Глава 36. Трещина.

Юн А проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь шторы. Она лежала на диване, укрытая пледом, и первые несколько секунд не понимала, где находится, ночь прошла для неё в бреду. Лишь когда повернула голову и узнала очертания холла квартиры У Ина, воспоминания вернулись.Этой ночью она осталась по его измученной просьбе, но легли они в разных комнатах — негласно понимая, что физическая близость сейчас не склеит ту трещину, что зияла между ними. Она села, потянулась, разминая затекшую шею. Прошла в ванную, умылась ледяной водой, стянула его безразмерную футболку и влезла в своё вчерашнее худи. На кухне было прохладно. Она нашла пачку хлопьев, налила кофе и ела молча, глядя в окно, пытаясь ни о чём не думать. Сзади тихо щёлкнула дверь. У Ин вышел в гостиную — босиком, в помятой футболке, с тенями под глазами. Он остановился у барной стойки и зевнул. — Привет, — хрипло. — Привет. Он сел на соседний барный стул, тяжело потерев лицо ладонями. — Голова... как барабан. — Постучать? — коротко. — Я оставила на столе воду и парацетамол. У Ин поймал её отстраненность, но парировать не стал. Просто смотрел в окно, хотя мысли были явно не о погоде. Он крутил стакан в ладонях, как будто собирался с духом. Наконец заговорил, переведя на неё взгляд и прищурив глаза. — Ты не собираешься увольняться, да? Юн А напряглась, даже не делая вид, что вопрос её не задел. — Не собираюсь. По крайней мере... пока. — Даже зная, кто твой босс? Она выдержала паузу и флегматично произнесла. — Именно потому что знаю. Хочу... понять, что он делает. Собрать всё, что смогу на него. Потому что... он меня унизил. — А? Хочешь его уничтожить? — он вскинул брови и сразу же поморщил, потому что каждое движение отзывалось тупой болью. — Нет. Я дам ему возможность сделать это самому. Он медленно и пристально наблюдал за её мимикой, но с его стороны не было ни упрёка, ни обвинения. В конечном счёте остались усталость и желание понять. Юн А поднялась. — Ты уезжаешь? — Да. Нужно домой, работать. Я и так выпала из ритма. — Давай подвезу. Они ехали молча, У Ину всё ещё было не по себе после недавних событий. В машине неловкость летала между строк. У подъезда она кивнула: — Спасибо. — Подожди, — У Ин потянулся к барадачку, тот щёлкнул, демонстрируя бархатную коробку внутри. — Забери. Он твой, — он протянул коробку с браслетом и достал из кармана ключ-карту, положив рядом с ней. — И это тоже возьми. — Это на случай, чтобы в следующий раз звонить не Джокеру, а сразу мне? "Зря. Зачем я это ляпнула?" Он чуть наклонился вперёд и по-необычному тепло улыбнулся: — Береги себя, хорошо? Юн А уже открывала дверь, но остановилась и на секунду посмотрела на него: — Ты тоже. Она вышла, не оборачиваясь, быстро прошла к подъезду. И всё же, когда за ней захлопнулась дверь, он ещё долго сидел, глядя вперёд. Будто надеялся, что она вернётся, что передумает, что забудет про всё это, про работу, про войну с его отцом, и просто останется, как раньше. Но она не передумала. А он всё ещё ждал, что та трещина между ними вдруг сомкнётся сама собой, и дверь распахнётся обратно.

