Возвращение

Пока семья обнималась на площадке, Айен вынес из гиперлайнера багаж, а потом неловко стоял поодаль, понимая, что такой момент был слишком личным – только для семьи, к которой он всё ещё не мог себя причислить. Но тем не менее, с Аженором он наладил нейтральное общение ещё во время банкета перед Большой Охотой. Пока они летели домой в джете, молчали все, кроме Аженора и Айена, которые иногда тихо переговаривались на передних сидениях. Даже Астория впервые на памяти Мерцеллы была настолько подавлена, что не вымолвила ни слова. Старшая Истри задумчиво сморела в окно и поглаживала на запястье широкую полоску браслета - его передала ей Таванесс. В нём хранилась вся информация о её состоянии и назначенном лечении. Когда они прибыли к поместью, Аженор взял на себя сопровождение дочери, помогая ей сойти с джета, подняться на террасу и войти в дом. В холле Селестина, пряча покрасневшие глаза, предложила будущему зятю проводить его в комнату, приготовленную для него заранее. Он любезно согласился и, окинув Мерцеллу сочувствующим взглядом, вместе с Селестиной скрылся на втором этаже. *** Немного позже у Мерцеллы и Аженора состоялся разговор. Дочь и отец сидели в кабинете с огромными окнами, вид из которых заставил девушку на несколько мгновений забыть обо всём. Её взор давно не видел родные земли, не видел яркого солнечного света. Не видел густых лиан, огибавших высокие узкие скалы, низко пролетающих птиц, лавирующих в потоках тёплого ветра... Но теперь она лицезрела красоты Гексоса лишь наполовину. - Мерцелла, прости меня, если когда-нибудь сможешь. Я не устану повторять это - ты пострадала именно из-за моей нерасторопности и нерешительности. Из-за моей мягкотелости... Именно они привели к тому, что я вынужден был обратиться за помощью к Атрау. Девушка, сидевшая напротив со скрещенными на груди руками, перевела взгляд на отца. Было непривычно слышать от него такие слова - снова. Сглотнув чувство неловкости, она выдавила улыбку: - Папа, не нужно, всё позади. Я восстановлю здоровье, и всё станет как прежде. Аженор улыбнулся, но в глазах отчетливо виднелась боль. Он удерживал в себе слова, которые красной строкой бежали в его сознании: "Да, всё станет как прежде, но боль, что Мерцелла пережила по моей вине, она никогда не забудет..." Он приложил всю силу воли, чтобы вырвать из своей души эту мысль, что сидела зазубренным лезвием. Едва он сделал вдох, чтобы рассказать, как будет проходить лечение, как Мерцелла тут же опередила его: - Лучше расскажи о процедурах. Что будут делать, как, когда? И как скоро я смогу вернуться на Цереру? Мерцелла сплела пальцы рук, опустив их под стол. Нервничая, заламывала их, скребла ногтями друг о друга. Последний её вопрос застал врасплох Аженора, но он быстро нашёл ему логичное оправдание: "Чем скорее улетит обратно, тем быстрее вернётся снова. Уже навсегда. Подальше от проклятого магнетара. Сильная, бесстрашная, стойкая... В отличие от меня. Настоящая будущая гроссмайстерин Дома Истри. Я не заслужил такой дочери." Их прервал стук в дверь - в комнату вошла Селестина, тревожно оглядывая мужа и дочь. Прикрыв за собой дверь, села рядом с Мерцеллой, приобняв её за плечи. - Я проводила Айена в его покои. Как ты? Как настрой? Присутствие мамы ободряло - к ней она всегда была ближе, чем к отцу. Мерцелла положила ладонь маме на плечо, заверяя: - Я в порядке. Проклятая фраза... Теперь она всегда напоминала о том, что напротив, она не в порядке, что всё хуже некуда. Но надежда на лечение, теплившаяся в груди последние три дня, не давала впасть в уныние. Они говорили недолго. Отец сообщил, что лучше лететь в клинику сейчас - его друг, тот самый нейротехнолог Файдон, о котором Аженор говорил в послании, сейчас находился там. *** Учреждение находилось в третьем секторе, на центральной планете Альфа-Креола - полтора часа пути. С Мерцеллой отправился Аженор. От сопровождения Айена девушка отказалась - в том не было особой нужды, к тому же она не хотела беспокоить его лишний раз. Их встретили белоснежные коридоры, голубой неон подсвечивал углы помещений и стены. Пройдя к стойке регистрации, Аженор сделал пару движений пальцами по сенсору. Аппарат издал звуковой сигнал, и в нескольких шагах от них открылась дверь, за которой сиял белизной такой же безликий, утопающий в неоновом свете коридор. С каждой минутой сердце Мерцеллы билось