Очарование тьмы

Долгий разговор многое открыл ему, но не Мерцелле. То, как он жил последние дни и как поступал, - всё было продиктовано его чувствами по отношению к девушке, о которых он не мог ей сказать. Не имел на это права. Следя за малейшими движениями её рук, к которым так мучительно хотелось прикоснуться, внимательно слушая её голос, он невольно думал: "Она ничуть не изменилась за эти несколько дней..." Нервные клетки погибли, утянув душу в пучину тёмного траура, но её внешняя красота всё так же сияла, озаряя ярким светом жизнь младшего сына гроссмейстера двадцать второго сектора. Недосягаемая, ускользающая, словно песок меж перебитых пальцев. "Он совсем другой. Не понимаю, в чём дело, но это не тот Лайс, которого я знала ещё в день трагедии..." Ухмылка - лукавая, вызывающая - сошла на нет, когда ей было озвучено, что свадьба с Айеном откладывается. Но на её место пришло воодушевление, которое через долю секунды было скрыто за фальшивым беспокойством. - Переносится? Но ведь гости уже приглашены, в том числе гроссмейстеры центральных секторов. - Айен сказал, что они всё уладят. Каким образом, я слабо представляю, но... разве они тебе не сказали? Лайс печально усмехнулся: - Думаешь, они посвящают меня во все дела дома? Я ведь говорил, что... Ладно, забудь. Лайс обречённо откинулся на кровать, глубоко вздохнув. Взгляд Мерцеллы прошёлся по его обнажённому торсу, который он так открыто выставлял сейчас напоказ. Теперь, помимо свежих травм, она заметила шрамы - длинные царапины на груди, под ней - на рёбрах, и возле пупка. Последний заканчивался в миллиметре от резинки его штанов. За те пятнадцать минут, что они разговаривали, неловкость от того, что Лайс был не полностью одет, куда-то исчезла. Мерцелла также откинулась на кровать, уставившись в потолок. Они молчали с минуту, пока Лайс не сказал: - Утром приходили Нора и Тора. Сказали, что ты искала меня. Он лежал справа от неё, поэтому пришлось довольно сильно повернуть голову, чтобы увидеть его. - Искала. Сам не зная почему, он хотел смутить её, однако девушка оставалась непоколебимой. Прямой ответ обезоружил его. Золотистый взгляд - спокойный, безмятежный - доверительно тонул в его глазах. И неестественный поворот её головы прошёлся острым лезвием по сердцу. Теперь Лайс был подавлен, видя её изъян так близко. Изъян, который не кричал о себе, но чётко заявлял о своём наличии в неловких движениях, нетипичных поворотах головы. Но кроме этого, он ощущал ситуацию донельзя странной. Они были так близко - вдвоём лежали на одной кровати, всего в паре десятков сантиметров друг от друга. И одновременно так далеко. Их разделяла договорённость их семей - то, что нарушить было бы кощунством. Он уставился в потолок и нашёл силы лишь для одного слова: - Переживала? Мерцелла тоже устремила взгляд вверх и ответила: - Конечно. Я ведь... Я... Неожиданный шум заставил её замолчать. Не успев осознать, что именно она услышала, Мерцелла приподняла голову и встретилась взглядом с вошедшей в комнату сына Ценнарией. Встрепенувшись, села на постели. Лайс последовал её примеру через пару секунд. Девушка испуганно смотрела в глаза женщины, а та в свою очередь была явно удивлена, застав молодых людей в таком положении. Она застыла у двери, переводя озадаченный взгляд с сына на будущую невестку и обратно. Впервые на памяти Мерцеллы она видела смущение в обычно холодных глазах. Всё это длилось не дольше пары секунд, прежде чем Ценнария вновь натянула маску невозмутимости. Сдавленно произнесла, глядя на сына: - Извини, я ворвалась без стука... Лайс перебил её: - Мама, всё нормально. Из всех присутствующих Мерцелла была в самом уязвимом положении, потому не могла выдавить и слова. Обещанная среднему сыну, лежит на кровати с полураздетым младшим в то время, как заходит будущая свекровь? Ситуацию абсурднее сложно было придумать. Сорвавшись с места, Мерцелла ринулась к двери мимо ошарашенной женщины, бросив тихое: - Простите... Она неловко выскочила в коридор. В комнате Лайса теперь остались лишь два устремлённых друг на друга взгляда - Ценнарии - вопрошающий, заинтересованный, и Лайса - не успевшего понять, что произошло. *** Надеясь пробыть в своей комнате в одиночестве как можно дольше, Мерцелла ходила кругами по тёмному граниту. Наступал вечер, спальню постепенно поглощала тьма. Девушка включила треугольный светильник на прикроватной тумбе. Мягкий тёплый свет рассеялся по комнате. Её мысли всё еще были захвачены произошедшим полдня назад. "Как можно было вляпаться в такое? Ещё и сбежать, как настоящая трусиха, - она вспомнила, как Лайс раньше называл её, - В такое время в поместье уже почти никого нет, но Ценнария так некстати задержалась. Пресвятые оракулы, что она теперь думает обо мне?" Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, но Мерцелла должна была, не уронив достоинства, выйти из этой ситуации. Девушка опустилась в кресло, потирая правое бедро - она ударилась им, когда позорно убегала в свою комнату после утреннего инцидента. Мысли её теперь сосредоточились на её послании, которое на днях получит семья. Снова обуяли сомнения. Страх и сожаление стали липкой паутиной, в которой она увязла в очередной раз. Мерцелла медленно провела ладонью по правой половине лица, успокаивая себя: "Всё равно рано или поздно пришлось бы им сообщить. Всё равно необходимо было рискнуть. Это мой единственный шанс." Она закусила губу. Задумавшись, правую, нечувствительную сторону, она сжала зубами слишком сильно. Опомнившись, приоткрыла рот и кинулась к зеркалу. Полы чёрного халата ласково огладили щиколотки. В отражении Мерцелла увидела, что нижняя губа покраснела, но крови не было. Она устало выдохнула, возвращаясь в кресло. Когда мысли, казалось, пошли уже по сотому кругу, за дверью послышались тяжёлые шаги. Незамедлительно раздался настойчивый стук, после которого сердце успело перевернуться в груди. Послышался голос Лайса: - Мерцелла, это я, можно войти? Она раздражённо закатила глаза. "Конечно, кто же это ещё мог быть? Ну почему у меня от тебя одни проблемы?" Но вместо этого она громко, уверенно сказала: - Да, проходи. Всё же девушка испытала облегчение - это был не Айен и не Ценнария, которые могли потребовать от неё объяснений. Дверь распахнулась и с порога Лайс - уже полностью одетый, а не как утром - спросил, как ни в чём не бывало: - Ты чего весь день прячешься? Не видно, не слышно. Она удивлённо усмехнулась: - А ты уже забыл, что произошло утром? На мгновение его губы искривились в подобии ухмылки, которая быстро сменилась непониманием. - Ты о чём? Парень прошёл по комнате, опустился на её кровать. Мерцелла прекрасно осознавала, что Лайс понял, о чем она говорит. Только она открыла рот, чтобы обвинить его в этом, как он тут же беззаботно проговорил: - А, ты об этой ерунде? Да брось, всё в порядке. Кажется, младший Атрау не придал той нелепой ситуации такого большого значения, чему она втайне порадовалась. Последнее, чего ей хотелось - обсуждать это и тем более объяснять ему, что именно её смутило. Между молодыми людьми воцарилась тишина. Она взглянула на Лайса, и взгляд её невольно задержался. Парень сидел, опираясь локтями о колени, задумчиво осматривая свои израненные пальцы. Сидел расслабленно и уверенно на её постели, будто находился в своих покоях. Приглушенный свет мягко очерчивал его крупную фигуру, бликами играя на чёрных камнях, украшавших высокие скулы. Мышцы на татуированной руке завораживающе заиграли, когда он чуть развернул ладонь, сжав длинные пальцы. Неожиданно тёмный взгляд - тяжёлый, изучающий - поймал её взор. Мерцелла смутилась от того, что так бесцеремонно разглядывала его, пока он не видел, и отвела глаза. Лайсу вдруг подумалось: "Смотрит. Но так и не спросила, откуда эти раны..." Ему так хотелось узнать то, что она не успела сказать утром. Услышать, что Мерцелла действительно беспокоилась о нём, о том, что единственная из всех в поместье искала его. В который раз мысль мелькнула вспышкой: "Она - та, которой не всё равно..." Перед его глазами вдруг вновь всплыл давний образ - платье цвета крови. Багровые всплески - колыхавшаяся тонкая ткань - гипнотизировали, завораживали его. Всё вокруг потускнело, осталась лишь короткая, странная сцена, произошедшая между ними перед банкетом. Сцена, которая стала катализатором всего этого безумия, буйства эмоций, закипающей крови. Его сердце словно сгорало и вот - остановилось, стоило на мгновение вспомнить. Чувства наступали, пытаясь одержать победу, и на секунду