Глава 39. Игра на откровенность.

Юн А стояла у стола и молча наблюдала, как У Ин орудует ножом. Он сосредоточенно нарезал мясо, бормоча что-то себе под нос, и, кажется, даже получал удовольствие от процесса. На нём был розовый фартук, который выглядел нелепо и странно органично одновременно. — Ты хоть раз это делал? — не выдержала она. — Эй, ты держишь меня за бытового инвалида? — фыркнул он, подбрасывая куски в миску с маринадом. — Я не только лапшу и яйца умею жарить. У меня есть репертуар, хоть и короткий. Да и вообще, ты себя видела? Если ты сейчас не поешь мясо, думаю, придётся вызывать врачей уже тебе. Удивляюсь, как тебя ветром не сносит. Она нахмурилась, но не возразила сразу. Его слова задели не столько тоном, сколько тем, что в них было слишком много истины. За последние недели она и правда редко думала о еде. — Всё нормально, — буркнула Юн А, отмахнувшись. — Нормально? — он вскинул на неё взгляд, в котором мелькнула серьёзность. — Посмотри на себя. Ты даже не заметила, как похудела. Щёки впали, ключицы торчат. — У Ин активно размахивал ножом. Юн А машинально коснулась пальцами шеи, словно проверяя его слова. Ей вдруг стало неловко, будто он снял с неё что-то, что она прятала даже от самой себя. Она хотела возразить, но вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз смотрела на себя в зеркало. Не бегло, не на ходу, не проверяя тени под глазами, а внимательно. За эти недели что-то изменилось: скулы стали резче, ключицы — острее, штаны держались чуть свободнее на талии. Она даже не заметила, как начала пропускать приёмы пищи, как привычка жить на кофе вытеснила нормальный аппетит, как еда вставала поперёк горла при первом же укусе и подкатывала тошнота. — Эй, — голос У Ина выдернул её из мыслей. — Расслабься. Он криво ухмыльнулся, но взгляд у него был внимательный. — Будем жарить на гриле? У Ин ловко размешал мясо в соусе. — Да, я специалист по жарке. — И по самоуверенности, — добавила она, не отрываясь от того, как он рассыпает специи щедрой рукой. Он усмехнулся, откинул прядь волос со лба и, наклонившись ближе к ней, шепнул: — Если я сегодня всех накормлю и никто не отравится, ты обязана признать, что ошибалась. — Посмотрим, — холодно отрезала она, но уголки её губ дрогнули. На кухне витал запах чеснока, кунжутного масла и специй. Дверь на террасу была распахнута, и тёплый ветер играл с занавеской, разгоняя дым от раскалённого гриля. У Ин явно старался: мясо переливалось в маринаде, рядом уже стояли аккуратно нарезанные овощи, миска риса и бутылка соуса. Он выглядел довольным собой, и это раздражало её меньше, чем обычно. — Ну? — он кивнул в сторону стола. — Будешь помогать, или так и продолжишь раздевать меня взглядом? — Помогу, — вздохнула она. — Иначе ты спалишь кухню. Юн А склонилась над разделочной доской, нарезая зелень тонкими аккуратными полосками. Лезвие ножа щёлкало о деревянную поверхность, но в этом ритме появилась сбивчивость, когда она почувствовала, что он стоит слишком близко. У Ин поставил тарелку на край стола, и рука оказалась возле её локтя, он плавно обошёл её со спины. — Нож держишь неправильно, — его голос прозвучал низко, у самого её уха. Горячее дыхание мазнуло по шее, пустив вдоль позвоночника колючие мурашки. Юн А чуть дёрнула плечом, но не отошла. Слишком много тепла исходило от его тела, слишком близко был запах его — пряный и сладкий, едва уловимый, от которого хотелось дышать глубже, а не отстраняться. — Зато у меня получается ровнее, — ответила она, пытаясь придать голосу спокойствие, но сама услышала, как он дрогнул на последнем слове. — Неправда, — усмехнулся он, скользнув взглядом по её профилю. — Но красиво врёшь. Она обернулась, и их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Его взгляд, тёмный и настойчивый, прошёлся от её глаз к губам и задержался там. Юн А почувствовала, как сердце ударилось о рёбра, предупреждая: ещё чуть-чуть и граница исчезнет. Она едва заметно подалась ближе. Движение было таким лёгким, что можно было принять его за случайность. Но не он. Кухня словно сузилась до этой точки, до тепла его руки рядом, до его дыхания, до собственной дрожи в пальцах. Секунда. Ещё одна. Юн А знала: он всё понял. И знала ещё одно: отстраняться она не собирается. В этот момент в дверь позвонили. Резкий звук прорезал воздух, словно разбил стекло. — Блять... — тихо выругался У Ин, отпрянув всего на несколько сантиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы