Глава 4. По лезвию доверия

      От греховных мыслей Волка отвлёк очередной входящий звонок. Только один человек мог наяривать с такой настойчивостью, словно пытался мёртвого поднять из могилы. Он посмотрел на экран, где снова вспыхнуло имя — Флок. Правда, сейчас парень был даже благодарен ему. Совсем чуть-чуть.       Волк провёл ладонью по лицу, медленно выдохнул и снова скользнул взглядом в сторону Рагны. Она сидела за тем же столиком, со скукой уткнувшись в телефон, уже смела подчистую всю еду и даже не подозревала, как его накрывало сейчас. И поправила платье, к его счастью и сожалению.       Он почти рефлекторно потянулся, чтобы привычно сбросить. Уже в сотый раз. Грудь сдавило, будто за грудину вбили кол, и каждый новый звонок вгонял его глубже. Сколько ещё они будут бегать по кругу?       Волк знал, что если не ответит — Флок позвонит снова. И снова. Его друг был не из тех, кто так легко сдавался. Как и он сам.       С тихим выдохом всё-таки принял звонок.       — Ульвар, малыш, ты живой! — голос Флока раздался в трубке таким лёгким, будто ничего не случилось. Будто их не разделяли полгода полных обид и молчания.       — Говори, — голос Волка сорвался с горла хрипло, но ровно. Лёд. Только лёд. Только не дать трещину. Но внутри — дрожь. Как было всегда, когда слышал его.       — Да ладно, что такой кислый? Ты мог хотя бы сделать вид, что рад меня слышать? Я скучал по тебе.       Парень сглотнул, пытаясь задавить подступившую горечь.       — Говори.       — Сколько ещё ты будешь ходить с этой миной? «Я зол, я обижен, я страдаю». Это уже не смешно. У тебя реально талант — в каждой ситуации найдёшь повод поныть.       — Я не ною, — чётко процедил Волк. Пальцы на телефоне побелели от напряжения. — Я злюсь. И имею на это право.       — Да ты купаешься в этом дерьме, — лениво отозвался Флок, но в голосе всё равно сквозила настороженность. — Понимаешь, в чём прикол? Тебе нравится в этом жить. Твои обиды — это твоя зона комфорта.       Каждое слово с силой било точно в цель, будто по открытой ране. Разве он не имел права злиться и обижаться? Не имел права просто чувствовать?       «Я ведь знал… Я тогда всё знал… И ничего не сделал», — стучало в висках.       Волк сжал челюсть, словно пытался проглотить весь тот клубок эмоций, что кипел в нём уже несколько месяцев. Его просто разрывало изнутри.       — Ты не понимаешь, — выдохнул.       — Поверь, понимаю. Ты весь такой благородный страдалец. Как ты любишь говорить? «Я во всём виноват», — Флок издевательски повторил фразу, которую он слишком часто крутил в своей голове. — Ты просто обожаешь сам себя мучить. Вопрос — нахуя?       Сердце парня стучало так громко, что, казалось, Флок слышал его даже сквозь трубку.       — Ты всё равно не поймёшь, — повторил он.       — Пфф, естественно. Считаешь себя лучше? Добрее, правильнее? Да не смеши. Ты просто прячешься, потому что так проще. Проще, чем жить, чем простить, чем быть человеком. Проще строить из себя обиженку, чем признать — ты такой же, как и мы.       Где-то на фоне послышался голос Фриды. Спокойный, холодный, такой родной. Волк почувствовал, как его будто обожгло. Они опять вместе. Его друг и его сестра. Как будто никто не умер и всё в порядке. А его они просто вычеркнули из своей жизни.       — Ты с ней? — голос стал низким, опасным.       — Не начинай. Мы просто… — Флок замялся, впервые за весь разговор.       — Конечно. Ты же всегда был рядом. Рядом, но не с тем, с кем нужно.       — Опять ты драматизируешь. Блять, Ульвар, хватит. Закрой уже свой сборник с пацанскими цитатами и перестань притворяться святым. Мы оба знаем, что ты ненавидел Лундвара и в глубине души давно хотел, чтобы так всё и закончилось.       Эти слова прошли по нему, как заточенный нож. Точный, быстрый, хищный. Он понимал, что Флок был прав. Но признать это сейчас, а тем более произнести вслух, просто не мог.       — Ты не Бог, Флок, — устало сказал Волк. — Не тебе решать, кому жить, а кому умирать.       