им это удалось - взгляд Лайса самозабвенно скользнул по изгибу шеи Мерцеллы, по тонкой ключице, выглядывающей из-под черной ткани. Он сглотнул. Тёмные глаза направились ниже, оглаживая нежную кожу вздымающейся груди, очерчивая узкую талию, на которой был затянут незатейливый узелок пояса, который при желании так просто было развязать легким движением пальцев. Складки шелковой ткани, огибающей красивое тело, вызывали раздражение - до звона в ушах, до исступления. Хотелось заглянуть под них, впиться пальцами в бархатистую кожу на стройных бедрах, прижать к себе... Вновь почувствовать её запах, которым он украдкой наслаждался сегодня утром во время примирительных объятий. Лайс пришёл в себя только когда понял, что Мерцелла смотрит на него. В её глазах плескалось недоумение, которое она тут же скрыла под маской серьёзности. Парень мгновенно собрался с духом и, отгоняя наваждение, произнёс: - Вообще-то, подруга, я зашёл узнать, как у тебя дела. Помощь нужна? В груди у неё еще звенели отголоски тревоги - он никогда не смотрел на неё так - но Мерцелла вопреки этому усмехнулась. Предложение о помощи почему-то её позабавило. - Всё в порядке. А насчёт помощи - ну, если только ты будешь везде водить меня за ручку, но это будет слишком нелепо. Стены спальни отразили их тихий смех. Когда он растворился, Мерцелла поинтересовалась в ответ: - А у тебя как дела? Как ты после... Он перебил её тихим, спокойным голосом: - Пойдёт. На завтра уже планирую тренировку. Следом в мыслях плелось печальное: "Без тебя..." Она кивнула, чуть улыбаясь, но взгляд её устремился вдаль - она задумалась. "Не хочет, чтобы я говорила о приступе? Думаю, он воспринимает это как слабость, о которой не хочет лишний раз слышать..." Лайс добавил: - А тебе сейчас нужно отдыхать. И тут же пожалел об этом. "Чёрт, что я несу? Грёбаный кусок дерьма..." Он не успел подумать о том, что ей это может напомнить о собственной неполноценности, о том, что сейчас ей не видать никаких тренировок. О том, что, может быть, она бы и хотела - а Лайс отчаянно на это надеялся - проводить с ним так время, только теперь не может. Но, к счастью, Мерцелла после его слов сохраняла абсолютно невозмутимое лицо. Думая о том, что она лишь притворяется, что её это не задело, он перевёл тему, пытаясь подбодрить девушку: - Всё будет хорошо, на Гексосе тебе помогут, я уверен. Это наш двадцать второй - жопа мира. Эти слова заставили её улыбнуться. - Надеюсь, ты прав, Лайс, и всё действительно наладится... *** В эту ночь он не мог уснуть. Помимо того что его терзали чувства к Мерцелле, всё чаще в мыслях мелькал брат, а именно его разгневанный, обжигающе-ледяной взгляд. Лайс думал о том, что будущие супруги могли сблизиться в этом горе, пока он сам, сжираемый чувством вины, пропадал в недрах поместья. Однако у него по-прежнему было преимущество - он мог проводить с ней целые дни, в то время как Айен отсутствовал с раннего утра до поздней ночи. Но сейчас мысли Лайса занимало другое - Мерцелла скоро улетит на Гексос вместе с Айеном на неопределённый срок. Лайс никогда не был в других секторах, но с ней мог бы - даже хотел бы. Только это будет неверное решение. Именно Айен - её будущий супруг, именно он за неё в ответе. Только он должен быть с ней. "А потом они поженятся и уедут в центр насовсем. Черт..." Он понимал: скоро он лишится двух дорогих ему людей. Тяжесть собственного существования придавила парня к постели. Раны на теле и руках ныли, напоминая ему о том, что он принадлежит Пожирателю, так же как и внезапно свалившейся на его голову девушке из центра - стоило бы ей ответить взаимностью, парень тут же, забыв обо всём, бросился бы к ней. Но Лайс не мог встать между Айеном и Мерцеллой, не мог нарушить договорённости внутри семьи - это было для него свято. Только вот своим чувствам сопротивляться у него уже не было сил. Всегда непобедимый Лайс в этот момент чувствовал себя ничтожеством, которого подчинило себе нечто большее, чем физическая сила. И это принесло ему горькое ощущение собственного предательства. Он не знал, как жить дальше - душа рвалась к Мерцелле, но разум твердил держаться от неё подальше. Оставалась лишь крохотная надежда на то, что, когда новобрачные уедут из двадцать второго, её лицо