быстрее - совсем скоро она встретится со своим лечащим врачом. Доктор оказался высоким, худым и угловатым, со странной, хромой походкой. Ворот серого медицинского костюма закрывал большой шрам, который тянулся к подбородку, уродливо стягивая кожу. Двери кабинета закрылись, доктор сел за длинный белый стол. Мерцелла, сидевшая напротив, неожиданно почувствовала, что тело всё напряглось - внешний вид Файдона был несколько пугающим. Но это чувство рассеяли первые же нотки его дружелюбного, моложавого голоса: - Приятно познакомиться, леди Мерцелла. Я доктор Файдон. Аженор рассказал мне о случившемся. Примите мои соболезнования. Но у нас с вами есть повод для радости - совсем скоро ваши нервные клетки будут восстановлены. Вам крупно повезло - если бы не отец, вы бы попали ко мне ещё очень нескоро. Он взглянул на Аженора, сидевшего на скамье у входа в кабинет. Лицо доктора смягчила лёгкая улыбка - та самая, которая дарует надежду страждущим. Затем он, стерев эмоции, обратился снова к Мерцелле: - Извольте спросить, где вас настигло несчастье? При каких обстоятельствах? Мерцелла ответила: - Я была на Церере, в двадцать втором секторе, когда это случилось... Глаза доктора вдруг удивлённо округлились: - В двадцать втором? Не поверите, но я оттуда родом, однако не был там много лет. И не горю желанием вновь там оказаться. На последних словах он сделался серьёзным, но тут же непринужденно продолжил опрос: - Так, рассказывайте, что с вами произошло? Мерцелла протянула запястье с браслетом: - Здесь вся информация, её внесла доктор, у которой я проходила лечение на Церере. Файдон одобрительно хмыкнул. Затем, неловко ковыляя, подошёл к большому монитору посреди кабинета и, вынув из него какой-то маленький предмет, похожий на пластиковую коробочку, приложил его к браслету. На экране тут же высветилась информация - записи, сделанные Таванесс. Он долго изучал их, глядя в монитор, и неодобрительно качал головой, а Мерцелла в это время всё больше нервничала, ожидая вердикта. Затем Файдон развернулся к Аженору: - Знаешь, друг, что я тебе скажу? Всё, что там делали, - он коротко взглянул на встревоженную Мерцеллу, - полная чушь. Да, препараты улучшают общее состояние, но они ничего не восстанавливают. То ли дело наши капсулы. Я лично принимал участие в их разработке и клинических испытаниях. После недолгой беседы последовал неврологический осмотр - проверка зрения, чувствительности, рефлексов. Доктор объяснил ход процедуры, возможные ощущения во время неё. Затем Мерцелла вместе с доктором прошла в соседнее помещение - маленькое, с приглушённым светом. Она впервые вошла в подобную капсулу - всё детство девушка отличалась хорошим здоровьем и прибегать к таким крайним мерам её родителям не приходилось. Тревога, пришедшее ей на смену предвкушение, непривычные ощущения в теле во время пребывания в длинной прозрачной конструкции - всё было для неё абсолютно новым. Все семнадцать минут, пока она находилась в капсуле, девушка ощущала словно в правой стороне лица, под самой кожей что-то шевелится, покалывает, мелко вибрирует. После завершения сеанса Мерцелла вновь оказалась в кабинете для повторного осмотра. Тонкая ладонь легла на левый глаз, закрывая свет. Файдон подошёл вплотную к Мерцелле, медленно провёл ладонью в воздухе в пяти сантиметрах от её лица. - Видите мою руку? Четко очерченные губы приоткрылись, задрожали. Незрячий глаз распахнул веки шире, зрачок медленно задвигался, следя за ладонью. В кабинете послышался шумный выдох. - Я... Пресвятые оракулы!.. Да, я вижу тень... Дрожь в голосе выдавала счастье - то самое, когда от надежды хочется плакать. Файдон изменился в лице, нахмурился, метнул озадаченный взгляд на Аженора, который всё так же сидел чуть поодаль в просторном кабинете. Затем твёрдым, ровным голосом переспросил: - Только тень? Сколько пальцев я показываю? Рука доктора сложила три пальца, оставив ее взору лишь два. Мерцелла, не чувствуя подвоха, либо же на волне эмоций не придав значения его вопросу и интонации, пролепетала: - Нет, я не вижу пальцы, но я вижу тень... Она двигается. До этого была лишь темнота. Доктор снова взглянул на Аженора. Глава семейства Истри понимал, что что-то не так - от воодушевленного выражения лица Файдона не осталось и следа. Аженор только хотел что-то сказать, как Файдон, пока Мерцелла не видела, поднял ладонь, остановив мужчину. В