Часть 14

Прошла неделя. Целая неделя с того дня, как Хёнджин увёл её. Как хлопнула дверь, и с ней ушла Наби — молчаливая, чужая, сломленная. Минхо каждый день просыпался с одним вопросом в голове: живёт ли она, или просто существует? Квартира, которую они раньше делили, стала пустой. Даже когда в ней были Сынмин и Феликс, она казалась мёртвой без её шагов, её смеха, её запаха кофе по утрам. — Я не могу так, — наконец сказал Минхо, сидя у окна с чашкой, в которой остыла вода. — Прошла неделя. А у нас всё ещё ничего. Феликс сидел на полу, перебирая бумажки и распечатки. Он выглядел усталым, но глаза были полны решимости: — Мы не оставим её. Просто нужно время. Он прячется. Меняет адреса. День за днём. Сынмин зевнул, но не из усталости — от напряжения. Он возился с ноутбуком, и вдруг резко выпрямился, зрачки расширились: — Погодите… ПОГОДИТЕ! Он вскочил: — У меня есть адрес! Я НАШЁЛ! Он действительно сменил жильё — буквально на следующий день после той ночи. Но он оставил хвост! И я его нашёл! Феликс подскочил: — Что? Где? Покажи! Сынмин развернул экран, тыча в карту: — Район Ханнам. Частный комплекс, закрытая охрана. Но! Внутри — несколько квартир под съём. И одна из них — снята на фальшивые документы. По схеме — точь-в-точь как он делал раньше. И рядом… была зафиксирована машина, которую мы уже видели у клуба. Минхо медленно поставил чашку и подошёл ближе, всматриваясь в экран. Его лицо не выражало радости — только сосредоточенность. — Это он. Точно. Она там. Сынмин кивнул: — В этом я уверен. Камеры наблюдения вокруг дома. Я даже нашёл пару кадров — мутно, но, кажется, она выходила на балкон. Один раз. Поздно ночью. Феликс сжал кулаки: — Мы едем туда. Сегодня. Минхо взглянул на них обоих. Его голос был низким, чётким: — У меня есть план. Он посмотрел в окно, и его голос стал холоднее: — Мы отвлечём его. Один из его складов — тот, что у северного шоссе — до сих пор под его именем. Я знаю, как туда пробраться. Если он загорится, Хёнджин не сможет проигнорировать — поедет туда лично. Феликс медленно улыбнулся: — Мы можем устроить "несчастный случай". Без жертв, но с последствиями. Сынмин уже доставал планшет: — Окей, я найду схему территории и точки доступа. Это займёт пару часов. Минхо обернулся к ним: — Когда он уедет — я войду. Через окно. На втором этаже, с задней стороны. Камеры я уже видел. Есть слепая зона. Всё, что мне нужно — время. Феликс тихо выдохнул: — Мы всё подготовим. Главное — верни её. Минхо кивнул. Его голос был ледяным: — Я не позволю ему держать её ни дня дольше. В гостиной царила полутень. Шторы были закрыты, и только холодный свет уличного фонаря пробивался сквозь щели, рисуя неровные полосы на полу. Наби сидела на краю дивана, сгорбившись, обхватив руками колени. Она не слышала ни тикающих часов, ни улицы. Только его голос — резкий, громкий, рвущий воздух пополам. — Ты меня не слышал?! — Хёнджин рычал в телефон где-то в коридоре. — Завод должен был уйти в отгрузку ЧАС назад! Кто вообще у вас там отвечает?! Да мне плевать на ваши отмазки! Всё. Ты уволен. Раздался удар — будто что-то тяжёлое слетело с полки или он швырнул телефон в стену. Наби вздрогнула, прижалась крепче к дивану. Её плечи дрожали, пальцы вцепились в ткань подушки. Сердце билось неровно — каждый его крик отзывался эхом внутри неё. Она больше не вслушивалась в слова. Она просто ждала, когда он уйдёт. И он ушёл. Дверь захлопнулась с грохотом, от которого задрожали стены. Сначала было подозрительно тихо. Слишком. Она ждала. Минуту. Две. Пять. И только потом выдохнула, словно впервые за весь день. Её ноги всё ещё дрожали, когда она встала. Медленно, осторожно, будто боялась потревожить само пространство. Дом был пуст. Это пугало меньше, чем его