Глава 35. Пока закипает вода.

У Ин очнулся резко, словно вынырнул из-под воды. Грудь сжалась от спазма, но дыхание уже было ровным. Свет бил в глаза, и он зажмурился, морщась. Сухость во рту была такой, будто он глотал пыль всю ночь. Голова гудела, но это было уже не так кошмарно. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он, и что было. Он попытался подняться, но тело отозвалось болью и ватой в мышцах. Тогда он повернул голову и увидел её. Юн А спала, сидя прямо на ковре и прислонившись спиной к дивану, на котором он лежал. Подбородок опущен на грудь, волосы растрепались. На ней была его старая, слишком большая футболка. Он замер, переваривая картинку, пока обрывки вчерашней ночи медленно собирались в один кошмарный пазл. Горло саднило, но привычный защитный механизм сработал быстрее инстинкта самосохранения. — Если ты хотела отжать мою любимую футболку... — прохрипел он, едва ворочая языком. — Могла бы просто попросить. Не обязательно было ждать, пока я впаду в кому. От этого сиплого звука Юн А вздрогнула. Её брови сошлись на переносице, она медленно открыла глаза. Пару секунд её взгляд был дезориентированным, а затем сфокусировался на его бледном лице. Она не улыбнулась. Просто тяжело выдохнула, откидывая голову на край дивана. — Ты даже с того света умудряешься возвращаться с херовыми шутками, У Ин. Он попытался криво усмехнуться, но губы слушались плохо. — Как я выгляжу? — он с трудом сглотнул. — По шкале от «звезда вечеринки» до «труп, выловленный из реки»? — Десять из десяти по шкале «конченый придурок», — отрезала она, поднимаясь на затёкших ногах. — Джокер приехал, потом позвонил мне. Усмешка медленно сползла с его лица. Неловкость и стыд ледяной волной прокатились под кожей. Ирония не сработала — она просто разбилась о её мертвенно-усталый вид. — Я... — начал он, но Юн А подняла руку. — Оправдания потом, — Юн А поморщилась, разминая шею. — Тебе нужно пить. Он смотрел в потолок, слушая, как она тихо шлепает босыми ногами по полу. Зашумела вода, щелкнул чайник, звякнула чашка. Эти простые, обыденные звуки вдруг ударили по нему сильнее, чем осознание того, что вчера произошло. Как давно в этом доме не было её шагов. Он понял, что именно это боится потерять больше всего. Не иллюзию притуплённой боли, даже не жизнь как таковую — а её присутствие в его жизни. И страх этот оказался яснее и трезвее, чем любое похмельное прозрение. Когда Юн А вернулась с кружкой горячего чая, У Ин уже сидел, ссутулившись на краю дивана. Вид у него был так себе, препоганенький: серое лицо, влажные сальные волосы, пустой взгляд. Она поставила кружку на столик, присев рядом. — Позже нужно будет поесть. И, пожалуйста, — в её голосе вдруг прорезалась злость. — Хватит паясничать. Не делай вид, что ты в порядке. У тебя проблемы, У Ин. Он замер, слова эти окончательно пробили защиту, которую он так долго натягивал на себя. У Ин вжал лицо в ладонь, словно хотел спрятаться. — Я знаю... блять, я знаю, — глухо донеслось из-под его рук. — И я не хотел, чтобы ты в это втягивалась. — Слишком поздно ты об этом подумал, — уголок её губ дрогнул в горькой усмешке. У Ин отнял руки от лица. В его мутном взгляде было столько неприкрытого отчаяния, что Юн А невольно отвела глаза. — Я... хочу исправить, — выдохнул он. — Хочу тебя. Не прошу, чтобы ты сразу... — он размашисто провёл ладонью по лицу, потрепав его, слова давались ему очень тяжело, — ...чтобы ты снова была рядом, как раньше. Юн А слегка качнула головой: — Нам обоим нужно время и усилия. Он кивнул, потом несмело протянул руку. — Можно?.. Она медлила слишком долго, но всё же позволила коснуться своей ладони. Тепло её пальцев было настоящим, но от этого лишь сильнее чувствовалось расстояние, которое между ними выросло.

