Глава 2. Смерть, которой никто не ждал

— Отлично выглядите, лейтенант! RK800, одетый в идеально выглаженный серый пиджак без каких-либо опознавательных знаков, свойственных униформе андроида, ожидал напарника у их автомобиля — видавшего лучшие годы, Oldsmobile Cutlass Supreme. Хэнк оставался верен традициям — механика, неумирающая классика и полный контроль над движением. Коннор же любые встреченные автомобили пропускал через призму сравнения со стареньким седаном Андерсона, и мало какое авто из современных моделей могло преодолеть в его сознании планку «почти как у лейтенанта». Хэнк спешно спускался по лестнице из департамента. Напарников ждал день в патруле, предстояло колесить по центру. Оба прекрасно понимали — центр мелькал в сводках криминальных новостей почти каждый день, но не все происшествия достойны первых полос в газетах. Потому лейтенант предусмотрительно расправился с незначительным делом о вчерашней краже, предполагая, что обратно в департамент они вернутся либо под самый конец дня, либо в разгар очередных разбирательств и для другой работы попросту не останется времени. — Ты правда так считаешь, Кон? Может сбой опять словил? Ты бы проверился, — усмехнулся седоволосый мужчина. Мастерски обесценив похвалу в свой адрес, он, тем не менее, показательно провёл по аккуратной свежей стрижке, которую сделал ещё на днях при помощи самого андроида — и в ходе которой, к удивлению самого пожилого лейтенанта, Восьмисотый отыскал пробивающиеся от самых корней, наполненные золотистым цветом, волосы, — Мне до тебя, лицо с обложки, далеко. Коннор ещё раз окинул взглядом проскользнувшего мимо Андерсона, отметив время, за которое тот добрался от верхней ступени до двери автомобиля. Хэнк сам того не знал, но сегодня вновь побил свой же рекорд, преуспев на целых полторы секунды. — Никаких новых зацепок по текущим делам, лейтенант, так что можем спокойно отправляться, — отрапортовал андроид, присаживаясь на пассажирское сидение и с щелчком застегивая ремень на груди, — Всё прошло хорошо? — Вредный Фаулер немного поворчал за количество преступлений у отдела «веществ», но я вникать не стал. Этим иногда Рид занимается, вот и удачи зазнавшемуся говнюку. Мне наших жмуриков хватает, — мужчина устроился на водительском, бросив кнопочный телефон на переднюю панель и повернув ключ зажигания. Cutlass успокаивающе заурчал — техосмотр автомобиль проходил регулярно, получая всю должную заботу. Коннор знал — для лейтенанта этот автомобиль чем-то дорог, но сам Хэнк никогда не рассказывал никаких историй. При этом у лейтенанта хватало средств, чтобы заменить авто на более современное — однако тот разговор мужчина пресёк на корню, а Восьмисотый отметил в недрах памяти: «в вопросах автомобиля следует сохранять осторожность». Иначе Андерсон мог запустить в него тапком. И это ещё лучший исход. — Я заметил, что в этом для вас есть некоторый азарт, лейтенант, — осторожно начал андроид и опустил стекло, провожая взглядом родные стены департамента, — А можно личный вопрос? — получив привычный кивок, Коннор продолжил, — Почему вы выбрали заниматься убийствами? Никогда не думали перевестись в дорожный патруль или в отдел государственной безопасности? — Боже упаси, нет, — поморщился Хэнк, также открывая окно и высунув плечо, удобнее разместив руку. Погода позволяла: дождь прошёл с утра, после него воздух в городе становился более влажным и мягким, грех было не подышать в полную грудь, — В начале карьеры, впрочем, я занимался дорожными происшествиями. Жутко неблагодарная работа, Коннор. Мертвецы хотя бы не качают права, не пытаются обмануть, сунуть пачку купюр в карман. Да и потом в Детройте какая-то волна прошлась с этим «Красным льдом», — мужчина, остановив авто на светофоре, почесал короткую бороду, — Так я и перешёл в отдел убийств. Один из