Часть 2

Он подошёл ближе. Медленно. Слишком медленно. И с каждым его шагом воздух становился гуще — будто насыщался чем-то тёплым, влажным, первобытным. Как вольт перед грозой: ты ещё не знаешь, что ударит, но тело уже знает. Наби не шевелилась. Но её глаза… они всё фиксировали. Мягкую поступь. Блеск ножа. Свет, скользнувший по серебру. И — одну непослушную прядь волос, алую, как кровь, упавшую ему на лоб. Она зацепилась за этот момент. Эта прядь — такая нелепо небрежная на его хищном лице — казалась чем-то... личным. Неожиданным. Её пальцы почти сами дернулись. Хотелось убрать. Просто коснуться. Кончиком ногтя. Мягко. Хёнджин остановился. Глаза — резко на неё. Взгляд, будто рентген. В уголках губ дрогнуло что-то тёмное, хищное. Он понял. Поймал её. И ему это понравилось. — Что, рука чешется? — тихо сказал он, с лёгкой усмешкой. — Попробуй. Он наклонился чуть ближе. Теперь между ними — всего несколько дыханий. Его глаза были как бездна, не зовущая, а проверяющая: ты точно туда хочешь? Наби впервые за всё это время чуть замялась. Незаметно. Незначительно. Но она почувствовала: всё тело напряглось. Пальцы сжались в кулак на коленях. И всё же — она подняла руку. Медленно. Будто тянула не к пряди, а в клетку со львом. Пальцы дрожали едва заметно, но она продолжала. И коснулась. Откинула волос со лба. Он не пошевелился. Но закрыл глаза. На долю секунды. Как будто дал разрешение. Когда снова открыл — в его взгляде стало меньше света. Больше тьмы. — Видишь? — прошептал. — Ты уже хочешь прикасаться. Он взял её за руки. Осторожно, но уверенно. Его ладони были тёплыми. Сильными. Он всё ещё держал нож — но не смотрел на него. Только на неё. Пальцы провели по её запястьям. Там, где кожа красная, натертая, чувствительная. — Больно? — спросил он. Голос — низкий, ровный. Почти… человеческий. Она не ответила. Просто чуть сжала губы. Но этого было достаточно. Он провёл пальцами снова. Медленнее. Сильнее. Будто хотел не просто почувствовать — но запомнить, как она дышит в эти моменты. Нож исчез. Не театрально — просто исчез. В кармане. В воздухе. Как угроза, которая временно отступила. И тогда он развязал верёвки. Одно движение. И — свобода. Простая, но странно интимная. Верёвки скользнули, царапнув кожу. Наби вздрогнула. Не от боли. От неожиданности. Он всё ещё держал её. Не отпускал. Смотрел. Слишком внимательно. Слишком близко. Её запястья были уже свободны — но ощущение, что он держит её крепче, чем любая верёвка, только усилилось. Она была уже свободна. Но не ушла. И не пыталась. Он всё ещё держал её руки. А потом — отпустил. Не резко, а как будто сам не до конца решил, нужно ли. Между ними осталось сантиметров двадцать. Но это было ближе, чем он подходил к кому-либо за последние годы. — Ты странная, — снова сказал он, тихо. — Умная, дерзкая… и всё равно — не отбегаешь. Наби чуть улыбнулась. Медленно потёрла запястья, не сводя с него взгляда. — А ты странный. Говоришь, что чудовище, а развязал. — Может, я хочу, чтобы ты убежала, — пробормотал он, почти себе под нос. Она качнула головой, и свет от лампы сыграл в её глазах так, что он на секунду не смог дышать. — Ты сам не знаешь, чего хочешь, — сказала она. И было в её голосе что-то… болезненно-правдивое. Он хотел что-то ответить. Что-то едкое. Съязвить. Или... схватить её. Закрыть это расстояние. Заставить замолчать. Но в эту секунду дверь в подвал открылась. — Оу… — раздался голос. Легкий. Почти виноватый. — Простите, что вмешиваюсь... Хёнджин резко развернулся. Сынмин стоял на пороге, как школьник, которого застали за чем-то интимным. В руках — планшет, в глазах — смущение. — Хёнджин, — продолжил