Глава 37. Тонкая грань.

Неделя в офисе прошла на удивление спокойно. Слишком спокойно, как будто буря где-то затаилась за горизонтом. Юн А решила не расслабляться и на выходных с головой ушла в расследование: документы, базы, флешка от информатора. Она сидела за ноутбуком, обложившись распечатками, опустошила уже третью кружку кофе, но сосредоточиться мешал... телефон. Каждые несколько часов он вспыхивал уведомлениями от У Ина на протяжении всей недели. То картинка сомнительного мемчика с подписью «это ты на планёрке», то голосовое с его фальшиво-драматичным стоном. У Ин: Ты ещё жива там, офисная крыска? Я дохну от скуки. Юн А: Бедненький, маленький. Жизнь так тяжела. Да, я жива и занята. У Ин: Жизнь легче и приятнее, когда ты рядом. Юн А: По-моему, ты резко перешел к бесстыжему флирту.

***

У Ин: Смотри, мы: (фото двух змеек, переплетённых в клубок) Юн А: Очень смешно. У Ин: Скажи спасибо, что не скинул их брачный период! Юн А: До чего же ты несносен! У Ин: Зато моя несносность уравновешивается впечатляющей харизмой и ещё кое-чем впечатляющим)) Юн А: Ты свои остроты по ночам придумываешь вместо сна? У Ин: Ну вот приходится, а хотелось бы заниматься чем-нибудь другим, более интересным и приятным хаха

***

У Ин: Ты бы меня любила, если бы я был червячком? Юн А: Ты не исправим... У Ин: Ну так что?! Юн А:  На рыбалку бы взяла. У Ин:  Бессердечная...

***

Так и прошла неделя с бесполезными, но такими нужными, переписками и рабочими задачами. Юн А сидела за столом дома, занимаясь данными флешки. Она потянулась за кружкой, но внутри был лишь холодный осадок. Захотелось лечь обратно, но вместо этого она взяла в руки один из отчётов, машинально перелистывая страницы. Телефон завибрировал на диване. У Ин. Юн А некоторое время просто смотрела на экран, думая, что там очередная чепуха. Потом разблокировала и прочла: У Ин — 10:23 Ты как? Я заеду? Она не ответила сразу. В груди было странное ощущение, смесь усталости, тепла и лёгкого опасения. Потом набрала коротко: Юн А — 10:31 Устала. Заезжай, только без сюрпризов. И положила телефон экраном вниз. Она успела умыться, переодеться в мягкую чистую пижаму и завязать волосы в небрежный хвост. В квартире всё ещё пахло кофе и бессонной ночью. Бумаги остались на столе, но она не стала их убирать, не осталось сил. В дверь позвонили. Юн А подошла, не заглядывая в глазок, открыла. У Ин с кошачьим изяществом стоял на пороге с пакетами в обеих руках и широкой ехидной улыбкой. Глаза неутомимо странствовали по её телу. Вид у него был лучше, чем в последние дни: белая футболка, оранжевые штаны, очки, сладкий и терпкий аромат парфюма и немного уставшие, но уже ясные глаза. — Привет, — сказал он тихо. — Я принёс самгёпсаль, токпокки и мандариновый сок. Потому что знал, что кофе ты уже перетоптала. Достаточно в качестве жертвоприношения богине мести? Она чуть дернулась губами, то ли в улыбке, то ли в лёгком удивлении. — Достаточно. Заходи. Он вошёл, оглядел пространство, не делая лишних шагов, и сразу заметил: — Всё ещё копаешь? — Не так успешно, как хотелось бы, — она прошла на кухню, налила себе воды. — И Ён мне хорошо помогает. — И Ён? — Моя университетская подруга, она очень толковый журналист. Юн А на секунду улыбнулась: И Ён всегда была той, кто мог раскопать правду даже там, где, казалось, нет ничего, кроме пыли. — Ха... кажется, я что-то слышал о ней от Джокера... У Ин поставил пакет на стол, сел на край стула, будто не был уверен, сколько может себе позволить. — Хочешь, я помогу? Она обернулась: — С чем? — Ну, с твоим расследованием, или... могу просто побыть рядом, помять тебе плечи, пока ты ковыряешься во всей этой грязи. Я не знаю, насколько полезным буду, но... — он пожал плечами. — Я правда хочу хоть что-то сделать. Она внимательно посмотрела на него. Что-то изменилось, его тон, осанка, даже то, как он держал руки, всё говорило: он ещё подавлен, но очень тщательно пытается скрыть. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Уверен? Это надолго. — До пятницы я совершенно свободен. — он растянул улыбку и прищурил глаза. — Сегодня суббота. — Вот именно. Юн А цокнула языком и разложила перед ним бумаги и графики. — Смотри. Через эти агентства идут одинаковые транзакции. Оформлены на разных людей, но платят из одного фонда. Формально фонд подчиняется другому департаменту, и там следы теряются. У Ин изучал схему молча. Потом отложил листы и нахмурился. — Ты слишком залипаешь на верхушку, — продолжил он, будто читая её мысли. — Но настоящие ходы делают те, кто стоит в тени. Вот это агентство, — он ткнул пальцем, — «YSE Strategy». Это прокладка. Раньше они делали нам "чёрные заказы". Молва была, что их держит бывший помощник отца, он «ушёл по состоянию здоровья» и теперь нигде не светится. Юн А поймала себя на том, что смотрит на него внимательнее, чем на бумаги. Она напряглась. — Ты уверен? — Я был у него в конторе пару раз. Тогда не вникал, но знал, что отец его кроет, и туда сливаются неофициальные бюджеты. Она приподнялась над столом, перебирая распечатки. — Подожди... вот оно. «YSE Strategy». Официально — полиграфия. А по бумагам на них списывают рекламные бюджеты. За последний квартал — шестьсот миллионов вон. — Бинго, — У Ин взял красный маркер и соединил две строчки жирной чертой. — А теперь смотри сюда. Они связаны с фондом «Будущее нации». Им рулит депутат, который по факту — отцовская марионетка. Через этот фонд он в своё время финансировал свои выборы. Юн А откинулась на спинку стула, сцепив пальцы. В её глазах загорелся азартный блеск. Кусочки пазла начали складываться. Они просидели над документами несколько часов, забыв про время. — Слушай, — вдруг прервал тишину У Ин. — Когда мы это закончим... ты думала, что будет дальше? — Дальше? — Если ты вытащишь это наружу, грянет скандал. Отец попытается всё замять. Он будет давить. На тебя, на твою подружку, на всех, до кого дотянется. Юн А кивнула. — Я знаю. Именно поэтому я не могу остановиться. У Ин промолчал. Он взял очередную распечатку, но внутри клокотало странное чувство, он знал, что его отец не дурак, далеко не дурак...

