Часть 8

Вечер опустился на дом мягко, как тёплое покрывало. На кухне было уютно: аромат обжаренных специй, приглушённый свет и тихие, еле слышные смешки. Наби стояла у раковины, рядом с ней — Минхо. Он рассказывал какую-то историю, щедро приправляя её жестами и полуулыбками, а она иногда наклонялась ближе, смеясь над его словами, ловя себя на мысли, что рядом с ним легко. Она не услышала, как открылась входная дверь. Но сразу почувствовала перемену в воздухе. Хёнджин появился на пороге, не произнося ни слова. Его глаза — тёмные, как штормовое небо — метнулись сначала к Наби, потом к Минхо, потом снова к ней. Его плечи были напряжены, рука с ключами сжата до побелевших костяшек. Он не закричал. Не бросился с обвинениями. Он просто стоял. И это молчание оказалось громче любого крика. — О, Хён, ты уже дома! — Минхо обернулся и как ни в чём не бывало махнул рукой. — Мы тут решили не ждать и начать ужин сами. Надеюсь, ты не против. Хёнджин медленно прошёл вперёд, его взгляд всё ещё не отрывался от Наби. Она отвела глаза. Её ладони стали влажными, сердце застучало глухо, где-то в животе. Она ощутила, как холодок пробежался по позвоночнику. — Конечно, не против, — сказал Хёнджин наконец, голос его был ровным, слишком ровным. — Почему бы и нет. Это же мой дом. Он подошёл ближе. Наби сделала шаг назад, будто инстинктивно давая ему дорогу, но Минхо мягко коснулся её локтя, будто не замечая напряжения. — Уже почти готово. Садись, сейчас подадим, — сказал он, а затем снова повернулся к Наби. — Нужна помощь с салатом? — Эм… да, — выдохнула она, не зная, куда деть руки. Всё тело стало как будто слишком тесным. Когда еда была готова, они сели за стол. Минхо устроился рядом с Наби, по-хозяйски, близко. А Хёнджин сел напротив — тяжело, резко, с таким звуком, будто даже стул ощутил его злость. Наби сглотнула. Пространство между ней и Хёнджином было натянуто, как струна. Он ничего не говорил, но каждый его взгляд — острый, как лезвие — прожигал её насквозь. Она чувствовала, как напряжение растёт. Даже вилка в её руке дрожала. Минхо продолжал говорить, словно ничего не происходит, но даже он стал тише, как будто знал: тишина Хёнджина — это гроза перед бурей. Когда их глаза встретились, Наби на мгновение задержала взгляд, но тут же отвела его. Ей хотелось сказать что-то, разрядить обстановку, но всё внутри было сковано. Хёнджин вдруг медленно поставил локти на стол и, не отводя взгляда от неё, заговорил: — Интересный вечер, не так ли? Его голос был низким, почти безэмоциональным. Но каждый оттенок в нём кричал о ярости, которую он изо всех сил пытался сдержать. Наби кивнула, избегая взгляда. — Да… просто решили… — Поиграть в семью? — перебил он, и на его лице появилась хищная полуулыбка. — Без меня? Минхо замер, но не отвёл глаз. — Ты же говорил, что будешь поздно. Мы просто решили заняться делом. — Занялись, — произнёс Хёнджин, склонив голову на бок. — Очень... тепло. Наби хотелось исчезнуть. Уйти из этой кухни, из этого стола, из этой ситуации. Её кожа горела от напряжения, от того, как пристально он на неё смотрел. Она почувствовала себя виноватой, хотя не сделала ничего плохого. Но Хёнджин не отпускал её взглядом. И в этом взгляде было всё: ревность, ярость, страх потерять, и странная, болезненная привязанность. И она знала — этот вечер ещё не закончился. Гроза висела в воздухе — не из грома, не из молний, а из слов, не произнесённых. Кухня казалась тесной, как будто стены нависли слишком близко. Ни один из них не ел. Только ложки звенели по тарелкам — вяло, механически. И в этот момент — спасительный звук. Щелчок двери. Шум шагов. Весёлый голос. — Мы пришли! — раздался знакомый голос Феликса из прихожей. — Эй, кто украл ужин без нас?! — воскликнул Сынмин, и в кухню