он, — пришла госпожа Чхве. Сказала, что отдаст товар только тебе. Лично. Тишина. И вдруг — как взрыв. — Блядь. Бляяяяядь, — выдохнул Хёнджин, откидываясь от стены. — Да что она, сука, влюбилась, что ли?! Я что, должен теперь с ней кофе пить каждый раз, чтобы получить грёбаную посылку?! Сынмин открыл рот, но тут же закрыл. — “Только тебе”, — передразнил Хёнджин в издёвку, обернувшись к стене. — Да я ей, блядь, на день рождения не звоню, почему она думает, что мне приятно видеть её рожу?! — Она сказала, что "всё должно быть оформлено красиво", — добавил Сынмин тихо. — Красиво?! — Хёнджин ударил кулаком по стене. Пыль посыпалась. — Красиво — это когда она исчезает с радаров, нахуй! А не врывается в мой вечер, когда я… — он замолк, повернувшись к Наби. Она всё это время наблюдала молча. И только теперь, когда он встретился с ней взглядом — позволила себе легкий смешок. — О, ты злишься, — сказала она, мягко. — А я думала, ты всегда такой хладнокровный. — Да ты не видела меня злым, — рыкнул он. — Ну… теперь точно хочу, — прошептала она, и в её взгляде было что-то опасно-игривое. Хёнджин перевёл дух. Провёл рукой по лицу. Повернулся к Сынмину: — Скажи этой суке, что я иду. Но если она снова принесёт мне цветы — я её задушу этим букетом. — Принято, — кивнул Сынмин и поспешно исчез. Хёнджин повернулся к Наби. Их взгляды снова скрестились. — Я вернусь, — сказал он, и голос у него был уже не злобный. Глухой. Осознанный. — А я подожду, — ответила она, облокотившись на стену. — У нас, кажется, с тобой unfinished business. Хёнджин вышел из подвала, пытаясь привести в порядок дыхание. Кровь всё ещё бурлила, тело напряжено, и раздражение не покидало его. Он не привык терять контроль, но... сегодня что-то было не так. Он выдохнул, как будто пытаясь выкинуть из головы тот взгляд Наби, который оставался с ним, не давая покоя. Он пошёл в гостиную. Там стояла госпожа Чхве. Она была старой, очень старой. Её обвисшие, морщинистые щеки когда-то, наверное, были полными и молодыми, но теперь они висели как мягкие мешки, в которых когда-то пряталась красота. Её фигура была громоздкой, как вешалка, на которую натянули слишком много одежды. Молочный цвет её кожи отдавала серыми пятнами, а глаза… её глаза были слишком маленькими и тусклыми, но они горели каким-то маниакальным светом. Она стояла в дорогом, но очень устаревшем платье с зелёными разводами на ткани, что ещё более подчеркивало её возраст и слабость. На пальцах поблёскивали тяжелые кольца, а в руках она держала чемодан, который, похоже, был её гордостью. — Вот и я, — сказала она с улыбкой, которая казалась вульгарной, словно растянутая из-за слишком большого количества подтяжек и пластических операций. — Всё по вашему заказу, Хёнджин. Он бросил взгляд на товар, который она принесла. Спокойно, без эмоций. — Всё на месте? — спросил он. Это было даже не вопросом. Он уже знал. — Конечно, — её голос стал мягким, почти тянущимся, как вязкая жидкость. — Всё, как всегда. Чистое золото, как и ты любишь. Он молча взял товар и подкинул его в руках, удостоверившись. Чхве не сводила с него глаз. И тут её голос стал чуть более лукавым, будто она чувствовала, что именно это - её шанс. — Ты всегда так строг, Хёнджин, — сказала она, прищурив глаза. — Знаешь, я всегда думала, что у тебя гораздо больше тёплых чувств к женщинам. Почему ты не обратил внимания на меня? Я, например, могу предложить тебе больше, чем все эти девочки, которых ты так любишь. Я намного лучше, поверь мне. Её взгляд был полон уверенности, но что-то в её мимике начало выдавать нервозность. Она знала, что для Хёнджина её слова были всего лишь