наркоманов устроил серьёзную аварию. Трое погибших — целая семья, а ему самому хоть бы что, отделался, кажется, парой ссадин и разбитым лбом. Сам факт существования этой кристальной дряни не давал мне покоя, вот я и решил попробовать положить этому конец. — Видимо, ваше рвение оказалось ключевым фактором успеха, — подытожил андроид. Он знал эту историю и без рассказа лейтенанта, ведь давно изучил его досье и просмотрел архив дел, которые когда-либо вёл Андерсон, но куда интереснее было услышать всё от самого напарника. Улавливать интонацию его голоса, отмечать хмурые брови или тень улыбки от воспоминаний о тех временах. Люди много внимания уделяли памяти и, в зависимости от характера воспоминания, могли как испытывать радость, так и погружаться в печаль, будто проживая тот травмирующий опыт как в первый раз. Будто это могло что-то изменить, вернуть потерянное время и былые эмоции. Андроиду, с его феноменальной памятью, достаточно было обратиться к нужной записи или архиву, чтобы проиграть события в памяти. Иногда память забивалась и часть данных приходилось архивировать, а то и удалять. Процесс сортировки не занимал много времени, сложнее оказалось решить, что именно удалить. В этом плане живой мозг оказался куда совершеннее ограниченных накопителей «совершенных машин». Нейронные связи удерживали непостижимые объёмы данных, а умная, встроенная в людей их Творцом или Природой, «система» сама решала, что помнить, а что — забыть. У Коннора уже давно сложилось впечатление, что люди были созданы Хаосом, а андроиды — Порядком. Именно это объясняло непредсказуемость и нелогичность первых, а также прямолинейность и правильность вторых. Из раздумий о природе всего сущего Коннора вырвал поступивший в одиннадцатом часу утра, сигнал: тело найдено на лестнице популярного турагентства. Андроид, получив согласный кивок от лейтенанта, перехватил задачу и уже через четверть часа их Cutlass остановился подле огороженных жёлтых линий. Асфальт мокрый и блестящий от дождя, невысокие здания в бурых пятнах ещё не впитавшейся в бетон, влаги. Хэнк, покинув авто, расправил плечи и с наслаждением вдохнул свежий влажный воздух. Коннор незаметно повторил жест старика: кислород ему ни к чему, но с воздухом Восьмисотый смог собрать частицы влаги, запахи и «посмаковать» этот человеческий жест, пытаясь понять, что же чувствует лейтенант в такой миг. Может их чувства теперь и были близки, между ними оставалась пропасть непонимания. Коннор с интересом стремился оказаться на одной стороне с Хэнком, но чем ближе он подходил в своих изысканиях — тем сильнее Андерсон одергивал его, напоминая, что Коннор — андроид. Многое из того, что он чувствует, ему попросту не нужно. Восьмисотый видел в этом совсем другую фразу: «Тебе не нужно быть человеком, Коннор. Ты хорош таким, какой есть. Со своими плюсами и минусами. И тебе вовсе не нужно копировать все человеческие повадки, чтобы…» Чтобы что — Коннор и сам не знал. Тем временем, работа ждать не могла и напарники приблизились к сотрудникам скорой, что констатировали смерть, но с места пострадавшего, до команды, сдвинуть не имели права. — Иди осмотри там всё, а я пока побеседую со свидетелями, — привычно буркнул Хэнк, — Чур не облизывать ничего. Понятно? — Понятно. Последний вопрос всегда оставался формальностью. Коннор стабильно нарушал просьбу Андерсона не совать улики в рот, но сделать все тесты на месте выходило эффективнее, чем ждать несколько часов ответа из лаборатории. В этом заключалось одно из преимуществ андроида-детектива. Второе состояло в возможности быстро составлять все возможные версии развития событий, чтобы отработать наиболее вероятные и как можно быстрее прийти к раскрытию дела. Тело Питера Шейли, рыжеволосого парня двадцати трёх лет от роду, лежало у первой ступеньки лестницы в неестественной