между ними вернулась пустота. — Вот же тайминг. Пальцы задрожали, чтобы скрыть это, Юн А быстро положила нож на доску и поправила волосы. — Иди открой, — сказала она ровно, но в груди всё ещё колошматило сердце, как после забега. Он фыркнул, стянул фартук и направился к двери, бросив через плечо короткое, насмешливо-раздосадованное: — Если это курьер ошибся дверью, я его сброшу с балкона. У Ин дёрнул за ручку и резко распахнул дверь. На пороге стоял Джокер с мрачным видом и И Ён с пакетом, из которого торчала бутылка вина. — О, а вот и долгожданные гости, — протянул У Ин с театральной улыбкой, будто секунду назад не задыхался от желания на кухне. — Вы только что спасли жизнь курьеру. Джокер скользнул по нему взглядом, цепким и без выражения. — Я смотрю, ты счастлив нас видеть. — В полном восторге. Заходите, я даже выдам вам гостевые тапочки без дырок и нормальные бокалы, а не пластиковые стаканчики. — Это И Ён, — пробурчал Джокер, слегка кивнув в её сторону и пропуская её внутрь. И Ён, переступая порог, едва заметно улыбнулась. — Привет. Я уже многому о тебе наслышана, — произнесла она, оглядываясь по сторонам. — В самом деле? Интересно, и какого же характера это "многое"? — прищурил глаза У Ин, захлопывая дверь и направляясь за ними. — Разнообразного. — И Ён была полна яда, словно гадюка. Она прекрасно видела в каком состоянии пребывала Юн А всё это время. — Целую пьесу можно поставить. — Театр одного актёра. Но лучшие билеты уже заняты. — Он кивнул в сторону кухни, где Юн А стояла, делая вид, что полностью сосредоточена на зелени. И Ён перевела взгляд на неё и коротко улыбнулась: — Помочь? — Нет, всё под контролем, — быстро отозвалась Юн А, хотя руки всё ещё подрагивали. У Ин заметил это и, проходя мимо, едва коснулся её талии. Лёгкое, почти невидимое движение, которое можно было принять за случайность. Но не она и не он. — Ну что, располагайтесь, чувствуете себя, как у меня дома, — сказал он уже громче. — Сегодня у нас пир на весь мир. Я даже мясо мариновал сам, представляете? Джокер уселся на край дивана, скрестив руки на груди. — Надеюсь, ты туда не плюнул. — Для тебя отдельная порция, — хмыкнул У Ин и пошёл на кухню. Стол быстро заполнился тарелками: ещё дымящееся мясо, соусы, салаты, острое кимчи. Юн А ловко накладывала всё по местам, а У Ин, с явным удовольствием играя хозяина, выкатил на стол целый ящик соджу. — Вот он, главный гость вечера, — торжественно объявил он, вытаскивая одну бутылку и ставя её в центр. — Всё остальное — лишь гарнир и прелюдия. Джокер фыркнул. — Ты собираешься нас напоить или убить? — А что, одно исключает другое? — У Ин подмигнул и ловко открыл бутылку. Он разлил по стаканам, встал и поднял свою. — Ну что, дамы и господа, тост! За встречу, которая, как мне кажется, произойдёт всего один раз, потому что второй раз вы все точно не согласитесь к нам прийти. И Ён чуть заметно усмехнулась, Джокер перекатил стакан в пальцах, но промолчал. — За этот уникальный исторический момент. Журналистка, вышибала, самая прекрасная девушка на свете и я — скромный спонсор этого балагана. Пьём. Он чокнулся со всеми по очереди и опрокинул соджу в себя. После второго стакана его голос зазвучал ещё громче, смех стал резче, а движения — шире. Он перескакивал с темы на тему, отпускал шуточки и сарказм, будто в зале действительно сидела публика, требующая зрелища. Третья бутылка соджу уже пошла в ход, и У Ин, покрасневший, но всё ещё держащий себя бодро, встал снова. — Ладно, ладно, — он поднял стакан, покачиваясь, — теперь будет серьёзный тост. Он сделал театральную паузу. — За дружбу! Хотя я уверен, половина из вас держит вилку так, мечтая воткнуть её мне в бок. На несколько секунд стало так тихо, что даже тикание часов где-то в коридоре стало отчётливым. Джокер поднял взгляд, И Ён чуть нахмурилась, а Юн А посмотрела на него с недоумением. Он осушил бокал и шумно поставил его на стол, словно ставил точку. — Вот. Видите? Я могу быть трогательным. — Пьяным, — поправил его Джокер, откинувшись на спинку. — А это часто одно и то же, — ухмыльнулся У Ин и тут же снова вернулся в роль: — но чтобы не раскисать, давайте так. Играем в «Я никогда не». Вытягиваем карты из колоды и зачитываем фразы, которые будут начинаться с «Я никогда не...». В том случае, если для кого-то из нас эта фраза не является правдой, то есть он совершал указанное действие, он должен выпить. — Произнёс правила У Ин и ловко вытащил колоду с