Часть 3

Сойер Офис Райны был погружён в полумрак — лишь солнечные полосы от жалюзи резали комнату, ложась на карту Дестрейвена, разложенную на столе. Райна склонилась над ней, опираясь на ладони. Один локон выскользнул из прически и скатился по щеке, но она не обратила на него внимания. Палец с ленивой грацией указывал на отмеченные точки. — Вот здесь. И здесь. И вот тут. Хочу, чтобы всё было готово. Блокировки. Группы зачистки. Связь, эвакуационные пути, контрольные сектора — всё по схеме. Сойер молчал. Стоял чуть сзади, глядя через её плечо на карту. Не понадобилось и минуты, чтобы всё сложилось в единую, угрожающую картину. Дом прокурора. Резиденция главы городского совета. Казначейство. Редакция «Голоса Дестрейвена». Он приподнял бровь. — Ты что… переворот готовишь? Райна грациозно выпрямилась, медленно обернулась и оскалилась в своей фирменной, кошачьей усмешке. — Угадал. Даже без подсказки. Ты у меня умничка, коммандер. Горжусь тобой. Он не был удивлен. Давно знал, что её амбиции не вмещаются в границы теневого мира. Понимал, к чему все шло. Просто не ожидал, что это произойдет прямо сейчас. Да, ему везло на безумных начальников. — Хочешь рассказать подробности? — в его голосе послышалась едва заметная ирония. — Конечно хочу, — она шагнула ближе, щёлкнув пальцем по его груди, — но не расскажу. Сюрприз будет. Любишь сюрпризы, коммандер? — Терпеть не могу, — буркнул он, отступая на шаг, чтобы обойти стол. — Этот город давно просится на перезагрузку, Сойер, — сказала Райна, коварно улыбаясь. — Я просто нажимаю кнопку. Его взгляд проскользил по карте. Все ключевые точки города, все те, кто принимает решения. И самая главная — особняк мэра Уитмора. Сойер стиснул зубы, помолчал. Спросить — значит показать, что ему не всё равно. Но не спросить — означало сжечь этот мост навсегда. Он будто балансировал над бездной, собираясь с духом, чтобы упасть в неё. — Райна, — начал он с подчеркнутым спокойствием. — Учитывая масштаб операции… не стоит ли заранее обеспечить безопасность Иви Уитмор? Повисла тяжелая пауза, в которую он уже проклинал себя за то, что спросил. Райна медленно обернулась, смотря на него с лёгким прищуром, как будто увидела трещину в его броне. Потом хищно улыбнулась. — Не волнуйся, Сойер. Я позабочусь об этом. И снова вернулась к карте, как будто ничего важного не произошло.

***

Дестрейвен Час Икс наступил внезапно, как удар молнии в безоблачном небе. Городские экраны один за другим прервали рекламные ролики и глупые шоу. Раздался сигнал экстренного сообщения — тревожный, режущий слух. На фоне логотипа Голоса Дестрейвена замелькали кадры новостей: заломанные руки, маски на лицах оперативников, растерянные чиновники, выведенные из своих жилищ под конвоем. Советник по финансам — задержан за коррупцию, нашлось ровно столько документов, сколько требовалось. Полицейский комиссар — неожиданно подал в отставку по состоянию здоровья, а уже через полчаса его личный кабинет опечатывали вооруженные люди. Несколько командиров в гарнизоне просто… не вышли на службу. У одного отключилась связь. У другого заклинили ворота, и он не смог приехать на экстренное совещание. У третьего в доме внезапно вспыхнул пожар. Дом прокурора, резиденция главы совета — ключевые точки, которые Райна так тщательно отметила на карте, теперь были в руках ее людей. Утренние газеты, напечатанные огромным тиражом, активно разлетались по городу. «Скандал в окружении мэра: расследование по факту исчезновения бюджета» «82% горожан не доверяют власти — результаты тайного опроса» «Банда Лэнса Уитмора: документальные свидетельства пыток и вымогательств» На улицы вышли митинги. Сначала осторожно — будто проверяя, можно ли. Потом — увереннее, громче, колонны — шире. — Сколько можно терпеть?! — кричали сотни глоток. К полудню город гудел. Шествия шли к центру. Неизвестно откуда появились большие транспаранты: «Справедливость!» «Честность!» «Время перемен!» На магистралях — пробки. На перекрёстках — заблокированные КПП. Всё выглядело как народный бунт, как стихийное, массовое пробуждение. Но хаоса не было. Кто-то невидимый направлял толпу. Задавал ритм. Следил за тем, чтобы пламя не вырвалось из-под контроля. Райна знала, как делать это правильно. Никто из обычных горожан не видел кукловодов. Не представлял, сколько месяцев работы лежит под этой красивой, почти случайной революцией. Им казалось, что всё происходит само собой. Что их голоса, наконец, услышали. Что они сами — решили восстать. Именно так всё и должно было выглядеть.

