Часть 13

Прошедшие несколько часов были для Наби настоящим испытанием. Она сидела в своей квартире, уставшая и напряжённая, стараясь игнорировать мысли, которые постоянно тревожили её. Каждые несколько минут она проверяла телефон, но сообщений или звонков от Минхо не было. С самого утра они общались по рации, он и остальные парни переживали за неё, и она их успокаивала, говоря, что всё в порядке. Но чем больше времени проходило, тем сильнее ощущалась тяжесть того, что скрывал от неё Хёнджин. Она чувствовала, что что-то готово взорваться, как натянутая струна, вот-вот порвётся. Телефон снова запищал — это была рация. — Наби, как ты? — прозвучал голос Феликса, спокойный, но с лёгким оттенком беспокойства. — Всё хорошо, не переживайте, — ответила она быстро, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Но, к сожалению, Феликс чувствовал её нервозность, даже через рацию. — Ты уверена? Ты же знаешь, что мы все переживаем. Минхо вообще не может успокоиться, пока не поговорит с тобой, — добавил Сынмин. Его голос был чуть более мягким, но тоже не без тревоги. Наби глубоко вздохнула, глядя на двери. Она сидела напротив них, словно они могли скрывать за собой какой-то опасный секрет. Она несколько раз проверяла замки на двери, но это не успокаивало её. — Я знаю, — она сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Всё в порядке, ребята. Я просто… немного устала. Я не могу оставаться в движении, не могу всё время быть с вами, но не переживайте. Её слова звучали как отговорка, но она надеялась, что они её поймут. Минхо, конечно, мог бы быть здесь. Но, в конце концов, она понимала, что его опасения тоже имели право на существование. Слишком много опасностей было вокруг, слишком много неизвестного. — Ладно, Наби, если что-то будет не так, скажи нам сразу. Мы будем рядом, — заверил её Сынмин, но в его голосе было что-то настораживающее. Он знал, что она не в полной безопасности. Он знал, что её ситуация была хуже, чем она могла признать даже себе. — Спасибо, ребята, — Наби едва сдерживала тревогу в голосе. Она не могла сказать им всё, что переживала. Не могла рассказать, что она чувствовала. Но знала одно — она больше не могла скрывать от Минхо то, что происходило. Разговор был кратким, но она ощущала, как воздух становится тяжелее с каждым словом. Когда связь прервалась, Наби сжала телефон в руках и огляделась по сторонам. Внешне её квартира выглядела тихо и уютно, но внутрь неё продолжали проникать мрак и страх, растущие с каждым моментом. И вдруг в этот момент дверь с грохотом открылась. Наби замерла. С её губ сорвался испуганный вздох, когда в проём вошёл Хёнджин. — Ты ведь не думала, что сможешь сбежать от меня, — его голос был тёплым, с каким-то игривым оттенком, но Наби сразу почувствовала, что за этим стоит нечто большее, чем просто шутка. Он облокотился на дверной косяк, улыбаясь, его глаза были полны уверенности, а в голосе слышалась лёгкая насмешка. — Ты даже не пыталась сбежать, правда? — Хёнджин подошёл ближе, медленно и уверенно, как всегда, будто знал, что она не успеет сделать ни одного шага, чтобы уйти. Наби почувствовала, как её внутренности сжимаются, но она не могла позволить себе показаться слабой. — Я не собиралась сбегать, — попыталась она ответить, пытаясь сохранять спокойствие. Хёнджин рассмеялся, подходя к ней ещё ближе, чуть склонив голову, словно наслаждаясь моментом. — Я знаю, ты просто пыталась на время убежать от себя, да? Знаешь, мне это даже нравится. Ты так… упряма, — его взгляд был проницательным, и он тихо продолжил: — Но, Наби, я ведь тебя люблю. Ты ведь тоже это чувствуешь, правда? Её