полки из-под стола. — Я знаю, чем заканчиваются подобные игры... — выразила скептицизм И Ён. — Вот именно, — хищно улыбнулся У Ин. — Тем самым и заканчиваются. Не дрейфь. Карточки разлетелись по столу, как будто У Ин только что вывалил колоду Таро, только вместо мистики там было чистое безумие. — Итак, дети мои, — протянул он, ухмыляясь, — вечер обещает быть проникновенным и полным открытий. Он вытянул карту, шевельнул бровями и зачитал вслух: — Я никогда не «Фотографировал себя голым». Ну что, признавайтесь, кто у нас нарцисс? Джокер закатил глаза: — Убери телефон, и жить станет легче. Юн А молча подняла бокал, глядя в сторону. У Ин хохотнул: — О, так это в тебе скрывается скрытая богиня селфи? Кто бы знал. Она даже не моргнула. — Не льсти себе, это было не для тебя. Над столом прошёл смешок, и напряжение стало гуще. И Ён и У Ин также сделали глотки. Джокер только внимательно за всеми наблюдал. Следующая карта. — Я никогда не «Хотел переспать с кем-то из присутствующих». Повисла пауза. Джокер фыркнул, но стакан не поднял. И Ён резко отвела взгляд. У Ин нарочито медленно осушил свой стакан. — Вот теперь, кажется, пошла жара, — сказал он, явно наслаждаясь чужим дискомфортом. Юн А посмотрела на него прищуром. — Ты даже не пытаешься притвориться, что сомневаешься. Он склонился ближе, почти касаясь её плеча. — А зачем, если это правда? Третья карта. Он чуть театрально поднял её над столом. — Я никогда не «Планировал убийство в своей голове». — Наконец-то нормальный вопрос, — буркнул Джокер и молча сделал глоток. — Ха! — У Ин стукнул ладонью по столу. — Так вот почему у тебя всегда такая морда. Юн А усмехнулась и тоже пригубила. У Ин заметил и приподнял бровь. — Неужели ты? Кого же ты хотела убить, а? — Догадайся, — ответила она ледяным голосом. У Ин ухмыльнулся и достал следующую карту: — Я никогда не «Представлял в своих эротических фантазиях кого-то из присутствующих». Он прочитал медленно, растягивая слова. Потом обвёл всех взглядом и остановился на Юне. Та не шелохнулась, но пальцы на стакане слегка напряглись. — О, да тут явно есть кандидаты, — он хищно улыбнулся. — Ну что, кто сдастся? Юн А наконец подняла бокал и сделала глоток, не отводя от него взгляда. — Вот это, — пробормотал он, наклоняясь ближе, — самая честная вещь, что ты сделала сегодня. Он поднял следующую карту. — Я никогда не «Был в наручниках». У Ин театрально щёлкнул пальцами. — Вот оно, моё любимое. Он выпил и обвёл всех взглядом. И Ён сделала глоток так спокойно, словно речь идёт о чём-то бытовом. Джокер на долю секунды перевёл на неё взгляд, она в свою очередь проследила за его реакцией. У Ин явно был доволен развитием игры. — Так, ладно, следующее: «Напивался до беспамятства». Все синхронно подняли бокалы. — Вот это я понимаю, объединяющий опыт, — засмеялся У Ин. — Разница лишь в том, кто ведёт себя более адекватно, а кто нет, — мрачно заметил Джокер. Тишина повисла на долю секунды, пока У Ин не щёлкнул следующую карту. — Я никогда не «Убегал утром, пока другой человек ещё спал». Юн А пристально посмотрела на него. — Честность моё кредо, теперь... — спокойно ответил У Ин и поднял стакан. Она перевела взгляд на свой бокал. И всё же отпила с небольшой паузой. У Ин едва заметно приподнял бровь. — Ты меня удивляешь сегодня. — О, я многому ещё тебя удивлю, — отрезала она. Джокер молча поднял стакан, сделал глоток и поставил обратно. — Быстрее уйти проще, чем потом объясняться, — пробурчал он. И Ён фыркнула: — Класс! Суровые мужчины и их философия побега. — Я никогда не «Целовал кого-то, чьё имя не знал», — зачитал У Ин. — Мой стандартный вечер в универе, — заявила И Ён и выпила, смеясь. У Ин поднял стакан следом. — Бывало. Лица помню, а имена... терялись в процессе. — Ну хоть не перепутал лица с чем-нибудь другим, — сухо бросил Джокер и тоже отпил. Юн А чуть усмехнулась и отодвинула свой бокал. — Глупое развлечение. У Ин прищурился. — Ты просто не пробовала. Она подняла взгляд и спокойно произнесла: — Может быть, я просто ценю людей чуть больше. И Ён покосилась на них и, прищурившись: — Кажется, у нас тут кто-то на тонкой грани ревности. У Ин вытянул следующую карточку. — Я никогда не «Занимался сексом в машине». И Ён подняла стакан и выпила, улыбаясь. — Очень тесно, но драйв стоит свеч. У Ин тут же сделал глоток. — Экстрим добавляет огня. Юн А тоже пригубила, но взгляд держала упрямо прямо. — Не ожидал, — шепнул ей У Ин, наклоняясь ближе. — А зря, — парировала