он словно увидел её перед собой: волосы, взлохмаченные от злости, взгляд, полный предательства. Глаза Пэнси сейчас были почти такими же — знающими, слишком честными. — Джинни… не готова, — выдавил он. — Она не может принять, что вы… все вы… стали важны для Гермионы. Но я могу. Я должен. Он сделал паузу и посмотрел прямо на Гермиону. — Если ей больно, что я не вычеркнул тебя, — пусть. Я не могу потерять тебя второй раз. Воздух в комнате стал плотнее. Словно каменные стены подземелий прислушались. Словно что-то древнее, скрытое, вновь пошевелилось в глубине замка, пробуждаясь от сна. На секунду закололо в груди — у всех, почти одновременно. Сердце Салазара? Или просто эхо тех решений, что только начинают менять их реальность? Гермиона шагнула ближе к нему и села рядом, не касаясь, но рядом. — Тогда просто не теряй себя, Гарри. Это важнее, чем то, что ты теряешь или сохраняешь. Пэнси, неожиданно серьёзная, подлила себе ещё. Тео храпнул. Драко затушил сигарету и откинулся назад, глядя в потолок. Гостиная наполнилась молчанием. Тёплым, тяжёлым, но честным. — Ты ведь тоже должен был быть на Слизерине, — сонно отозвался Блейз, отрываясь от созерцания языков пламени и переводя взгляд на Гарри. — Сортировочная Шляпа долго колебалась, не так ли? Поттер слегка усмехнулся и кивнул, будто вспомнил что-то давнее, почти забытое. — Я был бы на нём. Но тогда… Малфой показал, что не стоит. — Удивительно, — негромко сказала Гермиона, — но мне он показал обратное. Слова повисли в воздухе, почти не касаясь его. Как снег, что падает в реку и исчезает, не нарушая течения. Драко подошёл медленно, как будто услышал её даже сильнее, чем остальные. Его шаги не были спешными, но в каждом из них ощущалось намерение. Он сел рядом, скользнув взглядом по её лицу, и мягко опустил голову ей на плечо. Пламя в камине потрескивало, отражаясь в его ресницах. Он закрыл глаза, позволив себе короткое забытьё. — Эх, почему я главный герой в истории гриффиндорцев, — театрально вздохнул он, прикрывая лицо ладонями, — а не своей собственной? — Потому что драму ты устраиваешь громче всех, — лениво буркнул Блейз и поднялся с пола, расправляя затёкшие плечи. Он неспешно подошёл к троице у камина, а затем без церемоний опустился на ковёр, вытянувшись ближе к огню. Жар приятно щекотал кожу, напоминая о жарких летних вечерах, которых у них больше не было. Пэнси, всё это время сидевшая в кресле с бутылкой, вдруг, на удивление всем, поднялась и, пройдя мимо Блейза, села рядом с Гарри. Близко. Тот приподнял брови, но промолчал, уставший и сбитый с толку, как будто не до конца понимал, к чему всё это. Молчание не было неловким. Оно было правильным. Тяжёлым, как пушистое одеяло. Уютным, как детские воспоминания. Их шестеро, растерянных, сломанных и таких разных, нашли своё странное равновесие. — Разбудим Теодора? Или пусть спит? — хрипло спросил Гарри, кивнув в сторону дивана, где Тео распростёрся наполовину свесившись, как выброшенная рубашка. — Пусть спит, — пробормотал Драко. — Здесь и так места едва хватает. В этот момент диван тихо заскрипел. Все вздрогнули и одновременно обернулись. Тео, не иначе как услышав своё имя сквозь сон, приподнялся, глядя на них с самым счастливо-пьяным выражением лица. — Ничего, я найду местечко, — усмехнулся он и, шатаясь, сделал пару шагов к компании. А потом с размаху плюхнулся на ковёр рядом с Блейзом, перекинув через него руку. — Милая, ну не гоже нам спать раздельно. Блейз даже не вздрогнул. Лишь подался