***

Время шло к вечеру. Юн А потянулась к телефону и бросила взгляд на часы. — Мы с обеда ничего не ели. Я закажу? — Да, надо сначала набить желудки, а потом работать языком, — двусмысленно посмотрел на неё У Ин, облизнув нижнюю губу. — Но без этого вашего креативного здорового дерьма. Я сейчас как собака Павлова реагирую на запах жареного. Мой желудок просит мясо. Мясо и жир. И картошку, обязательно картошку. Она закатила глаза. — Хорошо. Тогда пицца, мясо, картошка? — Вот это разговор, — он чуть расслабился, откинувшись на спинку стула. — Ты вообще умеешь отдыхать? — С тобой перестало получаться, — сказала она спокойно, открывая приложение доставки. Он сдвинул стул чуть назад, вытянул ноги, наблюдая за тем, как она выбирает ресторан. — Ты ведь всё ещё злишься, да? — Я не злюсь, — Юн А не поднимала глаз. — Я просто не понимаю, на каком мы этапе. Мы вроде общаемся, видимся, работаем вместе. Но... — Но никто ни хрена не понимает, что происходит, — подхватил он. — Я тоже не понимаю. Она отложила телефон и наконец посмотрела на него. — Значит, признаемся, что пока у нас не "снова вместе", но мы и не "просто друзья". У нас всё "странно". Он усмехнулся, чуть устало: — "Странно" — мягко сказано. Юн А кивнула. — Хорошо. Тогда давай просто... поживём пока в этом "странно". — Как скажешь, — ответил он. — Но если ты вдруг решишь снова остаться на ночь, я обещаю, что больше не будут валяться в твоих ногах и рыдать на коленках. Она впервые за весь день по-настоящему рассмеялась. Сколько бы Юн А ни пыталась отгородиться, правда была очевидна: она скучала по его легкости и по этим нелепым фразам. Но вместе с этим смехом пришло и другое чувство — страх. Страх, что стоит сделать шаг вперёд, и всё снова рухнет. — Обещания? Интересно, а как насчёт того, чтобы начать с чего-то реально сложного: например, не пытаться меня свести с ума за пять минут? — Сложного? Хм... а ты думаешь, удержаться рядом с тобой и не сходить с ума — это легко? — мурлыкающим тоном произнёс он. Он не собирался это отрицать. С каждым днём, с каждой их встречей его чувства лишь крепли, распухали, как нарыв, и теперь уже невозможно было спрятать. Он сходил с ума от мелочей: от того, как она хмурила брови, углубляясь в документы, как поджимала губы, если сдерживала сарказм, как иногда задерживала на нём взгляд на полсекунды дольше, чем позволяла себе. Эти месяцы превратили его интерес в зависимость, и он это знал. Он мог сколько угодно прикидываться, что у них игра в подтрунивания, но на самом деле каждое её слово отзывалось у него в груди громом. Чем сильнее он пытался удержаться, тем явственнее чувствовал: она уже стала центром его орбиты, куда его тянет гравитацией. А последние события только шире открыли его глаза. Они провалились каждый в свои мысли. Через сорок минут зазвонил домофон, привезли еду. — Еда — единственное, в чём я сейчас уверена, — резко выдала она и пошла к двери. У Ин смотрел ей вслед и в этом взгляде было многое: благодарность, лёгкая боль, и что-то ещё, совсем тихое. Надежда? Они поели, разбросали тарелки на столе и не стали сразу убирать. Было уже не до идеального порядка. Свет в комнате стал мягче, череда красок в оттенках жёлтого и розового залила комнату. У Ин снова устроился на полу, как в ту