Повисло молчание. Он не мог, не хотел продолжать, но что-то внутри удерживало от того, чтобы завершить разговор. Пока Флок не сменил тему, как делал всегда, когда ему нечего было сказать.       — Кстати, — с явно наигранной лёгкостью в голосе, будто проверяя, где болит, сказал Флок. — Ты с ней? С этой девчонкой, Рагной? Неплохую ты себе подцепил. Я бы на твоём месте…       — Заткнись! — перебил Волк. Слово вылетело резко, даже раньше, чем он успел подумать. Глухая злость закипела под кожей, яркая, необъяснимая.       — Да подожди ты, — продолжал тот. — Серьёзно, она красотка. Я бы с ней…       Гудки. Волк сбросил вызов. И сразу же выдохнул, чувствуя, как гулко стучит в висках. Почему это его задело? Флок всегда трепался о девчонках. Вечно отпускал дурацкие пошлые шутки. И если раньше парень просто отмахивался, то сейчас — горло сдавило, пальцы на телефоне сжались, костяшки побелели от напряжения.       «Что, блять, с тобой не так? С каких пор тебе не всё равно?»       Волк убрал смартфон в карман, тяжело выдохнул, пытаясь сбросить с себя остатки напряжения. Говорить с Флоком всегда было как ходить по тонкому льду, но сегодня этот лёд трещал особенно громко.       Нужно было вернуться. К ней. Парень развернулся и замер.       Стул, на котором несколько минут назад сидела Рагна, сиротливо пустовал. Даже упаковки из-под еды исчезли, будто их и не было никогда. В груди что-то неприятно кольнуло. Волк медленно обвёл взглядом улицу, внимательно скользя по лицам прохожих, по стоящим в очереди, по тем, кто просто спешил мимо. Её нигде не было.       «Она же не могла уйти так быстро. Не могла… просто исчезнуть».       Его пальцы сжались в кулак. Он чувствовал, как под кожей начинает набирать силу та самая старая, подлая, знакомая до боли тревога. Зачем-то медленно подошёл к их пустующему столику, сел на своё место, уставился в столешницу, чувствуя, как внутри поднимается мерзкое, обжигающее чувство.       Голова шумела. Слишком быстро. Слишком резко. Как будто его снова вырвали из какого-то тёплого сна. Он, наверное, сам виноват. Расслабился. Поверил. Думал, что…       «Что? Что она останется? Ну конечно. Это было лишь вопросом времени. Ты же всегда в конечном итоге остаёшься один».       Слишком глупо для него.       Парень чуть слышно фыркнул, уже готовясь встать и идти дальше — куда, сам не знал, — как вдруг за спиной раздался звук уже знакомых шагов. Волк резко обернулся.       — Ты… — слова застряли в горле.       На столешнице перед ним оказалась креманка с шоколадным мороженым, ложка торчала набок. Рагна плюхнулась на своё место напротив, закинула ногу на ногу, словно никуда и не уходила. Взгляд голубых глаз ленивый, почти насмешливый.       — Ты где была? — выдавил он чуть хрипловато.       Брюнетка закатила глаза, будто он только что спросил, умеет ли она считать до десяти.       — Здесь, оказывается, есть акция. Не знал? — буднично пояснила она. — Ты заказал столько еды, что в подарок полагается мороженое.       Волк продолжал смотреть на неё, сжав челюсть, сердце в груди всё ещё колотилось с той же бешеной скоростью.       Он знал. В этом заведении никогда не было акций — здешний хозяин душился за каждый цент. Она купила это для него. Просто так. И от этого внутри вдруг стало так невыносимо тепло. Почти до боли.       — Подсыпала туда что-то? — с лёгким прищуром уточнил Волк, будто и правда не исключал вероятность покушения.       — Конечно подсыпала, — с самым невинным выражением лица отозвалась она. — Двойную дозу слабительного. Проверим, насколько ты быстрый.       — Отлично. Давно не бегал наперегонки с собственным кишечником, — усмехнулся он и, наконец, расслабился.       Она вернулась. И этого, чёрт возьми, пока что было достаточно.

Isabel LaRosa — butterflies

