Глава 29. Эхо.

Ключ не с первой попытки попал в замочную скважину. Дверь поддалась, и Юн А почти ввалилась в тёмную прихожую. Сумка сползла с плеча, туфли глухо ударились об пол, одна оставила на обоях черную полосу. Воздух в квартире был спертым. Не включая свет, она прошла на кухню. На столе так и стояла забытая утренняя кружка с чаем. Юн А оперлась обеими руками о край раковины и опустила голову. Хмель мешался с накатывающей тошнотой, колени мелко дрожали от слабости и злости — на него, на себя, на то, как всё закончилось.

***

У Ин захлопнул за собой дверь так, что в коридоре задребезжало стекло шкафа. Скинул кроссовки, не развязывая шнурков, швырнул куртку куда-то в темноту гостиной. Мельком поймал в зеркале своё отражение: разбитые костяшки, воспаленные глаза, губы всё ещё горят от её жесткого поцелуя. Он с силой потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть этот вечер, прошёл в спальню и упал на неразобранную кровать. В голове пульсировал один невысказанный вопрос: зачем она вообще звонила?

***

Юн А сползла по кухонному гарнитуру на пол. Босые ноги тёрлись о жесткий ворс ковра, пальцы бездумно перебирали бахрому. Голова раскалывалась, в горле стоял ком. Хотелось провалиться в сон или отмотать время на час назад, в ту самую машину, к его насмешливому: «Просыпайся, золушка». Но отмотать было нельзя. И осознание того, что она сама только что снова его оттолкнула, давило сильнее тошноты.

***

У Ин не выдержал. Рывком поднялся с кровати и пошёл в ванную. Включил ледяную воду на полную мощность, плеснул в лицо, уперся прямыми руками в края раковины. Вода стекала по подбородку, капала на футболку. — Идиот, — хрипло выдохнул он в тишину. Он смотрел на себя в зеркало и видел то, в чём никогда бы не признался вслух: дикий, липкий страх. Страх того, что на этот раз она действительно уйдёт насовсем, а он вернётся в унылый марш жизни, которым он жил раньше.

***

Всё, что могло быть сказано, уже прозвучало — в крике, в поцелуе, который резал, как стекло. Юн А заставила себя подняться. Стянула пропахшее дымом и алкоголем платье и встала под душ. Вода была обжигающе горячей, кожа почти покраснела, но её всё равно била крупная дрожь, будто она стояла под холодным ливнем. Она прижалась лбом к мокрому кафелю и до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться.

***

У Ин сидел на полу у открытой двери на террасу. Дым сигареты утягивало в холодную ночь. В ушах всё ещё звенел её сорванный голос: «...люблю тебя, идиот». И звук захлопнувшейся двери машины. Он до скрипа сжал челюсти. Тело требовало что-нибудь разбить, разнести квартиру в щепки, но он лишь докурил до фильтра, с силой впечатал окурок в пепельницу и пошёл спать.