сердце екнуло от этих слов. Она не ожидала такого признания, хотя что-то в её душе уже подсказывало, что всё это не просто так. Хёнджин был не тем, кто бы признался в чувствах без какой-либо цели. — Ты не понимаешь, — она попыталась отстраниться, но он не позволил ей уйти, его рука мягко схватила её за запястье. — Я понимаю, больше, чем ты думаешь, — ответил он, улыбаясь ещё шире. — Ты ведь знаешь, что не сможешь жить без меня. Ты можешь протестовать сколько угодно, но я буду рядом, всегда. Ты и так уже стала моей. Её руки задрожали, но она подняла взгляд на его лицо, пытаясь найти в его глазах хоть каплю сомнения. Но там было только спокойствие и уверенность, и что-то ещё — нечто, что её пугает больше всего. — Я не хочу быть с тобой, Хёнджин, — сказала она, но это не звучало так уверенно, как хотелось бы. Хёнджин, словно не услышав её слов, просто покачал головой и шагнул к ней ещё ближе. — Ты можешь говорить всё, что хочешь. Но в конце концов, ты будешь со мной, потому что ты знаешь, что если я уйду — Минхо умрёт. Ты не позволишь себе потерять его, правда? Она почувствовала, как у неё холодеет в груди. Сердце сжалось от страха, но она попыталась снова взять себя в руки. — Ты не можешь так со мной поступать, — шепотом произнесла она, но её слова были уже слишком тихими. Хёнджин пожал плечами, а его улыбка не исчезала. — Я не поступаю с тобой, Наби. Я просто говорю, как есть. Ты остаёшься со мной, или его кровь будет на твоих руках. Её дыхание сбивалось. Наби чувствовала, как её мир рушится, как она теряет контроль над всем, что происходит. Но, к сожалению, она уже знала, что у неё нет выбора. — Ты будешь со мной, потому что я не отпущу тебя, — закончил Хёнджин, его голос был мягким, но с угрожающим оттенком, который не оставлял места для сомнений. Он подошёл и положил руку ей на плечо. Наби хотела отстраниться, но её тело не слушалось. Все её силы покидали её, как воздух, вырвавшийся из проколотого шара. В этот момент она поняла — она не может сбежать. Хёнджин тихо засмеялся, а его руки мягко обвили её талию. Его слова звучали уже как угроза. — Не переживай, мы с тобой будем счастливы. Минхо не должен волноваться. Всё будет так, как должно быть. Вечерело. Возвращаясь домой, Минхо шёл впереди, с ключами в руке. За ним следовали Феликс и Сынмин — уставшие, с пыльными куртками и хриплым смехом после уличной суеты. За день они успели и выполнить заказ, и несколько раз переглянуться с тревогой — Минхо почти не разговаривал, будто что-то сжимало его изнутри. — Давайте поужинаем наконец как люди, — пробормотал Феликс, потирая живот. — Только не дай Бог снова лапша из микроволновки. — Если она с соусом, я не жалуюсь, — хмыкнул Сынмин. Минхо молчал. У двери он остановился на секунду, ключ замер у замочной скважины. — Всё нормально? — тихо спросил Феликс. Минхо лишь кивнул и повернул ключ. Дверь открылась... и всё сразу пошло не так. В квартире было слишком тихо. Слишком спокойно. А потом — в кухне раздался чей-то смех. Не её. Мужской. Минхо шагнул вперёд, и сердце застучало в ушах. Он увидел их сразу. За столом — Наби и Хёнджин. Она сидела, скрестив руки на коленях, взгляд опущен. Он — развалился в кресле, как будто это его дом, с чашкой в руке и довольной ухмылкой. — Привет, — сказал Хёнджин. — Уютно тут у вас. Наби сказала, что вы не будете против. Феликс и Сынмин замерли позади Минхо. Тишина стала вязкой, как патока. Минхо не верил глазам. Он медленно перевёл взгляд на неё. — Наби? — он сделал шаг ближе. — Что… что происходит? Она не ответила сразу. Её плечи чуть вздрогнули, но она подняла взгляд — не в глаза, а куда-то рядом. Медленно. Почти незаметно. Но всё же — она кивнула. Хёнджин широко улыбнулся и лениво бросил: — Мы теперь вместе. Минхо стоял, будто его ударили по лицу. Он даже не сразу понял, как дыхание перестало доходить до лёгких. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся. Феликс, не выдержав тишины, пробормотал: — Это… какая-то шутка? Сынмин положил руку Минхо на плечо, будто стараясь удержать. Но тот отстранился и сделал ещё шаг вперёд. — Наби… — он выдохнул её имя, почти не слышно. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Она не ответила. Только опустила взгляд. Хёнджин, всё ещё с лёгким довольством на лице, лениво потянулся, положив руку на спинку её стула. — У тебя был шанс, Минхо. Но теперь — всё по-другому. В комнате было так тихо, что было слышно, как капля воды упала в раковину. Минхо стоял, будто укоренился в пол, его взгляд был прикован к Наби, но она всё ещё избегала его глаз. Феликс сделал шаг вперёд, нарушая молчание: — Наби, прости, но… что вообще происходит? Мы переживали. Ты сама говорила, что всё в порядке, и вдруг... вы вместе? Сынмин нахмурился: — Это не похоже на тебя. Это вообще не ты. Ты даже не смотришь на нас. Наби хотела что-то сказать. Губы чуть дрогнули, но вместо слов она лишь сглотнула и снова опустила взгляд. Минхо же всё ещё стоял молча. Внутри него всё кипело. Он знал её. Знал слишком хорошо. Её молчание говорило больше, чем слова. Что-то было не так. Катастрофически не так. Хёнджин тем временем встал и подошёл ближе к Наби. С ухмылкой провёл рукой по её плечу: — Всё просто. Жизнь идёт, приоритеты меняются. И, ну, я думаю, что в её жизни теперь должен быть человек, который умеет держать всё под контролем. Не мчаться в бездну, как некоторые. Он бросил взгляд на Минхо, как бы невзначай. Феликс едва не кинулся на него, но Сынмин придержал его за руку. Минхо наконец заговорил, голос был хриплым: — Это не её слова. Ты заставляешь её говорить это. Я не знаю как, но... — Ты знаешь, — перебил Хёнджин, подходя ещё ближе. — Ты просто не хочешь в это верить. Он обернулся к Наби, и его голос изменился — стал холоднее: — Пойдём. Мы уезжаем. — Что значит — уезжаем? — резко сказал Феликс. — Куда? Хёнджин пожал плечами: — К себе. Я не собираюсь оставлять её в этом доме, где каждый второй будет пытаться лезть в её личное пространство. Он смотрел в глаза Минхо, как будто нарочно, ожидая вспышки. Но Минхо не двигался. Он смотрел только на неё. В надежде, что она хоть как-то объяснит. Скажет. Встретится взглядом. Но она молчала. — Я забираю её, — повторил Хёнджин. — Так что прощайтесь, мальчики. Он легко взял Наби за руку, и она встала. Словно в замедленной съёмке. Феликс сжал кулаки, Сынмин выглядел так, будто ему физически больно, а Минхо... просто стоял. Наби прошла мимо него, и только в последний момент её плечо чуть-чуть коснулось его. Не случайно. Осторожно. Как прощание. Дверь захлопнулась. И осталась только тишина. После того как дверь за Наби и Хёнджином захлопнулась, в комнате наступила тишина, которая казалась почти осязаемой. Ни один из них не шевелился — будто если они просто замрут, всё окажется сном. Минхо медленно опустился на край дивана. Он не моргал, не двигался, только смотрел в одну точку на стене. Феликс подошёл, прислонился к столу, тяжело вздохнул: — Это было… чертовски странно. — Это не была она, — наконец выдохнул Минхо, голос хрипел от напряжения. — Она не может вот так. Ни слова, ни объяснения. Даже взгляда. Сынмин прошёлся по комнате, теребя рукав свитшота. Он был напряжён, как струна: — Он её контролирует. Видели? Она будто... в тени. Даже не