      Волк взял ложку и неторопливо зачерпнул мороженое. Рагна следила за ним без особого интереса — сначала. Но стоило ему медленно провести языком по краю, что-то внутри неё щёлкнуло.       Ложка медленно скользнула между его губ, и он лениво, почти с наслаждением, облизал оставшийся шоколад, будто смаковал каждый грамм. Не торопился. Не спешил. Будто всё остальное перестало существовать, а мороженое было единственным, на чём стоило сосредоточиться.       Рагна застыла. Глаза — прикованы. Глотать — забыла. Дышать — кажется, тоже. Она не могла оторвать взгляд, не могла заставить себя моргнуть, пока Волк продолжал, с каким-то мучительно медленным удовольствием, обводить языком край ложки.       Всё это выглядело… неприлично. Слишком неприлично, чтобы происходить посреди оживлённой улицы. А потом он слегка прикусил ложку, прижал её губами и медленно, с какой-то издёвкой, вытянул. Как будто знал. Как будто делал это нарочно.       Рагна едва слышно втянула воздух и поняла, что буквально залипла. Она не могла перестать думать о его губах, о его языке, и — какого чёрта? Почему от этого у неё внезапно задрожали колени, хотя она сидела?       Что-то вспорхнуло в животе — резко, не по плану. Лёгкие, бешеные бабочки, как у подростков на первом свидании. Её вытошнило бы от самой себя, от такой банальности — если бы это не ощущалось так по-настоящему.       Когда он убрал ложку, на его нижней губе осталась крошечная капелька шоколадного мороженого. У Рагны пересохло во рту. Почему-то жгуче захотелось стереть это самой. Провести пальцем. Или… губами.       Это было худшее, что могло прийти ей в голову в этот момент.       «Совсем ебанулась, что ли?» — мысленно влепила себе пощечину. Горячая волна стыда накрыла её с головой, но мысли, чёрт бы их побрал, не останавливались. Хотелось. До жути.       Рагна судорожно сглотнула и, не в силах скрыть своего смущения, резко буркнула:       — У тебя… Вытри губы.       Голос всё же предательски дрогнул.       Волк спокойно, будто специально, медленно провёл языком по губам, смахивая капельку мороженого. Поймал её взгляд. Задержался. И ухмыльнулся, так, что девушке захотелось провалиться сквозь землю.       Эта ухмылка на его влажных губах обожгла. Самодовольная, уверенная, будто он уже поставил точку в этом раунде. Рагна словно вскипела внутри. Думает, она сейчас покраснеет и уткнётся взглядом в стол, как школьница?       «Не на ту напал, красавчик».       Она медленно подалась вперёд, облокотилась о столешницу и склонилась ближе — настолько, чтобы он точно уловил интонацию её голоса: тягучую, обволакивающую, с явным вызовом.       — Я тут подумала… Может, стоит купить мне ошейник и поводок? Ну, знаешь, чтобы я больше не потерялась.       Волк замер. Секунда — и он реально поперхнулся. Рагна едва сдержала победную усмешку. Попался. Не только он умеет выбивать почву из-под ног.       Но парень быстро собрался. Даже слишком. Смахнув промелькнувшую на миг растерянность, поднял взгляд — в нём уже плескалось нечто новое, настороженно-играющее. Голос стал тихим, почти бархатным.       — А ты хочешь?       Её словно током ударило. В груди что-то резко перевернулось, а язык будто прилип к нёбу. В этот момент она поняла: он не просто принял её игру — он чувствовал. И это было чертовски опасно.       Волк терпеливо ждал ответа. Или реакции. Насмехался? Проверял?       «Хочет услышать «да»? Или просто посмотреть, как выкручусь?»       — Может, хочу, — она вскинула подбородок, выдавила дерзкую полуулыбку. — Может, нет. Сам решай.       Волк на мгновение застыл. Его взгляд будто зацепился за девушку — за каждый её выдох, за лёгкие подрагивания длинных ресниц. И в этот миг она поняла: всё, игра закончилась. Или только началась. Но точно — что-то изменилось. В этом взгляде было нечто слишком глубокое, слишком внимательное, чтобы остаться просто шуткой.       Внутри Рагны что-то болезненно сжалось. Она увидела, как легко было разогнать искру. И как страшно, что она могла вспыхнуть всерьёз.       