этот момент тревога застилала взор двоих в этом кабинете, в то время как Мерцелла была ослеплена счастьем, хоть и смотрела одним почти незрячим глазом. Наконец она отняла ладонь от лица, и Файдон, скрывая задумчивый взгляд, поспешил за стол, пальцами принялся бегать по сенсорам монитора. Мерцелла оставалась на месте. Глаза покраснели от подступающих слез. "Я не верю... Совсем скоро я буду видеть как прежде. И мне не нужна будет ничья помощь!" По окончании приёма Файдон попросил Аженора задержаться и поговорить с глазу на глаз. Мерцелла ожидала отца рядом с кабинетом, утопая в счастливых мыслях. *** - В чём дело? Что-то не так? Аженор не скрывал тревожности в голосе. Он подошел к Файдону, сидящему за своим столом. Тот виновато взглянул на Истри снизу вверх. - Аженор, друг... Не хочу рушить твои ожидания, но... - Глубоко вздохнув, доктор продолжил. - Это слабый результат, даже учитывая всего лишь один-единственный сеанс. Подавляющее большинство показывают лучшие результаты мгновенно. Не жди полного восстановления. Мне жаль... Аженор осел на стул рядом. Его потерянный взгляд не на шутку встревожил Файдона, и тот поспешил успокоить: - Нет, Мерцелла будет прекрасно справляться с самообслуживанием. Сможет даже при желании заниматься охотой, стрельбой... Будет видеть достаточно далеко. Обоими глазами. Но стопроцентного зрения на правый глаз, что было у нее прежде, добиться просто невозможно. Аженор оживился и задал вопрос: - Сколько процедур необходимо? Ты говорил, пять? А если провести больше? Голос его дрожал от возбуждения, казалось, даже от злости. Мужчина в сером медицинском костюме с горечью констатировал: - Пять дней - это потолок. Поверь, я проводил исследования долгие десятилетия - после пяти сеансов улучшений нет. Так же как и после десяти, двадцати и тридцати. После пояснений давнего друга, который никогда не заставлял его сомневаться в своих словах, Аженор лишь сухо, обречённо произнес: - Но почему так?.. Файдон отвел взгляд и сцепил лежащие на столе руки в замок. Пожевав губы, после нескольких секунд молчания доктор пустился в объяснения: - Особенности организма. Инсульт случился уже чуть более двух недель назад, но шансы на полную регенерацию всё же были. Однако чем дальше - тем всё становится сложнее. Две недели - пограничный срок для таких случаев: у четырнадцати процентов пациентов спустя две недели после инсульта результаты уже довольно слабые. К сожалению, Мерцелла оказалась в их числе, чего я и сам не ожидал. В итоге наш максимум - шестьдесят процентов. - Файдон вскинул потухший взгляд на отсутствующего друга. - Мне правда очень жаль, Аженор... И скрывать правду от твоей дочери мы не сможем. Аженор замотал головой, зажмурился. Отчаяние прорывалось наружу. В кабинете повис его судорожный выдох: - Нет... Файдон крепко сжал запястье друга. Это был безмолвный жест поддержки, жест сочувствия горю человека, с которым они когда-то так много пережили вместе. Аженор вдруг взглянул в глаза Файдону - решительно, собрав волю в кулак. Минутная слабость улетучилась, оставив лишь легкий след в его влажных глазах. Он пожал мужчине руку и произнес важные слова. Те, что были оторваны от самого сердца, что неустанно кровоточили, но были лишь для Файдона - для того, кто бескорыстно помогал в тяжелое время. - Я понял тебя, друг. И я благодарен тебе. Если бы не ты, то... Спасибо. *** Яркое солнце стремилось к горизонту, когда они шли по вымощенной белым камнем площадке, прилегающей к клинике. По пути в джет счастливая Мерцелла, державшаяся за предплечье отца, спросила: - О чем вы говорили без меня? Вспоминали молодость? Аженор, упрямо удерживающий на лице фальшивую улыбку, ответил: - Да, вроде того. Несмотря на безмятежный спокойный фасад, в его душе разверзлась пропасть, которую он был вынужден скрывать. Он обязательно расскажет ей. Но только не сейчас, когда его дочь так сияет от счастья - разбить его сегодня рука правителя четвертого сектора не поднималась. *** Пребывая в радостном возбуждении, Мерцелла не чувствовала сонливости до поздней ночи. Приоткрытое окно недалеко от широкой кровати впускало в спальню приятный прохладный ветерок. Лежа на скомканных светлых простынях, она размышляла о том, как обрадует по приезду на Цереру семью Атрау. Но опомнившись, она вдруг поняла - по-настоящему за неё порадуются лишь Эйнигель, возможно, Ценнария и