игрой, но всё же надеялась, что он хотя бы поддастся. Хёнджин не сразу ответил. Он повернулся, подойдя к столику, на котором стояли бокалы с напитками, и, наливая себе виски, медленно произнёс: — Знаешь, Чхве... моё сердце занято. И это занято сидит у меня в подвале. Её глаза сузились, как будто она не поняла, а потом, как по команде, лицо её исказилось. Эта старуха явно не привыкла к таким уколам в свой адрес. Она сглотнула, но потом продолжила с ещё большим нажимом: — Я намного лучше, чем все эти твои игрушки! Я дам тебе всё, что тебе нужно, Хёнджин. Тебе не нужно больше ничего. Ты же понимаешь, что они все — ничто по сравнению со мной. Он повернулся к ней, его лицо было холодным и почти беспокойным, но в глазах всё равно оставался огонь. Но тут взгляд его скользнул по Феликсу, который стоял в углу, с непроницаемым выражением лица. Он был как тень, почти незаметный, но в его взгляде Хёнджин прочитал всё, что ему нужно было знать. Его взгляды встретились, и Феликс без слов понял. Хёнджин едва заметно кивнул. И тут же взгляд Феликса стал твёрдым, решительным. Он шагнул вперёд, не говоря ни слова, и вышел из комнаты, не оглядываясь. Хёнджин снова перевёл взгляд на Чхве, как будто её существование больше не имело значения. — Ты сказала, что ты лучше? — его голос был тихим, но с таким нажимом, что она вздрогнула. Чхве замолчала. В её глазах мелькнуло что-то нехорошее. Она понимала, что это не просто просьба. Хёнджин был не таким, как прежде. Он был чем-то одержим. И её уверенность, даже если она была строена на десятках лет опыта и манипуляций, начинала осыпаться. Но её лицо всё равно оставалось уверенным. Она ещё не знала, насколько глубоко он может увязнуть в этом. И в этот момент в комнату зашла она.. Наби, обсалютно спокойна, Хёнджин повернулся, будто приглашая её к себе. Она прошла вглубь комнаты, встала рядом с Хёнджином, она впервые заметила какой он высокий, и у них заметная разница в росте. Хёнджин приобнял её за талию, она посмотрела ему а глаза и понела что нужно сделать. И в тот же момент положила свою ладонь поверх его, чуть сжимая. - Приятно познакомится, госпожа Чхве - она сказала это с лёгкой улыбкой, будто говоря "Смотри я могу прекосаться и ощущать его прикосновения, в отлии от тебя" Наби чуть повернулась к Чхве, не отрываясь от её взгляда. В ней не было агрессии. Ни намёка на злость. Только это спокойствие. Ровное. Унижающее больше, чем крик. — Вы знаете… — начала она тихо, почти с заботой, — в возрасте часто путают уверенность с дерзостью. А молодость — с глупостью. Хёнджин чуть замер, взгляд его метнулся к ней — и в уголках губ заиграла полуулыбка. Он понял, куда она ведёт. — Но вы правы, — продолжила Наби, сделав шаг ближе к Чхве. — Я — просто девочка. Просто кожа, глаза и голос. Только вот вопрос… Она прищурилась, а её губы скользнули в мягкую, хищную улыбку. — Почему вы так боитесь просто девочки? Чхве побелела. Она даже не ответила сразу. Только шумно выдохнула, стиснула зубы — и вся её тушь, помада, кольца, дорогие ткани — в один миг стали жалкими. Маленькими. Фальшивыми. — Ты, маленькая сучка, — прошипела она, — думаешь, он останется с тобой? Наби не ответила. Только чуть повернула голову, будто ей скучно. Хёнджин сделал шаг вперёд. — Чхве, — проговорил он тихо, — выйди. Пока я вежлив. Его голос был ровным, но в нём слышалась лезвие. Режущее, обжигающее. Она поняла. Хлопнула сумкой, злобно дёрнула плечом — и вышла. С грохотом. Как приличный шторм, уходящий на убыль. Когда за ней закрылась дверь, в комнате стало тихо. Слишком тихо. Хёнджин медленно перевёл взгляд на Наби. Она всё ещё стояла рядом. Смотрела