Глава 31. Между строк.

Они стояли в густой тени рядом с заколоченным входом в старое офисное здание. Под ногами изредка хрустел гравий, в воздухе висел запах сырой штукатурки и бензина. Джокер, оперевшись плечом о кирпичную стену, грыз яблоко. глаза скрыты под чёлкой. И Ён посмотрела на него, ёжась от ночной сырости. — Мы пришли раньше. Думаешь, он пунктуален? — спросила она, скрестив руки на груди. — Или параноидален, — отозвался Джокер, не глядя на неё. — Что в этом городе, по сути, одно и то же. — Ты всегда такой подозрительный? Или это только на журналистов распространяется? Он усмехнулся. Огрызок полетел в темноту в сторону мусорного бака. — С журналюгами у меня отдельный разговор. — Считаешь, мы все стервятники? — она прищурилась. Он повернулся к ней. Без агрессии, но так тяжело, что И Ён невольно напряглась. Да, он так считал. Пять лет назад эти стервятники дежурили под окнами его дома. Вспышки камер, микрофоны, крики через забор: «Прокомментируйте ситуацию!» Его отца, учителя с двадцатилетним стажем, уничтожили одной вырванной из контекста фотографией и доносом сумасшедшей мамаши. Репортажи, колонки, а потом короткая заметка в один абзац: «Скончался бывший учитель, замешанный в скандале». И тишина. — Да, — ровно ответил он, отгоняя воспоминание. — Считаю. — И всё же ты пришел. — Я обещал Юне, что помогу подстраховать. А не тебе. Повисла небольшая пауза. — Поверь, мне тоже не в кайф работать с человеком, для которого моя профессия — проказа века. — Не проказа, — он сунул руки в карманы куртки. — Просто вы оставляете после себя выжженную землю. Слова повисли в влажном воздухе. Вдалеке глухо хлопнула дверца машины. В начале переулка отделилась тень. — Похоже, он, — сказала И Ён, не оборачиваясь. — Тогда давай без цирка, — бросил Джокер. — Без проблем, — кивнула она. — Но ты, кстати, до сих пор не назвал своего имени. — Джокер. — Очень... содержательно. Фигура в мешковатой куртке приблизилась, стараясь держаться в тени. Лицо скрыто медицинской маской и надвинутым капюшоном. Мужчина нервно оглянулся через плечо, затем перевел взгляд на И Ён и замер, заметив массивную фигуру Джокера. — Вы одни? — голос был глуховатый, будто простуженный. — А ты ждал группу захвата? — сухо поинтересовался Джокер, перекрывая собой единственный выход из тупика. — Ладно, — мужчина нервно сглотнул. — Давайте быстро. Он вытащил из кармана флешку и почти всунул её в руку И Ён. — Здесь копии проводок. Они не льют деньги напрямую с госсчетов, у них своя система через теневой фонд. Всё в папках. И Ён крепко сжала пластик. — Откуда у тебя это? — Я с ними работал. А теперь хочу просто уехать и спать спокойно. Всё, что нужно — там. Не ищите меня больше. Он отступил на шаг, резко развернулся и почти бегом растворился в темноте переулка. В подворотне снова повисла тишина, нарушаемая только каплями воды с крыши. — Щедро, — хмыкнула И Ён. — Что скажешь? — спросила она, опуская флешку в глубокий карман пальто. Джокер всё ещё смотрел туда, где исчез информатор. — Скажу, что это было слишком просто. — В смысле? — Он знал, что ты журналистка. Но не спросил, из какого ты издания. Не попросил гарантий анонимности. Не трясся за свою шкуру, как должен был. Просто отдал компромат на политическую верхушку и свалил. И Ён нахмурилась, машинально нащупав пластик в кармане. Холод по спине пробежал не от ночного ветра. — Думаешь, он нас ввёл в заблуждение? — Думаю, узнаем, когда воткнём это в комп, — Джокер развернулся к выходу из переулка. — Ладно. Тебе куда, Джокер? Я подкину. — Чамсиль-дон. И я Ха Джун. И Ён на секунду замерла, глядя в его широкую спину. Затем уголок её губ дрогнул в короткой, усталой, но искренней полуулыбке. Доверие нужно было заслужить, и, кажется, первый шаг был сделан. — Принято, Ха Джун, — ответила она, и махнув рукой, уже направившись к машине.