присутствие. Но и одиночество теперь не было таким, как прежде. Оно было тяжелым. Тихо мучительным. Она пошла к кухне, машинально налила себе воды. Но не смогла пить. Всё внутри сжалось. Внезапно — резкий звук. Что-то скрипнуло наверху. Её сердце застучало сильнее. Она замерла, глядя в темноту лестницы. Звук снова повторился — лёгкий скрип пола, будто кто-то прошёл по ковру. Она схватила за спинку стула, чтобы не упасть, а потом, медленно, словно в тумане, пошла наверх. Каждый шаг отдавался эхом в груди. И тогда она его увидела. Она остановилась у лестницы, сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Он стоял в её спальне. Минхо. Живой. Настоящий. Глядя на неё так, как будто время остановилось. — Наби… — его голос дрожал. — Я… я нашёл тебя. — Уходи, — прошептала она сразу. — Тебе нельзя быть здесь. Он сделал шаг, и она сразу подняла руку — остановить. Не подходи. — Не приближайся. Не надо. Всё кончено. — Что? — он остановился. Его голос стал жестче. — Ты серьёзно? Вот так? — Да, — холодно. Ровно. Словно заранее репетировала. — Я больше не люблю тебя, Минхо. Всё прошло. Он смотрел на неё, молча, долго. Глаза его дрогнули, но лицо оставалось напряжённым. — Ты врёшь. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — она не поднимала на него взгляда. — Я выбрала. Его. Я… так надо. — Посмотри на меня и скажи это. В глаза. Наби подняла голову. Её взгляд был пустым, будто из неё вынули душу. — Я тебя не люблю. Слова ударили, как пощёчина. Он отшатнулся на полшага, и только тогда увидел — когда она прижала руку к себе, рукав немного сполз. На коже — длинный, свежий порез. Глубокий. Не случайный. — Что это? — Ничего, — она тут же натянула рукав, шаг назад. — Я же сказала. Уходи. Он не послушал. Подошёл ближе, медленно, осторожно, будто приближался к раненому зверю. — Это он? Она молчала. Он сделал ещё шаг. Наклонился. Его голос стал тише, мягче: — Ты уже всё сказала, даже если сама этого не поняла. — Минхо, прошу, — её голос задрожал. — Уходи, пока он не вернулся. Ты не понимаешь, что он сделает… Он не дал ей договорить. Осторожно коснулся её руки, потом плеча. Она хотела отстраниться, но не смогла. Он обнял её — медленно, нежно, будто боялся, что она разобьётся. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Я здесь. Её тело сначала напряглось, потом затряслось. Слёзы прорвались. Беззвучные, тяжёлые. Она вжалась в его грудь, и всё покатилось вниз. — Он… — хрипло, обрывками. — Он сказал, что убьёт вас. Всех. Сначала Феликса. Следом Сымина. Потом тебя. Если я уйду. Если хоть слово скажу… Он не отпускал. — А ты, — продолжила она сквозь слёзы, — ты пришёл. Ты дурак. Он может всё. У него всё под контролем. Минхо не сказал ничего. Только гладил её по спине, тихо, почти невесомо. Её дыхание постепенно замедлялось. Рядом с ним она впервые за долгое время позволила себе рухнуть. Быть собой. Быть слабой. — Я тебя заберу, — прошептал он. — Но так, чтобы он не успел ничего. Мы подготовимся. По-настоящему. Наби кивнула. Совсем чуть-чуть. Ещё не согласие, но уже не отказ. Минхо держал её в своих руках, но уже не как раньше. Он сжал её крепче, словно боясь, что она снова исчезнет, что её унесёт что-то гораздо более страшное, чем эти стены. Но, что-то внутри него оборвалось, когда он заметил ещё одну, ещё более заметную рану — на шее. Тонкую, болезненную полосу, которая тянулась почти до плеча. — Почему ты мне не сказала? — его голос был хриплым, едва сдерживаемым. Он обнимал её, а его пальцы, казалось, не могли успокоиться, бегая по её спине и шее. Наби молчала, не в силах ответить. Её руки крепко сжали его футболку, словно стараясь зафиксироваться в его мире, где было безопасно. В этом пространстве, где её больше не мучил каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. — Он не имеет права... — Минхо сдавленно выдохнул, и в его глазах было столько гнева, что Наби испугалась. Сильно. Но не от него, а от самой мысли, что он мог бы на самом деле сделать всё, что говорил. Он осторожно наклонился и поцеловал её в висок. Тот самый висок, который он когда-то касался так нежно, а теперь его губы были полны отчаянья и боли за неё. Минхо ощущал её запах — её чистоту, её уязвимость, всё то, что было связано с этим моментом. — Ты не одна, Наби, — прошептал он, его руки дрожали. — Я не позволю ему сделать с тобой ничего, обещаю. Её глаза были закрыты, она зарылась лицом в его грудь, пытаясь не думать о том, что будет дальше, не думать о том, что её жизнь теперь как нить, связанная с этим человеком — с Хёнджином. Огонь в его глазах, его обещания — всё это было столь убедительно и одновременно разрушительно. Но как бы сильно она ни тянулась к нему, как бы ни хотелось ей поверить, в её душе было одно мучительное чувство — беспомощности. Ведь ни Минхо, ни кто-либо другой не мог забрать её из этого кошмара. Она могла только терпеть. Выжить. Но её не будет. В этот момент её мысли прерваны странным звуком. Минхо взял телефон, и через мгновение наушник, который он держал на шее, издевательски запищал. Голос Сынмина прорезал тишину, полную страха и ожидания: — Минхо! Ты что, с ума сошел? Пора двигаться! Хёнджин возвращается домой. Быстро! Минхо резко дернул голову вверх, его лицо стало каменным. Он немного отстранил Наби от себя, но не выпустил из рук. — Уходи. Я не могу... — её голос был почти неслышным. Она знала, что он должен уйти, иначе будет слишком поздно. Она не хотела, чтобы он стал следующим, кого Хёнджин заберет с собой. — Нет. — Минхо сжался, его пальцы крепче обхватили её плечо, и в этот момент он посмотрел на неё глазами, полными решимости. — Я не оставлю тебя. Мы уходим вместе. Наби в последний раз пыталась что-то сказать, но он просто поставил палец на её губы. — Наби. Я обещаю. Ты не одна. Мы выберемся. Но его слова не звучали так, как она бы хотела их услышать. Она понимала, что в этой борьбе он не может победить один. И с каждым словом его обещания звучали все более пустыми в её голове. На секунду Минхо посмотрел в её глаза и, казалось, что-то понял. Он нежно поцеловал её в лоб, а потом резко снял наушник и поднес его к уху. — Сынмин, будь готов. Я выезжаю. Если Хёнджин приближается, я буду держать его внимание. Ты и Феликс возьмете ситуацию под контроль. Минхо отключил телефон и, не говоря больше ни слова, тихо подошёл к двери. Он ещё раз оглянулся, обнял её и коротко сказал: — Я с тобой. Верь мне... Наби с трудом кивнула, чувствуя тяжесть на груди. С каждым его шагом ей становилось всё сложнее дышать. Но у неё не было выбора. Хёнджин вернулся домой поздно, его шаги были тяжёлыми, а лицо — закрытым, полным мрачной решимости. В дверях его встретила тишина, такая громкая, что казалась почти осязаемой. Он запер дверь, и его взгляд метнулся в стороны — всё было тихо. Может, даже слишком тихо. Он снял пальто, бросил его на кресло и прямо с порога направился в гостиную. В его глазах был ледяной огонь. На улице день выдался тяжёлым, а в голове его по-прежнему бурлили мысли о том, что случилось. Он знал, что кто-то замышляет что-то против него, но не мог понять, кто именно. Его заводы… Пожар, который едва не разрушил один из них, — всё это словно следы, оставленные его врагами, и Хёнджин был уверен, что не обошлось без предательства. И вот, в этот момент, ему было всё равно. Вся злость, что накопилась за день, теперь могла выплеснуться на кого-то, кто окажется рядом. Наби. Её уязвимость была единственным, что его интересовало сейчас. Она не могла дать ему отдых, не