позе. Голова — на асфальте, из носа и рта уже набежала алая лужица. Ноги остались на третьей-четвёртой ступеньках, одна согнута в колене, вторая вытянута. Андроид поднял голову вверх, бегло прикидывая высоту лестницы — всего Коннор насчитал шестнадцать ступеней. Сама по себе лестница неудобная, устаревшая, сделанная из металлической сетки. После дождя она закономерно стала скользкой — Коннор коснулся перил рукой, проведя по ним ладонью и полюбовавшись на влагу, оставшуюся на искусственной коже. Подле парня на боку лежало искусственное растение — пальма в большом пластиковом горшке, которое погибший явно куда-то нёс. Коннор, осторожно ступая по опасливо прогнувшейся под его весом, сетчатой поверхности ступеней, поднялся к офису и проверил дверь — та была заперта, над входом красовалась одна камера, но встроенная программа уже нарисовала всю картинку, так что запись потребуется лишь как подкрепление всего, что Коннору понадобится доказать напарнику. Андроид сжал губы, а на идеальном лице его проступила глупая ухмылка. Почему-то от результатов реконструкции событий ему стало очень смешно. Но стоило опустить взгляд на окоченевшее тело молодого парня, как искусственное горло сдавило невидимой рукой. Горечь. Двоякое чувство. Программа предписывала, что в этой ситуации следует сохранять серьёзность и траурное выражение лица, но чувства в коде Восьмисотого радостно слали программу подальше, с ноги открывая дверь к механизму управления его действиями. Пытаясь сдержать непозволительный порыв, андроид откровенно затупил на месте: диод перешёл в желтый, в мысли закралась необъяснимая паника. Он впервые не понимал, как следует поступить и какое решение принять, чтобы не усугубить ситуацию, хотя и понимал: ничего серьёзного в любом случае не произойдёт. На этот раз. — Лейтенант, я понял, что произошло, — андроид спешно вернулся к Хэнку и, крутясь под боком, нетерпеливо дождался, пока тот закончит беседовать с врачом. Разговор их уже давно ушёл далеко за пределы текущего дела — медиком оказался бывший сослуживец Андерсона, с которым тот не преминул поделиться парой новостей, предоставив андроиду свободу поработать в одиночестве. — И что ты выяснил? — Хэнк скрестил руки на груди и задумчиво окинул взглядом труп, а после отметил, что напарник выглядит не так уверенно, как обычно, — Давай-ка прежде чем ты откроешь рот и всё расскажешь я попробую сам? Иначе у меня совсем мозги без работы закостенеют. — Конечно, — сдавленно согласился андроид, запасаясь терпением и пропуская мужчину к телу. Уже спустя двадцать минут погибшего погрузили в автомобиль, а Хэнк с Коннором составили рапорт, в котором говорилось о причинах гибели молодого парня. Сначала Андерсон, как и Коннор пришёл к выводу — парень навернулся на лестнице. Андроид сразу намекнул на мокрые ступени и развязанный шнурок, объяснил траекторию полёта и характер повреждений, который соответствовал неудачному падению. За закрытой дверью турагентства, в рабочем терминале мистера Шейли нашлось, наполненное ругательствами, заявление об увольнении по собственному желанию в свободной форме. В дополнение к этому, в шутливой переписке со своей девушкой юноша обмолвился, что прихватит себе на память из этой шарашки бесячую пальму, которую с удовольствием сожжёт на заднем дворе родительского дома. — То есть этот дурачок так работодателю за задержку зарплаты отомстить хотел? — разочарованно протянул Хэнк, уже вернувшись в автомобиль. Коннор выигрывал время — брал на себя бумажную работу, так что рапорт уже покоился на почте Фаулера, а также в патологоанатомическом отделении центральной больницы Детройта, — Н-да, совсем молодёжь скучная пошла. И хрупкая. Глупая идея его и погубила. — Выходит так, лейтенант, — подтвердил Коннор, — Но я не понимаю мотива до конца. Что ему бы дало сожжение