Часть 3

Комната была тиха. Свет раннего утра пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу полосы, будто решётку. Наби пошевелилась первой. Её тело ещё помнило усталость, но сознание уже выныривало — медленно, через слои сна. Она не сразу поняла, где находится. Подушка под щекой была слишком мягкой. Одеяло — тяжёлым и тёплым. Всё вокруг пахло чем-то… не её. Она медленно повернула голову. Хёнджин спал рядом. Лежал на спине, одна рука под головой, другая — небрежно упала к краю кровати. Без куртки. Рубашка на груди немного расстёгнута, волосы чуть растрёпаны, будто он ворочался. Лицо — спокойное, почти детское. Ни следа привычной хищной настороженности. Только тихое дыхание, и редкие движения ресниц, как у того, кто сражается со сном до конца. Наби затаила дыхание. Она смотрела. Долго. В этой уязвимости было что-то… невыносимое. Будто она увидела его настоящего. Того, кто прячется под слоями грубости, силы, контроля. И чем дольше она смотрела — тем сильнее ощущала: он не просто опасен. Он живой. И это — страшнее. Она медленно откинула одеяло, встала. Голые ступни коснулись холодного пола. Шагнула к окну. Шторы были плотные, но чуть раздвинув их, она увидела улицу. Высоко. Город ещё спал. Мрак начинал отступать, но в воздухе всё ещё висела предрассветная тяжесть. Такая, что легко спутать с одиночеством. Наби смотрела долго. Потом медленно провела пальцами по стеклу. Холодно. Она думала. Не просто как сбежать — но когда, куда, и самое страшное — зачем. Что она ищет снаружи? Свободу? Или просто ощущение, что может выбраться, если захочет? — Слишком высоко, чтобы прыгать, — раздался за спиной хрипловатый голос. Она вздрогнула. Обернулась. Хёнджин не двигался. Всё так же лежал, одна рука всё ещё за головой. Но глаза были открыты. Тёмные. Улыбка — ленивая, почти довольная. — Я думал, ты подольше поспишь, — добавил он, зевая. — Но ты — из тех, кто рано уходит, да? Она ничего не ответила. Только смотрела. На него. На то, как он лежит, будто никуда не торопится. На эту расслабленность — почти наглую. Будто это его дом. Его кровать. Его воздух. — Я думала, ты не спишь рядом, — произнесла она тихо. — Слишком опасно. Он фыркнул. — А я думал, ты не останешься, когда развяжу, — парировал он. — Слишком свободна. Некоторое время они молчали. Тишина между ними была живая, тёплая. Почти уютная — если не знать, кто они друг другу. — Почему ты не ушла? — спросил он наконец. Она посмотрела в окно. На город. — Потому что... — её голос стал чуть глуше, — я хотела увидеть, как ты спишь. Его брови чуть приподнялись. И в глазах вспыхнуло что-то почти… опасное. — Не самый безопасный фетиш, — усмехнулся он. — Зато честный. Они снова замолчали. Он медленно сел, спустив ноги с кровати. Потянулся. Его движения были ленивыми, но в каждом — чувствовалась сила. Как у хищника, который притворяется котом. Она не отвела взгляда. — Я всё равно сбегу, — сказала она вдруг. Он кивнул. — Я знаю. — Не сегодня. — Знаю это тоже. Он встал, подошёл к ней. Остановился рядом. Близко. Но не касаясь. — Но если ты сбежишь — я найду тебя. — Ты всегда так говоришь? — Нет, — сказал он. — Только тем, кого хочу оставить. И в этот момент воздух между ними снова натянулся, будто невидимая струна. Тонкая, звонкая. И Наби не была уверена, кто из них — нож, а кто — сердце. Он стоял рядом с ней. Близко. Почти касаясь, но не переходя черту. Его тепло ощущалось даже сквозь воздух. Наби не шевелилась — будто каждый её вдох был опасен. Она смотрела в окно, но чувствовала его взгляд на себе. — У тебя всегда так? — спросила она вдруг. Голос — низкий, спокойный. — Вначале пугать, потом носить на руках? Хёнджин усмехнулся. Тихо. Хрипло. — Не всегда, — ответил он. — Но с тобой иначе не получится. Она повернулась к нему. Лицо близко. Глаза — на уровне его ключиц. Она медленно подняла взгляд. — Почему? Он опустил глаза на неё, задержался на губах, потом — на глазах. Смотрел внимательно. Почти изучающе. — Потому что ты — не одна из. Ты моя. Она моргнула. Молча. Несколько ударов сердца — и только потом: — Нет. Хёнджин кивнул. Как будто услышал не отказ, а предсказуемость. — Это лишь вопрос времени. Тон — ровный. Без нажима. Уверенный так, как бывает только у тех, кто не просит — а просто берёт. Наби сжала губы. И в глазах её вспыхнуло. Не страх — вызов. Ответная искра. Но он уже отвернулся, будто знал: бой