она. Джокер коротко усмехнулся, но сказал тихо: — Вы ещё поспорьте, кто из вас рулил в этот момент. И Ён расхохоталась. — Вот за это ты мне и нравишься, Ха Джун. Минимум слов, но все в цель. Секунда, и воздух в комнате изменился. Юн А моргнула и чуть откинулась назад, проверяла, правильно ли услышала. У Ин приподнял бровь и ухмыльнулся слишком быстро, чтобы скрыть, что зацепился за эту деталь. Джокер застыл как изваяние. Рука с бокалом так и осталась в воздухе, пальцы сжались чуть крепче. Он не моргнул, но по глазам было видно: слова застряли в голове гвоздём. И Ён поняла, что проговорилась, лишь когда тишина затянулась дольше, чем следовало. Смех будто оборвался у неё в горле, и она прикрыла рот ладонью, но было уже поздно. У Ин медленно перевёл взгляд с неё на Джокера, в глазах блеснуло откровенное любопытство. Юн А всё ещё молчала, но её губы чуть дрогнули, то ли от удивления, то ли от какой-то догадки, которую она пока не решалась озвучить. Джокер поставил бокал на стол, слишком аккуратно, чтобы это выглядело естественно. Тишина зависла тяжёлой паузой, как будто все одновременно ждали, что он скажет хоть что-то. — Так! — У Ин хлопнул в ладоши и огласил: — Меняем правила, играем в "Правда или выпивка". Задаём вопросы по очереди друг другу, если не хотите отвечать, выпиваете. У Ин знал, что в голове помутнело у всех сидящих на том диване, а языки развязались так, что теперь за них можно было спокойно потянуть. После того как он обновил напитки в стаканах, У Ин повернулся к Юне и произнёс: — Начнём с тебя. Либо отвечаешь, либо пьёшь. Юн А нахмурилась, но в её глазах мелькнул вызов: — Спрашивай. — Отлично. — У Ин улыбнулся хищно, как будто только этого и ждал. — Правда ли, что если бы я сейчас тебя поцеловал, ты бы не оттолкнула? Бокал звякнул, когда она резко схватила его и осушила, не отводя взгляда. И Ён чуть приподняла брови, Джокер уставился на стол, будто там внезапно стало интересно. — Ваш ход, — невинно протянул У Ин, довольный произведённым эффектом. И Ён поставила стакан перед собой, задумчиво крутя его пальцами. — Хорошо. Теперь я спрашиваю. — Она перевела взгляд на Джокера. — Правда ли, что, несмотря на всю твою ненависть к прессе, ты всё ещё торчишь со мной не только из-за денег? — её голос прозвучал спокойно, но в глазах мелькнула осторожная дерзость. За время работы они оба изменились. Первые дни были полны колкостей и недоверия, но постепенно всё это будто растворилось. Теперь Джокер ловил себя на том, что слушает её до конца, а она — что учитывает его молчаливые жесты и резкие суждения. Между ними возникло странное равновесие: они могли не соглашаться друг с другом, но при этом действовали слаженно. Сама И Ён тоже чувствовала перемену. В нём оставалась та же резкость и привычное упрямство, но рядом с ней он становился менее закрытым, почти предсказуемым, и это её подкупало. В какой-то момент она поймала себя на том, что доверяет ему больше, чем собиралась изначально. Поэтому её вопрос был рискованным. Ей хотелось понять, что перевесило: его личная вражда или то доверие, которое незаметно выросло между ними за эти две недели. Джокер застыл. На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение, потом он усмехнулся, взял стакан и залпом выпил. Стекло громко стукнуло о стол. — Ответ очевиден, — пробормотал У Ин, но глаза его прищурились внимательнее. — Теперь твой ход, — спокойно сказала И Ён, и Джокер кивнул. Его взгляд метнулся к У Ину: — Правда ли, что без неё тебе просто нечем заткнуть дыру внутри себя? Воздух в комнате стал плотным, как перед грозой. Никто не ожидал настолько глубокого и провокационного вопроса от Джокера. У Ин сначала хмыкнул, будто хотел отшутиться, но потом наклонился вперёд, оперевшись локтями в колени. — Вы, ребята, слишком любите ковыряться в чужих дырках, — сказал он резко. — Может, в своих сначала разберётесь? Он выпил. Юн А почувствовала, как кровь прилила к щекам. Чтобы разрядить тишину, она схватила бутылку и налила себе ещё. — Ладно, теперь моя очередь, — сказала она, глядя на И Ён. — Правда ли, что ты за эти две недели узнала о нём больше, чем о любом из своих источников? И Ён чуть прищурилась, медленно поднесла стакан к губам и всё-таки выпила. У Ин фыркнул и, воспользовавшись моментом, хлопнул ладонью по столу: — Ага! Значит, есть, что сказать, но язык прикусываешь, — голос его зазвенел нарочитым азартом. — Я угадал? Джокер даже не моргнул, лишь положил руку