***

Сойер Штаб был похож на нервный центр живого организма. Все сводки, обновления, команды — всё сходилось сюда. Здесь царила лихорадочная, но организованная активность. Сойер, с наушником в ухе, руководил действиями подразделений, координируя захваты, блокировки и передвижение сил. Он был в своей стихии — спокоен, холоден, сосредоточен — и выполнял свою работу безупречно. Чед, с лицом, которое никак не могло определиться между паникой и восторгом, метался рядом. Говорил по телефону, размахивал руками, бросал комментарии — нужные и не очень. Скорее мешал, но мешал с энтузиазмом. Все тут знали: прямо сейчас в здании городского совета идет экстренное заседание. Без камер. Без протокола. Мэр Уитмор и его сын были арестованы ещё на рассвете. Оставшиеся члены совета, окружённые бойцами Сойера, пытались понять, как правильно перевернуть фишки, чтобы остаться в игре. Ну как пытались. Винтовки, направленные в затылок, удивительно стимулируют политическое воображение. — Началось, блядь! — радостно заорал Чед, уставившись в монитор. На экранах замер логотип Голоса Дестрейвена. Прямой эфир. Тот же сюжет транслировался сейчас на всех улицах города. Ведущий — хладнокровный, безупречно одетый, с внушающим всемерное доверие лицом — начал зачитывать официальный пресс-релиз. — В связи с чрезвычайной ситуацией и недееспособностью прежнего руководства города, исполнительная власть Дестрейвена временно передаётся Ивонн Уитмор, исполняющей обязанности главы Городского Совета. На мгновение в штабе воцарилась звенящая тишина. Потом Чед издал какой-то нечленораздельный звук и выронил кружку, кофе растекся по полу уродливой лужицей. Сойер застыл, уставившись на экран. Иви? Мэр? Этого он точно не ожидал. В голове промелькнули обрывки их редких разговоров, ее амбиции, ее недовольство отцом и братом. Неужели все это время… Чед наконец обрел дар речи. — Какого хрена?! — выдохнул он. — Девчонка Уитмор?! Но… как? Райна, до этого спокойно наблюдавшая за происходящим, откинулась на спинку кресла и расхохоталась. Ее смех был чистым и заразительным, но в нем звучала стальная нотка триумфа. — Сюрприз, коммандер, — сказала она, лукаво поглядывая на ошеломленного Сойера. — Я же обещала тебе, что позабочусь о мисс Уитмор. Сойер всё ещё молчал. Он пытался выстроить заново весь расклад. Все детали, которые не складывались. Всё, что он не заметил. Райна поднялась, подошла и прошептала, склонившись к его уху: — Иногда, чтобы разрушить систему, надо стать её лицом, коммандер. Чед уже оправился от шока и громко хохотнул: — Ну всё. Официально. Дестрейвен теперь — сучий город. Райна усмехнулась с видимым удовольствием. Чед развёл руками: — Мы и одну-то с трудом выдерживали… теперь вот вторая. Не знаю, пацаны, потянем ли двух. Может, сразу сдаваться? Райна хмыкнула и уселась поудобнее в кресле. — Привыкайте, мальчики. Добро пожаловать в новый Дестрейвен.

