Часть 15

— Его нужно убрать, — голос Минхо звучал почти буднично, но в нём было что-то ледяное. Он стоял у окна, сжимая в пальцах зажигалку. — Он не оставит её. Даже если мы вытащим Наби, он найдёт способ добраться до неё снова. Феликс и Сынмин переглянулись. Оба понимали, что такие слова — это не просто порыв. Это — решение. — Мы говорим о… — начал Феликс, но замолчал. Минхо обернулся. В его глазах не было колебаний. — Да. Мы говорим о смерти. Сынмин отложил планшет и сел, упёршись локтями в колени. — У меня есть один человек. Не из банды. Не наёмник по объявлениям. Он — ликвидатор. Бывший спецотряд, ушёл в тень. Работает только по чести. Только если цель оправдана. — Имя? — спросил Минхо. — Кодовое. Ястреб. Никто не знает настоящего. Он сам выбирает, за кого браться. — Сколько? — голос Минхо был хриплым. — Не за деньги. Он берёт историю. Причину. Он должен поверить, что ты делаешь это не из мести, а ради жизни. Минхо провёл рукой по лицу. Под глазами — тени бессонницы. Вся его сдержанность медленно рассыпалась. — Я скажу ему правду, — наконец произнёс он. — О ней. О том, что она пережила. О том, как она боится даже тени у двери. Он должен понять: это не месть. Это — освобождение. Феликс тихо выдохнул: — Ты готов убить? Минхо посмотрел на него. Его лицо стало каменным. — Я готов на всё, если это значит, что Наби сможет спать спокойно. Без кошмаров. Без него. Тишина в комнате стала вязкой. Даже ноутбук перестал гудеть. В этот момент трое друзей стали единым фронтом. Не просто против врага — против самого зла, что отравило их жизни. Сынмин открыл зашифрованное приложение, нашёл старый контакт. — Я напишу ему. Мы встретимся. Но… будь готов. Он может отказать. Минхо кивнул. — Если он откажет — я сделаю это сам. Тёмный подвал старой типографии был как раз тем местом, где любые разговоры приобретают особую тяжесть. Молочные стекла на окнах не пропускали свет, создавая полумрак. Здесь не было ничего лишнего: только металлические балки, деревянные ящики и старые машины. Пахло маслом, пылью, а запах крови — едва уловимый, но уже знакомый — витал в воздухе. И не потому, что тут кто-то был ранен, а потому что это место хранило в себе память о многих убийствах, о множестве тёмных сделок. Минхо шагал уверенно, но его взгляд не был твёрдым, как обычно. Он чувствовал, как напряжение накапливается внутри, словно ком в горле, готовый вырваться наружу. Он, который всегда держал всё под контролем, теперь стоял перед человеком, который мог изменить всё. И для этого не нужно было много слов. Ястреб знал свою работу. Сынмин был рядом. Он держал лицо спокойным, но в его глазах была тревога — не за себя, а за Минхо. За то, что тот уже так далеко зашёл в своей мести. Этот шаг не был для него. Это было что-то другое. Минхо сам это чувствовал, но не мог остановиться. Он смотрел на Ястреба, сидящего в тени, с таким видом, как будто здесь он был хозяином, а все остальные — лишь гости. Ястреб поднял голову и встретился с его взглядом. Сначала молчал, но потом его губы слегка изогнулись в усмешке, как будто он точно знал, что сейчас будет. — Ты здесь по делу, Минхо? — его голос был ровным, без лишних эмоций, но каждый слог был точным, словно он весил целую тонну. Минхо опустил взгляд на стол. Перед ним лежала флешка. Это было не просто устройство. Это было всё, что он мог собрать о Хёнджине за все эти месяцы. Фото, видео, документы — все следы, все улики. Но это было лишь внешнее. Гораздо важнее было то, что он принёс с собой внутри. — Это всё, что нужно. Документы. Доказательства. Свидетельства. Всё, что ты хочешь знать о нём, есть здесь. Ястреб взял флешку, но не подключил её сразу. Он внимательно смотрел на Минхо, как будто пытался увидеть через его кожу, через его решимость. — Ты знаешь, что это не изменит. Он всё равно умрёт. Минхо выдохнул, а его голос стал темнее. — Да. Но я хочу, чтобы это было быстро. Чисто. И чтобы он не знал, кто его убивает. Пусть это будет как удар молнии — чтобы он даже не успел понять, что произошло. Ястреб молча кивнул, затем слегка скривил губы в почти незаметной улыбке. — И всё-таки... ты не сказал мне, зачем ты хочешь его смерти. Ты просто показал мне доказательства. А этого мало. Минхо почувствовал, как всё внутри него сжалось. Он