пальмы? Сомнительное ощущение облегчения, к тому же, пальма пластиковая, при сгорании материал выделил бы ядовитые пары, что могло лишь увеличить риск респираторных заболеваний у окружающих в будущем. — Ай, Коннор, ты снова подрубаешь аналитику, чтобы понять человека! — махнул на того ладонью, Андерсон, пристегивая ремень, — Хотя его метод не до конца понятен даже мне. Но эта пальма была единственной фирменной, сделанной на заказ под логотип компании. Скорее всего это было бы символическое сожжение… Ладно. Каждый сходит с ума по-своему. Даже вы, андроиды, от этого не застрахованы. Восьмисотый подумывал было возразить, но вместо ответа крепко сжал зубы. Хэнк был прав: когда девиация только зарождалась, андроиды боялись своих чувств, не понимали их и те ошибки порой вызывали нерациональные действия, превышение самообороны, особую жестокость при попытках самообороны. Разум машины, несмотря на всё совершенство в него вложенное, так же хрупок, как человеческий мозг. Лишь когда они отъехали от турагентства, оставив на младших патрульных все прочие формальности, Коннор, наконец, решился заговорить о сбое. То, что его терзает какая-то мысль, от Андерсона не ускользнуло, но, зная андроида и его нередкие загоны, лейтенант скупо молчал, ожидая, когда машина решит сама обо всём рассказать. В этом плане Восьмисотый уже читался Хэнком как открытая книга: по неведомой самому мужчине, причине, андроид мог ему, и только ему раскрыть всё, что тяготило его процессор. — Когда я увидел преконструкцию падения Шейли с лестницы, я испытал… радость. Словно увиденное показалось мне забавным, смешным, — андроид хмурился, глаза его бегали по приборной панели, изредка встречаясь с лейтенантом в отражении зеркала заднего вида, — Но ведь это неправильное чувство. Погиб человек, его семья будет в трауре. Ранее я чувствовал конфликт инструкций с «эмоциями», но это… Это конфликт самих эмоций. Мне было и горько и смешно. Коннор раскрывался не без усилий. Будь перед ним кто-то, кроме лейтенанта — он бы погрузился в себя, искал ответ в медитациях в Саду Дзен или, в крайнем случае, рискнул бы побеседовать с Люси из Иерихона, в которую создатели вложили программу по психологической поддержке и помощи людям. Теперь эта же программа отлично помогала андроидам. Вместо ответа Хэнк Андерсон увереннее схватился за руль, выпрямившись и… широко улыбаясь. Коннор смотрел на морщинистое лицо, не понимая, что произошло. Или делая вид, что не понимает, ведь система выдала с десяток возможных причин, среди которых был даже инсульт. Но показатели напарника с данными об инсульте не стыковались. — Знаешь, мне тоже показалось крайне забавным, как этот чудик свернул себе на лестнице шею из-за идиотской глупости и неудачного стечения обстоятельств, — приподнято заговорил Андерсон, вбивая очередной клин в понимание людей со стороны Коннора, — Этот тройной кульбит в начале ведь мог спасти бедолаге жизнь, когда он ухватился за перила, но рука соскользнула, потому что второй он держал пальму… Нормально всё с тобой, Кон, — Хэнк даже оторвал руку от руля, чтобы потрепать ошалевшую машину по голове и андроид покорно принял этот жест, — В нашей работе без чувства юмора никуда. Да, мы расследуем всякую чернуху. Так же как врачи лечат тех, кто на них орёт от боли, а то и помирает у них на руках. Если относиться к жизни так серьёзно, как это заложено в тебе — думаю, ты сгоришь намного быстрее. Долгая тирада лейтенанта чуть понизила градус стресса, но Коннор рассказал напарнику не всё. Если бы такой конфликт чувств был разовой акцией он бы не стал так тревожиться, но чем дальше, тем сильнее Восьмисотый чувствовал в себе две противоборствующие личности: себя-идеального и себя-простого. И на этот раз битва была не между машиной и девиацией. А между вполне человеческими «правильно» и «хочу».