***

Иви Я проснулась рано, задолго до рассвета. Без будильника — тело само знало, что сегодня не просто обычное утро. Полежала ещё немного, прислушиваясь к себе — к бешеному сердцебиению, к тонкой дрожи под кожей, к возбуждению, которое больше напоминало предвкушение перед сексом, чем страх. Это ведь и был своего рода оргазм. Только политический. И с гораздо большим размахом. Наконец, поднялась, накинула халат и подошла к окну. За стеклом едва-едва начинало сереть. День, который изменит всё, выглядел подозрительно обыденным — как будто и не знал, что его выбрали. К завтраку я спускаться не стала — не из каприза, а из осторожности. В любой момент начнется операция, и я не могла себе позволить поймать случайную пулю, если завяжется перестрелка. Я сегодня слишком важная фигура. Вместо этого спокойно оделась и наложила макияж. Мой образ был продуман до мелочей — ничего открытого и кричащего, нужно произвести впечатление умного и надежного политика, а не легкомысленной дурочки из богатой семьи. Когда я заканчивала укладывать волосы в аккуратную сложную прическу, внизу раздались крики и топот. Люди Райны появились строго в условленное время. Обошлось без стрельбы, охрана сразу сложила оружие. Через несколько минут в мою дверь вежливо постучали. — Мисс Уитмор, — раздался ровный голос. — Всё под контролем. Можем отправляться. Лейтенант Дрейк, мой личный телохранитель на сегодня. Если все пойдет по плану, охранять мое тело будет другой человек. И не только охранять. Я пошла за ним. Предполагалось, что мы выйдем через заднюю дверь, но я не смогла отказать себе в удовольствии. В холле стояли мои драгоценные отец и брат. В наручниках. Офицер зачитывал им их права монотонным голосом, как будто речь шла о списке поставок, а не о крахе целой эпохи. Лэнс брыкался, как загнанный в угол хряк, лицо покрылось пятнами, подбородок дрожал от бессильной ярости. Слюна летела с губ, когда он орал: — Вы хоть знаете, кто я такой?! Это ошибка! Где моя адвокатская группа?! Это всё подделка, вы не имеете права! Я чуть наклонила голову, прислушиваясь с лёгким интересом, как к вою заблудшего животного. Потом спустилась к ним, стуча каблуками по лестнице. Оба как по команде повернули головы. — Доброе утро, Лэнс, — сказала я, вежливо, как будто мы встретились за семейным завтраком. — Уверена, ты успеешь выяснить свои права. Прямо по дороге в следственный изолятор. — Иви… — прошипел брат. — Ты с ними?.. — Нет, — улыбнулась я. — Они со мной. Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что, кажется, хотел броситься. Но стянутые наручниками руки свели его попытку к судорожному дёрганью. — Ты, сука… ты не понимаешь, во что лезешь… ты всё испортишь! — заорал он. — Да нет же, братец, — я улыбнулась. — Я наконец исправляю. Отец молчал. На его лице застыло выражение, которое я видела раньше лишь однажды — когда на переговорах с инвестором его внезапно переиграли. Он не понимал. Просто не понимал. Глаза метались, взгляд то упирался в меня, то ускользал, как будто он искал за моей спиной кого-то настоящего, взрослого, кого-то, кто скажет, что это глупая шутка. — Иви? — хрипло выговорил он, и в этом «Иви» было столько неверия, что я чуть не рассмеялась. — Это ты?.. Что ты делаешь? Я подошла ближе. Медленно. Спокойно. Скользнула взглядом по нему — и вдруг поняла, насколько он мал. Обычный, серый человек, который вылез слишком высоко. Жадный, мелочный, без воображения. И теперь — беспомощный. — Я спасаю этот город, — произнесла я холодно. — От таких, как вы. Дрейк мягко дотронулся до моего локтя, напоминая, что пора идти. Я кивнула. — Уведите их, — распорядилась, уже не глядя. — И, пожалуйста, помедленнее. Пусть все увидят, кто теперь главный в этом доме. Когда их вели к выходу, Лэнс выкрикивал проклятия, отец повторял моё имя, как заклинание, в надежде, что я одумаюсь. А я смотрела им вслед — и улыбалась. Политика — это действительно грязная мужская работа, папочка. Вы, мужчины, и развели эту грязь. И теперь я собираюсь прибрать за вами.