***

Офис, четверг, ближе к обеду. Юн А сидела за монитором, сводя цифры в медиаплане. Сквозняк от приоткрытого окна подцепил верхний лист со стопки распечаток и потащил к краю стола. Юн А не успела дёрнуться, как над ухом раздалось звонкое: — Оп-па! Ми Со вынырнула из ниоткуда и ловко перехватила листок в воздухе, как охотничья собака на апорт. — Держи. Рефлексы ниндзя, — она шлёпнула лист обратно на стол и, не спрашивая разрешения, плюхнулась на соседний стул. — Ты их что, караулила? — Юн А вежливо улыбнулась, отрываясь от экрана. — Я? Я просто шла! Хотя да, я услышала, как он начал шуршать. У меня гиперчувствительность к звукам.  — Это, наверное, утомительно, — мягко сказала Юн А. — Нет, это весело! — Ми Со закрутилась на стуле, обняв колени. На ней было безразмерное худи с кислотным принтом. — Хотя иногда мне хочется отключить мозг. Типа клац! И ти-ши-на... Но он как будто работает на батарейках от кофе. Всё время. — Какая по счету чашка? — Третья. Но один был без кофеина, так что считай как две. — Она подалась вперёд. — А ты? Что-то выглядишь уставшей. Он опять на тебя давил? Юн А не сразу поняла, о ком речь. — Директор? Нет, просто недосып. — Она не хотела вдаваться в подробности, особенно с Ми Со, но улыбнулась. — Спасибо, что заметила. — Конечно. Я вообще всё-всё замечаю. — Ми Со сочувственно покивала, но её глаза в этот момент цепко мазнули по столу. По открытым вкладкам на мониторе, по краю закрытой папки, по блокноту. Слишком внимательно для простой болтушки. Юн А чуть сдвинула руку, невзначай закрывая локтем часть записей. — У нас, кстати, планёрка через десять минут, — решила сменить тему. — Ты идёшь? — Планерка! Точно! — Ми Со подскочила как ужаленная. — Но я сначала добью одну штуку. Хотя нет, если начну, не остановлюсь. А если не начну, потом не смогу найти нужный файл. Или флешку... Блин, а где моя флешка? Я же только что её держала.. Она начала суетливо хлопать себя по карманам. — Вот она, — Юн А кивнула на яркий пластиковый брелок, затесавшийся между клавиатурой и кружкой. — О боже, ты спасительница! — Ми Со сгребла флешку и прижала к груди. — Всё, я побежала. Буду на планерке! Наверное, с опозданием! Она умчалась так же стремительно, как и появилась, оставив после себя легкий запах пудрового парфюма. Юн А молча проводила её взглядом. Улыбка медленно сошла с её лица. Слова про то, что Ми Со «всё замечает», занозой засели в голове. В офисе, где Юн А тайком скачивала архивы и копала под руководство, такая суматошная и вездесущая коллега могла оказаться куда опаснее, чем казалось на первый взгляд.