***

Время близилось к обеду, так что Хэнк заскочил в первую попавшуюся кофейню, несмотря на протесты Коннора о необходимости пересмотреть рацион, о чем пластиковый напарник твердил не первый день. Поначалу андроид даже пытался готовить для Андерсона ланч-боксы, но с появлением более развитой версии чувств принялся отвлекаться и даже потакать желаниям самого лейтенанта перекусить чем-то вкуснее пресного салата, отварного мяса и гречневой каши. Но не напомнить напарнику о правильном питании Коннор никак не мог. Заученная фраза вырвалась из голосового модуля, резанув по ушам как самого андроида, так и пожилого лейтенанта. — Я попрошу побольше зелени в бургере, Коннор. Отстань, иначе оставлю в машине! — Не оставите, — возразил андроид, уже догоняя лейтенанта, — Я выберусь через окно. Или заблокирую вашу карту, чтобы вы не смогли оплатить заказ. У меня есть к ней доступ. — Ах ты… балда, — усмехнулся Хэнк, подходя ко входу в забегаловку и берясь за дверную ручку, — Ты же сам только что выдал мне всю свою коварную идею. — В этом и состоял план, — улыбнулся андроид. Спустя десяток минут они вернулись в машину, поменявшись местами. Андроид взялся за руль, а Хэнк уплетал двойной чизбургер с газировкой, от количества сахара в которой Восьмисотый ловил нешуточные сбои об опасности повышения сахара в крови и риска развития диабета при потреблении подобного яства на протяжении шести дней подряд. Причем система почему-то решила, что есть это будет сам андроид, а не живой человек. Сбой Коннора заинтересовал так, что он даже пропустил нужный поворот, но Хэнк, в силу занятости бургером, подобной оплошности и не заметил. — Кстати о турагентствах… Ты не думал куда-нибудь съездить, м, Коннор? — вдруг решил разбить тишину в салоне, сытый и довольный отсутствием срочных задач, Хэнк, — Ты ж дальше Детройта так и не бывал. Даже твой брат — Ричард — и тот вон, рванул в «кругосветку» с Нэвором. — Они отправились по тайной миссии, — сосредоточенно выдал Восьмисотый, одной фразой пресекая возможные расспросы, хоть лейтенант несколько раз и пытался расспросить его о подробностях, — Я хотел предложить вам в отпуске отправиться куда-нибудь вместе, — вернувшись к первому вопросу андроид засиял так, как будто ему наконец-то представилась возможность поднять тему, о которой он сам хотел поговорить очень давно. Карие глаза заблестели, губы растянулись в довольной улыбке. Восьмисотый и не заметил, как заерзал в кресле, подобно взволнованному ребёнку. От намётанного взгляда старого лейтенанта это не ушло, но мужчина нарочито выдержал несколько секунд паузы, делая вид, что увлечён едой. Хэнк осознанно заставлял Коннора понервничать, ведь только так он мог оценить живость его реакции, которую Восьмисотый скрывал, словно боялся собственных эмоций. — Н-да? — наконец, сворачивая пустую бумажку от бургера и пряча её в кармашек на двери, спросил, Хэнк, — Ты ведь наверняка уже прикидывал, куда мог бы меня вытащить? Андроид уверенно и размашисто кивнул, продолжая удерживать на лице улыбку. — В горы! — выпалил Конор то, что вертелось на кончике языка и сорвалось само собой, как только Андерсон задал правильный вопрос, — И водопаду Анхель. Вы знали, что это самый высокий водопад на Земле? Почти километр падающей воды, это же величественное и завораживающее зрелище! — андроид с мечтательным видом снова чуть было не упустил нужный поворот, глупо улыбаясь, — Ещё интересно побывать на лайнере в плавании, MSC World America. Триста тридцать три метра в длину с водоизмещением более двухсот тысяч тонн! Только представьте — плавучий город и океан вокруг. Я уже просчитал возможную пользу для вас от такого круиза, лейтенант. Солёный воздух поможет вам справиться с накопившимся стрессом и расслабиться. Андерсон скривился в усмешке: — О, нет, только не плавание на кораблике, Коннор, это же чертовски скучно, — Хэнк поморщился, состроив недовольную мину, — На водопад я бы поглазел, но, черт, там же небось по джунглям придётся шагать, нет? Тебе хорошо, ты пластиковый, а меня ж заживо сожрёт комарьё. Блин, вам роботам, даже путешествовать удобнее, чем людям. Вам не грозят дикие животные, болезни, переохлаждение или перегрев. А ещё не нужно тратиться на еду и, если подумать, жильё вам тоже без надобности — ведь нет потребности во сне. Ей-Богу, Коннор, лучше выбери кого-нибудь вроде себя, продуктивнее выйдет поездка. Мужчина недовольно выпятил губу, шумно вдохнув. Коннор по показателям считал у напарника необычное состояние: зависть. — На