***

Днем я стояла за кулисами главного зала в городском совете, прислонившись спиной к холодной стене. Дышала — медленно и размеренно. Вдох. Выдох. Было… волнительно. Через пару минут я должна была выйти и произнести свою первую речь как новый мэр Дестрейвена. Временный, конечно, — но нет ничего более постоянного, чем временное. Единственный шанс произвести первое впечатление на жителей. Мы с Райной весь последний год работали над тем, чтобы этот момент стал возможен. И сейчас мне нельзя было его провалить. Я репетировала эту чёртову речь десятки раз. Вылизала ее до блеска: интонации, паузы, даже взгляды — всё выверено. Всё рассчитано. Ни капли импровизации, но звучит так, будто я родилась с этим огнем в голосе. В зале было многолюдно. Все важные шишки города — те, кто согласился на новые правила. Камеры, пресса, делегации округов. Райна приехала. Официально обозначить свою поддержку. Ну, и напомнить о себе, конечно. Она сидела в первом ряду, в элегантном платье, спокойная, уверенная. А рядом с ней — Чед, сияющий как новенький кредит. Красивый, довольный, расслабленный. Когда наши взгляды пересеклись, он подмигнул мне с таким выражением, будто мы только что успешно провернули очень грязную и очень дорогую сделку. В некотором смысле так и было. Я чуть позавидовала тому, как Чед смотрит на Райну. У них всё просто. Без надломов. Без вечных внутренних войн. Им не приходится пробиваться через чужие стены. Мои глаза скользнули по залу, ища Сойера. Его не было. Райна поймала мой взгляд, прищурилась и еле заметно покачала головой. Нет. Не пришёл. Действительно, какая мелочь — я ведь каждый день становлюсь мэром. Я так сильно обиделась на него, что всё волнение как ветром сдуло. Осталась только злость. Такая знакомая, такая надёжная. Ну что ещё, Сойер? Какую отговорку ты придумал на этот раз? Она слишком красивая? Трахать мэра неэтично? Или боишься, что я буду командовать в постели? Плевать. Я расправила плечи, выпрямилась. Пусть горит к чертям весь его кодекс, вся его внутренняя клетка, в которой он сам себя запер. Сегодня — моя сцена. Мой город. Мой голос. Я вышла под вспышки камер, под шорохи и ожидание, и уже не дрожала. Ни капли. Не чувствовала ничего, кроме жара под кожей — густого, пульсирующего. Свет софитов ударил в глаза, зал зашелестел. Кто-то захлопал. Райна ободряюще кивнула мне. Я подошла к микрофону, вдохнула глубоко — и заговорила. — Добрый вечер, Дестрейвен. Сегодня я стою перед вами не просто как исполняющая обязанности мэра. Я стою здесь как гражданка этого города. Как человек, которому, как и вам, долго приходилось жить в тени. Мой голос звучал ровно, как отточенное лезвие. Ни одной запинки, ни единого лишнего вздоха. Я говорила о справедливости. О переменах. О тех, кто слишком долго считал, что они неприкасаемы. О городе, который хочет дышать. О женщинах, которые устали сидеть в тени. О мужестве быть неудобной. О власти, которая принадлежит не фамилии, а достоинству. И в какой-то момент я уже не играла. Я горела сама. Я видела, как люди в зале оживляются, переглядываются и кивают друг другу. Меня слушали. И меня наконец-то слышали. Когда я закончила, в зале повисла тишина. А потом вспыхнули аплодисменты — не вежливые, а настоящие, горячие. Адреналин еще бурлил в крови. Вспышки камер слепили глаза, но я улыбалась — улыбалась широко и искренне. Получилось. Все получилось именно так, как мы и планировали. Дестрейвен замер в ожидании моей новой эры. Внутри меня ликовал маленький злобный чертенок. Я с наслаждением вспоминала растерянные лица членов совета, когда им объявили о переходе власти. Арест отца и Лэнса… это было похоже на сладкую месть за все годы их снисходительности и пренебрежения. Как же жалко они выглядели, когда их уводили, бормоча протесты, которые никто не слушал. «Займись платьями, Иви», — звучал в голове отцовский голос. Ну что, папочка, как тебе мои новые занятия? Уверена, этот наряд мэра сидит на мне куда лучше, чем все мои бальные платья вместе взятые. Я чувствовала себя невероятно сильной. Система, которую Сойер считал незыблемой, рухнула. С грохотом, оставив после себя лишь пыль и обломки. Больше нет непреодолимой мощи, которая могла бы нам помешать. Теперь я — эта мощь. Я — тот самый закон, который он считал непреложным. Одни стены пали. А это значит… пора рушить другие.