дышала, пока он говорил. Как будто боялась шевельнуться. Феликс тихо сказал: — Я видел, как она дрогнула, когда он взял её за руку. Незаметно. Но… это было. Минхо сжал кулаки: — Он угрожает ей. Он что-то сделал. Или делает. Сынмин резко развернулся: — Мы не можем просто сидеть. Мы должны как-то… помочь. Вытащить её оттуда. Феликс покачал головой: — Мы даже не знаем, где она теперь. И если она под его контролем, то вряд ли она свяжется. Минхо встал, взгляд потемнел: — Тогда мы найдём её. Если она не может сказать — мы всё равно поймём. Я не оставлю её с ним. Что бы там ни происходило — она не должна проходить через это одна. — Только не с ним, — добавил Сынмин. — Этот ублюдок... у него в глазах не было ничего живого. Феликс сжал зубы: — Мы пойдём по его следу. Он не настолько умён, чтобы полностью исчезнуть. Минхо смотрел в окно. Где-то там, за стенами, в чужой квартире — была Наби. Испуганная, молчащая, одна. Он чувствовал это каждой клеткой. И знал, что не простит себе, если не вытащит её обратно. — Мы её вернём, — сказал он тихо. — Клянусь. У Хёнджина Квартира была новой. Без запаха дома, без следов прошлого, без намёка на тепло. Стены — ровные, белые. Мебель — современная, стерильная. Словно специально подобранная под то, чтобы стереть личность каждого, кто здесь жил. Наби стояла посреди гостиной, не раздеваясь. Она слышала, как где-то позади Хёнджин хлопает дверью спальни, напевая себе под нос какую-то беззаботную мелодию. Он вёл себя так, будто всё было в порядке. Будто ничего не изменилось. — Чувствуй себя как дома, — сказал он весело, выходя на кухню. — У нас с тобой теперь новый старт. Белый лист. Наби не ответила. Она стояла всё так же, опустив руки. Он подошёл ближе, поставил стакан с водой на стол. — Ну что ты такая грустная? Ты же сделала правильный выбор. Спасла своего байкерского красавчика. Он склонился чуть ближе, мягко, почти насмешливо: — Ты же не хочешь, чтобы он умер… правда? Её глаза вспыхнули болью, но голос остался спокойным: — Перестань. Хёнджин усмехнулся и пошёл на диван, вальяжно растянувшись: — Это ты перестань. Играть в независимую. Тебе же ясно дали понять — теперь ты здесь. Со мной. Всё остальное — неважно. Он смотрел на неё, играя глазами — как хищник, который знал, что его добыча уже в капкане. — Можешь молчать. Я знаю, что всё равно останешься. У тебя ведь нет выхода. Ни одного. Наби молча разулась, прошла в спальню. Каждое её движение было механическим. Она закрыла дверь, но не заперлась. Просто села на кровать и смотрела в пустоту. Слёзы не шли. Её страх был глубже, чем это. Он цеплялся за кости, за голос, за взгляд. Он отнимал у неё выбор. Он превращал её в куклу. А в голове всё звучал только один вопрос: Ты правда поверил, Минхо, что я могла уйти? Она легла на бок, без слёз, без эмоций, просто смотрела в тишину вспоминая его.. его глаза, улыбка, его уверенная походка когда она увидела его в первый раз. Дверь в спальню распахнулась с резким щелчком. Хёнджин вошёл бесцеремонно, словно не признавал ни границ, ни чужих прав. Его движения были быстрыми, решительными — никакой улыбки, никакой маски, только холодная целеустремлённость. Он закрыл за собой дверь, не отпуская ручку, и несколько секунд просто смотрел на неё. Наби даже не успела сесть. Она поднялась с кровати, будто по команде, инстинктивно отступая на шаг назад. Его взгляд прожигал, и в нём не было ни тени прежнего игривого тона. Только голод. Только сила, которой он был полон до краёв. — Ты ведь знаешь, зачем я пришёл, — сказал он спокойно, почти лениво, но голос у него был натянут, как струна перед разрывом. Он подошёл