буквально влетели оба — с сумками, с запахом улицы и беззаботностью, которую они несли с собой, как ветер. — О… — Феликс замер на пороге, уловив напряжение в воздухе. — Что тут у вас? Хёнджин медленно откинулся на спинку стула. Он не ответил. Его взгляд всё ещё был прикован к Минхо и Наби. Но выражение лица чуть изменилось — не исчезла злость, но она, как будто, стала менее плотной. — Мы просто… болтали, — сказал Минхо спокойно, усмехнувшись, будто бы ничего и не произошло. Сынмин сразу всё понял. Он подскочил к холодильнику, начал доставать напитки, как бы намеренно создавая шум, отвлекая всех. — О, Наби, это ты готовила? Пахнет нереально! Я умираю с голоду! — сказал он, улыбаясь слишком ярко, чтобы быть просто голодным. Наби тоже натянула улыбку, кивая. — Минхо помогал. Мы просто... не хотели, чтобы еда остыла. Хёнджин отвернулся, сосредоточившись на стакане воды, который вдруг стал для него куда интереснее происходящего. И вот в этот момент, пока он был в стороне, Минхо чуть придвинулся к Наби. Не слишком близко, но достаточно, чтобы она ощутила его тепло. — Эй, — тихо прошептал он так, что никто, кроме неё, не мог услышать. — Всё хорошо. Не паникуй. Он остынет. Просто будь собой. Его голос был мягким, как шёпот ветра. Спокойный. Уверенный. Он не касался её, но его близость согревала. Наби сглотнула напряжение. Повернулась к нему, мельком глянув в его глаза — тёплые, спокойные, будто якорь в этой буре. — Спасибо, — одними губами прошептала она. Минхо кивнул едва заметно. А Хёнджин, который повернулся обратно, уловил только их взгляды. Этого было достаточно, чтобы его пальцы медленно сжались в кулак под столом. Феликс расселся рядом, хлопнул Хёнджина по плечу, пытаясь отвлечь: — Хён, ты как? Вид у тебя будто ты кого-то убить хочешь. Хёнджин медленно выдохнул и натянуто улыбнулся: — Пока держусь. Пока. Сынмин поставил тарелки на стол, отвлёк разговор на музыку, что-то включил на телефоне. Атмосфера начала оттаивать, как лёд в лучах солнца, но тонкий лёд под ногами всё ещё хрустел. И только Минхо, спокойно откинувшийся на спинку стула, продолжал наблюдать. Он не боялся. Не уступал. И Хёнджин это знал. А Наби? Она сидела между ними — между огнём и дымом. И чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Невозможно было игнорировать ни тепло, ни холод. Но сегодня вечер закончился без взрыва. Лишь с огнём под кожей. Всё шло гладко — внешне. Смех за столом, перемежающийся разговор о глупостях, тарелки с остатками ужина. Казалось бы, вечер завершался спокойно. Но под столом и за взглядами прятались острые иглы. Наби рассмеялась на шутку Минхо. Лёгкая, искренняя улыбка, блеск в глазах. Она смотрела прямо на него, чуть наклонив голову, и в этот момент Хёнджин поднял взгляд. Он заметил. Улыбку. Блеск. И то, как Минхо смотрел в ответ — не вызов, не игра. Что-то живое. Ложка в руке Хёнджина остановилась на полпути. Его пальцы сжались. Напряжение вспыхнуло мгновенно, как искра в сухой траве. Он резко отодвинул стул. Скрип ножек по полу разрезал воздух. — Встань. — Его голос был тихим, но в нём звучал приказ, обёрнутый в сталь. — Пошли. Наби замерла. Сердце сжалось. Она не сразу поняла, что это обращение к ней. — Что? — её голос был тихим, едва слышным. — Я сказал — пошли. Сейчас. Она медленно встала, не поднимая глаз. Хёнджин уже направился к выходу из кухни, не оборачиваясь. — Эй. — Голос Минхо разрезал тишину, как нож. Он встал. — Она не обязана идти, если не хочет. Хёнджин остановился. Его спина была прямая, как натянутая струна. — Не вмешивайся, Минхо. Это не твоё дело. — Он обернулся, глаза метали ледяные искры. — Когда рядом с ней поднимается голос — это уже моё дело. — Минхо говорил спокойно, но твёрдо. Тишина повисла. Сынмин и Феликс затаили