***

Гостиная тонула в полумраке, освещенная лишь торшером у дивана и холодным светом от экрана ноутбука. Юн А сидела на полу, окопавшись подушками. Между ними валялась открытая коробка с пиццей и три бутылки сидра. Джокер устроился на полу у окна, вытянув длинные ноги и меланхолично глядя в потолок. И Ён сидела напротив, скрестив ноги по-турецки, с ноутбуком на коленях и недоеденным куском в руке. — Он сказал, что работал с ними пару лет, — в который раз прокручивала встречу И Ён. — Но нигде не упомянул, кем именно. Даже не соврал, просто обошёл вопрос. Это пиздец как подозрительно. — Либо он параноик. Либо актёр, — бросил Джокер, запихивая корочку в рот, он всегда сначала «собирал сливки», наслаждаясь вкусом. — Спасибо, профайлер, — фыркнула И Ён. — Без тебя бы не разобрались. — Чё? Про...кто? — ответил он, с набитым ртом. — Тц... — она закатила глаза. — Забей. Это было слишком сложно для твоего сурового уличного восприятия. Юн А устало вздохнула, глядя на эту перепалку. — Мне выйти на балкон, чтобы вы могли спокойно поделить территорию? Джокер в недоумении бросил взгляд сначала на Юну, затем на И Ён, протирая рот от крошек. Он окончательно потерял нить разговора. — Сейчас важнее другое, — проигнорировав подкол, сказал он. — Можно ли вообще верить этой флешке. Он не просто скинул инфу, он заставил притащить свои лица на встречу. Мы теперь в уязвимом положении. — Он слишком гладко слился, — сухо заметил Джокер. — А ты ожидал, что он устроит голливудскую погоню? Привяжет флешку к голубю и спрыгнет с крыши? — снова съязвила И Ён. Юн А сделала глоток сидра, пряча за бутылкой улыбку. — У вас такие тёплые отношения. Прям ощущение, что через пару встреч вы подерётесь или поженитесь. Они оба уставились на неё. — Он не в моём вкусе, — бросила И Ён. — Во всех смыслах. — Девчонок я не бью, — отозвался Джокер, поднимая кусок пиццы. Юн А выдохнула, закусив губу, уже привычный способ не улыбнуться слишком явно. Она поднялась, подошла к ним с новой порцией салфеток и уронила их на колени. — Расслабьтесь. Спасибо, что пришли. С вами хотя бы кажется, что я не одна варюсь в этом котле. — Пока только его предбанник, — заметила И Ён. — Но согласна, пицца помогает. Джокер посмотрел на Юну исподлобья. — Ты уверена, что хочешь лезть в это дальше? — Нет. Но уже поздно давать заднюю. Он кивнул и не стал спорить. Юн А продолжила, кивнув на флешку, лежащую на полу между пустыми коробками. Кто-то, видимо, задел её носком, и теперь она смотрела на неё маленьким жёлтым глазком пластика. — Я сяду за неё завтра. У меня как раз удалёнка, — Юн А потерла уставшие глаза. — Кому-нибудь сделать чай? Джокер поднялся с пола одним плавным, неожиданно легким для его комплекции движением. — Нет, мне нужно идти кормить братьев. Напишите, если будут новости. Он встал, подхватил свою красную куртку и отправился к выходу, махнув рукой: — Бывайте. Как только дверь за ним захлопнулась, Юн А растянулась в ехидной улыбке. — Мне кажется, или воздух наэлектризовался? Что между вами, а? — она продолжила глупо улыбаться. — Чего? — И Ён возмущенно фыркнула, делая вид, что очень увлечена поиском бутылки с колой. — Между нами ровно столько же общего, сколько между армейским ботинком и перьевой ручкой. Юн А хихикнула, свернувшись на подушке. — Ха! Джокеру бы точно не понравилось это сравнение. Сомневаюсь, что его когда-нибудь называли армейским ботинком... И Ён победно усмехнулась, отпивая из бутылки: — А кто тебе сказал, что ботинок — это он? Обе не выдержали и расхохотались, впервые за вечер сбросив с себя тяжесть прошедшего дня.