на спинку дивана за И Ён, будто обозначая границу. Его спокойствие выглядело угрожающим. — Может, не всё всегда стоит вываливать, — глухо заметил он. — Ты вообще увильнул от ответа. — Да ну, — ухмыльнулся У Ин, и глаза его блеснули. — Это уже философия пошла. А мы тут вроде не лекции читаем, а играем. Он резко повернулся к Юне, и та почувствовала, что внимание снова сместилось к ней. — Ладно, красавица, твой вопрос был острый, но ты сама-то готова? Юн А сжала бокал в пальцах и подняла подбородок. — Задавай. На губах У Ина появилась кривая улыбка, слишком довольная, слишком опасная. — Тогда скажи: ты хоть раз думала, что сделала ошибку, выбрав меня? В комнате снова стало тихо. Только бутылка колы, оставленная без крышки, тихо шипела, выпуская газы. И Ён чуть заметно напряглась, бросив взгляд на Юну. Джокер оторвался от своего равнодушия и тоже посмотрел. А Юн А медлила, каждое движение словно предстояло вытянуть с боем. Она провела языком по сухим губам, будто тянула время. Стакан оставался в её руке, но пить она не стала. — Ошибку... — повторила она тихо, и слова прозвучали так, точно она их примеряла на вкус. У Ин не отводил взгляда. В нём было и ожидание, и вызов, и какая-то мрачная настойчивость, от которой становилось неуютно. — Иногда, — призналась она наконец. Голос дрогнул, но она выпрямилась, — бывали дни, когда я думала, что ошиблась. Но, наверное, в этом и есть смысл выбора: он никогда не бывает окончательным. Каждый день приходится заново решать: остаться или уйти. И я всё равно остаюсь. Он улыбнулся уголком губ, его удовлетворил её ответ. И Ён чуть заметно вздохнула, опуская глаза в свой бокал. А Джокер, наоборот, оживился — впервые за вечер на его лица появилась лёгкая усмешка. Ему явно нравилось смотреть, как У Ин лезет туда, куда лучше не лезть. Чтобы разрядить атмосферу, У Ин снова хлопнул ладонью по столу. — Всё, ребята! Чего носы развесили, а у нас бутылка наполовину полная. Кто следующий задаёт вопрос? Юн А всё ещё чувствовала жар на лице и колотящееся сердце. И знала: играть в подобные игры с У Ином было опасно. Джокер расслабился, откинулся на спинку дивана и бросил в сторону И Ён быстрый взгляд. — Давай, — сказал он негромко, подбивая её, — спроси уже что-нибудь. И Ён метнула в него взгляд, острый, как лезвие. — Боишься, что я попрошу тебя быть честным? — Нет. — в уголках глаз мелькнуло напряжение. У Ин довольно хмыкнул, заметив это, и сразу подлил себе соджу, нарочито громко плеснув. — О, пошло самое интересное, — протянул он театральным голосом. — Я же говорил, что эти игры умеют раздевать людей лучше любых рук. Юн А нахмурилась, но спорить не стала. Она слишком хорошо видела, как Джокер и И Ён будто встали в невидимую дуэль, между ними натянулась тетива, словно один держал лук, а второй, встав напротив, держал за край стрелы, направленной прямо в грудь. И Ён наконец подняла глаза на Джокера: — Правда ли, что тебе проще держать всех на расстоянии, потому что если подпустишь ближе, придётся брать ответственность? Тетива лопнула, и тишина упала тяжёлым грузом. Джокер медленно поднял стакан и... замер. Его взгляд задержался на ней дольше, чем нужно было. Потом он сделал глоток. У Ин тихо присвистнул, наслаждаясь происходящим, а Юн А почувствовала, как воздух в комнате стал ещё плотнее. Она перевела взгляд на У Ина. Тот уже не выглядел просто пьяным балагуром. Его глаза были цепкими, внимательными, он словно собирал все реакции за столом и раскладывал их по полочкам. — Так... — протянул он и нарочито медленно встал, вытянувшись во весь рост. — Кажется, пора сходить за леденцами, что-то стало скучно. — Ты серьёзно? — удивилась Юн А. — Более чем, — он склонился к ней, и в его улыбке мелькнула привычная дерзость. — Составишь компанию? Он даже не дал ей возразить: легко, но настойчиво взял за локоть и повёл к выходу. Уже в коридоре он тихо сказал. — Видела? У них там искры летят. Надо дать им минут десять наедине. Юн А прикусила губу. — Ты специально затеял эту игру? — Ну, — он пожал плечами, доставая из кармана ключ, — иногда нужно чуть-чуть подтолкнуть людей. Даже если они будут меня за это ненавидеть. Она посмотрела на него: в нём всё ещё плескалось веселье, но под ним явно шевелилась стратегия. У Ин не просто играл, он наблюдал и проверял. — И что ты хочешь увидеть? — спросила она. Он усмехнулся: — Настоящего Джокера. И ту, что сумела его удержать рядом на две недели. Такого на моей памяти ещё не было.