Волк опустил взгляд в креманку с недоеденным мороженым — будто сам себя отдёрнул. Тело коротко отозвалось пульсацией, резкой, почти болезненной. Будто сама её интонация, её вызов прошлись током по позвоночнику. Он ощутил, как на секунду вспыхнуло где-то внизу живота — вспыхнуло и тут же погасло. Обожгло, но не огнём, а приятным тягучим теплом. Он стиснул челюсть, прогоняя это чувство, будто стряхнул наваждение. Не сейчас.       Осторожно отложил ложку, слишком плавно, как будто сдерживая себя каждым движением. Напряжение всё ещё не отпускало, но парень не дал ему вырваться наружу. Рагна же откинулась на спинку стула, сделала глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание. В груди всё ещё шумно грохотало сердце. Горячо. Слишком.       «Надо тормозить!»       Мысль пришла одновременно. Они оба это поняли, но не произнесли вслух ни слова. Просто сделали вид, что всё в порядке.       Волк мельком взглянул на неё.       — Если будешь теряться — куплю, — бросил он с лёгкой усмешкой, будто ничего не случилось.       — Чёрный, с заклёпками, — фыркнула Рагна, выдав привычную дерзость. — На другое не согласна.       И они словно откатились на несколько шагов назад. Будто не было этой секунды, когда между ними искрило так сильно, что можно было ослепнуть. Будто не чувствовали, как близко подошли к грани.       Телефон Волка пискнул первый. Почти сразу — у Рагны. Уведомление разрядило воздух между ними, как щелчок автомата на предохранителе. Сняло напряжение, потушило искры.       Рагна дёрнулась, словно из оцепенения. Игра всё ещё продолжалась. Не стоило забывать об этом.       — Пора работать, напарник, — пробормотала, не глядя на него.       Волк кивнул. Спокойно, как будто это его совсем не касалось. Ни задания, ни деньги, ни то, что между ними только что произошло. Он снова стал тем, кем был в самом начале: собранным, отстранённым.       Новое задание было почти нелепым — и следующее тоже. Простые, безобидные, иногда глупые, как будто сама игра решила дать им передышку, позволила прийти в себя. Либо это было затишьем перед бурей, перед прыжком в бездну.       И они выполняли. Иногда переглядывались — не с вопросом, а с пониманием. Как партнёры. Как те, кто уже не искал в происходящем смысла, а просто шёл вперёд. Двигались по городу, как по инструкции: получить задание, выполнить, дождаться перевода на карту, двигаться дальше.       Тем временем их счета росли. Плюс тысяча, две, пять. Рагна смотрела на цифры с надеждой. Голубые глаза с каждым уведомлением горели всё ярче. Мысли вопили: «Может, в этот раз мне повезёт. Может, я наконец выберусь».       Она этого не говорила, но по тому, как выпрямилась спина и расслабились худые плечи — было понятно. Волк же не менялся. Выполнял задания точно, без спешки. Молчал. Для него это не было вопросом выживания.       Чат шёл где-то фоном. Яркий, шумный, переливающийся. Рагна краем глаза выхватывала строки, не задерживая на них внимания. Там смешались восторг, поддержка, глупость, язвительность, пошлость, обычный спам — стандартный поток людских мнений, абсолютно её не волнующий.             @serafime: они оба такие… не знаю… настоящие. Хочется укутать их в плед и принести чай             @nastr_kompas: бля, если они не потрахаются сегодня, то я прыгаю с окна             @calimocho: у неё лицо «я ненавижу вас, но делаю это ради денег», уважаю             @lyndvaro: Рагна ведёт себя, как будто она тут звезда. Девочка, ты просто очередная мордочка на экране, не более             @pavelbogdanov: [комментарий удалён модератором Pavel_1]             @sexy_milfa: просто скажите, в какой момент они начнут сниматься без одежды             @runes: Мне кажется, они не играют — они кого-то ищут. Или что-то. Это выглядит не как прохождение, а как… операция.             @pikme: не знаю, кто они, но хочу, чтобы у них всё получилось             @nehroni: Представьте, они вместе сбегают из игры и живут в трейлере. Просто представьте… Напишите уже фанфик!             @pipisa_bot: Создай хентай-арт своего любимого персонажа. Переходи по ссылке в закрепе.             @oloshke: Они оба явно травмированы и сексуально напряжены, кто вообще кастил этих людей?! ГЕНИИ             @runes: по-любому они как-то связаны с кураторами. Всё слишком чисто, слишком «естественно». В этой игре так не бывает. Я теперь не усну, пока не узнаю правду             @alishker1: чувствую, как у неё внутри всё горит, хотя снаружи бетон. Мастерство             @pavelbogdanov: [комментарий удалён модератором Pavel_3]             @samsa_s_lososem: Они метчатся по размерам синяков под глазами       Рагна то фыркала, то закатывала глаза, делая вид, что не читает. Но она читала. И рдела с каждой строчкой. Странное ощущение — словно это всё было не про неё, а про незнакомку с таким же лицом.       И всё равно… когда после очередного дурацкого задания на телефон пришло уведомление о платеже — она, наконец, не сдержалась и рассмеялась вслух. Не зло, не иронично. Громко, почти по-детски. Улыбнулась — широко, без защиты, без привычной колкости.       Волк обернулся и замер. Снова. Только на пару мгновений. И его взгляд… В нём было тепло. Невысказанное. Почти нежное. Улыбка Рагны сбила дыхание. Она была не для зрителей, не для шоу — она была настоящая. Как глоток свежего воздуха. Всё в ней было не по правилам. Слишком светло и ярко для того, кто давно живёт в темноте.       Он словно очнулся только когда она, заметив его взгляд, натянула привычную ухмылку.       — Чего уставился? — приподняла бровь, чуть наклонившись в его сторону. — Счёт растёт, между прочим. Вот стану миллионершей, не успеешь глазом моргнуть. Куплю тачку круче, чем у тебя.       Волк слегка улыбнулся, но потом взгляд серых глаз стал серьёзнее. Чуть тише, чем обычно, сказал:       — Главное, не забывай, чем платишь ты.       Слова повисли в воздухе. Слишком тревожные для такой лёгкой атмосферы. Рагна чуть нахмурилась, но ничего не сказала. Знала: он прав. Просто… не сейчас. Не в момент, когда она позволила себе пару минут повитать в облаках.       Минут через десять после её улыбки — той самой, неожиданно настоящей, которая, казалось, прошла ему прямо под кожу и там застряла, — короткий сигнал телефона прорезал воздух. Волк посмотрел на экран. Тёмные брови едва заметно дрогнули. Не резко — скорее… удивлённо. Слегка. Но Рагна уловила это мгновенно.       — Что? — лениво спросила брюнетка. — Мне снова нужно залезть в фонтан?       Он не ответил сразу. Выдохнул — коротко, глухо, будто себе в грудь. Не раздражённо, а словно только что мысленно прошёл через задание от начала до конца и убедился: да, пиздец всё-таки неизбежен.       Длинные пальцы методично постукивали по экрану, набирая сообщения. Кому, Рагна не знала и вопросов пока что не задавала. Закончив, парень закинул телефон в карман джинс, перевёл взгляд куда-то мимо, будто собирался с мыслями, прятал эмоции по ячейкам внутри.       Брюнетка мельком взглянула на него — и на мгновение ей стало его даже жаль. Совсем немного. Волк выглядел так, будто сейчас придётся сделать что-то, чего он очень не хотел. Но выбора не было. Теперь уже у него.       — Надо ехать, — наконец сказал он. Голос был спокойным, но с той едва уловимой хрипотцой, которая обычно пряталась под контролем. Он подорвался с места и быстро зашагал к машине.       — Ну конечно, — пробормотала Рагна, догоняя. Его шаг был длинным, и ей пришлось ускориться, чтобы не отставать. — И куда мы?       — Я покажу.       — Да твою ж мать… — тихо, выдохом, больше для себя, чем в его адрес.       Волк обернулся и посмотрел на неё через плечо. Быстро, мимолётно. В этом взгляде было что-то, чего он, возможно, сам не заметил: лёгкое удивление. Потому что она пошла за ним. Без препираний и истерик. Просто — пошла. И он, хоть и не показал этого, почти с облегчением и толикой надежды подумал, что может, всё пройдёт не так плохо.       Машина ехала ровно, чётко. Волк держал руль уверенно, почти не глядя по сторонам. Челюсть сжата, как будто внутри него гудело напряжение, которое он не позволял себе выплеснуть. Ни словом, ни движением.       