ночь. Опёрся плечом о диван, на котором она сидела. Юн А что-то щёлкала в таблицах, но глаза слипались, пальцы всё чаще промахивались по клавишам. — Хочешь я добью этот файл? — предложил он, поднимая голову. — Или ты принципиально хочешь добить себя? — Я... сейчас... — пробормотала она и потянулась за чашкой, взяла её и поставила обратно, так и не сделав глотка. — Просто глаза... щиплет. — Ляг. Хотя бы на пять минут. — Если лягу, не встану, — сонно буркнула она, но сползла с дивана и села рядом. Голова тяжёлая, мысли рваные. — Всё плывёт... Он молча подвинулся, освободил ей место. Юн А устроилась рядом, опираясь спиной о подушку. Он остался с боку. — У тебя, — он заметил, как её голова уже склоняется вбок, — волосы вкусно пахнут. — Угу... — выдохнула она, засыпая. — Ты тоже вкусный, только не шевелись... я... сейчас... Он усмехнулся и убрал со лба прядь, она уже уснула. У Ин хотел было что-то сказать, но замолчал. Прошло несколько минут. Юн А начала сопеть, она заснула сидя, чуть наклонившись вперёд, лбом уткнувшись ему в плечо. Он замер, боясь дышать громко. Осторожно поправил её, чтобы не затекла шея, подложил подушку. Потом, как будто сам собой, обхватил её рукой, чуть прижал ближе и повалился на пол вместе с ней. Тепло от её тела успокаивало. Ровное дыхание, она в его объятиях. У Ин закрыл глаза.

***

У Ин проснулся среди ночи. Рука онемела, шея затекла, а спина напоминала, что спать на полу — не лучшая идея. Он медленно пошевелился, пытаясь не разбудить Юну. Он не знал, сколько проспал: двадцать минут, час или три. За окном всё ещё была ночь, но тишина стала гуще и плотнее. Комната будто застыла в этом полусне, где каждый звук кажется громче, чем есть на самом деле. Она спала, лёжа на нём, с чуть приоткрытым ртом и тяжёлым дыханием. Волосы растрепались, тонкая ткань пижамы на талии чуть задралась, открыв узкую полоску кожи, и сползла с одного плеча. Ничего криминального, но этого, черт побери, оказалось достаточно. У Ин почувствовал, как сердце взяло лишний оборот. А его мозг уже устраивал полный парад картинок, которые явно не должны сейчас включаться. Он задержал взгляд, так хотелось прикоснуться сейчас губами к её коже, залезть рукой под ткань через ворот... "Спокойно..." Он откинул голову на диванную подушку и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, стараясь переключиться. Потолок, тени от торшера, стопка распечаток на столе — что угодно, лишь бы не смотреть вниз. Но взгляд всё равно магнитом тянуло обратно. Отгоняя подступившее возбуждение, он максимально аккуратно привстал. Осторожно просунул одну руку ей под колени, вторую — под спину. Юн А тихонько вздохнула, но не проснулась, когда он легко поднял её с пола и понёс в спальню. Её тело в его руках казалось легким, но жар от ладони, лежащей на её талии, прожигал сквозь ткань. Он задержал дыхание, укладывая её на матрас, и быстро, пока контроль не отказал окончательно, потянул на неё одеяло. Она что-то неразборчиво пробормотала во сне, поворачиваясь на бок. Несколько секунд он стоял над кроватью, тяжело сглатывая и потирая затылок. Затем развернулся и пошёл обратно в гостиную, к дивану. — Держать дистанцию я долго не протяну... — хрипло пробормотал он себе под нос, падая на подушки и закрывая глаза.