Лайс. Конечно, Лайс. Она была уверена в этом - девушка собственными глазами видела, как его мучила вина. Стоило ожидать его бурной радости, когда он лично убедится, что у Мерцеллы снова всё в порядке. Но мыслям не давало покоя то, насколько сильно он переживал за неё - больше всех на Церере. Вдруг вспомнилось их молчаливое прощание на космодроме, которое осталось в дальних закоулках памяти, но всё же ежесекундно незримо бередило сердце. Его взгляд в один из вечеров незадолго до отъезда - тёмный, изучающий, проникающий в самую душу. Тело, едва прикрытое тонким шелковым одеялом, окропилось россыпью мурашек. Почему она продолжала думать об этом? Почему ей было приятно думать об этом? "Я ему нравилась?.. Нравлюсь? Может быть, но... это же глупо... Хоть я и много раз слышала, что чувства не поддаются объяснениям, но ведь я обещана другому..." На Гексосе у Мерцеллы была пара подруг, и обеим из них удалось познать искреннюю увлеченность парнями из высшего сословия. Но любовь ли это была, о которой она слышала много раз, о которой читала в книгах? Мерцелла была этим обделена - с самого детства она чувствовала нависший над ней долг, вынуждающий сделать так, как решили семьи Ланмеев и Истри. Да, у неё тогда был Мейо, но их помолвка и отношения в целом воспринимались больше как то, что дОлжно было сделать. Она привыкла к своему бывшему жениху за долгие годы как к неотъемлемой части своей жизни, хоть и не испытывала того трепета, о котором так восторженно вздыхая говорили подруги. И вот сейчас она чувствовала, как в животе что-то переворачивается, как в груди щекочет, как сердце ускоряет свой ритм в то время, как она думает... о младшем Атрау. " Это... это какое-то наваждение! Мне давно пора уже спать, но почему я думаю об этой чуши?" Да, отношения с Лайсом - для неё это всё еще была чушь. Нелепая, неуместная, постыдная. Но несмотря на эти эмоции, в мыслях она снова прокручивала свой сон, что приснился ей в пути на родной Гексос... *** После второго похода на нейро-терапию - так её называл Файдон, - зрение стало еще лучше - теперь она видела очертания пальцев руки и могла назвать их точное количество. С её глаз постепенно сходила мутная тёмная пелена. Приехав домой в сопровождении отца и Астории - она сегодня напросилась с ними - в хорошем настроении, девушка вдруг увидела на каменной дорожке недалеко от поместья тёмную фигуру. Айен, стоявший под тенью раскидистого дерева, казался в райском светлом саду инородным пятном. Надеясь на что-то - даже сама Мерцелла не понимала, на что именно, - она сообщила отцу и сестре: - Идите в дом, я хочу немного прогуляться. Аженор уточнил: - Помощь не потребуется? Лишь после этих слов глава четвертого сектора увидел Айена и чуть улыбнулся. Всё же его грела мысль о том, что у Мерцеллы есть опора, сильное плечо. Но мужчина не знал, что в эти понятия в мире Мерцеллы Айен не входит. Что для неё он равнодушный, пустой и холодный. Всего лишь навязанный суженый. - Нет, пап, всё нормально. Астория, так же заметив Айена, лукаво улыбнулась Мерцелле, щурясь от яркого солнца: - А, ну всё понятно... Решила составить компанию жениху. Реплика Астории прошлась по нервам, но Мерцелла не подала вида. Полностью сосредоточенная на том, что через три дня она будет полностью здорова, девушка лишь растянула губы в улыбке: - Может быть. Идите, мы зайдем в дом позже. Члены семьи обменялись улыбками. Мерцелла направилась в сторону Айена, явно скучающего в саду Истри. Астория быстрым, ребяческим шагом направилась к двери поместья. Аженор же, едва развернувшись к дому, потерял улыбку - она утонула в тягостных думах о том, как сообщить ничего не подозревающей старшей дочери о том, что лечение не принесет ожидаемых результатов. *** Он обернулся, когда между ними было расстояние примерно в десять шагов. Его всегда мрачное лицо озарила легкая улыбка. Мерцелла сказала, не думая: - Слава Империи! - Девушка осеклась, чуть прикрыв губы пальцами. - О, прости... Привычка. - Ничего. Добрый день. Как ты? Как проходит лечение? Она остановилась в трёх шагах от него, подняла голову, вгляделась в кроны сочной листвы. Солнце, прорываясь сквозь листву, приятно согревало плечи. - Всё замечательно. Еще три дня и мы вернемся. - И каковы результаты? Она не сдержала улыбки. Ей так хотелось кричать всему миру о том, что к ней наконец снова возвращается зрение, что лицо вновь начинает