***

Свет пробивался сквозь жалюзи резкими, бьющими по глазам полосами. Юн А с трудом разлепила веки. Пульс тяжело отдавал в виски, во рту пересохло — классическое похмелье, помноженное на эмоциональное истощение. Вставать не хотелось физически, но она заставила себя сесть. Привычным движением нащупала телефон: экран остался чёрным. Батарея села. Идеально. Никаких уведомлений, никаких попыток всё исправить. Она открыла окно, впуская в комнату утренний воздух — липкий и пахнущий сыростью. Воспоминания о вчерашнем лезли в голову: его сорванный голос, крики в салоне машины, поцелуй, от которого до сих пор саднило губы. Юн А зажмурилась. Мысленно сгребла всё это в коробку, плотно утрамбовала и захлопнула крышку. Разберётся с этим позже. Сейчас — ледяной душ и самый крепкий чёрный кофе. Ю Вон Шик не будет ждать, пока она придёт в себя. Вытирая лицо полотенцем, она посмотрела на себя в зеркало. Бледная кожа, потрескавшиеся губы, залегли тени. Но взгляд был колючим и трезвым. — Вперёд, — тихо сказала она. Через двадцать минут она уже сидела перед открытым ноутбуком. На столе — чашка кофе, блокнот и стопка стикеров. Она получила доступ к архивам медиа-кампаний за последние два года. Её интересовали внешние подрядчики: кто, за что и на какие суммы. Первый час был невыносимо скучным. Мелькали рутинные накладные, утомительные строки смет, стандартные бюджеты. Глаза начали замыливаться. А потом одна из строчек заставила её остановиться. Крупный платёж с идеальной круглой суммой за «комплексные консультационные услуги». Подрядчик — агентство, у которого, как выяснилось через минуту поиска в сети, даже не было нормального сайта, лишь пустая страница-заглушка. Затем то же имя всплыло во второй раз. Потом обнаружилась фирма с другим названием, но тем же юридическим адресом. Юн А откинулась на спинку стула и медленно потёрла переносицу. Она пока не видела всей картины, но чувствовала, как по венам разгоняется адреналин. Кто-то очень лениво выводил деньги. Вопрос был лишь в том, как быстро система заметит, что она копается в старых выгрузках. — Пока ничего не понимаю... Рука сама потянулась к зарядившемуся телефону. Юн А — 9:34 Привет, не спишь? Приезжай. Я тут смотрю в таблицы, и мне нужен твой мозг. Сама не разберусь. Ответ пришёл быстро: Ким И Ён — 9:40 Дожёвываю тост и выезжаю. Буду через час. Фильтр со льдом? Юн А — 9:41 Да, ты гений =) Пока И Ён ехала, Юн А запустила принтер. Таблицы — это хорошо, но ей нужно было разложить бумагу на столе, чтобы физически видеть эти цепочки. Из принтера поползли листы: имена, даты, суммы, совпадения адресов. Через сорок минут раздался звонок в дверь. И Ён стояла на пороге с бумажным пакетом и подставкой под два ледяных кофе. — Выглядишь так, будто готовишь госпереворот, — сказала она, входя. — Почти. — Юн А взяла кофе. — Добро пожаловать в ад. — Любой ад, где есть пончики, — пробурчала И Ён, проходя на кухню. — Что у нас уже есть? Они сели за стол. Юн А разложила бумаги, объяснила схему на словах. И Ён кивала, жевала, молча кивала и сразу начала чертить ручкой стрелки между распечатками. — Вот этот парень, — И Ён ткнула колпачком в одну из фамилий. — Он мелькал в новостях лет пять назад. Его тогда чуть не закрыли за фиктивную отчётность, но дело замяли. Думаешь, старая схема снова в деле? — Похоже на то. Проблема в том, что тут куча платежей идёт не через основную бухгалтерию, а через сторонние сервисы. — Нам нужно найти, где из этого идеального клубка торчит реальная нитка, — И Ён отодвинула пустую коробку. — Желательно со свежей подписью. Они ушли в работу с головой. Часы слиплись в один сплошной поток. Лёд в стаканах давно растаял. Впервые за долгое время Юн А чувствовала, что её мысли кристально чисты — адреналин расследования выжег всё утреннее похмелье. — Я бы ни за что не поняла, что это фейк, если бы ты не показала, как проверять эти транзитные счета, — тихо произнесла Юн А, глядя в монитор. — Выглядит просто как несостыковка в смете. А ты сразу ткнула туда, где шито белыми нитками. — Они же не идиоты, — И Ён потянулась до хруста в позвоночнике. — Никто не пишет в назначении платежа «на взятки и яхту». Всё завуалировано. Цепочка из трёх-четырёх подставных компаний, и концы в воду. — И ни одного провала за столько лет... Оформлено всё так, что не подкопаешься, если специально не искать. — В корпорациях никто не видит картину целиком, в этом и фокус, — пожала плечами И Ён. — Один отдел ставит печать, не глядя. Другой переносит цифру в эксель. Третий говорит: «Сверху спустили». Все просто делают свою работу. Юн А потерла уставшие глаза. — И в итоге огромные бюджеты уходят налево. Прямо из-под носа у руководства. А может, и с их подачи. — Это только входные двери, Юн А. Если это политический фонд, то то, что ты нашла — копейки. Дальше будет веселее. — Мне уже невесело. И Ён встала и начала нервно мерить шагами кухню. — Слушай. То, что мы сейчас видим — этого не хватит ни для суда, ни даже для паршивой статьи в блоге. Но этого хватит, чтобы кто-то очень влиятельный начал нервничать. — Думаешь, они заметят, что я скачивала архивы? — Вопрос времени. Если они не совсем расслабились от безнаказанности, логи системы кто-то проверяет. Тебе нужно заархивировать всё, что мы нашли. Сделай офлайн-копии. Флешку спрячь так, чтобы даже я её не нашла. И Ён остановилась напротив неё, голос стал серьёзным и тихим. — Пробей, кто ещё работал с этими конторами. Если найдёшь связки с госструктурами — это бомба. Но действуй очень осторожно. Пока ты просто смотришь таблицы — ты новая сотрудница, которая вникает в дела. Но если ты начнешь задавать вопросы не тем людям... это может закончиться очень плохо. Юн А сжала губы. В ней боролись чувство самосохранения и злость, но голос И Ён звучал уверенно. — А когда я соберу всё? — спросила осторожно она. — Что мы будем с этим делать? И Ён допила остатки водянистого кофе и посмотрела ей прямо в глаза. — Зависит от того, чьи именно фамилии всплывут на самом дне. Тогда и решим: шантажировать их, сажать или бежать из страны.