дыхание, не зная, что сказать. Но именно в этот момент Наби заговорила, тихо, но ясно: — Всё нормально. — Она посмотрела на Минхо. — Правда. Я пойду. Минхо смотрел на неё ещё пару секунд, но увидел в её глазах не страх — усталость. И что-то ещё… что он пока не мог расшифровать. Он сел обратно, медленно, словно отпуская невидимую нить. Наби прошла мимо него, и на долю секунды их плечи коснулись. Тепло осталось на коже, как след. Она догнала Хёнджина, и тот, не говоря ни слова, пошёл вперёд. Быстро. Уверенно. Когда они скрылись за поворотом, Минхо провёл рукой по волосам и глубоко выдохнул. Феликс посмотрел на него: — Ты реально псих. — Может быть, — ответил Минхо, — но иногда кто-то должен быть. Хёнджин двигался уверенно, его шаги звучали твердо, как удар молота о наковальню. Наби шла за ним, пытаясь угнаться за его быстрым шагом, но внутреннее напряжение с каждым шагом становилось всё сильнее. Она чувствовала его гнев, он словно витал в воздухе, тяжёлый, давящий. Он даже не оглядывался на неё, просто вел, как будто она была частью его собственности, которую нужно везти туда, куда он решит. Когда они вышли на улицу, Хёнджин резко остановился у машины. Он повернулся к ней, и его глаза были полны напряжения и чего-то тёмного, зловещего. — Ты не собираешься снова смотреть на него, — сказал он холодно, схватив её запястье. — Я же сказал, что ты моя. Так почему ты позволяешь ему смотреть на тебя, как на свою? Наби попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной. Он сжал её запястье так, что ей стало больно, и она не смогла сдержать стон. Это было болезненно, и боль пробежала по её руке, как огонь. — Хёнджин... — её голос дрожал от боли и раздражения. — Ты не имеешь права смотреть на него, — повторил он с насмешкой, но в его голосе была скрытая угроза. Она попыталась отдернуть руку, но Хёнджин только сжал ещё сильнее, злая ярость в его глазах. — Ты не можешь просто так игнорировать меня, — сказал он, подойдя ближе. — Ты знаешь, что я здесь главный. В этот момент за ними прозвучал голос: — Отпусти её. Минхо подошёл шагом с твердостью, которая могла бы разорвать любое сомнение в решимости. Он стоял с уверенностью и властью, не нуждаясь в лишних словах. Хёнджин повернулся к нему, его глаза сузились. — Что ты сказал? — Я сказал, отпусти её, — повторил Минхо, не отступая. И вот в этот момент Хёнджин сжал её запястье так сильно, что она почти почувствовала, как кости сжимаются. Она сжалась от боли, но не могла ничего сделать. Хёнджин смотрел на Минхо с ледяной яростью, готовый на всё. Минхо шагнул вперёд, не обращая внимания на угрозы, которые висели в воздухе, и схватил её за другую руку. Он резко потянул её на себя, заставляя Хёнджина отпустить её. — Ты её не тронешь, — сказал Минхо, и его голос был низким, твёрдым, как обещание. Хёнджин отступил на шаг, а Наби оказалась в руках Минхо. Она почувствовала, как его тело накрывает её, и в его объятиях, сильных и защищающих, она ощутила некоторое облегчение. Минхо не отпускал её. Его руки были на её талии, крепко, но нежно, как будто он держал её, чтобы не дать ей упасть. Она могла почувствовать его дыхание, его жар, его пульс. И его уверенность. Хёнджин стоял, не двигаясь, его глаза горели яростью, но он не сделал ни шагу вперёд. Он был ошарашен. Минхо, как и всегда, не боялся его. Он не боялся даже тогда, когда Хёнджин был готов разорвать его. — Ты её больше не тронешь, — повторил Минхо, смотря в глаза Хёнджину, не отводя взгляд. Хёнджин стиснул зубы, но ничего не сказал. Он стоял в какой-то момент, как будто не зная, что делать с этим новым балансом сил. Наби почувствовала, как Минхо прижимает её к себе ещё сильнее, её сердце колотилось быстрее, но это было уже не от страха, а от чего-то другого. Минхо