чувствовать прикосновения. - Отлично, сегодня всё намного лучше, я уже вижу, сколько пальцев мне показывает доктор. Услышав свои собственные слова, Мерцелла вдруг впервые засомневалась в том, настолько ли всё хорошо. И реакция Айена только усилила её внезапные переживания. - Всего лишь? Он приподнял бровь, а Мерцелла, вдруг почувствовавшая липкую тревогу, принялась оправдываться: - Впереди ещё три сеанса, да и доктор сказал, что эффект не будет мгновенным. Айен чуть улыбнулся: –Хорошо. Не будем торопить события. Пытаясь отвлечься от закравшихся в душу сомнений, Мерцелла перевела тему: – Как у тебя дела? Как тебе поместье, Гексос? Всё хорошо? Где-то рядом с извитой ветки дерева вспорхнула птица. – Твоя планета удивительная, хоть я и мало видел. Поместье уютное, но сама понимаешь, дома всегда комфортнее. Вчера я провёл достаточно времени в библиотеке. – Правда? Рада, что тебе пришлось по душе. У нашей семьи большая коллекция самых разных писательских трудов, как научных, так и художественных. – Действительно. Это помогает скоротать время. И я впервые так надолго свободен от дел семьи - для меня это в новинку. От упоминаний о том, что вскоре Айену предстоит поселиться здесь, оба воздержались - Мерцелле не хотелось думать об этом. В дом они вернулись вместе. *** Смысл написанных слов ускользал от Мерцеллы. Когда ей пришлось перечитать последнее предложение несколько раз, она вдруг захлопнула книгу. Не голограмму - для неё они не имели души, ей нравились именно те истории, что написаны на бумаге. Нравился запах старых страниц, чуть смазанные чернила, нравилось чувствовать шероховатую текстуру пожелтевших страниц. Однако сейчас девушке мешали сосредоточиться на всем этом надоедливые мысли. Она зажмурилась, глубоко вдохнув, откинула голову на подушку. "Сколько можно? Почему это происходит? Можно бесконечно бежать от этого, а можно..." Она задала себе вопрос: "Если вдруг я бы поняла, что зрение не восстановить и всё останется как прежде? Куда бы я пошла с этим грузом?.. - Она мысленно ответила самой себе. - К маме... К Астории, к папе..." Она окинула взглядом комнату, остановилась на окне, в котором красиво мерцало золото заката. Внезапно комната, родная с детства, начала душить. Мерцелла встала с кровати и направилась прочь. Казалось, собственный ответ её вполне устроил. Но когда она ступила на прогретый солнцем пол веранды, внутри тихо прозвучало твердое "Нет." "Семья всегда на первом месте. Но что, если не брать их в расчет?" Размышляя, она позволила взору скользить по каменистым возвышенностям, по легкой влажной дымке на горизонте, касаться яркой извитой зелени. Позволила себе ощущать едва колыхающийся на ветру шёлк халата, что легко бился о голые щиколотки. Девушка стояла, положив ладони на невысокие перила и пыталась заглянуть в глубины своей души, в самое сокровенное. " Если бы не было их, к кому бы я пошла?" Вместо ответа полуслепой взгляд устремился в чистое голубое небо. Туда, где за много килопарсек её ожидает тёмная Церера. Туда, где её ждет Лайс. Мерцелла не сразу поняла, что именно там и осталось её сердце. Но сейчас она позволила себе заглянуть правде в глаза. Ощутить зов, что мучил, разрывая её нутро уже какое-то время. Зов, который она упорно игнорировала, который казался ей неправильным. Но так ли это неправильно - жить не в угоду другим, а себе и тому, кому ты дорога? От нахлынувших чувств она замотала головой, словно не веря в то, что она может испытывать чувства к Лайсу. Резко развернулась, упираясь поясницей в витиеватое ограждение. Тонкая прядка упала на лицо из туго сплетенной косы. Дыхание сбилось, взгляд заметался, затем остановился в одной точке. Пальцы крепко сжали ткань длинного халата. Внутри молниеносно расцветало уже ничем не сдерживаемое, дикое желание увидеть, прижаться, выложить всё, что тревожит её душу. Заглянуть в глаза, услышать его голос, будь то слова нежности или глупая шутка. Ей хотелось к Лайсу. И сейчас она смело смотрела в глаза этому своему желанию. Принимая его. Доверяясь ему. И одновременно вопрошая: "Как давно?" Но вопрос этот был настолько несущественным, что, получив свободу, тут же птицей упорхнул, не оставив и едва уловимого послевкусия. В голове отныне было лишь одно имя, с которым она сплетала свою душу воедино. *** Суета перед отлетом навевала грустные мысли. Неспешные разговоры подле - будь то