***

Субботу Юн А честно пыталась начать как «день возвращения к расследованию». Открыла ноутбук, посмотрела на список задач, на письма и буквы поплыли. Открыла файл с заметками, пролистала, закрыла. Поставила себе таймер на двадцать минут «собраться» и легла на бок «на минутку». Минутка растянулась в час, час — в остаток дня. Она просыпалась несколько раз: от жажды, от греющего солнца, чтобы занавесить окна, от того, что телефон вибрировал время от времени из-за сообщений. Вставала, пила воду и снова засыпала. На столе лежала ключ-карта, рядом бархатная коробочка. Она пару раз бросала в их сторону быстрый взгляд, чтобы потом опять провалиться в густой, вязкий в сон без снов. Под вечер за окном потемнело, город зажёгся окнами. Она перевернулась на другой бок, подтянула к подбородку край пледа и решила, что лучшее, что она может сделать для всех прямо сейчас, не делать ничего. Телефон снова дрогнул. Она уронила его между подушек и уснула окончательно. Проснулась она только на следующее утро. Воздух был спёртым и душным, словно кислород высосали оттуда пылесосом. Голова гудела, будто проспала она не сутки, а год другой. Юн А долго сидела на краю кровати, прислушиваясь к себе, а потом подумала: «Надо проветриться». Приняла душ, собрала волосы в небрежный хвост, переоделась. На столе всё ещё лежали карта с коробочкой, как напоминание о нависающих проблемах. Ком тревожности подкатил к горлу. Рука потянулась к ним, и она смахнула обе вещи в сумку. Дорога в метро успокаивала ровным гулом. Люди вокруг были заняты своими воскресными делами: кто-то с букетом, подростки с вонючей едой, пожилая пара что-то бурно обсуждала. Юн А стояла у двери, слушая музыку в наушниках. Кафе встретило знакомым звяканьем колокольчика на двери и терпким запахом свежемолотого. Те же мелованные таблички с названиями в кривом почерке, те же горшки с полуживыми суккулентами на подоконнике. В дальнем углу кто-то учил лекцию, в другом — симпатичная девушка меланхолично потягивала раф на лавандовом. Всё было на своих местах, как будто она выходила отсюда вчера, а не месяц назад. За стойкой мелькнула короткая чёрная чёлка и голос, который нельзя с кем-то перепутать: — Юн А?.. Подруга, это серьёзно ты? — Ши Вон подняла голову, зависла на долю секунды, а потом практически вылетела из-за аппарата. — Иди сюда. Дай посмотреть на тебя. Они обнялись, быстро, с коротким смешком. — Ты стала... — Ши Вон отстранилась, прищурилась, — не знаю. Как будто постарела лет на пять. Мало спишь, да? — Спасибо, ободрила, — хмыкнула Юн А. — Сделай мне что-нибудь покрепче. — Двойной эспрессо? — Ши Вон уже нажимала кнопки, её движения были прежними, быстрыми, точными. Пар свистнул, кофемолка загудела. — Я думала, ты куда-то сбежала. Сменила паспорт, имя, и ищи свищи тебя, хах. У нас тут на прошлой неделе новая девочка перепутала соль и сахар, — она повернулась через плечо, — понедельник без тебя катастрофа. — Не льсти, — устало улыбнулась Юн А и постучала пальцем по стойке в такт гулу машины. — Сладкое? — Ши Вон поставила перед ней бумажный стакан. — Да! Если я сейчас не съем слойку, усну прямо тут. Ши Вон прихватила себе капучино и они вышли на задний двор. — Рассказывай, — сказала она. — У меня перерыв десять минут, но я могу сделать вид, что разбила чашку и ушла за совком. Как новая работа? Как твой мажорчик? — Статус «всё сложно» можно ставить? — она усмехнулась и обожглась первым глотком. Горечь пустила волну по телу. — На новой работе... шумно. Иногда думаю бросить всё и вернуться к вам за стойку. — Ну уж нет, подруга. Карьера бариста — это не предел мечтаний... — Ши Вон на секунду помрачнела, осознавая, что работает тут уже шесть лет. — Наверное... — Если что, ты знаешь, что я тут, — она отломила от печенья и