постепенно сотрëтся из памяти, распадётся на кусочки, и он забудет о девушке. Что чувства, выворачивающие душу наизнанку, тянущие жилы, рвущие сердце, наконец уйдут, оставив ему прежний покой. *** Прошло две недели с того дня, как Мерцелла отправила свиток родным. Нервозность нарастала. Каждый раз, когда близняшки заходили к ней в комнату, она спрашивала их, не было ли послания с Гексоса, но всегда слышала одинаково-равнодушное: - Нет, леди Мерцелла, свитков с Гексоса не было. Во время утреннего осмотра Таванесс девушка вдруг вспомнила о том, что вчера должна была состояться их с Айеном свадьба. Сердце неожиданно кольнуло. "И вот так, почти не общаясь, почти не сблизившись, мы бы стали мужем и женой... Наверное, это к лучшему, что церемония переносится. Если мы полетим на Гексос, может быть, там найдём общий язык и узнаем друг друга лучше..." В памяти вдруг всплыл разговор с Айеном, когда он попытался сделать ей предложение. Его слова о том, что ему тоже хотелось бы наладить с ней контакт. Неожиданно девушку обуяла злость. Ведь он по-прежнему ничего не делал для сближения, с того дня между ними не изменилось ровным счётом ничего. "Больше никогда не куплюсь на эти красивые слова. Нужно смотреть правде в глаза - на самом деле я его совсем не волную. Заключим союз и будем жить как соседи..." Следом проскользнувшая внезапная мысль о том, что от неё будут ждать наследника, бросила её в холодный пот. Ей было сложно представить, как она будет делить постель с этим человеком. - Леди Мерцелла! Сидевшая на постели девушка встрепенулась от скрипучего голоса. Непонимающе взглянула на Таванесс, стоящую напротив. - Леди Мерцелла? Вы меня слышите? Отбросив насущные мысли, девушка зажмурилась, затем выдохнула короткое: - Да... Однако через пару секунд следом вырвалось решительное: - Нет. Медик одарила девушку взглядом, в котором сквозило смятение. Затем, не придав значения растерянности пациентки, мягко и терпеливо произнесла: - Я попросила вас встать, закрыть глаза и дотронуться указательным пальцем до кончика носа. Одним, потом другим. Мерцелла поспешила выполнить сказанное. Таванесс, одетая в серый медицинский костюм, одобрительно хмыкнула. Затем принялась копошиться в кейсе. - А теперь раздевайтесь и ложитесь, пройдёмся иголочкой. Девушка сняла сорочку и в одних трусиках легла на кровать. Она чувствовала, что с первого осмотра почти ничего не изменилось, хотя сегодня заканчивался курс лечения. Да, общая слабость и тяжесть в голове исчезли, но правый глаз по-прежнему видел лишь непроглядную тьму, а лицо так же не ощущало ни малейшего прикосновения. После осмотра Таванесс, надев перчатки, долго мучила посиневшие от инъекций руки девушки - попасть в вену с каждым днём становилось сложнее. Спустя почти десяток минут капельница наконец была поставлена, и медик удалилась, прикрыв за собой дверь. Оставшись в одиночестве, Мерцелла вдруг поняла, что отчаянно не хочет выходить замуж. Долг и ответственность лежали на плечах тяжким грузом, норовя раздавить. Ожидание послания из дома только добавляло уныния. Она села на постели, взглянула наверх, на стойку с прозрачным пакетом, откуда по тонкой трубке в её кровь поступал препарат. Сердце болезненно сжалось, на глазах выступили слезы. Ей так хотелось просто сбежать, улететь на Гексос и остаться там, плюнув на ту ношу, что возложила на неё семья, в частности отец. Очень скоро она услышала тихий стук в дверь. Девушка утирала слезы, пока неожиданный гость молча ждал приглашения. Спустя несколько секунд Мерцелла как можно более ровным голосом громко произнесла: - Входите. Нежданным посетителем оказалась Ценнария. Мерцелла напряглась. Женщина не контактировала с ней с того самого утра, когда застала её с Лайсом лежащими на кровати. Девушка вдруг испугалась, что сейчас им предстоит говорить именно об этом. Но после стандартного приветствия Ценнария заботливо спросила, садясь рядом: - Что случилось, Мерцелла? Ты плачешь? Будущая невестка, сама не ожидая от себя, выпалила: - А как вы думаете? Ответа от родителей всё ещё нет. С Айеном мы почти не общаемся, а ведь нам предстоит брак... Ценнария смотрела сочувствующе, затем потянулась к девушке. Мерцелла обняла её в ответ - аккуратно, чтобы не потревожить вену, в