беседа отца с Айеном или мелодичный говор мамы с сестрой - стали аккомпанементом к предстоящей разлуке. Мерцелла с удивлением обнаружила, что теперь они ведут себя как обычно, будто не было этого её трагического визита на Гексос. Даже неловкие объятия домашних полностью сошли на нет, но они и не были ей нужны - Мерцелла с Асторией всегда были лишены родительских нежностей. Всё, казалось бы, совершенно логично - теперь Мерцелла не нуждается в жалости. Но в это мгновение, стоя на космодроме, девушка почувствовала как сердце предательски пронзило иглой обиды. "Я не вижу так, как прежде. А они словно предпочитают закрывать на это глаза. Делают вид, будто всё вернулось на круги своя..." Вновь перед ней как наяву стоял виноватый отец, произносящий страшные слова. Аженор смог сказать ей лишь после четвёртого сеанса, когда девушка уже сама начала догадываться, что всё идёт не так. Когда она пришла к нему в кабинет с глупыми словами: "Папа, я не понимаю, что происходит." Только на четвёртый день Мерцелла поняла - почти незаметные перешептывания отца с Файдоном, виноватый взгляд одного и сочувствующий взгляд второго - не плод её воображения. Под всем этим крылась неутешительная правда. Правда, с которой она попыталась смириться, но которая еще продолжала рвать на части. Душа её жаждала покоя - после стольких дней безнадежности наконец она была почти здорова. И пятьдесят четыре процента зрения в правом глазу подарили ей этот желанный покой. Но разум протестовал, осознавая, насколько это малая часть от той самой идеальной цифры. Мама, папа, Астория - они вели себя так, словно всё в порядке, и Мерцелла постепенно сдавалась. Дочь гроссмейстера уже не вопрошала мысленно отца о том, почему он сразу же не сказал ей, просто потому что понимала - так своеобразно он проявлял свою отцовскую любовь. В нерешительности, в малодушии и трусости. Пусть это чувство и имело нелестные эпитеты, но это была именно любовь. За эти дни на Гексосе Мерцелла поняла, что у любви множество ликов, и один из них явил ей собственный отец. Как бы ни было больно, сейчас она просто довольствовалась тем, что есть, и, наверное, это было правильно. Всё же после кромешной темноты видеть так... много - это настоящий подарок судьбы. Как только она перестанет прокручивать в голове это злосчастное "пятьдесят четыре", её мир вновь станет прежним, и трагедия во враждебном Церерском лесу постепенно забудется. Забудется всё, за исключением одной маленькой, но такой важной детали. Навсегда перед глазами останется смутное пятно с чертами лица Лайса, останутся его татуировки, ядовито-острые скулы с ритуальными камнями, леденящий страх за неё в его тёмных глазах. "Лайс, как же я скажу тебе об этом? Ты ведь расстроишься... Единственный из всех по-настоящему." Из размышлений её вырвал мягкий низкий голос и прикосновение прохладной ладони к предплечью. - Мерцелла, нам пора. Ты готова? Айен смотрел на неё по-отечески тепло. Через секунду, словно опомнившись, он отнял руку. Она видела - ему сложно привыкать к мысли, что не нужно теперь обращаться с ней как с хрустальной вазой. Девушка едва заметно улыбнулась: - Да, готова. Идём. Едва Мерцелла сделала шаг, как её почти сбила с ног Астория. Погрузила старшую сестру в жаркие объятия и яро прошептала: - Возвращайся скорее, сестрёнка. Здесь так тоскливо без тебя... *** По прибытии войдя в тёмные стены поместья Атрау, Мерцелла окинула взглядом холл, прислушалась. Ни звука. Айен провожал девушку до её покоев, а в это время она гоняла в голове лишь один вопрос, тайком оглядывая каждый угол поместья: "Где же Лайс?" Наконец она не чувствует себя калекой. Но, несмотря на два дня пути и достаточное количество времени для размышлений, чувства по-прежнему были непонятны даже ей самой - радоваться или же плакать? "Надеюсь, стрелять я смогу." Тренировки в зале не требовали чёткого зрения, в отличие от охоты в лесу. Она подумала об этом быстро, неожиданно для самой себя, и потому такая молниеносная мысль о лесной чаще вызвала дрожь, которую она тут же попыталась успокоить рациональными размышлениями. "Но ведь рано или поздно мне придётся преодолеть свой страх... Второй раз такого не случится, Лайс этого не допустит. Да и я сама буду осмотрительнее - ведь ничего не стоит взять с собой горсть аполеска." В задумчивости Мерцелла села на край идеально ровной постели. Лёгким движением