могла успокоить его. Его и так больше не было заботила ни её нежность, ни её мнение. Только её тело, только её страх. Потому что когда она боялась его, это давало ему власть. Наби сидела в том же кресле, где он оставил её несколько часов назад. Её взгляд был пустым, потухшим, как если бы она пыталась замкнуться в себе, прятаться. Но он знал, что не даст ей этого. Он всегда знал, как вытащить её из этого состояния. И сегодня он сделает это ещё более жёстко. — Где ты была? — его голос был хриплым, его шаги приближались к ней, почти бесшумно. Она не сразу ответила, потому что не знала, что сказать. Всё внутри неё сжалось, и она боялась, что если откроет рот, выйдет только слабый, едва слышный стон. Так или иначе, он разорил её, и Наби всё равно не могла избежать этого. Хёнджин подошёл к ней ближе, и её страх только усилился. Он схватил её за подбородок, резко заставив поднять голову, взгляд не выдержал его ярости и отвёл в сторону. — Я спрашиваю, где ты была?! — его голос прозвучал как удар. Он вырвал из неё этот вопрос, даже не желая узнать ответ. Наби ощутила, как его руки сжимают её подбородок, боли не было, но его сила была почти невыносимой. Она встретилась с ним взглядом и, пытаясь справиться с этим давлением, сдавленно произнесла: — Я не куда не уходила. — Лжешь! — Он сдвинулся ближе, ощущая, как её тело дрожит. — Ты думаешь, я не замечу, что здесь кто-то был? Ты ничего не скрыла от меня. В тот момент его злость стала настолько явной, что Наби почувствовала, как воздух в комнате стал тяжёлым, едким. Она сделала попытку оттолкнуться, но его рука не отпускала её. — Я не… Я ничего не скрываю, — её голос едва звучал, она сглотнула, пытаясь не выдать своего страха. — Просто… Уйди, Хёнджин. Он буквально взорвался от её слов. — Уйти? Ты, значит, меня гоняешь? Ты в своём уме? — он бросил её, но сразу схватил за руку, тянув к себе. — Ты мне ничего не скажешь? Нет, ты лучше сидишь и ждёшь, пока я не задам тебе вопросы, чтобы снова меня угодить? Наби пыталась освободиться, но его хватка была слишком сильной. Она не могла вырваться, но в её душе росло ощущение, что она не выдержит этого деспотизма, не выдержит того, что каждый его взгляд — это наказание. Хёнджин знал, что она не сможет сопротивляться. Но его внутренний огонь был слишком велик. Он повернулся к ней, заполняя пространство своим присутствием, и он знал, что она чувствует его силу. — Ты с кем-то общалась? — его голос был снова резким, с нотками подозрения. — Кто-то был здесь? Она не знала, что ответить. Не хотела говорить правду, потому что если скажет, всё станет ещё хуже. Он не верил ей, он бы снова отнял у неё всё — и так уже слишком много забрал. Но в его глазах мелькнула тень, которую она сразу заметила. Он не заметил, что здесь кто-то был, кто-то незваный, кто-то, кто вломился через окно, когда его не было дома. Минхо. Она не хотела, чтобы Хёнджин что-то заподозрил. Её сердце колотилось, но Хёнджин уже начал терять терпение. Он выдохнул, и его голос стал более спокойным, но всё равно звучал как угроза: — Я спрашиваю, кто был здесь, и ты мне ответишь. Не заставляй меня повторять. Но она не могла больше. Это было слишком много. Слишком много для неё. — Уйди, — шепотом сказала она, но Хёнджин, напротив, приблизился, теперь с более холодной решимостью в глазах. Он не собирался отступать. Минхо вошел в квартиру, и сразу почувствовал, как атмосфера в комнате изменяется. Феликс и Сынмин настороженно подняли головы, глядя на него. Его взгляд был туманным, а лицо — измотанным. Он словно только что пережил бурю, в глазах читалась усталость, тревога и что-то еще — невыразимая боль. Феликс поднялся первым, пытаясь разглядеть, что происходит. Он сразу почувствовал, что что-то не