в пустоту. Спокойная. Уверенная. И такая, от которой хотелось терять контроль. Он подошёл ближе. Почти вплотную. Они стояли, не говоря ни слова. Между ними — воздух, электричество. И только тогда она подняла глаза. Медленно. Прямо в его. И поняла. Он выше. На голову. Сильнее. Темнее. Но именно сейчас — он казался ею заворожён. Поглощён. Он склонился ближе, и между ними остался всего один вдох. — Ты знала, что она сгорит, да? — прошептал он. Наби улыбнулась. — Конечно. Я просто показала ей зеркало. Он рассмеялся тихо. И наклонился ещё ближе — но не поцеловал. Просто прошёл губами вдоль её щеки, не касаясь. До уха. — Я с ума схожу от тебя, — выдохнул он. Она замерла. Но не от страха. От того, что внутри неё что-то тоже начало сдвигаться. Они стояли слишком близко, чтобы это было невинно. И слишком молча, чтобы это можно было объяснить. Ни один из них не шевелился — но весь воздух между ними был как натянутая струна, готовая лопнуть. Хёнджин смотрел на неё. Смотрел, как будто изучал каждый миллиметр её лица. Её губы, уголки глаз, тон кожи. Его взгляд был тяжёлым, будто физически ощущался на ней. Он не делал ни одного лишнего движения, но всё тело Наби реагировало — от кончиков пальцев до сердца, что билось будто не в груди, а прямо в горле. — Ты опасна, — произнёс он наконец. Тихо. Почти шёпотом. Она слегка склонила голову, ухмыльнувшись. — Ты тоже. Он медленно протянул руку, провёл пальцами по её щеке — и будто проверяя, правда ли она здесь, зацепил прядь у её уха. Его взгляд метнулся к её губам. Потом обратно. Ещё один вдох — и, возможно, всё бы сорвалось. Но… — Босс! — голос Сынмина ворвался в комнату, как выстрел. Хёнджин замер. Моргнул. Его рука осталась на щеке Наби, но напряжение в теле стало другим. Он обернулся — медленно, с тем самым выражением «если ты не умираешь, тебе конец». Сынмин замер в дверях, будто почувствовал холод стали. — Прости. Но это срочно. Связались с нашими… говорят, кто-то сливает информацию врагам. И это не случайно. Они в городе. Хёнджин выпрямился. Лицо стало другим — холод, резкость, власть. Но в глазах всё ещё пылало — не ярость, нет. Что-то глубже. Он бросил взгляд на Наби — короткий, цепкий. И в этом взгляде было сказано всё: Ты ещё не уходишь. Я вернусь. Он шагнул мимо Сынмина. — Собери всех. Мы идём на встречу. И если это ловушка — кто-то умрёт. Сегодня. Сынмин кивнул. А в комнате снова стало тихо. Наби осталась одна. Но даже в пустоте… воздух всё ещё хранил его прикосновение. Гостиная оставалась тихой. Лишь свет от тусклой лампы мягко освещал комнату, придавая всему будто застылому, незавершённому виду. Наби сидела на большом кресле, поджав ноги под себя. В этом положении она выглядела особенно уязвимой — её чёрные волосы, растрёпанные, почти скрывали её лицо, а в её позе было что-то странно беззащитное, будто она закрывалась от мира, от того, что вокруг. Тишина в комнате была прервана лёгким стуком в дверь. Это была служанка — женщина с поникшей спиной и тихим шагом. Она вошла, держа в руках поднос с чашкой чая, и, увидев Наби, замедлила шаг. Наби не подняла головы, не повернула взгляда. Всё было таким же, как и раньше — лишь свет, лёгкая тень её фигуры, её дыхание. — Госпожа Наби, — тихо произнесла служанка, её голос был почти незаметен в этом пространстве. — Господин Хёнджин скоро вернётся. Вам стоит немного отдохнуть. Я оставлю чай, и вы сможете... немного расслабиться. Наби лишь слегка кивнула, не открывая глаз. Это было бы странно — расслабляться. Но её тело уже давно требовало отдыха, и эта слабость пробивалась, несмотря на все попытки сдержаться. — Нет, — тихо сказала она, голос её был