провела ладонями по постельному белью - теперь его сменили на комплект цвета тёмной морской волны. Взгляд споткнулся о столик в углу. На нём лежал клинок. Губы едва заметно дрогнули в улыбке, а в голове вновь зазвенело заветное имя. Имя, которое дарило предвкушение, забирало покой, пугало неизвестностью. Имя, которое манило и которого она так боялась. "Лайс..." Только сейчас она смогла пообещать себе, что не будет жалеть о том, что с ней было. Ведь всё, что с ней случилось - часть её жизни, а жизнь одна и шанса прожить её иначе уже не будет. Она попытается любить её, какой бы она ни была. *** За ужином, где присутствовали все члены семьи, её тепло встретили, каждый поддержал добрым словом, в том числе и младший Атрау. Пусть слова его прозвучали сухо, излишне официально, но всё же... Взгляд Мецеллы то и дело останавливался на нём. Она ещё не виделась с Лайсом после того, как вернулась - в комнате его не оказалось, тренировочный зал был пуст, а пойти искать дальше она почему-то не решилась. Сейчас он был таким же задумчивым и сдержанным, как накануне её отъезда - это читалось в том, как сосредоточенно он держал столовые приборы, с каким аппетитом поглощал мясо, пачкая длинные пальцы. Как ей хотелось увидеть в его глазах тоску по ней, радость встречи... Но каждый его короткий, спокойный, невозмутимый взгляд оседал где-то в глубинах души, цепляя за живое. Нет, Лайс не выглядел совсем равнодушным, но вместе с тем нельзя было сказать точно, что он сейчас чувствует. В очередной раз тёмные глаза напротив скользнули от неё к Айену, сидящему рядом с девушкой. "Читает ли он мои мысли сейчас? Понял ли, что я..." Не успела Мерцелла додумать мысль, взгляд снова метнулся к ней. В этот раз другой - более глубокий, долгий и настойчивый, будто Лайс хотел ей что-то сказать. Сердце перевернулось в груди - настолько красноречиво он смотрел. Мерцелла принялась за еду, избегая столь напористого зрительного контакта. Какое-то время ничего не происходило, но вдруг очередной девичий взгляд украдкой поймал дрогнувшую ладонь. Лайс сжал её в кулак, затем отбросил вилку и рвано схватил салфетку. Смяв её, небрежно вытер пальцы и безалаберно кинул на середину стола. Скрежет мебельных ножек, тяжелые шаги - Лайс ушёл молча, провожаемый лишь недоуменными взглядами. *** - Мерцелла, ещё раз скажу, что мы очень рады твоему возвращению. Полной регенерации не случилось, но всё же теперь ситуация намного лучше. Мерцелла взглянула на пустующее теперь место за столом - туда, где несколько минут назад сидел Лайс. Если то, что Мерцелла думала о Лайсе, правда, то ей было понятно его поведение - он не хотел слушать о предстоящей свадьбе. В зале, после того как Нора и Тора убрали со стола и удалились, остались четверо - она, Айен и Габбас с Ценнарией. После будущей свекрови слово взял Габбас: - Церемония состоится через неделю. Надеюсь, на Гексосе вы с Айеном провели достаточно времени вместе и... успели сблизиться... Мерцелла лишь неловко кивнула, глядя куда-то в сторону. Айен, сидевший рядом оставался безмолвным, словно его здесь и не было. Габбас выжидающе взглянул на супругу: -Платье?.. Она подхватила: - Его доставят завтра во второй половине дня. Костюм для Айена уже давно готов. Мужчина снова продолжил, взглянув на будущих молодожёнов: - Банкетный зал активно готовят к торжеству. Мы всё уладили, но гостей будет меньше, чем планировалось изначально. - Тон его сделался более жёстким, с металлическими нотками. - Всё идет по плану. Мерцелле было не по себе слушать то, как они решают её судьбу. Слушать о том дне, когда она перестанет себе принадлежать. Ведь после церемонии, пусть она и улетит домой и будет жить так, как хочет, она всё равно будет связана на всю жизнь с человеком, к которому не стремится её душа. От этой мысли где-то внутри саднило, а память подбрасывала образ Лайса - его порывистые движения, когда он вставал из-за стола, играющие желваки, отсутствующий взгляд и молчание, готовое выйти в мир лавиной бранных слов. Из размышлений ее выдернул тихий голос Ценнарии: - Мерцелла? Всё хорошо? Девушка подняла глаза на женщину - стеклянные, словно непонимающие происходящее. Мерцелле показалось или же она действительно на миг увидела в глазах Ценнарии... переживания? Но льдистый призрак сочувствия испарился, едва стоило заглянуть в два прозрачных озера холодных глаз. - Я... - Она хотела