которой по-прежнему была игла. От женщины пахло свежестью хвойного леса, что странным образом успокаивало. Ценнария сказала: - Ничего, дорогая, не переживай, послание должно прийти сегодня, если Истри сразу же написали ответ. Женщина отстранилась, быстрым движением поправила волосы и добавила: - А по поводу Айена... Сама понимаешь, у него не так много свободного времени. Но если вы полетите на Гексос, то я уверена, у вас всё наладится. Мерцелла знала - Айен в любом случае от неё не откажется. Просто потому что для него это не больше чем долг. Но девушка ещё не догадывалась, что Лайс тоже никогда бы не оставил её, только уже по абсолютно другой причине - потому что ему далеко не всё равно... *** Ценнария была права - двумя часами позже Нора и Тора внепланово зашли к Мерцелле и передали долгожданный золотистый свиток с эмблемой ласточки. Мерцелла вцепилась в него вдруг похолодевшими пальцами, машинально поблагодарив. Едва не выронив от волнения оптический модуль, полученный вместе со свитком, она отвернулась от прислуги и расшифровала послание. Взгляд жадно побежал по строчкам. Краем уха она уловила звук закрывшейся за спиной двери. С первых же слов в горле встал ком, а глаза защипало. "Дорогая Мерцелла, моя драгоценная дочь! Не буду скрывать, получив твоё послание, я был морально раздавлен тем, что тебе пришлось пережить... Мне трудно подобрать слова. Родная, если бы я мог, обнял бы тебя очень крепко. Мне очень жаль, что так случилось. После прочтения этой трагичной новости от тебя я связался со своим старым другом - он работает в сфере нейротехнологий. Он обнадëжил меня, сказав, что есть особые капсулы, которые восстанавливают нервные клетки. Прилетай, как только получишь послание. Всё можно исправить. С нетерпением жду нашей встречи, дорогая!" С души рухнул камень. Безудержные слëзы осветила улыбка. Далее следовали ещё две части послания - от мамы и Астории, которые так же были полны сочувствия, сожаления и ожидания скорой встречи. *** Утро было холодным и туманным, впрочем, как почти каждое утро на Церере. Но, вопреки этому, Мерцелла была воодушевлена - её лицо не покидала легкая улыбка. Она летит домой к семье, туда где ей помогут. Снова обретёт зрение и чувствительность, увидится с родными. Почти вся семья Атрау с раннего часа отсутствовала дома. До космодрома Мерцелла и Айен добрались на орбитальном джете в компании Лайса и Эйнигель. Вел, конечно, Айен - доверить Лайсу управление, когда с ними находится беременная супруга Браннистарха, было бы безумием. Айен мог бы перевести управление на автоматическое, но не сделал этого - ввиду короткой дороги или желая держать всё под контролем - Мерцелла была вынуждена лишь догадываться о причинах. Площадка главного космодрома Цереры выглядела тусклой, неживой, словно выцветшая картинка. Вокруг всё как и прежде - разруха, удручающий пейзаж. Гиперлайнер - огромный и устрашающий - был похож на тот, на котором Мерцелла прибыла сюда полтора месяца назад. Он безмолвно ожидал своих пассажиров, пока они неторопливо приближались к нему. Девушка взглянула на Эйнигель, одетую в лёгкий широкий плащ с фамильной пряжкой. Она без умолку щебетала: - Надеюсь, скоро ты вернёшься в полном здравии. Мы будем скучать без тебя. По возвращении ожидаем красивую церемонию бракосочетания. От упоминания о предстоящем браке сделалось нехорошо, но девушка лишь отшутилась: - А у тебя по возвращении, скорее всего, будет уже не один, а двое детей. Эйни рассмеялась, и Мерцелла ответила тем же. Затем взглянула на Лайса. Он был как никогда собран и серьёзен. Впрочем, так же, как и Айен. Словно почувствовав её взгляд, Лайс посмотрел в ответ. По коже пробежали мурашки - настолько пронзительно и остро он смотрел. Девушка поторопилась отвести взор и продолжила шагать. Пыталась понять, о чем же он думал, но так и не могла разгадать его. Стоя у гиперлайнера, она обнялась с Эйнигель. Прильнув к внушительному животу девушки, Мерцелла ощутила, как пинается малышка - именно девочку предрекают врачи Браннису и Эйни. Будущая родственница прошептала, поглаживая по спине: - Береги себя. Мерцелла улыбнулась, отстраняясь: - Ты тоже. Затем под взором Айена к Мерцелле подошёл младший Атрау. Взгляды на миг пересеклись перед порывистыми