Рагна сидела рядом, притихшая, но не в своих обычных колючках. В ожидании. Уютного в этом было мало, но почему-то сейчас не было страшно. Просто непонятно. Пересилив себя, Рагна первая прервала молчание, длившееся минут пять, не больше.       — Всё-таки. Что там за задание? — её голос прозвучал спокойно, почти ровно, но в нём сквозило — ей важно знать. Хоть что-то.       Волк не сразу ответил. Только сжал пальцы на руле чуть крепче.       — Позже.       — Это значит: «Ты психанёшь, если узнаешь сразу»? — прозвучало с привычной усмешкой, будто поддевая.       — Это значит: «Ты психанёшь в любом случае, но я хотя бы буду не за рулём».       Сказано всё тем же ровным тоном. Мягко, почти даже заботливо — и от этого захотелось влепить пощёчину. Или рассмеяться прямо ему в лицо. Или… поцеловать. Или всё сразу.       Рагна повернулась к нему, прищурилась, изучая. Её взгляд, как две льдинки — острый, тянущий на себя. Она видела, как он держался. Видела, как чуть напряглись широкие плечи, как стиснута была челюсть. Он не был невозмутимым. Он был натянут как струна.       — Ты кайфуешь, да? — спросила тихо, с ленцой. Чтобы отвлечь, пробиться сквозь эту каменную маску на его лице. — Когда я злюсь. Прямо наслаждаешься.       Парень улыбнулся. Сначала глазами — в них промелькнула едва заметная искорка. Потом чуть уголком рта. Но голос всё такой же — само хладнокровие.       — Должно же здесь хоть кому-то быть весело.       Рагна усмехнулась. Коротко. Больше для себя.       — Придушила бы, — процедила сквозь зубы, отвернувшись к окну.       Волк только выдохнул носом и едва заметно усмехнулся. Звук получился тихим, почти незаметным. Но таким тёплым. И Рагна это услышала. Почувствовала. И почему-то… очень захотелось заглянуть в эти глубокие серые глаза, улыбнуться в ответ. Она не позволила себе этого. Но где-то внутри — дрогнуло.       Он сидел за рулём, не глядя на девушку. Но знал — она смотрит. Знал, что её язвительность уже не как оружие, а, скорее, привычка. Как попытка немного приблизиться и не обжечься.       Тем временем роскошный Каупанг с его стеклянными витринами и аккуратными фасадами остался позади — как будто принадлежал другой реальности. Они уезжали всё дальше, и знакомые очертания города незаметно сменились чужими. Пейзаж за окном стал грубее, жёстче. Вокруг бетон, металл, тусклое освещение едва работающих уличных фонарей. Заброшенные склады, заводские трубы, стены, изрисованные цветастыми граффити. Уже больше походило на родной район Рагны. Становилось душно и знакомо.       Волк свернул к обочине и заглушил двигатель. Машина встала недалеко от массивного здания, давно забытого всеми, кроме ветра и уличных художников. Завод выглядел так, будто не дожил до конца прошлого века: треснувшие стекла, облупившаяся краска, проржавевшие ворота, на которых кто-то оставил надпись «дальше Бога нет», не то в шутку, не то всерьёз.       Из машины они вышли почти одновременно. Волк двинулся вперёд, не колеблясь ни на шаг, будто был здесь не впервой. Рагна — за ним.       Шла неуверенно, озираясь по сторонам. Запах гари и сырость лёгкой дымкой повисли в воздухе. Под подошвами шуршал гравий, от безжизненных серых стен тянуло холодом. Каждый шаг отзывался в животе неприятным предчувствием. Ни один человек в здравом уме не стал бы шастать здесь после полуночи. И всё же — она шла. Потому что рядом с Волком было… не страшно. Хотя признаться в этом даже самой себе казалось почти предательством, проявлением слабости.       Но, несмотря на все попытки сохранить дистанцию, что-то внутри таяло, каждую секунду всё отчаяннее веря, что он — нечто большее, чем просто незнакомец, с которым она по воле случая пересеклась.       В конце концов они остановились у торца одной из таких заброшек, у основания бетонной лестницы, ведущей вниз. Воздух стал плотнее, будто звенел от чужих шагов, давно затихших здесь. Внизу виднелась массивная железная дверь — местами ржавая, с облупившейся краской и царапинами, оставленными то ли инструментами, то ли ногтями.       