ближе. Никаких объяснений. Никаких слов утешения. Только напряжение в воздухе и шаги, от которых пол скрипел под его ногами. Наби застыла, и даже дыхание её стало поверхностным, будто организм пытался затормозить всё, что происходило. — Не притворяйся, что ты не понимала, как это будет, — продолжил он, глядя ей прямо в лицо, пока пальцы его уже тянулись к молнии на её куртке. Никакой спешки. Только властная, хищная уверенность. Как у человека, который уже решил за двоих. Наби сидела на кровати, её тело будто замёрзло в этой комнате, наполненной глухим напряжением. Он был рядом, слишком близко, и она не могла сбежать. Хёнджин стоял перед ней, его взгляд был холоден и безжалостен. Он ничего не сказал, но его пальцы медленно, без единого намёка на осторожность, коснулись молнии её куртки. Она попыталась избежать его прикосновений, но его руку было невозможно игнорировать. Его движения были быстрыми и уверенными — он растягивал молнию, сжимая её в руках, не давая возможности протестовать. — Ты думала, что можешь контролировать это? — Его голос был низким, практически без эмоций, как если бы он просто выполнял очередное действие, не задумываясь. — Ты не контролируешь ничего, Наби. Она не успела ничего сказать. Его рука уже была на её груди, сдвигая ткань куртки с её плеча, оставляя её в незащищённости. Она замерла, её сердце билось быстрее, но не из-за страха — скорее, от беспомощности, от осознания того, что он больше не заботился о её чувствах. Он не смотрел на неё, но его действия были резкими, будто он больше не видел в ней человека. Он обнажал её постепенно, как если бы раздевая её, он освобождался от всего, что когда-то связывало их. Когда куртка оказалась на полу, Наби почувствовала его взгляд, остриё его внимания, как нож, который обрывает любые её попытки сопротивляться. — Ты мне уже не интересна, как человек, — сказал Хёнджин, его слова были беспощадны. Он не пытался скрыть жестокость, не пытался проявить хоть малейшую заботу. Он смотрел на неё, как на вещь. — Ты просто инструмент. Его рука скользнула по её шее, сжимая её так, что Наби едва могла дышать. Он поднёс её лицо ближе к себе, и её тело снова содрогнулось от его холодных прикосновений. — Ты будешь делать, что я скажу, — продолжил он, его голос был резким и отрезанным. — Потому что ты не можешь выбрать. Ты не можешь уйти. Ты останешься моей. Наби пыталась сглотнуть, её руки, как будто отяжелели, не могли двигаться. Её голова была заполнена мыслями о том, что не может ничего сделать. Всё, что она могла — это подчиниться. Она пыталась сопротивляться, но его пальцы на её шее были железными, и её тело не поддавалось её собственным желаниям. Хёнджин развернул её, так резко, что она едва успела ухватиться за его плечо, чтобы не упасть. Он снова прижал её к себе, и её дыхание стало ещё тяжелее, как если бы она была на грани утраты контроля. — Ты будешь со мной. Ты не сможешь убежать. — Его слова звучали так, как будто они уже были приговором, а её протесты не имели значения. Он не заботился о её реакции, не ждал её согласия. Его руки продолжали исследовать её тело, но не с целью быть нежным, а с целью обладать. Он был груб и безжалостен, и Наби чувствовала, как её сознание начинает тускнеть. Он был здесь, и её желания не имели значения. Она почувствовала его руку на своей талии, его пальцы, цепляющие её одежду, и она поняла, что для него она теперь не больше чем объект. Он не ждал её чувств, не ожидал её откликов. Всё, что ему было нужно — это то, чтобы она оставалась рядом. И она не могла от этого уйти. Его прикосновения были теперь холодными, его объятия