вперёд, поцеловал Тео в макушку, как будто это была обыденность, и лениво произнёс: — Конечно, милый. Раздевайся. Все рассмеялись. Настояще. Без колкостей, без защиты, без масок. Тёплый, искренний смех пронёсся по комнате, заполняя каждый уголок. Он согрел сердца, как будто зима на мгновение отступила. Гермиона уткнулась носом в волосы Драко. Они пахли дымом, мятой и чем-то неуловимо родным. Он не пошевелился, только чуть крепче прижался к её плечу, словно пытался спрятаться от чего-то вне этого пространства. — Здесь хорошо, — прошептала она. — Пока хорошо, — отозвался он одними губами. Он чувствовал это всей кожей. Как надвигается нечто. Медленно, неизбежно. Как тень, крадущаяся из глубин. Не громко, не быстро — но безошибочно точно. Сердце под рёбрами будто заранее знало, что скоро всё изменится. Гермиона провела рукой по его волосам, успокаивая и себя, и его. Тёплый вечер, камин, друзья, смешавшаяся магия — всё это создаёт иллюзию мира. Но в глубине души она знала: этой ночью ей опять приснится что-то странное. Что-то тревожное. Сон, как предвестие. Как намёк. Как зов чего-то из древности. И всё же — сейчас она была в безопасности. Они были вместе. Впервые по-настоящему. Пэнси протянула Гарри одеяло. Блейз что-то тихо напевал. Тео уже спал. Они остались на полу у камина, в кругу, словно древний ритуал сам собою собрал их здесь. Словно магия следила за ними — одобрительно, пока ещё безмолвно. Когда все уснули вокруг камина, Гермиона всё ещё сидела, уставившись в пламя. Огонь отражался в её глазах, в их янтарной глубине плясали отблески — живые, но как будто затухающие. Тишина наполнилась мягким потрескиванием поленьев, и в этой тишине она осторожно повела плечом, чтобы разбудить Драко. Он тяжело вздохнул, неохотно размыкая глаза. Ресницы дрогнули, тень от камина скользнула по его бледному лицу. — Пойдём спать. В кровати лучше, — шепнула Гермиона и слабо улыбнулась, заметив отпечаток от своей рубашки, отпечатавшийся на его щеке. Его кожа была слишком бледной, слишком нежной — и удивительно живой. Драко зевнул и встал, протянув ей руку. Она вложила свою ладонь в его, чувствуя, как тепло их магии отзывается в воздухе, соединяя, убаюкивая. Одним взмахом палочки она накинула на всех пледы, осторожно подложив подушки под головы друзей. Тео, Блейз, Пэнси, Гарри… Все они спали, сблизившись в странной, почти невозможной гармонии. На мгновение она задержалась взглядом на лбу Поттера. Шрам, едва видимый в свете угасшего камина, казался особенно резким, почти болезненным. Но в его чертах было что-то спокойное — и от этого сердце Гермионы сжалось. Она повернулась и прошла в спальню. Живоглот уже облюбовал подушку Драко, растянувшись на ней и тихо посапывая. Сам Малфой без слов устроился на её кровати и, кажется, почти мгновенно начал засыпать. Гермиона молча скинула с себя школьную форму и, пошарив в шкафу, нашла чёрную футболку — его, конечно же. Пахнущую дымом, ветром и чем-то удивительно знакомым. Она натянула футболку на себя и легла рядом. — Твой кот завоевал мою кровать, — пробормотал Драко, не открывая глаз. В тусклом лунном свете его радужка всё же сверкнула, как сталь. — Не драматизируй. У вас взаимная любовь, — усмехнулась Гермиона. — Надо бы и мне кота завести. Мама будет в ужасе, — добавил он, зевая, и притянул её ближе, укладывая её голову себе под подбородок. Гермиона не ответила. Просто уткнулась в его грудь, вдохнула знакомый запах, и замерла. Они заснули почти одновременно. ⸻ Утро было тихим. Странно