самом деле у нас есть лимиты. И мы также можем перегреться или переохладиться, из-за чего начнутся перебои в связи между биокомпонентами, — принялся возражать Коннор, — Раз в несколько дней, а лучше, каждые двадцать четыре часа нам необходимо входить в гибернацию, чтобы структурировать данные и почистить мусорные файлы. К тому же из-за решения рА9 мы теперь чувствуем боль. Думаю, не хуже, чем люди. И не только боль, — тут же встрепенулся андроид, — Это сложно объяснить словами, но мне кажется, я хорошо различаю ткани и вещества на ощупь и запах. И вкус… может, я и не могу есть, как вы, но у меня есть любимый вкус. Хэнк понимал, что Восьмисотый уводит его от недостатков людей к недостаткам андроидов, чтобы принизить своё преимущество перед естественной человеческой старостью. В то же время мужчина столкнулся с самим собой в зеркале заднего вида, отмечая разгладившиеся морщины и более живой, чем три месяца назад, взгляд. На Андерсона смотрел он сам, словно лет на десять моложе. И даже без попыток Коннора обратить внимание на этот факт, лейтенант понимал: с ним что-то происходило. А началось всё с того момента, как «Хлоя» предоставила ему, умирающему от пулевого ранения, ампулу с неизвестным веществом. Но ни он сам, ни его андроид не хотели поднимать эту тему напрямую. Ходили вокруг да около, и Коннор отступал, когда Хэнк приближался к обсуждению. Двое взрослых, а вели себя как дети, не способные на честный диалог. — Любимый вкус, ха? — Андерсон умело положил важный разговор в невидимую шкатулку, от которой поспешил спрятать ключ, в глубинах нарастающего недоумения, — Что-ж, давай, делись. — Корица, — выдал, без пауз, Восьмисотый, — У неё довольно необычный вкус, — он немного замялся, ещё не привыкший использовать это слово в контексте собственных ощущений, — Острый, пряный. Похож на цветок и сладость. Я думал попробовать приготовить вам булочки с корицей. Да, андроиды умеют готовить идеально благодаря программам, но мне интересно отойти от этого и попробовать готовить по вкусу. Как думаете, получится? — андроид с вызовом взглянул на Андерсона. — Чего б нет? Готовь. Тем более, есть повод. М? — мужчина вскинул бровь, но тут же посерьезнел, — Дэвид и Ричард же сегодня вернулись в Детройт. Думаю, нам всем стоит собраться вместе, побеседовать. Проверить состояние нашего инопланетного друга. Хочу быть уверенным, что никакая необъяснимая муть нам не угрожает. Фаулер обещал помочь замять дело и неудобные вопросы с условием, что мы будем за ним следить, а доверие Джеффри мне подрывать не выгодно. Коннор вернул внешнюю «пластиковую холодность». Даже поправил воротник пиджака и ненароком скользнул пальцем по диоду — единственному атрибуту своей искусственности, который Восьмисотый твёрдо решил сохранить. — Думаете, он захочет нас видеть? В день вылета мне казалось, он рад убраться из города. Ричард скинул отчет, за всю неделю перелёта Нэвор говорил мало, по делу. Из уважения к тайне, я не могу рассказать вам, куда именно они летали… — Да ты и сам не знаешь, — хмыкнул, подначивая, Хэнк. — Вы правы, — к удивлению лейтенанта сразу сдался андроид, — Конечная точка их маршрута действительно неизвестна даже мне. Раз вы настаиваете, я предложу ему и Ричарду с сержантом Ридом присоединиться к нам. Они обсудили возможное меню — одними булочками с корицей сыт не будешь. Затем Хэнк долго доказывал Коннору, что алкоголь необходим и его будет ровно столько, сколько обозначил Андерсон. Потом какое-то время напарники ехали молча, слушая музыку. Играл любимый Хэнков джаз. Долгое время не происходило ничего: ещё раз прошёл тёплый весенний дождь, и лишь ближе к четырём часам вечера по встроенной рации поступил новый вызов от общей знакомой коллеги: «Офицер Чен вызывает лейтенанта Андерсона или Коннора. Приём! Это важно. Тело в клубе «Эдем», на Вудвард-авеню, 1177. Найдено шесть минут назад. Вы оба нужны здесь немедленно!» Хэнк и андроид переглянулись. Тина редко звучала так встревоженно: она работала в отделении уже три года и навидалась всякого, особенно в дни Революции. Что же могло так её встревожить?.. Коннор, что уже не надеялся получить сегодня достойное дело, азартно прищурившись, выдал: — Нам всего три минуты до места, лейтенант. — Ничего не имею против… Лейтенант Андерсон и Коннор принимают дело, будем через три минуты, — проскрипел мужчина в ответ по рации, отметив блестящий взгляд напарника. Когда дело касалось работы все прочие вопросы андроид мог легко выбросить из головы. Люди редко так умели.