будет, но позже. Он направился к двери, застёгивая рубашку. — Позавтракай. Я вернусь ближе к обеду. Только не прыгай, ладно? Она хмыкнула. — А если всё-таки прыгну? Он остановился в дверях. Повернул голову, бросил на неё взгляд через плечо. — Тогда я поймаю. Но тебе не понравится, как. Дверь закрылась. Наби осталась одна. Снова. Когда дверь за ним закрылась, Наби осталась в тишине. Её дыхание стало чуть слышнее, а окружающая обстановка казалась ещё более удушающей. Хёнджин ушёл, и с ним ушло всё, что заставляло её чувствовать себя живой. Сейчас, когда не было его тени, и она оставалась одна, мир стал таким пустым и чуждым. Она огляделась, но ничего не было под рукой, чтобы удержать её внимание. Время тянулось медленно, и вдруг взгляд Наби упал на странную дверь в углу. Она почти сливалась со стеной, невидимая, как будто её и не было. Но что-то в ней заставило её подойти и дёрнуть ручку. Скрипнув, дверь открылась, и Наби шагнула в узкий, тускло освещённый коридор. Проход оказался тесным и словно не предназначенным для кого-то. Но её тянуло. Она прошла вдоль стены, пока не увидела полку с несколькими папками. Из всех, на которых она остановила взгляд, две привлекли её внимание. Первая — с красной наклейкой, на которой было написано: «Ли Наби, дочь Ли Чвехёна, цель». Наби замерла. Её собственное имя на этой папке было как удар по голове. Она медленно сняла её с полки и открыла. Внутри оказались фотографии — она, но не одна. В кадре стояла незнакомая девушка, младше её, с каким-то напряжением в глазах, будто её жизнь уже была решена кем-то извне. Наби ощутила холодок, пробежавший по коже. Но ещё более странной была вторая папка, лежащая рядом. «Моя лучшая ошибка». Её пальцы задергались, когда она её открыла. И там — её же фотография. Но всё остальное было ещё более зловещим. Страницы, наполненные анализом, наблюдениями, записями о её поведении, привычках, желаниях. Она прокручивала страницы, и чем дальше, тем сильнее ощущала, что за ней наблюдают. Каждая строка была пугающе личной. Когда Наби увидела фразу: «Она не знает, что всё давно решено», её сердце пропустило удар. Она отодвинула папку, почти выронив её, и в этот момент почувствовала, как по спине бегут мурашки. "Она не знает, что всё давно решено." Тишина снова поглотила комнату. Вдруг позади раздался голос Хёнджина. — Даже часа не протянула, — его слова были лёгкими, почти с весельем, как будто он сам наслаждался происходящим. Наби замерла, не поворачиваясь к нему. Страх, который она пыталась подавить, снова заполнил её грудь. Он подошёл ближе, и она почувствовала, как его присутствие обволакивает её, как невидимая тень, что ползёт по спине. — Зачем? — её голос звучал почти спокойно, но внутри была буря. Она не могла объяснить, что чувствует, но его приближение всегда вызывало этот странный, удушающий страх. Хёнджин не ответил сразу. Он шагал к ней, не спеша, словно наслаждаясь этим моментом. Когда он оказался прямо позади, его дыхание коснулось её шеи. Наби почувствовала, как её кожа напряглась от этого близкого контакта. Он наклонился, его губы едва коснулись её уха, и его голос прозвучал низко, почти интимно. — Я не должен был влюбляться, — его слова были тяжёлыми, но мягкими, как будто он говорил это с болью. — Посмотри, во что я превратился... Я позволил тебе подойти слишком близко. И я знаю, ты думаешь, что можешь убежать. Ты боишься поверить, что я тот самый. Но я не могу отпустить тебя просто так.. Каждое его слово было как камень, падающий в её сердце. Наби почувствовала, как её дыхание замедляется, и её тело словно застывает. Он был рядом, но она не могла понять, что ей делать с этим чувством. У неё не было выхода. Он снова прошептал, почти с улыбкой, не отпуская её: — Ты не можешь уйти от меня. Ты никогда не сможешь. Наби сжала зубы, стараясь не дать эмоциям взять верх, но страх, беспокойство и неясное предчувствие слились в одно. Он был тем, от кого невозможно убежать. И, может быть, она даже не хотела. Тишина в комнате была плотной, почти ощутимой. Хёнджин стоял рядом с Наби, почти не касаясь её, но каждый его взгляд, каждое его движение вызывали у неё учащённое дыхание. Он не отступал, оставляя ей пространство, которое она не могла заполнить. Это было будто не невидимая, а реальная граница, которую он не позволял нарушить. Она чувствовала его тепло, даже когда он был на шаг