пытался вспомнить, как было раньше. Как Хёнджин ещё был частью их жизни, когда всё было привычным, а его тень казалась не такой гнетущей. Но теперь всё изменилось. И Минхо понял, что больше не может так жить. — Он разрушил её, — начал он медленно, будто переваривая каждое слово. — Ты не понимаешь, Ястреб, что это за человек. Он сделал её пустой. Она перестала смеяться. Она перестала смотреть на мир с тем взглядом, который мне когда-то так нравился. Он украл у неё всё, что я любил в ней. И теперь она — его жертва. И она будет всегда его жертвой. Пока он жив. Минхо сделал паузу, словно пытаясь почувствовать её голос, её улыбку, её прикосновения, но в голове вместо этого было только пустое пространство. — Она больше не может быть свободной. Он не отпустит её. И если я не сделаю это сейчас, она будет умирать каждый день. И я не смогу этого пережить. Ястреб не сразу ответил. Он продолжал смотреть на Минхо, его лицо не выражало никаких эмоций. Он словно пытался понять, что скрывается за этим человеком. Но, видимо, всё было понятно сразу. В воздухе подвала витал холодный запах металла и затхлости. Минхо стоял напротив Ястреба, не отводя взгляда. Его руки слегка сжаты, как будто ему нужно было нечто большее, чем слова, чтобы выразить свои чувства. Он чувствовал, как его решимость с каждым моментом становится всё крепче. Сынмин стоял рядом, молчаливый и настороженный, но его глаза не могли скрыть той тревоги, что поселилась в них с каждым днём, что они всё дальше уходили от того, кем были раньше. Ястреб сидел в тени, его лицо невозможно было прочитать. Это был человек, который умел скрывать свои эмоции, но его холодные глаза, как всегда, оставались открытыми для тех, кто знал, как смотреть. Он вдруг поднял взгляд на Минхо и, словно давно обдумывая этот момент, произнёс: — Ты сказал, что хочешь, чтобы он исчез. И я готов помочь. Но, Минхо... ты понимаешь, что ты можешь не дожить до того дня, когда сможешь смотреть ей в глаза, свободной от этого ада. Минхо не ответил сразу. Он знал, о чём Ястреб говорил, и понимал, что сейчас всё решается. Он глубоко вдохнул и наконец произнёс: — Это не имеет значения. Но его голос был холодным. Минхо посмотрел на флешку, которую Ястреб держал в руках. Все доказательства, все улики — они были теперь на столе, как некие кости, которые не могли быть собраны обратно. Он не мог отступить. Он не мог позволить себе быть слабым. — Когда? — спросил он, пытаясь вернуть разговор в практическую плоскость. Ястреб задумался. Он медленно положил флешку на стол и взглянул на Минхо. Его глаза, казалось, видели всё, что происходило вокруг. — Ты ведь понимаешь, что всё будет решаться на балу. Мы все туда идём. И ты тоже. Тебе нужно быть рядом с ней. Сначала ты будешь рядом, но потом... ты поймёшь, что это финальная игра. Я тебя не подвожу. Минхо сразу почувствовал, как внутри его всё сжалось. Бала мафии. Он знал, что это будет момент, когда он и Наби окажутся под пристальным взглядом всего мира, в том числе и Хёнджина. Это будет его шанс. Шанс, который Минхо не может упустить. — Я буду рядом с ней, — сказал он с решимостью. — Но что произойдёт дальше — ты знаешь. Ястреб снова кивнул. Он стоял, а его тень как будто накрывала всё пространство, будто он был частью этого мира, где правят законы силы и молчания. Он понял, что теперь ничто не могло его остановить. Эта игра была не для слабых. И Минхо стал одним из тех, кто готов к ней. — Пусть будет так, — произнёс Ястреб. — Ты заберёшь её. Ты её возьмёшь как игрушку для него. Но помни, Минхо, это будет не просто игра. Мы все будем на поле. Это твой момент. И если ты проиграешь... всё закончится для неё. Для тебя. Для всех нас. Минхо не ответил. Он повернулся к выходу, но, прежде чем выйти, остановился и бросил последний взгляд на Ястреба. Тонкие, тревожные аккорды скрипки звенели под сводами огромного зала, словно предупреждение, завуалированное под музыку. Бал мафии — место, где не просто собирались важные люди, а где вершились судьбы. Где улыбки были ядом, а бокалы — ловушками. Минхо стоял в полумраке у дальнего столика, прикрытый колонной. Маска из тёмного металла скрывала черты, но в его взгляде сквозила ледяная решимость. Всё было готово. Каждый шаг выверен. Каждая деталь — просчитана. Феликс смешался с толпой, его золотая маска играла на свету, отвлекая внимание. Сынмин занял место на балконе, где у него был обзор на всю залу и доступ к скрытому терминалу охраны. Их план зависел от точности. И от сигнала. В ухе — шёпот. — Ястреб к Охотнику. Объект прибыл. Минхо едва заметно напрягся. В зал вошли они. Хёнджин шёл первым, словно царь, которому всё принадлежит. Его маска — из чёрного стекла, острые углы, холодный блеск. А рядом — она. Наби. На ней — платье цвета мрака. Открытая спина, высокий разрез, и ни единого украшения. Только кожа, на которой словно ещё не исчезли следы его власти. Она держала голову чуть склонённой, глаза — опущены. А её запястье… Оно было в его руке, как трофей. Слишком крепко. Слишком демонстративно. Они прошли мимо, и Минхо почувствовал, как сердце ударило слишком больно. Наби не поднимала взгляда. Пока… …не прошла рядом. Не на секунду. Не на полсекунды. Просто — взгляд. Один. Быстрый. Осторожный. Но прямой. И в этом взгляде было всё. — Моя любовь. Мой возлюбленный. Я принадлежу только тебе. — Моя любовь. Моя возлюбленная. Я принадлежу только тебе. Её взгляд дрогнул, и она опустила глаза. Её лицо морщится, будто от боли — он сжал её руку, ещё сильнее. Видимо, заметил, что она отвлеклась. Минхо сжал кулаки. Внутри поднималась ярость. — "Ястреб к Охотнику. Объект в секторе С. Синхронизация началась." Сынмин передал сигнал. Минхо кивнул. Феликс уже начал двигаться к северному выходу, чтобы отключить резервную охрану. — Готовим взрыв. Десять минут. Минхо вышел в боковой коридор. Там, за балом, пульсировал другой мир — настоящий. Холодный, без масок. Там ждал кейс. Внутри — пульт. Каждая кнопка — склад. Цех. Архив. Завод. Всё, что построил Хёнджин. Всё, что он использовал, чтобы контролировать, мучить, ломать. Минхо надел перчатки. Вдохнул. Сжал пульт. — Ястреб к Охотнику. Всё готово. Подтверждаю запуск через три. Он смотрел в окно. За стеклом — город. Такой обычный. Такой ничего не знающий. Он достал маленький, старый снимок. Наби, смеющаяся, в его объятиях. Тогда они были другими. Свободными. Минхо выдохнул. — Пусть всё сгорит… Палец нажал кнопку. Взрыв прогремел так, будто сам воздух был вырван из лёгких. Стёкла задрожали. Люстры качнулись. Мгновенная тишина — как будто сам зал замер. А затем — крики, паника, шум, грохот падающей посуды и топот множества ног. Дым и огонь отражались в зеркалах, танцуя багровыми языками по мраморным колоннам. Кто-то уже бежал к выходу, кто-то пытался прикрыть лица платками, и только он — Хёнджин — остался стоять, мрачно вглядываясь в потолок, словно угадывая, что именно произошло. — Что это было?! — взревел он, бросив взгляд на охрану. — Найдите тех, кто за этим стоит! А она… она стояла, словно забыв, как дышать. Гул в ушах. Она видела только языки огня в оконных проёмах и чувствовала, как его рука всё ещё сжимает её запястье, как будто она — якорь, как будто, отпустив, он утонет. Но шаги. Медленные. Чёткие. Приближающиеся. Хёнджин обернулся первым. Из-за дыма, как призрак, вышел он — Минхо. Его костюм был в копоти, волосы чуть растрёпаны, но глаза… глаза пылали. Спокойно. Уверенно. И безумно красиво. Он шёл сквозь огонь, сквозь ад, как тот, кто не боится сгореть. И когда их взгляды встретились, в лице Хёнджина что-то дрогнуло — впервые за всё время. Он знал. Он чувствовал. Наби стояла, не веря своим глазам, будто снова во сне. Но он приближался. К ней. Только к ней. — Минхо… — прошептала она, и голос сорвался, как шелест. Он подошёл ближе. Очень близко. И не сводя взгляда с неё, с лёгкой, будто весенней, улыбкой сказал: — Пусть всё сгорит ради тебя, принцесса. И протянул ей руку. Хёнджин взревел, сорвавшись с места, как дикий зверь. Но охрана уже была дезориентирована, дым сбивал с толку, а Феликс — где-то там, перехватывал доступ к выходу. Сынмин держал под контролем камеры. Всё шло по плану. Наби дрожала, но её пальцы потянулись — и легли в его ладонь. Её рука, избитая, с синяками, словно расцветала под его прикосновением. Он обнял её, крепко, нежно, и прошептал у самого уха: — Я пришёл за тобой. И теперь — никто не отнимет тебя у меня. — Вторая волна пошла, — отозвался Феликс по связи. Где-то вдали — новый глухой взрыв. Хранилище с секретами, с