***

В комнате повисла неловкая тишина, воздух стал гуще. Джокер, обычно невозмутимый, смотрел в одну точку, не поднимая глаз. — Ты мог бы ответить, — тихо сказала И Ён, крутя пустой бокал в руках. — На что? — он даже не поднял головы. — На провокацию? — На вопрос. Он резко поднял взгляд, и она почувствовала, как её кольнуло в груди: слишком прямой, слишком честный был этот взгляд. — Я привык молчать, — ответил он коротко. — Так меньше шансов облажаться. — И меньше шансов, что тебя услышат, — бросила И Ён. Несколько секунд они смотрели друг на друга. В его глазах было привычное раздражение, но под ним сквозило что-то ещё, усталость или, может, странное признание. — Так, давай тогда сыграем по-честному. Три моих правды на три твоих, без выпивки. — Сказала И Ён и пристально посмотрела на Джокера. — По рукам, — он слегка улыбнулся и продолжил: — Если бы мне не было дела, я бы не торчал с тобой две недели, — сказал он наконец, чуть тише. И Ён замерла, потом сделала вид, что поправляет волосы, чтобы скрыть улыбку. — Скажу тебе прямо и без обиняков, Ха Джун, — чётко и твёрдо произнесла она, — ты привлекаешь меня, на физическом уровне тоже. Рядом с тобой я чувствую себя спокойно и безопасно. Но я вижу стену, которую ты так тщательно выстраиваешь и отгораживаешься от людей... Она не успела договорить, как он прервал её: — Моя семья. Она пострадала от прессы. Забота о младших братьях лежит на мне, — выдохнул он, будто сбросил с себя камень. — У тебя осталась одна правда. — Мне... жаль. — И Ён растерялась, подбирая слова. — Видимо, тебе пришлось многое пережить... Но, Ха Джун, за меня не нужно нести ответственность. Джокер чуть дёрнул уголком губ, но это даже не было похоже на улыбку. Скорее на привычное движение, чтобы скрыть эмоции. — Ты сама не понимаешь, что говоришь, — тихо бросил он. — Я не умею разделять: вот здесь работа, вот здесь чувства. Для меня всё одно: если ты рядом, я отвечаю за тебя. И Ён нахмурилась, сжала пальцами стакан так, что костяшки побелели. — Я не твоя обязанность. — Может, и так, — он наклонился чуть вперёд. Она посмотрела на него долгим внимательным взглядом, словно разглядывала трещины в его броне. — Тогда слушай мою вторую правду, — сказала И Ён, выпрямляясь. — Я не в восторге от твоих стен, но они меня не пугают. Просто знай: я не собираюсь бегать за тобой, если ты сам решишь закрыться. Она слегка улыбнулась краем губ. — Ты чертовски лезешь мне в голову, — глухо признался он. — Я этого не планировал. И Ён чуть дернула бровью, но не отвела глаз. — Слава богу. А то я думала, что разговариваю с кирпичом. Джокер резко отвёл взгляд. — Ты странная... Только не играй со мной, я не хочу тратить на это время. — Выдохнул он. Голос был низкий и жёсткий. — А кто сказал, что я играю? — спокойно ответила она. — Я привыкла называть вещи своими именами. — Прямолинейная, да? — Джокер на несколько секунд задумался. Он и сам всегда рубил с плеча. Никогда не любил пустых слов, ухмылок ради приличия и дешёвых отговорок. В людях его раздражало это вечное юление, прятки за фразами «подумаем позже» или «ты неправильно понял». А она — не пряталась. В глаза, прямо, как удар на ринге. Этим и зацепила. Слишком честная, слишком острая. Та, с кем не придётся угадывать. — Ладно, чего ты тогда сейчас хочешь? — спросил он глухо, не отводя взгляда. И Ён чуть прищурилась, словно оценивая, серьёзно он говорит или снова ставит её на проверку. Потом склонила голову набок, уголки губ дрогнули. — Ты ведь понимаешь, что я не из тех, кто будет долго объяснять словами, — сказала она и чуть подалась вперёд. Он медленно выдохнул, настолько, что егг дыхание коснулось её губ. И Ён большим пальцем провела по шву футболки, второй рукой едва коснулась его челюсти: проверка, разрешение. Он не отстранился. Напротив, плечи расслабились. Она поцеловала первой коротко и твёрдо, как обещала. Сухой касание, которое могло закончиться тут же... если бы он не ответил: ладонь скользнула ей на затылок, пальцы вошли в волосы, фиксируя, но не сжимая. Поцелуй стал глубже. Ровный темп сбился. Он дышал чаще, чем хотел показать. Запах тёплый, с примесью алкоголя и цитрусового парфюма, ударил ей в голову. Она чуть повернула лицо, ловя удобный угол. Его большой палец прошёлся за ухом, и по позвоночнику у неё пробежал короткий ток. Он прижался плотнее, на миг будто теряя контроль, и тут же собрал себя, ровно настолько, чтобы не перейти черту. И Ён ответила тем же: подтянула его за ворот, приблизила колени, развернула. Её «ещё» прозвучало без слов. В том, как она задержала его нижнюю губу и не отпустила сразу. Он в ответ едва заметно усмехнулся в её рот, и эта тихая, горячая усмешка оказалась опаснее любого признания. Они разом остановились, на полудыхании. Лбы почти соприкоснулись. Он провёл тыльной стороной пальцев по её скуле, проверяя реальность. — Понял, — хрипло сказал он. — Объясняешь без обиняков. — Наконец-то говорим на одном языке, — так же тихо ответила она. Он снова наклонился, теперь без рывка, медленно, оставляя ей шанс передумать. Она не передумала. Поцелуй вернулся мягче, но уверенней. В нём не было ни спешки, ни демонстрации, лишь признанная, принятая тяга. Его ладонь спустилась на её талию, остановилась, не переходя границу. Её пальцы на секунду сжали его запястье, подтверждая правильность действий, а потом переместились вверх, на его шею, слегка сжав. Он первым оторвался на пару сантиметров, взглядом скользнул по её губам и задержался в глазах. — Властная, — негромко. Она улыбнулась тем коротким, самодовольным краешком губ, который всегда выводил людей из равновесия. — Привыкай.