от неё. Он был как тень, окружавшая её, но в то же время, этот момент был полон некой странной нежности. Его взгляд был мягким, почти невесомым, но от него исходила такая сила, что она не могла игнорировать его присутствие. Наби пыталась сохранять спокойствие, но её мысли запутались. Он был слишком близко. Она пыталась собраться с силами, но слова никак не лезли в голову. — Ты не можешь меня удержать, — сказала она, пытаясь выговорить эти слова с твёрдостью, которую не чувствовала в своей груди. Однако голос её дрожал, и она сама почувствовала, как неуверенность расползается по телу, когда она их произнесла. Хёнджин не сказал ничего. Он просто шагнул назад и вдруг, с такой силой, что Наби вздрогнула, рванул простыню, что висела на стене. Материя разорвалась с резким, звонким шуршанием, и из-за неё высыпались фотографии. Тысячи её снимков, как будто из всех уголков её жизни, расплывались по комнате. Это были не просто фотографии — это был её мир, её секреты, её жизнь, и вот они теперь все висели перед ней, на стене, в виде холодных, обнажённых воспоминаний. Наби стояла, не в силах оторвать взгляд от этих изображений. Каждое лицо на снимках было её. Здесь она была счастливой, здесь — одинокой, на других — она выглядела уязвимой. Все эти фото были о ней, и она вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось, как её мир оказался полностью контролируемым этим человеком. Её дыхание участилось, а сердце сжалось в груди. Это было слишком. Слишком много. Слишком близко. Он подошёл к ней, не спеша, будто наслаждаясь тем, как её тело напрягается в ожидании его каждого шага. Когда он оказался рядом, он коснулся её плеча — мягко, не торопясь, его пальцы слегка сжались, когда она чуть отстранилась. Она почувствовала его прикосновение не только физически, но и как притяжение, как момент, в который её тело откликнулось на его, несмотря на её сопротивление. — Эти фотографии… — произнёс он, его голос был почти тихим, но в нём была такая уверенность, что Наби не могла не почувствовать её. — Ты говоришь, что не можешь меня удержать. Но они твои, Наби. Это ты сама поддалась моему присутствию. Ты уже в ловушке, и эти фотографии — подтверждение. Он слегка повернул её к себе, обхватил её за запястье и провёл пальцем по её коже. Тёплый, твёрдый, но в то же время такой нежный. Почти ласковый. Как будто в его прикосновении было что-то успокаивающее, но она не могла понять — его ласка была настолько опасной, насколько он сам был. Её сердце билось быстрее, и она почувствовала, как внутреннее сопротивление тает. Она не могла понять, что происходит, что за сила охватывает её, когда его рука держала её так, нежно и так прочно. — Почему? — наконец, выдохнула она, её голос был едва слышен. — Почему ты так с этим обращаешься? Он молчал, его взгляд был мягким, но полный тени, которая не отпускала. Он наклонился ближе. Её дыхание почти остановилось. Она почувствовала, как его губы коснулись её уха, лёгким, почти неуловимым прикосновением. Он прошептал: — Потому что... я бы позволил всему миру сгореть, я бы сжёг весь мир только для того, чтобы услышать, как ты называешь меня по имени. Это опасно, ведь я хочу получить всё… всю тебя. И мне всё равно, сколько это будет стоить. Её тело откликнулось на его слова, как будто сама душа пыталась уйти в тень. Её взгляд был полон страха, она стояла неподвижно, не в силах двинуться. Он был прав. Она не могла убежать. Он не дал ей времени на реакцию. Он обнял её за талию, притянул к себе так близко, что она почувствовала его дыхание на шее. С каждым его движением, с каждым прикосновением её внутреннее сопротивление сжималось, но одновременно — и растекалось. Он был слишком близко. Слишком настойчиво нежно. Она попыталась отстраниться, но он только держал её крепче, его руки плавно скользнули по её спине, касаясь её кожи с такой осторожностью, что в этом была какая-то невероятная опасность. В его касаниях было что-то угрожающее, и одновременно оно заставляло её почти забыть о своём страхе. — Ты не сбежишь, — сказал он, его голос был почти успокаивающим, но в нём звучала неумолимость. — Ты будешь пытаться. Но я всё равно буду рядом. Ты моя, Наби. Наби подняла взгляд, и их глаза встретились. Страх не покидал её, но в нём была и горечь. Он был прав. Она была уже его. И теперь её мир был совсем не таким, каким он был до него. Все эти