***

Чуть позже в квартире стало тише. Плотнее. Как будто воздух сгустился от усталости и чувств, которые слишком долго не назывались вслух. Юн А стояла у раковины, снова наливая воду в чайник, хотя он был ещё тёплым. Просто... шум кипящей воды заглушал её кружащие мысли. У Ин, переодетый в чистую белую футболку и спортивные штаны прислонился к стене, сложив руки на груди. Выглядел он всё ещё бледным, но более собранным. — Ты же понимаешь, что он у тебя уже второй раз кипит зря? — тихо сказал он. — Пусть кипит, — отозвалась она, не поднимая взгляда. Он усмехнулся, присев на диван. — Я думал, если всё спрятать, оно само исчезнет, — сказал он наконец, став серьёзнее. — Что если не говорить, не вспоминать... значит, ничего и не существует, не болит. Но я больше не вывожу. Она повернулась и посмотрела на него, подойдя ближе, она поставила перед ним чашку, потом себе. — Придётся научиться говорить, даже когда страшно. Потому что я... Мне тоже страшно. Он молча кивнул, глядя ей в глаза. — Начнём с чая, — добавила она. — А потом решим, что делать. Он взял чашку и чуть заметно улыбнулся: — Согласен. Только, пожалуйста, дай печеньку. Лёгкая усмешка прошла по губам. Они сидели на диване, в пространстве, которое впервые за долгое время не казалось враждебным. Юн А откинулась назад, вытянула ноги. Её тело всё ещё хранило остатки тревоги, но уже не вибрировало от паники. Просто усталость, тяжёлая, как мокрое пальто после ливня. Она закрыла глаза на пару секунд. Когда открыла, У Ин всё ещё сидел, немного опустив голову, скрестив руки, как будто собирался что-то сказать, но не знал, как. — Ты хочешь что-то сказать? — спросила она негромко. Он поднял глаза. — Нет... Да. — Он провёл рукой по затылку, словно искал правильные слова. — Просто… можно я пододвинусь чуть ближе? — Пододвинься, — сказала она, чуть наклоняя голову. Он медленно, будто проверяя, не оттолкнёт ли она его, переместился ближе. Сначала сел рядом, и, когда она не отстранилась, скользнул вниз на пол, устроившись у её ног. Осел тяжело, но осторожно, будто боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое между ними установилось. Его плечо коснулось её колена и он замер, словно это прикосновение давало ему право остаться. Они оба устремили взгляд в темнеющий за окнами город. Пальцы дрожали, когда он не крепко аккуратно обхватил её ноги за голени. Его ладони были холодными, но кожа на её ногах отозвалась теплом, как будто их соприкосновение стало точкой заземления. Юн А опустила на него взгляд. Он не поднимал головы, медленно склонился ниже, касаясь лбом её бедра. И тогда она осторожно провела пальцами по его волосам. Её ладонь задержалась, зарываясь в непослушные пряди на макушке. Он негромко вздохнул, но так, что этот звук будто отозвался эхом у неё внутри. На секунду он съёжился, поджав плечи, будто этот мир снова оказался слишком тяжёлым, а она — единственное, что ещё может удержать его на поверхности. Она почувствовала, как его пальцы чуть крепче сжали её ноги, словно проверял: не исчезла ли она, не растаяла ли, и не отстранилась. Юн А не отстранилась, напротив, мягко продолжала гладить его волосы, чередуя прикосновения: от виска до макушки, от затылка до уха. Спокойные, тёплые. Он медленно прижался щекой к её бедру и замер, позволяя себе выдохнуть впервые за долгое время. Юн А не знала, сколько они просидели так, пять минут? Десять? Полчаса? Но время будто застыло. Она чувствовала, как он постепенно расслабляется, как ровнее становится его дыхание, как уходит из тела напряжение, словно его боль утекает туда, где соприкасаются их тела. — Прости, — выдохнул он, почти беззвучно. Долго молчал, а потом, подняв голову, едва слышно произнёс: — Можно я тебя обниму? Она смотрела ему в глаза — покрасневшие, уставшие. Он не отворачивался, но и не тянулся к ней. Словно ждал чего-то, чего не умел просить сам. Юн А молча наклонилась вперёд и протянула руки. У Ин медленно придвинулся ближе. Осторожность в его движениях выдавала усталость и внутреннюю неуверенность. Он обнял её, прижавшись макушкой к её животу, словно ему нужно было просто почувствовать её тепло. Его руки сомкнулись за её спиной. — Я... — он сглотнул, сжав глаза. — Чёрт, я люблю тебя. И тут же замер, как будто эти три слова открыли клетку, из которой уже не вырваться. Дрожь пробежала по плечам, дыхание сбилось, и на секунду он стал выглядеть мальчишкой, потерянным и упрямым одновременно. Юн А обняла его в ответ, удержав крепче, чем планировала. Он тихо выдохнул, задержал дыхание, потом снова вдохнул неглубоко, словно через силу. Она провела рукой по его волосам, затылку, спине. Плечи едва вздрогнули. Он не произнёс ни слова. Слёзы просто пошли медленно, беззвучно, как будто тело само решило, что пора. Ткань её футболки начала намокать. — Прости меня. Я конченый мудак... — он бубнил ей это прямо в живот. — Господи, это звучит так тупо сейчас, но я не знаю, как иначе. Я правда хочу, чтобы ты была счастлива. Юн А обняла его за плечи, прижимая к себе крепче. — Всё наладится, — сказала она почти шёпотом, не до конца веря в свои собственные слова. Он не ответил. Просто держался за неё, как утопающий. Когда дыхание немного выровнялось, У Ин чуть отстранился, не размыкая рук. Посмотрел на неё снизу вверх мокрым, измученным взглядом. — Если ты уйдешь сейчас... я, наверное, просто сойду с ума. Юн А посмотрела на него внимательно. В этом «останься» между строк звучало слишком много: страх, одиночество, благодарность за то, что она всё ещё здесь. — Я бубу тут. У Ин обессиленно прикрыл глаза и снова опустил голову ей на колени. В квартире повисла тишина. И впервые за долгие недели это была не тишина перед взрывом, а просто покой.