объятиями, так и не успев понять друг друга. Он стиснул её крепко, положил ладонь на голову, ощущая под ней шёлк светлых волос. Она не понимала, что сказать, и Лайс, кажется, тоже. На долю секунды она почувствовала, как его губы мимолётно коснулись уха, легко царапнув пирсингом. Большая ладонь на её спине невольно сжала тёмную ткань, пустив лучи складок. С её губ сорвался короткий выдох. Девичьи пальцы на спине парня дрогнули. Они отстранились, на прощание одарив друг друга короткими взглядами. Молчание Лайса звенело в голове необъяснимой тревогой. Мерцелла, отмахнувшись от липкого ощущения, взглянула на Айена. Тот смотрел на младшего брата с долей заинтересованности. Мерцелла отчаянно понимала - что-то не так, что-то едва ощутимое витает в воздухе, но продолжала упрямо держать маску непроницаемости. Взявшись за холодный поручень, услышала позади приглушенные слова среднего Атрау: - На обратном пути переведи на автопилот. Девушка осторожно, боясь оступиться, прошла в рубку. Вскоре появился Айен, закрыл шлюз и запустил двигатель. Вдвоём им предстоит долгий путь до четвёртого сектора. Упав на соседнее от Айена сиденье, она прикрыла глаза, представляя встречу с семьёй. Беспокоилась о том, как её спутник воспримет её родную планету, о том, как найдёт общий язык с её родными. Как они будут там жить и общаться. В глубине души она чувствовала вину - вряд ли он горел желанием лететь так далеко на неопределённый срок, бросив дела Дома, которыми всегда занимался. Мерцелла осторожно взглянула на будущего супруга и услышала обнадеживающее: - Через два дня всё решится. А ты пока отдыхай. *** Девушка прошла в каюту. Подойдя к иллюминатору, наблюдала, как они постепенно отдаляются от Цереры, как планета - пугающая, жестокая - становится всё меньше. Она чётко понимала - сейчас она испытывает облегчение, ведь Церера причинила ей боль. Осевшее где-то на глубине души прощание с Лайсом вновь всплыло на поверхность тревожными мыслями. "Он не сказал ни слова. Почему? Ну хоть что-то... Хотя я ведь и сама промолчала." Нечто заворочалось в самом сердце - уже знакомое, тёплое и одновременно тревожное, так и не понятое ей до конца. Что-то, от чего отчаянно хотелось избавиться, подобно тому, как будущая мать пытается изгнать крепко укоренившийся плод из своего чрева. *** Устроившись на сиденье джета удобнее, Лайс ждал, когда рядом усядется Эйнигель. Они долго провожали взглядом гиперлайнер, пока тот вовсе не превратился в микроскопическую точку в небе. Даже когда смотреть оставалось лишь на пустое, серое небо, Лайс всё ещё смотрел. Удержаться было тяжело, но он так и не произнёс ни слова - если бы он сказал то, что так хотел, брат бы его не понял. Только обнял слишком отчаянно, горько. Слишком интимно, слишком говоряще... Даже не обронив ни слова, он обнял чужую невесту так, что Айен наверняка заподозрил неладное. Теперь снова его жизнь на какое-то время станет такой, как прежде. И в это мгновение он осознал, какой именно - тусклой, безрадостной, не имеющей света. Чужая кровь, боль, оружие, охота, холод темниц - Лайс думал, что это всё, что ему нужно для счастья. Но как же он ошибался. И пусть он не знал по-настоящему, что значит быть с девушкой, сейчас его сердце, тяжёлое, словно камень, ноющее от случившейся разлуки, хотело только этого. Хотело видеть Мерцеллу перед собой, касаться её, впускать в лёгкие её запах, разговаривать с ней бесконечно долго, шутить, смеяться, даже переживать боль - только бы вместе. Внезапно перед глазами возникла женская ладонь. Поводив ей в воздухе вверх-вниз, Эйнигель с усмешкой произнесла: - Лайс, приём! О чём задумался? Он проморгался и буркнул что-то неразборчивое в ответ. Большие ладони с почти затянувшимися ранами легли на ребристый штурвал, и парень тут же услышал тревожное: - Только, пожалуйста, переведи на автопилот, как просил Айен, так будет безопаснее. Он чуть усмехнулся, взглянув на жену брата: - Конечно. Пока мы не добрались до поместья, я за вас двоих в ответе перед Браннисом. Вскользь оглядев большой округлый живот, на котором заботливо лежали ладони девушки, он завёл двигатель, пробежав длинными пальцами по сенсорам на панели управления. *** Сидеть в каюте через какое-то время наскучило. Айена тревожить было