жесткими. Он не пытался её обнять, он просто держал её, как вещь, не интересующуюся её переживаниями. Он двигался с ней по комнате, не позволяя ей сделать ни шагу в сторону. — Ты будешь моей, Наби, — его слова были шепотом, но в них была сила, от которой у неё перехватило дыхание. — И не думай, что я тебя отпущу. Ночи стали тяжелыми для Наби. Хёнджин не оставлял её в покое, его тень лежала на её жизни, как непреодолимая туча, поглощая всё вокруг. Он часто забирался к ней в кровать, и даже когда она пыталась найти какое-то пространство для себя, он всегда был рядом — крепко обнимая её, не давая ни секунды на свободу. Сегодня ночью его тело было особенно тяжёлым, его руки, словно железные цепи, сжали её, не давая пошевелиться. Он спал, но был так близко, что Наби ощущала каждое его дыхание, каждый его вздох. Она чувствовала его тёплый, почти жаркий живот, прижатый к её спине, его грудь, которая тяжело поднималась и опускалась. Он был крепким, и она не могла пошевелиться. Её тело словно сливалось с его, несмотря на всё, что происходило между ними. Он крепко держал её, и это ощущение было пугающим — её тело было словно под его властью, не имело выбора. Его руки не отпускали её, даже во сне. Он обнимал её, но его объятия не были нежными — они были скорее собственническими, жесткими, как если бы он боялся потерять её, как если бы она была его собственностью. Она лежала неподвижно, чувствуя, как её сердце сжимаются от боли. Наби понимала, что эта связь — это не то, что она хотела. В её мыслях снова возникли воспоминания о Минхо, о том, как он смотрел на неё с любовью, как его глаза были полны заботы и тепла. Минхо был тем человеком, с которым она мечтала быть, который был рядом, когда ей было нужно. Но сейчас его не было. И даже если бы он был рядом, Наби понимала, что многое изменилось. Он уже не был частью её жизни. Наби закрыла глаза, пытаясь отпустить воспоминания, но они снова и снова возвращались к ней, как тени. Минхо, его тёплая рука на её щеке, его нежные слова… Она так хотела вернуться в тот момент, когда она чувствовала себя защищённой, любимой. Но теперь всё было по-другому. Хёнджин был рядом, и её мысли не могли найти покоя. Слёзы тихо катились по её щекам, но она не хотела, чтобы он заметил. Он мог быть жестоким и равнодушным, но иногда, во сне, его лицо становилось менее жестким. Может быть, потому что он не контролировал всё вокруг, как в реальности. Но всё равно она чувствовала, как холод его рук проникал в её душу. "Минхо", — шептала она в своей голове, почти забывая, как долго не слышала его имя вслух. Она мечтала об этом человеке, о том, чтобы снова почувствовать его тепло. Но реальность была такой жестокой. Она была здесь, с Хёнджином, и, несмотря на всё её внутреннее сопротивление, она не могла избавиться от этой связи. Она не могла уйти. Она продолжала лежать неподвижно, её глаза были закрыты, но в её голове всё происходило как в кошмаре, где смешивались образы — её возлюбленный Минхо, её чувства к нему и холодный, властный Хёнджин, который не отпускал её. Её слёзы стали тихими, почти невидимыми, но они всё равно текли, медленно растворяясь в темноте ночи. Она молилась, чтобы хотя бы во сне ей удавалось вернуться к тем временам, когда всё было проще, когда любовь была чистой, а её душа не была сломлена. Хёнджин крепко держал её, и ей казалось, что она больше не могла ничего сделать, чтобы вернуть свою свободу. В его руках она была не просто пленницей — она была его добычей. А её воспоминания о Минхо стали как слабый огонёк, едва видный в этой тёмной комнате, где всё было покрыто холодом и безжалос тностью.