не был тем, кто её ограничивает. Он был тем, кто её защищает. Она закрыла глаза, поглощённая его присутствием. В этом моменте, среди всех эмоций, её тело расслабилось в его руках. И хотя её сердце было полно противоречий, она не могла избавиться от ощущения, что в этих руках она в безопасности. Минхо стоял с Наби в своих объятиях, чувствуя, как её тело теряет всякую силу. Она начала шататься, её лицо побледнело, а глаза закатывались. Минхо инстинктивно сжал её крепче, пытаясь удержать её, но был не готов к тому, что случилось. — Наби! — прошептал он, чувствуя, как её тело расслабляется, и её голова бессильно наклоняется на его плечо. Минхо почувствовал, как её дыхание становится всё слабее, и её вес давит на него. Он не знал, что произошло, но ощущение беспомощности охватило его, и его сердце екнуло от тревоги. — Чёрт! — проклял он, стиснув зубы. Он не мог поверить, что это происходит прямо перед ним. В его груди бушевал гнев, который обострился до предела. Ему не было до этого дела, кто виноват, но его единственная цель сейчас — спасти её. Он развернулся на месте, его глаза пылали яростью. Хёнджин стоял на месте, как каменная скала, не двигаясь. Он даже не подошёл, не попытался помочь, не сделал ничего, чтобы исправить свою ошибку. Минхо взревел, и всё внутри него наполнилось гневом. — Ты, сука, что натворил?! — рявкнул он, сквозь зубы, проклиная его. — Ты довёл её до этого состояния! Не думая дважды, он поспешно направился внутрь, не обращая внимания на молчание Хёнджина. Каждый шаг был наполнен яростью, и его пальцы сжимали её тело в своих объятиях. Он чувствовал её беспомощность, её потерю сознания — и это рвало его изнутри. В этот момент, как только Минхо пронёс Наби в дом, его встретили ошарашенные взгляды Феликса и Сынмина. Оба стояли, ошеломлённые, как только увидели, что происходило. Минхо, в полном гневе, сжимал Наби, не давая ей упасть, но её состояние было очевидным. — Минхо, что с ней?! — Сынмин первым пришёл в себя, подбежав к нему. Минхо лишь ответил, не скрывая своего яростного выражения на лице. — Этот ублюдок... — он снова выругался, с силой опуская Наби на диван. — Хёнджин довёл её до этого. Она потеряла сознание из-за него. Феликс сделал несколько шагов вперёд, тревожно осматривая Наби. Сынмин тоже был в растерянности, но Минхо не мог больше сдерживаться. — Вы не понимаете! Он просто смотрел, как она страдает, и ничего не сделал, — почти сорвался с него голос. — Он был слишком занят своей манией контроля, чтобы хоть как-то помочь. Минхо не мог думать. Он чувствовал себя беспомощным, но от ярости не было никакой усталости. Он наклонился к Наби, осторожно потряс её плечо, надеясь, что она вернётся в себя. — Наби... — его голос звучал мягко, почти умоляюще, как будто он сам нуждался в её ответе. Но она не отреагировала, и Минхо ещё сильнее сжал её руку. — Это всё его вина, — повторил он, глядя на Феликса и Сынмина. — Он довёл её до состояния, в котором она едва может дышать. Я не могу этого больше терпеть. Феликс и Сынмин обменялись взглядами, их лица были полны недоумения и беспокойства. Они видели, что Минхо был в ярости, и они понимали, что происходящее в комнате — не просто ссора или гневная вспышка. Что-то гораздо большее скрывается за этим. Когда Минхо почувствовал, что Наби начала приходить в себя, он осторожно перевёл взгляд на её лицо. Она медленно открыла глаза, и её взгляд был затуманен, но всё-таки ясным. — Минхо... — её голос был тихим, слабым. — Что случилось? Минхо наклонился к ней, глаза полны заботы, несмотря на бурю, бушующую внутри. — Тебе нужно отдыхать, — сказал он, на мгновение забыв о Хёнджине и всем, что произошло. Он не хотел показывать свою злость перед ней. Наби была в безопасности, и это было главным.