***

У Ин заглушил мотор и откинул голову на подголовник, прикрыв глаза. В открытом бардачке тускло отсвечивала маленькая бархатная коробочка. Тот самый браслет, который Юн А в ярости швырнула на тумбочку вместе с ключ-картой в день ухода, а теперь... теперь казалось, что он выглядит как дурак, после того, что он устроил в её машине. Он сидел в темноте двора, перебирая пальцами руль, и не решался даже написать сообщение. Глухой хлопок подъездной двери заставил его открыть глаза. "Высокий, красная куртка, осветлённая бошка... Чего? Джокер?" Внутри у У Ина что-то с хрустом оборвалось. Горло мгновенно перехватило, а в груди вспыхнуло то самое слепое бешенство, которое он обычно прятал за кривой усмешкой. Но не сегодня. Не сейчас. Он вылетел из машины, с силой захлопнув дверь. Звук выстрелом разнесся по спящему двору. — Какого хера ты здесь делаешь?! — его голос сорвался, резонируя эхом между домами. Джокер медленно обернулся. Брови поползли вверх, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он не испугался, лишь чуть сместил центр тяжести и опустил подбородок, на автомате просчитывая траекторию чужого удара. — Остынь, — ровно произнес он. — Это не то, о чем ты успел подумать. — А о чем я должен думать, а?! — У Ин сокращал расстояние широкими, рваными шагами. — Ты выходишь от неё посреди ночи! Ты за кого меня держишь?! — Я не могу тебе сказать. — Ты, блять, угараешь? — шаги, уже быстрее, перемежаемые «тебе пизда». Этого хватило. Но У Ин не стал бить в челюсть, он просто с разбегу впечатал обе ладони в грудь Джокера, вбивая его спиной в фонарный столб. — Ну, выкладывай! — прорычал он в самое лицо. — Или так и будешь шнырять к ней за моей спиной?! Джокер даже не пошатнулся. Железной хваткой он перехватил запястья У Ина, сдавив их так, что хрустнули его суставы. — Успокойся, придурок! — рявкнул он. — Ты вообще не вдупляешь, что происходит. Я ей помогаю. — Да? И с чем же?! — У Ин дёрнулся, но вырваться не смог. Злость вдруг начала отступать, сменяясь ледяным, удушливым предчувствием. Он смотрел в глаза Джокера и впервые видел в них не глухое безразличие, а жёсткую, напряженную тревогу. — За ней пасут, — процедил Джокер сквозь зубы, не ослабляя хватки. — Тебе нельзя здесь светиться. Ты сам знаешь, к кому она пошла работать. Больше я ничего не скажу. Спроси у неё сам. Он резко оттолкнул У Ина от себя. Тот отшатнулся, тяжело дыша. — Че за хуйню ты несёшь... — Я сказал всё, что мог, — Джокер дернул плечами, поправляя сбившуюся куртку. — Хочешь — не верь. Но если тебе на неё не насрать, не лезь. Не порть то, что она сейчас пытается сделать. Они стояли друг напротив друга. Воздух между ними, казалось, можно было резать ножом. У Ин перевел помутневший взгляд с Джокера на окна её квартиры. — Проваливай, — глухо выдохнул он. — Уже, — кивнул Джокер, поднимая руки в примирительном жесте, и поплёлся к остановке. У Ин остался один. Дыхание обжигало горло. Злость испарилась, оставив после себя пустоту. Он злился уже лишь на себя: в какой-то момент всё стало слишком сложным, и он просто решил закрыть глаза, оставив её разгребать это в одиночку. Он вытащил телефон, разблокировал, ткнул по имени "Юн А". Раз. Два. Три. ... Десять. Звонок шёл, но без ответа. Потом написал: «Я хочу поговорить». Отправил. И всё равно чувствовал, как внутри пусто. Как будто и эта дверь тоже закрылась. Ждать больше не было смысла. Что-то внутри окончательно сорвалось с резьбы. У Ин вернулся за руль. Ключ в замке зажигания провернулся с агрессивным щелчком. Мустанг сорвался с места, со свистом резины вылетая со двора в ночь. Напрямую к отцу.