***

«Эдем» встретил напарников приятным, нежно-лиловым неоном. Вывеска, с которой стекали капли дождя, слабо мерцала золотистым. Когда-то этот клуб для взрослых привлекал сговорчивым «товаром» — за полчаса с андроидом достаточно заплатить почти тридцать долларов. После Революции владельцев вынудили сменить политику — так, в клубе остались работать только те, кто сам этого хотел. Сотрудников осталось не много, из-за чего «Эдем» пошёл на изменение ряда правил с целью расширить штат — к «работе» привлекали простых живых людей. После революции многие «завсегдатаи» клуба были и не против сменить опасный, непредсказуемый пластик на привычное живое тело. Главное, чтобы информация об их делах в заведении не покидала его стен. Внутри — тёплый воздух, пропитанный ароматом духов. Тихо играла клубная музыка, ряды капсул для аренды андроидов сменились ими же, но свободно разгуливающими по периметру клуба, зазывая гостей. Даже с учётом обстоятельства в лице «тела» и присутствия полиции клуб не приостановил работу. И сделано это оказалось не просто потому, что владельцы не желали терять прибыль. У самого входа в заведение к ним навстречу бросилась сама Тина — невысокая девушка с азиатскими чертами лица, коллега из отдела убийств, практически друг всей андроидо-полицейской компании. Коннор на автомате просканировал её состояние, отмечая высокий, для обычно спокойной даже на сложных делах, Чен, пульс и бледность кожи. Девушка, то и дело прикусывая нижнюю губу, сверлила тревожным взглядом в андроида и лейтенанта. Андроид ускорил шаг. — Что-то не так, — пробурчал он себе под нос и Хэнк согласно кивнул, едва поспевая за пластиковым напарником. Офицер до последнего уклонялась от расспросов, говоря лишь тихое «сами всё увидите». В самом клубе жизнь шла своим чередом: посетители, казалось, и не подозревали, что где-то совсем рядом, в одной из комнат для уединения можно наткнуться на страшную находку. И, видимо, настолько страшную, что даже бывалый офицер полиции не может связать двух слов. — Вам туда. Это, кстати, Полли Уотсон, уборщица, — кивнула Тина в сторону девушки, сидевшей на стилизованном пуфе в стены с пустым и безразличным видом, — Она нашла тело и сообщила в полицию. Девушка едва говорит от страха, так что, возможно, что-то видела. Лучше посмотрите всё сами, — Чен выдохнула, зажмурившись. Коннор чётко считал проступившие в уголках её глаз, блестящие капли, — И держитесь. Я связалась с Ридом, они тоже едут сюда. Андроид, что от последних слов Тины утратил часть уверенности, кивнул, а после бросил оценивающий взгляд на Хэнка. Хэнк в ответ посмотрел на него — таким сосредоточенным напарника Коннор видел в последний раз лишь на судебных разбирательствах против «Киберлайф», где старику приходилось давать показания и делать это аккуратно, чтобы не сболтнуть лишнего. Напарники открыли комнату — глянцевая дверь с алой надписью «On Air» медленно отодвинулась в сторону, пропуская следователей внутрь просторного круглого помещения, большую часть которого занимал блестящий полукруглый широкий диван, обитый красно-лиловой кожей. Датчики андроида сразу уловили характерный металлический запах с примесью яблок и соли. Пространство освещалось мягким, приглушённым светом, в углу с динамиков музыкального центра слетала медленная классическая музыка. На столике у противоположной стены лежала верхняя одежда — знакомый Коннору, стильный тёмно-синий жакет с золотистыми вставками. Система тут же выдала совпадение и андроид, отказываясь верить, метнулся карими глазами туда, куда уже с полминуты, утратив дар речи, пялился Андерсон. — Какого хрена?.. — ахнул, наконец, Хэнк, сбивчиво пытаясь вдохнуть и припав на одну ногу, неуклюже взмахнув правой рукой в поисках опоры. Коннор тут же подставил