***

Пока в комнате между Джокером и И Ён происходило переосмысление отношений, У Ин и Юн А брели по ночному Сеулу. Магазинчик с круглосуточными лампами был буквально за углом, но он специально вёл её кружным путём. — Ты серьёзно? — Юн А споткнулась и чуть не врезалась в него, алкоголь ударил в голову сильнее на свежем воздухе. — За леденцами? — Ага, — он поймал её за талию и не спешил отпускать. — Пора занять чем-то рот. Или у тебя есть другие предложения?.. Она фыркнула, но не отстранилась. Его горячая и неуместная ладонь всё ещё держала её слишком крепко. — Это было очень нелепо. — Нет, — У Ин покачал головой. — Я просто дал им шанс поговорить. Сами бы не начали. — Он скользнул взглядом по её губам. — Как думаешь, они сейчас трахаются на нашем диване? Я бы этого не хотел, этот диван только для наших утех! Она закатила глаза, но внутри ощутила лёгкое тепло: в такие моменты его хитрость была не разрушительной, а неожиданно заботливой. Они остановились у витрины со сладостями. У Ин наклонился так близко, что её плечо коснулось его. — Ну что, какой вкус? — прошептал он прямо у её уха. Юн А почувствовала, как дрогнули пальцы. — Ты решил бросить курить? — Из вредных привычек я решил оставить только тебя. Она пихнула его в бок, недовольно хмыкая. — Тебе лишь бы повод найти, цепляешься к каждому слову, — пробормотала она, делая вид, что рассматривает яркие фантики. — Конечно, — он провёл пальцами по её запястью, задержавшись чуть дольше. — Но в этот раз повод сладкий. Прежде чем она успела что-то ответить, он взял её кисть, поднёс к своему лицу и обхватил губами её указательный палец. Медленно провёл снизу вверх, затем прошёлся языком по кончику пальца, словно пробуя вкус. Юн А вздрогнула от тепла, от нахальства, от того, что мир вокруг качнулся. Она замерла, не зная, выдернуть руку или позволить шоу продолжаться. У Ин отстранился на полшага, усмехнулся, будто это была шутка, но в его глазах не было ни намёка. — Клубника, — сказал он низко. — Возьмём клубнику.

***

Щёлкнул замок входной двери. У Ин ввалился в коридор, нарочито громко шурша пакетом. Растрёпанный Джокер сидел на диване, откинувшись, с рукой на спинке, слишком расслабленно, казалось, что специально. Экран телевизора мигал яркими кадрами, но видно было: он ни черта не смотрит. И Ён сидела рядом, чуть ближе, чем надо бы, и чуть дальше, чем ей хотелось бы. — Ну что, — бодро сказал У Ин, размахивая пакетиком с чупа-чупсами. — Пока нас не было, вы тут, смотрю, решили киношку посмотреть? — Да, — ровно ответила И Ён, даже не взглянув на него. — Ага, я тоже никогда не могу посмотреть фильм целиком, приходится ставить на паузу, либо перематывать на пятую минуту, — У Ин посмотрел на Юну и подмигнул ей. Она снова пихнула его в бок, выдернув леденец прямо у него изо рта так резко, что тот ударил его по зубам. — Не начинай. У Ин зашипел и хотел что-то добавить, но Джокер медленно повернул голову и лениво приподнял бровь. — Ты слишком много болтаешь. — Чья бы корова молчала! — моментально огрызнулся У Ин, ухмыльнувшись очень довольно своим каламбуром. Юн А посмотрела на него так, будто пожалела, что не может швырнуть в него бокалом. Но телевизор загудел громче, и словно ничего не произошло, они продолжили вечер, как обычную посиделку. Все четверо перешли невидимую черту. Каждый уже видел больше, чем собирался. Экран мерцал в темноте, перемежаясь вспышками света и гулкими репликами актёров. На столе были пустые бутылки, пара стаканов и недоеденные куски мяса. Первым вырубился Джокер. Он сидел в углу дивана, голова чуть склонилась набок, и казалось, что он просто задумался, но дыхание быстро выдало — спит. И Ён пыталась держаться, но веки тяжелели. В итоге она сдалась, облокотившись на подушку рядом. У Ин сидел на полу, обложившись подушками, спиной к дивану. В зубах торчал чупа-чупс, взгляд был прикован к экрану, но постепенно он всё чаще моргал, пока не закрыл глаза совсем. Юн А осталась последней. Она смотрела на всех троих и вдруг поймала себя на том, что чувствует странное спокойствие. Точно мир снаружи на пару часов перестал существовать. Она тихо потянулась за пледом, накрыла И Ён и Джокера, потом склонилась ближе к У Ину. Он открыл один глаз и пробормотал: — Сядь ко мне. Она усмехнулась