тихим. В этот раз Драко не проснулся с криком. Сон, посетивший его, был не кошмаром, а скорее предчувствием. Он не видел лиц, не слышал грома, но чувствовал… мольбу. Её голос. Тихий, почти призрачный шёпот: помоги. Он не мог понять, где она, не мог её найти, и это ощущение беспомощности придавливало к кровати сильнее любого страха. Он резко открыл глаза. Гермионы рядом не было. Комната казалась странно пустой. Как будто её энергия исчезла, унеся с собой что-то важное. Малфой провёл рукой по простыням. Ткань ещё хранила её тепло, но оно быстро уходило. Его кожа покрылась мурашками, и старый, черный след на руке — тот самый, что остался после воздействия артефакта и их связи, — заныл с новой силой. Он сел. На столе всё так же лежало письмо. От матери. Он уже читал его, но в этот момент захотел перечитать вновь. Будто в этих строках была нужная опора. ⸻ Драко, дорогой, Я надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, чем показывают твои прошлые строки. Ты знаешь, я всегда чувствую, когда ты что-то не договариваешь. Хогвартс, возможно, и научит тебя многому, но мне ты лгать не сможешь. Я по-прежнему не получила ответа на свой вопрос о твоих занятиях по артефактологии. Профессор Снейп, к слову, тоже не проявляет особой разговорчивости, что меня тревожит. Пожалуйста, сообщи, всё ли в порядке. Я передала твои любимые сладости — надеюсь, они поднимут тебе настроение. Если тебе нужно что-то большее, ты знаешь, что я всегда рядом. Береги себя, Мама ⸻ Сладости. Он вспомнил, как они ели их с Гермионой в столовой, как она улыбалась, будто впервые позволяла себе быть просто девочкой, а не гениальной ученицей и героиней войны. Он вдохнул глубже. Пора было ответить. Он взял перо и начал писать, аккуратно, выверяя каждое слово. ⸻ Здравствуй, мама. Со мной всё в порядке, и в последние дни я действительно чувствую себя лучше. Я знаю, ты переживаешь — и, честно, мне это приятно. Но сейчас я не могу сказать всей правды. Я… хотел бы рассказать тебе о девушке. Она — не просто мимолётное увлечение. Она умная. Сильная. Упрямая, до невозможности. И прекрасная. Я знал её много лет — и не думал, что однажды всё изменится. Ты и отец, возможно, не одобрите мой выбор. Но я надеюсь, ты услышишь то, что я говорю сердцем. Я влюблён. И, кажется, впервые по-настоящему. Её зовут Гермиона Грейнджер. Она была на Гриффиндоре. Маглорожденная. Сейчас — в Слизерине. Я знаю, это звучит невероятно. Но поверь: если ты узнаешь её, ты поймёшь. С любовью, Твой сын, Драко ⸻ Его пальцы дрогнули, когда он складывал письмо. Конверт он запечатал магической печатью Малфоев — тяжелой, холодной, стиснутой серебром. Подошёл к окну, распахнул его — и холодный ветер ударил в лицо, будто опомнив. Он схватил метлу и, не желая, чтобы кто-либо заметил, вылетел из башни в утреннее небо. Совы в Совятне спали, но одна — его — уже ждала. Он привязал письмо, шепнул имя и наблюдал, как птица растворяется в сером небе. Вернувшись в комнату, он почувствовал, как щемящее ощущение в груди немного отступает. Он принял решение. И теперь уже не было дороги назад. Захлопнув окно, Драко вздрогнул — не от холода, а от того, как по коже прошлись тонкие, ледяные мурашки. Это не было просто утренним ознобом — это было предчувствие. С того момента как он проснулся оно не отпускало, липкое, давящее. Он не мог его назвать, не мог сформулировать — но чувствовал. Как будто нечто ползло по его позвоночнику, вытягивая тепло, вытягивая магию. И вот сейчас — снова. В комнате