неловко, к тому же она боялась, что может высказать ему свои претензии о том, что после их разговора он так же продолжил обделять её вниманием. Мерцелла вышла на обзорную площадку. Темнота в иллюминаторе завораживала - вдалеке мерцали звёзды, клубились туманности, лениво плыли астероиды. Где-то позади остался магнетар - Пожиратель, что искалечил её, забрав себе часть здоровья. При мысли о том, что после лечения придётся возвращаться обратно для церемонии бракосочетания, внутренности будто сжимало ледяной костлявой ладонью. - Как ты? Внезапно раздавшийся за спиной девушки голос заставил вздрогнуть. Айен, заметив это, подошёл ближе и извинился: - Прости, я тебя напугал. Мерцелла, судорожно выдохнув, взглянула на мужчину и приложила руку к груди - туда, где бешено колотилось сердце. Губы его были поджаты, взгляд - извиняющийся. Девушка поспешила успокоить: - Ничего, всё нормально... Он виновато улыбнулся, затем перевёл взгляд в иллюминатор и тихо произнёс: - Надеюсь. Не хочется, чтобы ты заработала сердечный приступ в то время, когда мы летим на лечение. Впервые на её памяти он пытался пошутить, и её губ вдруг коснулась лёгкая улыбка. Через пару минут молчания она поинтересовалась: - Значит, перевёл управление на автопилот? Это безопасно? Он чуть усмехнулся, взглянув на неё пепельными глазами: - Конечно. Так как ты себя чувствуешь? От испуга она позабыла о его вопросе. Прислушавшись к себе, ответила: - Всё нормально. Физически. А что касается моральной стороны - я в замешательстве. Спрятав улыбку, Айен с любопытством взглянул на неё, сощурив холодные глаза: - Что именно тебя беспокоит? - Я чувствую себя обузой сейчас. Ты был вынужден оторваться от дел Дома, чтобы просто сопровождать меня на Гексос на неопределённый срок, и... Айен прервал её: - Нет, поверь, это не проблема. Помимо меня, ещё есть кому заниматься делами. В её голове прозвучало: "Кроме Лайса." Айен вдруг констатировал: - Вы снова поладили с Лайсом. Кажется, будто он прочёл её мысли. Отчего-то слова Айена застали её врасплох. Но Мерцелла взяла себя в руки и, уставившись в иллюминатор, ответила: - Да, мы помирились. Почему-то не хотелось рассказывать в подробностях о том, как именно это произошло - неожиданно для самой девушки это оказалось очень личным. Среди космической тёмной глади вдруг появилась небольшая планета, окутанная лёгкой серой дымкой. Её графитовая поверхность слегка мерцала, словно железная стружка. Тёплый низкий голос произнёс: - Это Капалак Т-13. Был там пару месяцев назад. Мерцелла перевела взгляд на будущего супруга. Он смотрел в том же направлении, что и она секунду назад. Девушка отметила про себя, что Айен достаточно красив - чёрные, всегда аккуратно уложенные густые волосы блестели. Скулы - высокие и острые - выгодно подчёркивали точёный рельеф мужественного лица. Глубокие тени под всегда уставшими прозрачными глазами не портили его - напротив, придавали загадочности. Айен обладал холодной красотой, которая так и не нашла отклика в сердце Мерцеллы. Всё в нём на первый взгляд было идеально, но чего-то не хватало. Сердце вновь сжалось от мысли об их совместном будущем, и Мерцелла, неловко извинившись, вернулась в свою каюту. *** Тугие волны тепла разливались внутри тела. Она чувствовала, как чьи-то сильные руки медленно оглаживают её - подрагивающие плечи, вздымающуюся грудь, живот, бёдра... Прикосновения дарили сладкую негу. Желание накатывало снова и снова, сплетаясь где-то внизу живота. Ощущение прижимающегося сзади горячего тела сводило с ума. Бёдра плотно упирались в неё, тёрлись, настойчиво ласкали. Мерцелла чувствовала чужое возбуждение - твёрдое, большое - оно упиралось в ягодицы, заставляло дрожать. Крепкая ладонь скользнула к её подбородку, приподнимая голову. Большой палец невесомо лёг на сонную артерию. Мягкие губы коснулись девичьей шеи, прошлись по тонкой коже до уха. Смутно знакомый шёпот прошёл по грани узнавания. - Ты будешь моей... Мерцелла... Пальцы перешли к губам девушки. Она прикусила огрубевший палец, обхватила его губами. В этот же миг она почувствовала, как другая ладонь сжала её грудь. Мерцелла ощущала нечто особенное - не только похоть, а более глубокое чувство. Оно дарило ей счастье, настолько сильное, что она не смогла