кричать о том, что не в порядке. О том, что не хотела, чтобы наступил день бракосочетания. О том, что стала разменной монетой в политических игрищах двух секторов. Но, проглотив все обиды, Мерцелла с достоинством ответила, сыграв улыбку. - Да, всё хорошо. *** Чем ближе она подходила к двери своей спальни, тем реже становились шаги, эхом отлетавшие от стен. Всё стало почти как раньше... Айен поднялся на этаж минутой ранее, избегая её общества. Напротив своей двери она остановилась, так и не решаясь войти и нарушить вдруг образовавшуюся тишину. Шорох платья наконец стих. Не зная почему, она завороженно слушала собственное дыхание в полумраке коридора. Несколько мгновений спустя внезапно её слуха коснулись едва слышные шаги. С каждой секундой они становились всё громче, пока, наконец, она не узнала их обладателя. Девушка резко развернулась, всматриваясь в коридор. Подол длинного платья всколыхнулся. Высокая фигура спешно направлялась к ней. Шаги были резкими, агрессивными, даже воинственными, и на секунду она вдруг напряглась - по телу разлилась тревога. Лайс остановился в двух шагах от неё и, лишь увидев его уже ставшую родной улыбку, Мерцелла выдохнула, широко улыбнувшись в ответ. Парень прильнул к ней, обхватив руками за плечи: - Подруга... Ты вернулась! Слова прозвучали возле самого уха. Она была в смятении - пару десятков минут назад он, едва сдерживая гнев, покинул обеденный зал. Сейчас же пришёл к ней с внезапными объятиями посреди коридора, которые сбивали её с толку. С объятиями, которые предпочел спрятать ото всех, оставив этот тёплый жест лишь для них двоих. В который раз происходящее между ними отчаянно кричало о том, что Лайс прикипел к ней всем сердцем, что она нужна ему. Ладони девушки жадно льнули к его спине, гладили тело сквозь ткань костюма. - Лайс, я... я скучала... Слова, встречая невидимые препятствия, всё же прозвучали - не без труда, но они вырвались наружу, увидев свет. Или же, наоборот, тьму... В ответ парень тихо отозвался: - Я тоже. Мягкие губы случайно коснулись шеи Лайса, когда они разомкнули обьятия. Переступая порог комнаты, Мерцелла чувствовала, как ускоряется её сердце, чувствовала, как Лайс сверлит взглядом её спину. Десять дней она не видела его и многое поняла за это время, но почему же тело била мелкая дрожь? - Как всё прошло? Рассказывай? Лайс, как обычно, по-свойски сел на её кровать, Мерцелла же остановилась в нескольких шагах перед ним. Она не знала, как сообщить ему о результатах. Обняв себя за плечи, она на миг задумалась. Сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить. - Мы провели шесть сеансов. Зрение вернулось наполовину. Ухмылка исчезла с его лица. - Но почему? Всего два слова и целая буря эмоций внутри - парень опустил голову, опираясь локтями о колени. Ладони прошлись по коротким волосам, затем легли на лицо, укрывая его от жестокой правды. Мерцелла решила солгать. Лишь отчасти, но всё же - впервые солгать Лайсу. Не из корыстных побуждений, а для того, чтобы он не винил себя снова. - Особенности организма. Результаты лечения у всех разные. - Она тихо села на кровать рядом с ним. - Доктор, у которого я была, сразу объяснил мне, что каждый человек индивидуален. Кто-то восстанавливается полностью, кто-то наполовину, кто-то и того меньше... Мне ещё повезло... Он вскинул на неё тоскливый взгляд: - Не говори так. У меня язык не поворачивается назвать это везением. И опять же... Опять же здесь моя вина... Черт бы побрал это всё! Он сжал кулак, хрустнув костяшками, всё его тело напряглось. И тогда Мерцелла повиновалась инстинкту, что внезапно созрел в ней. Придвинувшись, обняла его, положила ладонь на его щеку, ощутив под подушечками пальцев холод ритуального камня. Лайс не сопротивлялся, мгновенно забыв о гневе, обмяк под её руками. Склонив голову, он прислонился к тонкой шее, успокаивая дыхание. - Я сказала тебе уже давно, что здесь нет твоей вины, и её действительно нет. Я вижу. Вижу обоими глазами. И поверь, это сейчас самое главное. В ответ он молчал. Только нашёл её пальцы на щеке и, пропустив между своими, отчаянно сжал. Через некоторое время тишины Мерцелла продолжила твердо и решительно: - Лайс, я хочу, чтобы ты мне пообещал. Забудь об этом недоразумении. Это в прошлом, а нам нужно жить сейчас. Сердце парня зашлось от одного короткого слова, что слетело с губ любимой. "Она сказала "Нам"...