повисла тишина, но в этой тишине он вдруг услышал: Ш-шшшш… Не голос. Шепот. Сквозной, вязкий, словно чешуйчатый змей шуршал по черепу. Сердце Салазара. Оно вновь шептало. Не слова — ощущения. Тьма. Сырое дыхание. Протянутая из теней рука, вонзающаяся в его плоть. Он схватился за подлокотник стула, заскрипел зубами. В теле будто открылась черная пустота — магия внутри дрогнула, затрепетала, ослабла, будто кто-то на миг перекрыл её поток. — Гермиона? — шепнул он в своей голове, больше мысленно, чем вслух. Ответа не было. Ни слабого эха, ни чувства. Только тишина. И тогда пришла паника. Жгучая, почти физическая. Он с трудом поднялся, сердце бешено билось в груди, и с каждым ударом он чувствовал: её нет. Она ушла. Связь прервалась. Драко распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Гостиная уже была полна движения. Пэнси, Тео, Блейз и Поттер сидели на диване с чашками кофе, оживлённо болтая. Гарри потягивался, Тео что-то увлечённо объяснял, а Пэнси — красная как свёкла — прятала лицо в ладонях. — Вы обнимались! — усмехнулся Тео, поддевая Пэнси. — Чуть ли не лежали друг на друге! Пожалела бы ты мальчика, ведьма, он ещё небось даже не целовался. — Я не могу контролировать себя во сне! — огрызнулась Пэнси, поднимая взгляд с воспалённым румянцем. — Это всё Поттер! Он… некрофил! — Что?! — возмутился Гарри, с громким шорохом отбрасывая плед. — Это ты села рядом со мной, Паркинсон! Я даже не двигался! — Ты что, влюбилась в Поттера? — Блейз громко захохотал, и кофе едва не пролился на мантию. Но тут Драко кашлянул. Один раз — тихо. Второй — громче, настойчиво. Вся комната повернулась к нему. В его лице не было и тени иронии. Его глаза — обычно холодные и насмешливые — сейчас были полны тревоги. — Где Грейнджер? — спросил он, тихо, но с такой сдержанной яростью, что в комнате повисло напряжение. — Мы думали, что она с тобой, — откликнулся Блейз, нахмурившись. И в тот миг что-то внутри него оборвалось. Драко не помнил, как упал на колени. Всё вокруг сжалось. Пространство, воздух, время — всё дрогнуло. Голова пронзила жуткая, раздирающая боль, как будто в череп вогнали раскалённую иглу. Он закричал, но сам не услышал себя — звук остался где-то вне его. Мир задернулся пеленой. Лица друзей расплылись, а реальность превратилась в зыбкое, искажённое зеркало. Он чувствовал, как что-то проникает внутрь — тёмное, липкое, чужое. Артефакт. Он отзывался. Мысли чужие, тяжёлые, как смола, начали медленно вползать в сознание. Знания, которые не принадлежали ему. Страх, не его собственный. Ощущение гнили, сырости, пустоты. И вдруг — вспышка. Гермиона. Каменный пол, покрытый слизью и грязью. Она лежала на боку, без сознания. Губы её дрожали, кожа — бледная, покрытая пятнами, будто магия вытекала из пор. Она жива. Ещё жива. Рядом — нечто. Черный силуэт. Оно стояло над ней, не касаясь, но уже открывая пасть, вытянутую, с тенью рваных зубов и слепых глаз. Тень склонилась к ней, и воздух дрогнул. Драко захрипел, вырвавшись из видения. Всё тело горело — будто артефакт оставил ожог. Руки дрожали. Он опёрся о пол, пытаясь встать, но магия едва слушалась. — Она в опасности, — прохрипел он. — Я знаю, где она. Я… я видел. — Что ты видел? — Тео уже был рядом, схватив его за плечи. — Тень. Она рядом с ней. Она жива, но… - он не договорил - Мы должны спешить. — Что ты несёшь? Какая тень? — Пэнси побледнела, вцепившись в спинку кресла. Но он уже не слышал их. Он чувствовал, как тень движется. И каждый её шаг приближал конец.