покрутила крошку пальцами. — Надо с кем-то поговорить — приходи. Надо молча посидеть — тоже приходи. За стойкой звякнула чашка, кто-то позвал «два латте на миндальном!», и Ши Вон автоматически обернулась, но сменщица как раз подоспела, чтобы принять заказ. Возвращаясь взглядом к Юне, она скользнула по её сумке, где блеснул край бархатной коробочки. — Ого! — глаза подруги округлились. — Это что, обручалка?! Юн А не сразу поняла, о чём говорила подруга. Только проследив взгляд Ши Вон до своей сумки, до неё дошло. — Нет. С ума сошла? Думаешь, я бы не позвала тебя на свадьбу? — Ладно-ладно, — Ши Вон примирительно подняла руки. — Делаем вид, что я ничего не видела. Мажорчику привет. Они немного помолчали, наблюдая, как проходит рыжий пёс в смешной куртке, и как его хозяин ругается с кем-то по телефону, пытаясь одновременно распутать поводок. — А ты как? — спросила Юн А. — Я нормально. «Нормально» у нас меряется в сломанных молочниках и чаевых, — Ши Вон фыркнула. — Новый управляющий любит слово «эффективность», но я люблю слово «плевать». Пытаемся найти баланс. Иногда думаю собирать стендап из того, что люди говорят у стойки. Вчера парень признался девушке в любви. Новенькая написала «Я тебя» на одной чашке, «люблю» — на другой, но перепутала их и дала «люблю» его другу. Я чуть под стойку не сползла. Юн А тихо, искренне рассмеялась. От этой дурацкой истории в груди наконец-то стало чуть легче. — Посиди у нас в зале, — предложила Ши Вон, поднимаясь. — Выделю тебе лучший столик. И кусок лимонного пирога за счет заведения. — Пирог — звучит потрясающе, — улыбнулась Юн А. — Но мне надо домой. Попробую наконец заняться работой. — Давай так: ты посидишь пять минуточек. Если за это время я не приду и не расскажу ещё один тупой анекдот со стойки, считаем, что ты победила, — Ши Вон подмигнула, встала и попятилась в сторону стойки. — Мне только надо проконтролировать новенькую девочку, и я вернусь. Когда Ши Вон ушла, Юн А присела у окна с бумажным стаканом в руках. За стеклом тянулось воскресенье: люди с пакетами, с детьми, с собаками; фасад напротив отражал солнце и выдавал неумолимую правду: день ясный, как ни крути. Она достала телефон, открыла чат с У Ином. Секунду смотрела на пустую строку набора. Заблокировала, положила телефон экраном вниз. Пять минут превратились в десять. Её плечи потихоньку опустились, дыхание стало глубже. Мир вокруг был как обычно занят собой, и в этом было что-то утешительное. Юн А допила кофе, поднялась, поднесла стакан к урне. На стойке, как и обещала, появилась Ши Вон с новой историей и с пакетиком лимонного пирога «на дорожку». — Чтобы день был слаще, — сказала она и на секунду обняла Юну за плечи. — Спасибо, — сказала Юн А, и это «спасибо» было не только про пирог. Она натянула капюшон и направилась домой. Мысли в голове заглушали играющую в наушниках музыку. Она переваривала произошедшее за последние несколько дней. Она пыталась мыслительно расковырять его коробочку, называемую головой, залезть, посмотреть его мотивы, эмоции. Но У Ин никак не позволял это сделать. Будто держал внутри отдельную комнату без окон и дверей, куда даже она, со своим привычным упорством, не могла проникнуть. И всё же... она мысленно уже делала шаг к нему. Юн А поняла, что хочет принять его целиком с его слабостями и тем, что он так отчаянно прятал. Она отбросила все мысли и шумно выдохнула. Может, именно в этом и был её выбор — не разобрать его до винтика, а просто остаться рядом. Трещина никуда не исчезла. Но а что, если её не нужно латать? Может, достаточно просто держаться друг за друга через этот раскол пока хватит сил или построить мост? Юн А поправила капюшон, сделала ещё шаг по улице и впервые за долгое время почувствовала, что идёт в правильную сторону.