оружием, с деньгами Хёнджина — вспыхнуло, как сухая трава. Зал наполнялся дымом. Люди кричали, а они шли — навстречу выходу. Медленно, как будто весь хаос позади — лишь фон для их свободы. Третья волна пошла. Прямо под зданием — детонация. Взрыв вырвал часть стены, пламя вспыхнуло, словно ад открыл свою пасть. Потолок затрещал. Люди закричали, разбегаясь в панике. В дыму — один силуэт прорвался вперёд, как зверь на запах крови. Хёнджин. Его глаза горели яростью. Лицо искажено — не болью, не страхом, а ненавистью. Он вцепился в пиджак Минхо, ударил, снова и снова. Оба упали на мрамор, осквернённый пеплом и кровью. — Ты! — зарычал Хёнджин. — Ты всё разрушил! ВСЁ! — Нет, — прохрипел Минхо, отбиваясь. — Я просто отобрал то, что тебе никогда не принадлежало. Ещё один удар — сильный, резкий. Минхо пошатнулся, кровь пошла из губ, и Наби закричала, рванулась вперёд, но… — Не сейчас, птичка. Время вышло, — прошептал знакомый голос за спиной. Она обернулась — он стоял в полумраке, высокий, спокойный, с тенью на лице. Ястреб. Его глаза были, как сталь, но в них не было ни капли жестокости. Он взял её за плечо и мягко, но твёрдо повёл в сторону. — Нет! Минхо! — вырвалось у неё. — Ты должна уйти, сейчас же, — Ястреб поднял руку — сигнальный жест. — Это единственный шанс. Он знал, что так будет. — Я не могу… он… Минхо, лежа в крови и дыму, взглянул на неё. Лишь взглядом. Его губы едва шевельнулись. — Я найду тебя. Только жди. Наби хотела вернуться, закричать, вырваться, но Ястреб прижал её к себе, как щит. Они исчезали в дыму, в темноте, в новой жизни. А сзади — пылающий зал, и Хёнджин, как тень, стоящий над обломками своей империи, рыча, как зверь, обманутый судьбой. Наби пыталась вырваться. Она дергалась, почти бессильно, но Ястреб не отпускал её, держал крепко, как будто знал — так будет лучше. Она не понимала, что происходит, и не знала, почему он повёл её туда, в эту пустую, тёмную машину. Но что-то внутри неё уже успокоилось. Взрыв, кровь, руины — всё это теперь казалось каким-то далеким, как нечто из прошлого. Она сидела, молчала, не двигаясь, почти не дышала, как будто не могла почувствовать себя живой в этом моменте. Ястреб смотрел на неё, его глаза не могли скрыть беспокойства, несмотря на холодную маску. Он был тем, кто умеет не выражать чувств, но это не значило, что их не было. Он знал, каково это — быть сломленным, потерянным. И сейчас, глядя на неё, на её безжизненное лицо, его сердце сжалось. Он ещё сильнее сжал руль, но не сказал ни слова. Тишина вокруг становилась тяжёлой. Проезжали пустыми улицами, мимо ночных огней, мимо пустых домов и магазинов. Ночь поглощала их, а за окнами мелькали лишь тусклые огоньки города, исчезающие в темноте. Когда они наконец остановились, он вывел её из машины, направил её в маленький номер гостиницы в другом городе, у которого не было ни имени, ни истории. Он оставил её там, в той комнате, как будто это был последний шаг в жизни, от которого не было возврата. Он достал карточку, на которой было достаточно денег, чтобы она могла жить и не думать о будущем. Сдержанная тишина висела между ними, когда он протянул её, его глаза немного ослабли, но они не выражали мягкости. Он просто знал, что ей предстоит идти дальше. — Ты сможешь, — его голос был твёрдым, но в нём не было жестокости, только спокойное принятие того, что она теперь должна пройти свой путь одна. — Это не конец. Жди. Всё когда-нибудь закончится. Наби молчала. Её взгляд был пуст, и казалось, что она воспринимает всё это как нечто неизбежное. Как сон, который не имеет конца. — Он вернётся, — добавил Ястреб. — Ты не одна. Просто… подожди немного. Всё будет хорошо. Она кивнула, но не сказала ни слова. Он развернулся и ушёл, его шаги стихли за дверью. В комнате осталось лишь тихое дыхание города и одинокая девушка, стоявшая у окна, поглощённого темнотой. Прошло несколько дней, она сидела в том номере, и жизнь казалась ей смазанной, без четких очертаний. Она не знал, что делать. Но каждый день она шла по тому пути, который Ястреб выбрал для неё. Медленно, шаг за шагом. Каждый раз, когда её взгляд падал на карточку с деньгами, она чувствовала себя как в ловушке, но в этом была своя свобода. Свобода ожидания. Она ждала. Ждала… Пока… он... вернётся.