так. Минхо выглядел, как человек, прошедший через что-то тяжелое, через нечто, что сломало его. — Минхо, что с тобой? — спросил Феликс, осторожно подходя. Минхо не ответил сразу. Он опустил голову, как будто пытаясь собраться с мыслями. Его пальцы нервно сжали край кофты, глаза были полны туманных мыслей. Сынмин, почувствовав напряжение в воздухе, тоже встал и подошел ближе. Минхо наконец выдохнул, подняв голову и встретив их взгляды. Его голос был напряжённым, почти сухим: — Я был у неё. У Наби. Сынмин и Феликс обменялись быстрыми взглядами, но ничего не сказали, понимая, что Минхо сейчас нуждается в том, чтобы выговориться. — И что с ней? — Сынмин был первым, кто решился задать вопрос. — Она в порядке? Минхо сжал кулаки, а потом ответил, но его голос звучал с таким отчаянием, что Феликс и Сынмин почувствовали, как всё вокруг становится тяжелее. — Она не в порядке, — его голос едва сдерживал растерянность. — Она… она сильно изменилась. Я даже не могу её узнать. Хёнджин сделал с ней что-то ужасное. Минхо не мог больше скрывать то, что было в его душе. Он опустился на стул, оглядывая ребят. — Она… исхудала. Очень сильно. Её глаза — пустые, как будто всё из неё выжато. Я видел на её теле раны, шрамы… — его голос затих, а глаза стали напряжёнными. — Я не могу понять, как я мог не заметить этого раньше. Феликс сжался, почувствовав, как тяжело Минхо это переживает. Он молчал, но в его глазах был ответ — всё, что происходило с Наби, было ужасным. Он не мог себе даже представить, как она могла пережить все эти муки, а ещё более тяжёлым было то, что Минхо чувствовал себя виноватым. — А она что сказала? — спросил Сынмин, осторожно подходя ближе. Он чувствовал, как его сердце сжимается от боли за Наби, но понимал, что Минхо сейчас нуждается в поддержке, и они должны помочь. Минхо тяжело выдохнул, его руки нервно теребили ткань на коленях. — Она сказала, что… разлюбила меня, — его голос стал тише, как будто это признание причиняло ему ещё большую боль. — Но я знаю, что это не так. Она скрывает что-то. Я видел, как она дрожала, как её тело напрягалось при каждом моём слове. Он замолчал, в глазах появилась тень гнева. — Я пытался поговорить с ней, но она не захотела рассказывать. Она сказала, чтобы я ушёл, чтобы я оставил её. Она… отталкивала меня. Но когда я увидел порезы на её руке, на шее, я не мог просто уйти. Я заставил её рассказать. И она наконец всё выложила. Минхо зажмурился, вспоминая те моменты, когда Наби рыдала в его объятиях, рассказывая о том, как Хёнджин контролировал её, как он заставлял её бояться, как она чувствовала себя в ловушке. — Он… он причинял ей боль. Он заставлял её чувствовать себя никем. Всё, что она пережила, это было ужасно. И я не могу это забыть. Я не могу просто оставить её. Но что мне делать? — его голос был полон отчаяния. Феликс и Сынмин молчали, пытаясь осознать всё сказанное. Они видели, как Минхо изменился. Его эмоции, его растерянность — всё это было видно в его глазах. Но, несмотря на всё это, в его голосе всё ещё оставалась решимость. Он был готов бороться за Наби, несмотря на то, что стояло перед ними. — Ты не один, Минхо, — сказал Сынмин, подойдя и положив руку на его плечо. — Мы с тобой. Мы разберёмся с этим. Феликс тоже подошел, его взгляд был твёрдым, а лицо сосредоточенным. — Наби не останется одна в этом. Мы найдём способ помочь ей. Минхо посмотрел на своих друзей, ощущая их поддержку. Но всё равно в его душе оставалась тяжесть. Он знал, что у них впереди будет тяжёлый путь, и он не мог позволить себе упасть. Наби нуждалась в нём, и он не собирался её оставлять. — Нам нужно действовать, — произнёс Минхо, передавая своё чувство решимости друзьям. — Мы не можем позволить ему продолжать всё это.