Рагна притормозила. Ноги сами остановились, словно отказались делать следующий шаг. Сердце стучало чаще, чем надо. Не от страха — от того самого предчувствия, которое шепчет: «Сейчас закрутиться какая-то ситуация нехорошая». Обхватила себя руками, почувствовав, как по спине пробежал холодок, и повернулась к своему напарнику.       — Признавайся, — бросила, подозрительно прищурившись. — Твоё задание — разобрать меня на органы? Учти, не уверена, что они у меня здоровые.       Она пыталась шутить — как всегда, когда становилось слишком не по себе. Волк обернулся. Его губы едва заметно дёрнулись в той особенной полуулыбке, в которой прятались и насмешка, и забота.       — Всё не так страшно, как тебе кажется.       — А мне вообще не страшно, — Рагна специально выделила последние слова, но получилось слишком резко, чтобы звучать правдоподобно. — Просто… хочу знать, что происходит.       Девичий голос всё-таки дрогнул. Не сорвался, но стал тише. Почти доверительным. Она стояла, скрестив руки на груди, с напряжёнными плечами и гордо поднятым подбородком, но взгляд голубых глаз уже не был колючим, а настороженным. Волк медленно достал телефон из кармана. Несколько секунд смотрел на экран, затем молча показал ей.       Жёлтые буквы на чёрном фоне, казалось, отпечатались на роговице.       «Игрок Рагна должна сделать татуировку. Эскиз выбирает игрок Волк. До окончания процедуры игрок Рагна не должна знать, что именно будет изображено».       Девушка замерла. Пробежалась по ядовитым строчкам ещё раз. И ещё. Потом перевела взгляд на Волка. Тот стоял рядом, не отводя от неё глаз. Не защищался. Не оправдывался. Он уже прокрутил у себя в голове множество вариантов её реакции и просто ждал, какой из сценариев сбудется.       Но Рагна молчала.       Не закатила глаза, не фыркнула презрительно, не взорвалась очередной колкостью, как парень того ожидал. Просто застыла, уставившись куда-то мимо него, словно пыталась прожечь в воздухе дыру.       Хотя внутри у неё уже всё бушевало. Не злость — нет. Злость была бы проще. Это было другое: смесь отвращения к правилам, которые диктуют ей, что делать с собственным телом, и сдержанной, почти телесной усталости. Девушка не была против татуировок — рисунок на коже, подумаешь. Даже планировала когда-нибудь сделать одну. Но это должен был быть её выбор. А теперь — не был.       Снова кто-то должен был решать за неё. Даже если этот «кто-то» — Волк. Даже если ей было странно комфортно рядом с ним. Даже если где-то глубоко внутри её собственный голос нашёптывал: «Ты доверяешь ему».       Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Сердце глухо бухнуло где-то под рёбрами. Рагна медленно подняла взгляд на Волка. Он не двигался — будто боялся спугнуть. Не оправдывался. Не закрывался. Просто смотрел — в упор, с лёгкой тенью беспокойства в серых глазах.       Рагна моргнула. Затем медленно выдохнула — почти беззвучно.       — Ну охуенно, — хрипло произнесла она, ни к кому конкретно. — Прямо мечта всей моей жизни.       В голосе не было ярости. Только усталость. Тонкая, почти незаметная трещина.       «Ну давай, ещё поскули, как побитая псина».       — Ты в порядке? — негромко, почти осторожно, спросил Волк. Словно он и сам не был до конца уверен, имеет ли право задавать этот вопрос.       Рагна резко вскинула подбородок, стиснула челюсть, нахмурила тёмные брови. Не с яростью — с болью, завёрнутой в тонкую броню сарказма.       — Прекрасно, — выплюнула. — Даже блядскую картинку на свою кожу выбрать не могу. Никогда ещё не была так счастлива.       Волк выдержал этот ледяной взгляд. Не отпрянул, не извинился, не попытался смягчил уголы. Но и не упрекнул. Он всё понял.       Она отвернулась почти сразу. Сделала шаг в сторону, будто пыталась сбросить с плеч то, что накапливалось годами. Всё это: чужие руки, чужие приказы, чужие условия. Все пытались ею помыкать. Сначала мать, потом этот ублюдок Карсон, теперь игра. Они были всего лишь частью огромного механизма, зверюшками, выступающими на потеху зрителей.       