бы вспомнить, когда в последний раз испытывала подобное. Она растворялась в чужих руках, сливалась воедино с другим человеком, забыв обо всём. Подавалась бёдрами назад, чувствуя упругое мужское естество, наслаждаясь этим моментом. Она чувствовала спиной сильные мышцы груди, стальной пресс, каждое малейшее движение, тепло и мягкость кожи. Неизвестный развернул её, и она увидела перед собой лицо Лайса. Тёмные глаза, в глубине которых плескалась страсть, смотрели прямо на неё. Она не понимала, сколько времени прошло, прежде чем их губы коснулись друг друга. Через несколько мгновений она открыла глаза и увидела перед собой темноту каюты гиперлайнера. Едва Мерцелла осознала, что происходило во сне, как её поглотила смесь стыда и сожаления. Сон был странным, слишком откровенным, но всё же ей было жаль, что он закончился. И это приводило её в замешательство. Она перевернулась на другой бок, надеясь утихомирить мысли, но они упрямо метались в её голове испуганными птицами. Она вспоминала, насколько реальными были ощущения, и погружалась в них снова, несмотря на крепко засевшую в глубине сознания неловкость. Заново ощущала его кожу, сплетения мышц, жар тела. То, как он хотел её... Мерцелла залилась краской, хоть этого и не было видно в темноте. "Я и Лайс? Бредятина какая-то... Я и так много переживаю, ещё мне не хватало таких снов. Наверное, это из-за перелёта..." Ей понравилось то, что показал ей Морфей, но девушке не хватило смелости признаться себе в этом. И тем не менее, непрошеный сон неизбежно всколыхнул в ней новую грань - ту, что ещё долго не давала уснуть. *** За оставшиеся сутки пути Мерцелла случайно пересеклась с Айеном ещё несколько раз - в коридоре и на обзорной площадке. Каждый раз заканчивался коротким, ничего не значащим разговором. Нервозность перед встречей с семьёй нарастала, а в иллюминаторе уже показался родной Гексос. Настал тот самый момент. Мерцелла вышла к открытой рубке, навстречу солнечному свету, который она так давно не видела. Но свет оказался жесток - резал глаза, заставлял зажмуриться, будто не хотел, чтобы она видела три силуэта в светлых одеяниях, что встречали её на площадке космодрома. Лёгким касанием на внутреннюю сторону плеча легла ладонь человека, с которым она должна связать свою судьбу. – Я держу, не бойся. Какое-то время она стояла, пытаясь открыть слезящиеся глаза, а потом сделала шаг. Затем следующий. Спускаться было страшно, но Айен помогал. Едва она сошла с последней ступени гиперлайнера, как взгляд её устремился на родных. Ей хотелось улыбнуться, но она не могла себе этого позволить - на их лицах отражалась горечь. Обстоятельство, написанное её же рукой в послании, не давало насладиться радостью встречи в полной мере. Айен осторожно отпустил её. Губы задрожали. Мама, папа, Астория - лица полнились скорбью, которую они безуспешно пытались скрыть за вымученными улыбками. В этот момент она почувствовала себя маленькой девочкой - той, которую непременно обнимут и пожалеют. И от этого в глазах только больше мутнело, только сильнее спазмом схватывало горло. Шаги становились всё быстрее, быстрее - пока они не столкнулись. Родители вдвоём заключили её в объятия в то время, как Астория стояла рядом, касаясь её руки, лежавшей на плече отца. Он безудержно шептал: – Прости меня, Мерцелла, прости... Срывающийся на плач девичий голос собрал последние силы, чтобы смочь внятно произнести: – Нет, папа, ты не виноват... Она предполагала, что отец будет винить себя. И заранее знала - всеми правдами и неправдами перед ним она будет стоять на своём до конца. Тихие мамины всхлипы возле уха резали по живому. Селестина надрывно причитала: – Как же так, Мерцелла? Девушка ничего не смогла ответить, лишь прижалась сильнее. После её обняла сестра, шепнув на ухо: – Мне так жаль, это такой кошмар... Но всё будет хорошо. Мерцелла сквозь слезы улыбнулась, вспомнив, зачем прилетела на Гексос, и пробормотала в плечо Астории: – Да, я знаю... Это были странные объятия, непривычные - в семье не было принято выражать любовь друг к другу тактильно. Каждое касание родных людей - будь то крепкая хватка ладони, мимолетные скольжения пальцев или же поглаживания по голове - словно отпечаталось на её теле, ощущаясь еще долго после.