своё плечо, после чего лейтенант, помотав головой, отстранился. Он видел немало разных мертвецов. И жуткие эксперименты из дела «киберманьяка», и жертв передозировки «Красного льда». И нового «шёпота сирены», но текущую ситуацию усугубляло кое-что иное. Вместо устного ответа андроид одарил напарника мимолётным взглядом, считывая показатели и лишь удостоверившись, что лейтенант не близок к коллапсу, ринулся к сидящему на полу у дивана, ещё едва тёплому, мертвецу, что спиной кто-то заботливо прислонил к мягкой коже. Под ногами — разводы алой и ярко-голубой крови на полу, от которых и тянуло морской солью с яблоками. Чёрные сплошные очки, скрывающие отсутствующие глаза. Чёрный плотный хвост, напоминающий придаток животного из семейства пластинчатожаберных рыб. Руки мертвеца раскинуты в стороны, из приоткрытого рта ещё вытекала на пол, голубая, чуть мерцающая, кровь, а на лишённой одежды, худощавой груди, по краям покрытой тёмно-синей чешуей, зияли два колотых ножевых ранения. Точно в оба сердца. По одному удару на каждое. Коннор одним глазом разглядывал тело, другим немедля реконструировал события. Система от неожиданной находки принялась сбоить, но часть личности андроида-детектива, ответственная за работу, вцепилась в крохи данных, выводя перед глазами Восьмисотого информацию о замеченных уликах. Эмоции вызывали лёгкую дрожь, пробегавшую от кончиков пальцев до макушки, дрожь эта вызывала аппаратные сбои, а не программные, как обычно. Где-то упало давление в системе и Коннору на мгновение показалось, что он сам вот-вот отключится. — Мы обещали рА9 его защищать… — простонал он, силясь не отворачиваться. Заставляя себя продолжать анализ сцены. Осмотр тела дал немало информации. Следы «шёпота сирены» на губах, щепотка «красного льда» на сдавленных жабрах и пальцах рук. Образец крови с губ мертвеца, которую андроид, не раздумывая, отправил в рот выдал серьёзную передозировку сильнодействующими веществами. Судя по прочим признакам, жертва явно имела близкий контакт с кем-то ещё, и этих «кого-то» было двое. Один или одна — душила, сидя сзади, а другой — всадил одним точным размахом два ножа погибшему в грудь. Орудий убийства на месте не оказалось, кровавый след прерывался в одной точке комнаты, далеко от входа, словно нападавшие попросту исчезли. У дивана и в месте, где обрывались капли крови, андроид задержался, приметив оставшиеся на полу царапины. Он коснулся их рукой, постарался сфокусироваться и запомнить: отметки принялись исчезать прямо на глазах, но один символ в виде буквы «О» с точкой по центру и парой крючков поверх, Восьмисотый успел сохранить. Видя всё это, андроид машинально озвучивал всё, что смог реконструировать, Хэнку. Лейтенант, отойдя от шока, принялся опасливо озираться, затем, как только Коннор договорил, мужчина стащил с дивана одеяло и накрыл им тело. Каждое действие своё он сопровождал ругательствами, проклятиями и сетовал на то, что теперь их ждут охуеть какие неприятности. Всех, кто был в курсе. Коннор понимал: нужно опросить свидетеля, проверить камеры, установить всех причастных. Перевернуть всю землю с ног на голову, чтобы узнать правду. Это не то дело, которое выйдет замять, но сам факт свершившегося терзал его процессор, логический модуль отказывался понимать и принимать один очевидный факт. — Дэвид-Орнэс Нэвор мёртв, лейтенант, — хмуря брови и опуская взгляд к полу, констатировал андроид. Его голос дрогнул; он казался слишком бесчувственным, а сами слова выглядели как какая-то злая шутка. С непривычной тяжестью в сознании и теле, Коннор отправил сообщение Ричарду, что всего полтора часа назад отчитался о том, что передал Дэвида «Иерихону». Никто не подозревал, что их долгожданное возвращение в Детройт обернётся подобной трагедией.