Обида пульсировала внутри Рагны, как больной нерв. Не на Волка. Он просто попал под горячую руку. Это был крик в пустоту. Глухой протест против бесконечного ощущения: «Я снова не принадлежу самой себе».       Волк медленно сделал шаг в сторону девушки. Ещё один. И, ничего не говоря, осторожно положил ладонь ей на плечо. Рагна вздрогнула. Это было почти незаметно — лёгкий отклик мышц, но он почувствовал. Пальцы остались на месте: не давили, не удерживали. Просто как знак — он был рядом.       — Это не про тело, — мягко сказал парень. — Это про доверие.       Тишина между ними вдруг стала плотной, почти звенящей. Воздух будто сгустился, как перед грозой. Рагна не обернулась, не ответила сразу. Стояла, упрямо уставившись в бетонную стену напротив. Его слова зацепили в ней нечто важное, гораздо более глубинное, чем она была готова признать.       Волк всё не убирал руку. И от этого почему-то стало ещё труднее дышать.       Рагна стояла так ещё пару секунд — будто боролась с чем-то внутри. С собой, с ним, с этим заданием, с доверием, которое просили, но не требовали. Казалось, каждый её мускул напряжён до предела, и любое слово может прорвать плотину. А потом она медленно развернулась. Посмотрела ему прямо в глаза.       — Ладно, — выдохнула. — Хорошо.       Парень чуть склонил голову, всматриваясь в её лицо. Его взгляд стал глубже, мягче, теплее. Он едва заметно кивнул.       — Спасибо, — сказал почти неслышно.       И Рагна поняла — парень не воспринимал это как должное. Знал, чего ей стоило согласие. Он аккуратно убрал руку с её плеча, будто не хотел тревожить то хрупкое, что только-только родилось между ними.       — Только пообещай…       — Что?       — Пообещай, что это не будет какая-нибудь бабочка на заднице, ладно?       Волк удивлённо приподнял брови, а затем неожиданно рассмеялся. Его смех был заразительным, лёгким, не в такт тревоге, которая всё ещё вибрировала внутри неё, но… он разрядил воздух. Как прохладный ливень в душный день. Рагна посмотрела на него с немым упрёком, но в уголках губ невольно дрогнула тень улыбки.       — Я серьёзно вообще-то, — фыркнула она.       — Окей, — протянул Волк, всё ещё улыбаясь. — Никаких бабочек на заднице.       — Потому что ты адекватный человек, который не будет заниматься такой хренью?       — Нет. Потому что это уже не будет сюрпризом.       — Какой же ты идиот, — Рагна закатила глаза, но голос звучал мягче.       Он шагнул чуть ближе, тёплый, внимательный — уже не смеясь, но всё ещё с тем светом в глазах.       — Я постараюсь подобрать то, что подойдёт тебе, — сказал парень уже серьёзнее. — Обещаю.       И на этот раз она не отшатнулась. Просто кивнула. Напряжение никуда не ушло, но честность в голосе Волка подкупала, ослабляла тугой узел, в который, казалось скрутился желудок.       А потом он вдруг легко щёлкнул её по носу. Рагна шумно выдохнула, поморщилась, но взгляд стал чуть игривее.       — Ещё раз так сделаешь — вырублю.       — Потом. Сначала — тату.       — Ведешь себя как ребенок!       — А ты… Нет, ты точно не бабочка. Скорее, грозовая туча с молнией. Или какое-то древнее и опасное проклятие, — Волк на секунду замолчал, оценивающе приглядываясь. — Или… маленький злобный чихуахуа.       Рагна фыркнула.       — Ты… — она уже открыла рот, чтобы достойно ответить, но не успела. Волк вдруг резко сорвался с места и, даже не обернувшись, нырнул в полумрак по лестнице вниз, к массивной железной двери.       — Вот же придурок, — выдохнула Рагна и метнулась следом. Конечно, не потому что ей не хотелось оставаться одной. И не потому что стало любопытно. Просто кто-то же должен был дать наглецу по башке. Кто, если не она?       Бетонные ступеньки скользили, запах пыли и сырости ударил в лицо, сердце грохотало где-то в горле. Но Рагна не останавливалась. И уж точно не собиралась оставаться позади.