фотографии — их изображения — стали символами того, что она не могла больше просто уйти. Она прижалась к его груди, ощущая его сердце. И снова почувствовала, как её собственное бьётся в унисон с его. Он отпустил её немного, но лишь для того, чтобы сделать ещё один шаг к ней, так близко, что её дыхание смешивалось с его. Он ещё раз коснулся её волос, провёл рукой по её шее и прошептал: — Я буду с тобой. Не волнуйся, Наби. Я буду с тобой. Даже если ты решишь сбежать — ты останешься со мной. Она почувствовала, как её колени слегка подогнулись от его прикосновений. Она не могла понять, как она оказалась в такой ситуации. Но сейчас, с каждым его прикосновением, она поняла — она не смогла бы уйти. И, возможно, не хотела. Тишина в комнате была плотной, как пелена, накрывшая всё вокруг. Наби стояла, почти не двигаясь, ощущая его взгляд на себе. Он был рядом, всё так же близко, и его присутствие заполнило пространство. Когда он держал её за талию, её тело напрягалось, но она не могла отстраниться. Его руки не отпускали её, его прикосновения были мягкими, но сильными. Он был как тень, окутывающая её, поглощая её сознание. — Ты всё ещё хочешь убежать? — его голос был тихим, но в нём звучала такая уверенность, что она почувствовала его в каждом слове, как будто их смысл был не в вопросе, а в утверждении. Он уже знал ответ. Наби не могла выдохнуть, не могла отвести взгляд от его глаз. Эти глаза, полные скрытой силы и того, что она не могла понять — страсть, опасность, желание. — Ты не поймёшь, — сказала она, пытаясь вырваться из его объятий, но его рука, как невидимая цепь, оставалась на её талии. — Ты никогда не поймёшь, что это значит. Я не могу быть твоей. Он наклонился к ней, почти касаясь её губ. Его дыхание было теплее её, его голос — тихим, но настойчивым: — Ты ошибаешься. Ты уже моя. Ты только не хочешь в это поверить. Её сердце резко забилось. Она пыталась вырваться, но его прикосновения были слишком сильными, чтобы сопротивляться. Он прижал её к себе крепче, и её грудь соприкоснулась с его, она почувствовала его дыхание на своей коже. Каждый его вдох — это было напоминание, что её место было здесь, с ним, и неважно, как она будет сопротивляться. — Отпусти меня, — прошептала она, но его рука сжала её лицо, заставляя поднять взгляд. Он смотрел на неё, будто проникая в саму душу. — Я не могу отпустить тебя, — ответил он, его голос был наполнен какой-то тёмной мягкостью, которая не позволяла ей забыть о своём страхе. — Ты моя, и я не буду отпускать. Его поцелуй пришёл неожиданно. Он не был жестоким, не был напористым. Он был... захватывающим. Мягким, но с такой силой, что у неё не было шансов устоять. Он коснулся её губ, как будто прощаясь с её сопротивлением. Она почувствовала, как её тело расслабляется под его касанием. Это было слишком сложно — бороться, когда его прикосновения стали единственным реальным ощущением, что она могла пережить. Он отстранился, но не на много. Он смотрел на неё, его взгляд был спокойным, но в нём горела внутренняя буря. Он не отпустил её. Он был там, рядом, а его прикосновения оставались с ней. — Ты думаешь, что можешь избежать этого? — его голос был тихим, но в нём была такая сила, что она почувствовала, как её тело тронуло его слово. Он был прав. Она не могла уйти. Она ощутила, как его рука снова скользнула по её шее, его пальцы были мягкими, но настойчивыми. Он аккуратно приподнял её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. — Ты боишься меня, — сказал он. — Я знаю это. Но ты не можешь уйти. Ты не сможешь. Я заберу тебя, и ты будешь со мной, даже если это будет самым трудным решением в твоей жизни. Её тело снова отозвалось на его прикосновение. Он не просто мужчина, он — что-то большее. Её тело не могло отступить от его притяжения. Она пыталась стоять твёрдо, но она знала, что её сила уходила. В этот момент она поняла, что он прав. Она уже была с ним. И неважно, как она пыталась сопротивляться — он заберёт её, и не будет ни одного пути назад. Её глаза медленно закрылись, когда она почувствовала его поцелуй снова, этот раз более настойчивый, более глубокий, как если бы он пытался сказать ей, что его уже не отпустит. И в этот момент Наби поняла, что сама уже не хочет быть отпущенной. Она сдерживала дыхание, но её тело уже не сопротивлялось. Не было сил. Она была здесь, в его руках, и не могла найти пути назад.