***

Кабинет был погружён в полумрак, лишь настольная лампа освещала бумаги на столе, подсвечивая красноватым кожаную обложку ежедневника. Ю Вон Шик сидел в кресле, сцепив пальцы под подбородком. На экране перед ним висел открытый отчёт: внутренний аудит за второй квартал. Цифры, таблицы, нарочито ровные формулировки. Он нажал кнопку интеркома. — Пак Чжун, ко мне. Через минуту в кабинет вошёл мужчина средних лет с аккуратной стрижкой и пустым выражением лица. — Как дела у нашей новой сотрудницы? — Ассистент Хан? — Да — В рамках её должностных обязанностей, она проявляет инициативу. Особенно по части бюджета. Но всё пока выглядит... допустимо. Ю Вон Шик откинулся на спинку кресла. Несколько секунд он молчал, глаза сузились. — Она интересовалась чем-то конкретным? — Нет... То есть, слишком широкая выборка. Она имеет доступы, связанные непосредственно с её работой, ничего больше. Он не сразу ответил. Потом медленно поднялся, подошёл к окну. Город светился под ногами, Вон Шик подошёл к бару в углу кабинета, налил немного виски в тяжёлый стакан и сделал глоток. — Вне офиса? — сказал он, не оборачиваясь. — Вчера после корпоратива ваш сын забрал её из Ёуидо в районе одиннадцати. Ю Вон Шик покачал головой. — Хм, — только и сказал он. — Значит, договор она трактует творчески. Он вернулся за стол, сел. Медленно вращал стакан в пальцах. — Пусть работает. Помощник замер, словно ждал конкретных указаний, их не последовало. — Свободен, — бросил Ю Вон Шик. Когда дверь за Пак Чжуном закрылась, он посмотрел в потолок. Мысли скользили между прошлым и настоящим. Он вспомнил, как впервые увидел эту девчонку. Тогда она показалась ему удобной фигурой, которую захотел подмять под себя. — Осторожнее, девочка, — пробормотал он. — Если ты решишь пойти против меня, тебе придётся быть куда хитрее.

***

Ночь выдалась тягучей. За окном давно всё затихло, а в гостиной Юны пол был усеян распечатками, папками и пустыми стаканчиками из-под кофе. В воздухе висел запах остывшего рамена. — Если я ещё раз увижу слово «аутсорсинг», то вскрою себе вены степлером, — мрачно сообщила И Ён, массируя переносицу. — У тебя лёд остался? — В морозилке, — отозвалась Юн А, не отрываясь от экрана. — Только осторожнее, там замороженные манду и, кажется, мёртвый лайм. И Ён встала, пошатываясь, и пошла на кухню, ноги затекли до болезненных мурашек. — В следующий раз зови меня не на финансовое расследование, а на массаж стоп. Юн А слабо улыбнулась, пролистывая очередную смету. Картина вырисовывалась до тошноты однообразная: отдел маркетинга отдавал задачи внешним подрядчикам, те выставляли счета, деньги уходили. Работа вроде как выполнялась, но... — Странно, — пробормотала она. — Что? — Юн А выпрямилась. — У одной из компаний, которые получали переводы, в старой версии уставных документов всплыло имя прежнего директора. Сейчас всё переоформлено на какую-то хальмони с окраины Инчхона. Типичная подставная. Но угадай, кто был директором до неё? — Кто? — Человек, связанный с предвыборной кампанией. Был спонсором ещё до того, как их партия вообще получила места в парламенте. Юн А замерла. Сердце будто щёлкнуло. — Это уже не просто корпоративная схема, — тихо сказала она. — Это может быть политическое финансирование. — Или отмывка. Или, если честно, что угодно, — фыркнула И Ён. — И знаешь, что самое хреновое? За такие схемы приходят люди, которые не подают в суд, а просто ломают ноги. Юн А провела рукой по лицу. — Это не уровень отдела маркетинга. — Не уровень журналистов, сидящих на полу с лапшой, — мрачно добавила И Ён. Они замолчали. — Если мы полезем дальше... — начала И Ён, но не договорила. Юн А кивнула. — Поэтому... Она сделала паузу, откинулась на спинку, долго смотрела в потолок. — ...Я знаю одного парня. Комната снова наполнилась щелчками клавиш. Время тянулось, но теперь они знали, куда смотреть. Утро наступило незаметно. Линия горизонта за окном только начинала светлеть, когда Юн А приоткрыла глаза и осознала, что заснула, оперевшись щекой о таблицу с бюджетами за третий квартал. Под ней шуршала бумага, на столе всё ещё мигал ноутбук, а рядом, на полу, сжавшись в плед, спала И Ён. Юн А села, размяла затёкшую шею и посмотрела на часы, было чуть больше шести. Она попыталась вспомнить, на чём они остановились, но мозг категорически отказывался включаться. — Эй, — тихо позвала она. И Ён зашевелилась, моргнула, приподнялась на локтях. — Мы что-нибудь нашли ещё? — Только мигрень, — хрипло ответила Юн А. И Ён зевнула, потянулась, взглянула на разбросанные документы. — Я поеду домой, посплю. У меня через пару часов интервью. А ты... — Я останусь. Надо это как-то разгрести. Иначе весь день и ночь зря. — Сама не переработай. И, если что, пиши. — Спасибо, что приехала. И Ён кивнула, нехотя поднялась, накинула куртку и, стараясь не шуметь, ушла. Дверь за ней мягко закрылась, оставив Юну в тишине. Она села за стол, потянулась за кружкой, но внутри был лишь холодный осадок. Юн А вздохнула, провела рукой по волосам. Захотелось лечь обратно, свернуться клубком и передохнуть, но вместо этого она взяла в руки один из отчётов, машинально перелистывая страницы.