и устроилась рядом, позволив его плечу стать своей подушкой. Через несколько минут она уже почти спала, слушая его ровное дыхание и чувствуя запах сладкой карамели от конфеты. Они сидели так, в полусне. Его дыхание стало ровнее, но рука скользнула, сначала как бы случайно, потом уверенней, на её бедро. Юн А замерла, открыла глаза. В темноте экран мигал кадрами, а он не шевелился, лишь пальцы едва заметно сжались, словно спрашивали. Она не отодвинулась. Наоборот, позволила ему. Почти не дышала, но внутри всё сжалось и раскалилось от этой простоты движения. Запах сладкой карамели от конфеты смешивался с теплом его кожи. Юн А вдруг поймала себя на том, что сон отступил вместе с покоем. В груди было так тесно, будто ещё шаг и она сама потревожит его поцелуем. Она лежала на его плече и думала, что вот так, спокойно, близко, им редко доводилось быть. Слишком много споров, упрямства, острых углов окружали их в последнее время. Рука У Ина всё ещё лежала на её бедре. Он казался спящим, но вдруг пальцы чуть двинулись, медленно провели вдоль ткани. Неуверенно, почти рассеянно. — Я вижу, ты не спишь, — шёпотом сказал он. Она повернула голову, встретив его взгляд сбоку. Он смотрел на неё сверху вниз, глаза блестели в полутьме. — Хотелось бы, — так же тихо ответила она. — Было бы проще. Уголки его губ дрогнули. — Ты никогда не выбираешь «проще». Она ничего не ответила, но прижала его руку ладонью, удерживая на своём бедре. В этом движении не было отказа. Скорее приглашение. Он чуть подался ближе, дыхание коснулось её виска. — Тогда давай выберем «сложнее», — прошептал он. Игра началась с едва заметного: его пальцы скользнули по внутренней стороне её колена, почти не касаясь, но от этого мурашки разошлись по всему телу. Юн А повернулась к нему, позволив их коленям соприкоснуться. — Ты же знаешь, — прошептала она, — если нас заметят... — Они спят, — перебил он, глухо. — А если проснутся... пусть посмотрят. Она прикусила губу, сдерживая усмешку, и провела кончиком пальцев по его шее, где бился пульс. Он закрыл глаза на миг — это прикосновение оказало эффект сильнее, чем он ожидал. Дыхание между ними стало короче, и когда он склонился ближе, она не отстранилась. Их губы соприкоснулись осторожно, больше пробуя, чем требуя. Но в этой осторожности чувствовалось нарастающее нетерпение, словно каждый понимал: стоит дать волю, и они уже не остановятся. Он хрипло простонал ей в губы, когда она словно нечаянно задела его коленом в области паха. Юне понравилась его реакция, но она понимала: — Аккуратнее. Разбудишь их. У Ин приподнял бровь. — Думаешь, им что-то вообще помешает? Он посмотрел на неё в полумраке, чуть прищуренный, с ленивой усмешкой, и это выражение она знала слишком хорошо. Оно всегда означало: «Ну давай, скажи "нет", если сможешь». У Ин задал второй вопрос: — А тебе, значит, не помешает? — протянул он тихо, почти шёпотом. Юн А ответила таким же тоном: — Только если ты продолжишь строить из себя соблазнителя. — «Строить»? — Он подавил смешок, чтобы не разбудить остальных, и тихо щёлкнул её по колену, точно на спор. Она тут же ответила тем же жестом, но с лёгким толчком локтём в его бок. — Эй, — прошептал он, прикусывая её кожу на шее. — Опасная игра. — Ты её начал, — спокойно заметила она. В темноте они обменялись ещё парой «ударов», почти детских, но с каждым движением напряжение лишь нарастало. Он поймал её руку, не дав отдёрнуть, и наклонился ближе. — Так что, продолжим здесь? — шёпот его был уже с оттенком вызова. Юн А склонила голову, словно раздумывая, и медленно улыбнулась. — Может, стоит сначала решить, кто мы друг другу, а не... где продолжать? — по лицу прошлась усмешка, и на секунду стало ясно: она боится ответа больше, чем его близости. У Ин наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её уха. — Думаешь, у нас получится поставить точку? Лучше давай подумаем об этом после. Юн А замолчала, размышляя, но он вывел её из сомнений: — В спальню? — предложил он. Она выдержала паузу, глядя прямо в его глаза, и прошептала в ответ: — В ванну.

***

— Блять, только не это. Слышимость же идеальная, — жалобно простонал Джокер, когда дверь в ванную защёлкнулась. И Ён пихнула его локтем в бок, устраиваясь удобнее. — Завидуй молча, Ха Джун. Спи.