***

Уже под утро его вырвал из сна звук, который пробивает любую дремоту — резкий крик. Он рывком поднялся, сердце стучало где-то в горле, и за секунду оказался у её кровати. Комнату заливал розовый свет рассвета, и в нём её лицо казалось чужим, искажённым мучением. Юн А металась, одеяло комком валялось рядом, пальцы судорожно рвали простыню, дыхание было сбито, словно она бежала без остановки. — Юн А! — он пытался разбудить её, тряса за плечи. Она не слышала. Её губы шевелились, срывались обрывки слов, словно она кого-то звала. И вдруг новый звук: резкий, вырывающийся из глубины груди, ни крик, ни стон, а что-то среднее, от которого у него сжалось всё внутри. — Эй! Проснись! — У Ин повысил голос и ещё раз тряхнул её. Она резко дернулась, словно выпрыгнула из пропасти, и распахнула глаза. Секунду он видел в них только кромешную тьму и панику, прежде чем взгляд сфокусировался на нём. У Ин мягко, но уверенно прижал её вздрагивающие плечи к матрасу, не давая рваться дальше, и провел ладонью по мокрой от пота щеке. — Всё. Ты дома. Это был просто сон, — его голос звучал низко, ровно, почти гипнотически. — Я с тобой. Она судорожно всхлипнула. Губы задрожали, и по лицу покатились слёзы — бесконтрольные, прорвавшие плотину напряжения последних недель. Что-то внутри него болезненно щёлкнуло. У Ин склонился ближе и мягко коснулся губами её щеки, снимая первую солёную каплю. Это было настолько неожиданно, что она опешила. Он собрал ещё одну слезинку у линии челюсти. Тепло его дыхания обжигало кожу. В этой близости было слишком много того, чего сейчас было нельзя, но остановиться он уже не мог. Юн А напряглась, но тут же обмякла, словно устав бороться со своими страхами и с ним. Её дрожащие пальцы бессознательно вцепились в его футболку, ища якорь в реальности. — Всё хорошо, — прошептал он ей в висок, и сам уже не понимал, кого больше уговаривает: её или себя. Она всё ещё тяжело дышала, но его широкая ладонь на её щеке и его голос постепенно вытягивали её из кошмара. — Это сон, — повторил он. — Я здесь. Она часто заморгала, пытаясь проглотить ком в горле, и наконец хрипло выдохнула: — Прости... я разбудила тебя. Он мягко усмехнулся: — Ради тебя я готов не спать вообще. И тут же, не давая ей снова спрятаться в панцирь смущения, перехватил её за плечи и осторожно уложил обратно на подушку. Сам же остался сидеть, нависая над ней, ближе, чем следовало. Их дыхания смешивались. — Спи, — сказал он тихо. — Я рядом. Юн А послушно закрыла глаза, но её руки всё ещё искали его в полумраке. Она нащупала край его футболки и сжала ткань, словно боялась, что стоит ей уснуть, и он растворится. Он посмотрел на эти тонкие, побелевшие от напряжения пальцы на своей груди, и сдался. У Ин лег рядом, поверх одеяла, осторожно притягивая её к себе. Она прижалась к нему, всё ещё подрагивая от пережитого ужаса, и вдруг почти неслышно выдохнула куда-то ему в ключицу: — Не уходи. Его рука легла ей на талию, прижимая ближе. Её волосы щекотали ему шею. Сердце У Ина грохотало о рёбра, но плавно утихало, подстраиваясь в такт её дыханию. И постепенно они оба погрузились в сон.