спокойным, но твёрдым. — Я останусь здесь. Служанка не стала возражать. Её глаза скользнули по комнате, потом снова на Наби. Она поставила поднос рядом с креслом, на котором сидела девушка, и бесшумно отошла. Наби оставалась одна, и в её сознании вновь возникали тени мыслей, которые она пыталась отогнать. Но сон, будто невидимая сила, приближался. Она обвила руками свои колени, прильнув к ним подбородком. Тело расслабилось, и не заметно для себя самой, она погрузилась в дремоту, как будто всё, что её тревожило, просто исчезло. Мрак, который охватывал её сознание, был мягким и туманным, но так спокойным, что ей не хотелось вырываться. И вот, под тяжестью усталости, она заснула. Легко и беззаботно. Поздно ночью дверь в гостиную открылась снова, но на этот раз звук был другой. Это не был просто шаг служанки или кого-то другого, это был Хёнджин. Его шаги гулко эхом отозвались в комнате, как удары сердца. Он остановился на пороге, его взгляд замер на Наби, которая сидела в кресле, совершенно неподвижная, с закрытыми глазами. Силуэт её был таким же, как и раньше — но теперь в нём было нечто новое. Уязвимость. Она не была готова, не ожидала, а её тело… её тело отдыхало. И это было странно для Хёнджина. Она всегда была такой сильной, такой неприступной. Он стоял в тени, наблюдая за ней, и чем дольше смотрел, тем больше ощущал, как воздух в комнате наполняется чем-то неведомым. Она была другой. Более настоящей. Более… живой. Спокойной, уязвимой — почти невинной. В её позе было что-то изящное, но одновременно — опасное. Она не была готова к нападению, но, возможно, это было именно то, что его в ней привлекало. Он медленно подошёл ближе, но не тронул её. Просто стоял рядом. Его дыхание стало чуть более резким. Он наблюдал за каждым её движением, за тем, как её грудь поднималась и опускалась в мире сна. Она была так близка. Так реальна. И в этот момент, когда она была на грани сна, он понял, что для неё это не просто состояние тела. Это была скрытая реальность. Мгновение уязвимости, которое она не показывала никому. Он стоял рядом, сжимающиеся кулаки, и вдруг его взгляд стал мягче, более задумчивым. Он ничего не сказал. Только смотрел. И где-то в глубине его сердца что-то тронуло её беззащитность. Она была беззащитна. Слишком уязвима. Не переставая наблюдать, он аккуратно наклонился, чтобы оценить её состояние. Она не просыпалась, не шевелилась, её дыхание было ровным и глубоким. Хёнджин не знал, почему он это делает, но, не раздумывая, склонился ещё ниже и, сдерживая свой привычный холод, осторожно поднял её на руки. Её тело было лёгким, безвольным в его объятиях, как если бы она действительно не была готова к такому вмешательству. Он почувствовал её мягкость, её тепло, которое в этот момент казалось настолько реальным и таким живым, что это вызывало в нём непонятное чувство ответственности. Хёнджин не спешил. Он внимательно перенёс её через комнату, следя, чтобы её тело не просыпалось от любых его движений. С каждым шагом его мысли становились всё более запутанными. Он мог бы просто оставить её здесь, но почему-то это не выходило из головы. Подойдя к своей комнате, он осторожно положил её на кровать, аккуратно укрыв одеялом. Наби не проснулась. Она оставалась в своём глубоком сне, её лицо было расслаблено, а дыхание мягким и размеренным. Хёнджин вглядывался в неё, стоя у кровати, и в его взгляде снова мелькнуло то странное сочетание мягкости и напряжения. Потом, почти не осознавая, почему именно, он ещё раз взглянул на неё, и с лёгким вздохом вышел из комнаты. Его шаги были тихими, но в его голове теперь крутился вопрос: Что же это всё значит?