Казнить нельзя Помиловать

Каждый шаг - новая вспышка. Нестройные мысли, метавшиеся в его голове. О её тёплых ладонях на плечах, о нежной коже под складками шёлкового платья, о тонком девичьем теле, что страстно прижималось к нему. Мерцелла и Лайс разошлись, едва оказавшись на втором этаже - каждый из них направлялся в свои покои. В конце коридора, словно тени, возникли Нора и Тора – как раз в тот момент, когда их руки отпустили друг друга. Увидев воочию свидетельство их трепетных отношений, близняшки обменялись многозначительными взглядами. Мерцелла, чувствуя, как пылают щеки, поспешила скрыться. Лайс же, казалось, не обратил внимания на внезапных свидетелей и уверенной походкой направился к себе. Но мысли о Мерцелле не отпускали его. Войдя в комнату, он сразу же направился в ванную. Наклонившись над раковиной, открыл холодную воду и несколько раз плеснул в лицо. Мелкие брызги разлетелись по каменному полу. Лайс выпрямился и взгляд тёмных глаз утонул в зеркале, сосредоточившись на собственном отражении. Капли собирались на тёмных густых ресницах, падали вниз с острого подбородка на крепкую, неровно вздымающуюся грудь. Ткань костюма темнела от влаги. Мысли роились, не позволяя разуму поймать хоть одну из них. Но всё же на первый план вышла одна-единственная, родом из бессознательного - чистый инстинкт. Лайс оторвал взгляд от отражения и закрылся изнутри на замок. Он знал, что его вряд ли кто-то побеспокоит, но всё же звук щелчка заставил его чувствовать себя намного более свободно. Медленно направляясь к душевой кабине, он стянул с себя верх костюма, обнажив мускулистый татуированный торс. Одежда полетела на пол. Рядом упала перчатка с левой руки. Лайс лишь на секунду задержал взор на уродливых шрамах, слившихся в один огромный - от запястья до локтя. Его рука провела по собственному паху, прежде чем штаны мягко скользнули вниз - возбуждение, которое он с трудом успокоил около десяти минут назад, снова набирало силу. Сбросив с себя ставшие тесными боксеры, полностью обнажённый, он сделал шаг в просторную душевую кабину. Горячая вода хлынула на короткие волосы, на мышцы, играющие под кожей с каждым движением, собиралась в ямках над ключицами, омывала многочисленные татуировки, шрамы и руны на спине. Пару минут он стоял под струями воды, наслаждаясь теплом, а затем его рука потянулась вниз, к напряжённому мужскому органу, требующему разрядки. Грубая ладонь кольцом обхватила его - привычное для него действо, к которому, между тем, в последний месяц Лайс прибегал намного чаще, чем обычно. Несколько неторопливых движений вверх-вниз по стволу и внутри разыгрался жаркий азарт. Перед глазами словно наваждение мелькало лицо Мерцеллы, золото глаз, шёлк её длинных волос, которые так хотелось сжать в сильной ладони и рывком дернуть на себя. Капли горячей воды разбивались о его плечо, удерживая в реальности. Лайс закусил нижнюю губу и поставил стопу на удобный выступ-сиденье, отведя бедро в сторону. Приняв удобное положение, свободной рукой он опёрся о стеклянную стену кабины. Ладонь сжалась сильнее, ускоряя темп. От основания до самой головки, побагровевшей от возбуждения, он разгонял свой азарт, подпитывая его откровенными фантазиями о Мерцелле. Лайс представлял, что сейчас она с ним, в этой кабинке, дрожит от желания. Что по её изгибающейся в порыве страсти спине дорожками струится горячая вода, а с каждым толчком с девичьих губ слетает откровенный, бесстыдный стон. Представлял, как податливые, пухлые губы приоткрываются под нажимом его пальца, как медовые глаза смотрят в самую его душу, обнажая собственное желание. Рот сам собой приоткрылся в судорожном выдохе, когда Лайс вспоминал, каково это - целовать ту, которую хочешь больше всего на свете. Глубоко ласкать друг друга смелыми языками, кусать губы, что так пленили днями и ночами, тихо стонать в них, не разрывая поцелуя. Он запрокинул голову, острый кадык дрогнул. Дыхание Лайса отяжелело, сбивалось с каждым движением напряжённой руки. Ведомые вожделением, пальцы свободной руки подрагивали, мышцы пресса напрягались, выталкивая на поверхность очерченные кубики, а пальцы ног непроизвольно сжимались - тело Лайса было захвачено сладостным наслаждением. Казалось, он уже видит Мерцеллу перед собой как наяву, ощущает, как вместо собственной ладони его каменный член сжимает горячее женское лоно, как он сжимает стройную талию, но рука на стене кабинки вероломно ощущала лишь твёрдую прохладу тёмного стекла. Фантазии под прикрытыми веками ускорили свой ход, непристойные образы сменялись один за другим. Лайс уже не мог остановиться - бушующие гормоны перешли ту самую заветную черту. Стон парня зазвучал глухо, протяжно, разлился по помещению эхом откровенного удовлетворения. Рука замедлилась, и тело содрогнулось. Под властью экстаза между сведёнными бровями залегла складка, а губы прерывисто хватали влажный воздух, наполненный паром. Потоки семени излились пульсирующими толчками на стенку душевой кабины. Усмиряя частое дыхание, Лайс еще с минуту стоял под душем, запрокинув голову. Мысли, наконец, покинул хаос эйфории, и он задумался всерьёз: "Чёрт, а ведь это может случиться совсем скоро. И что тогда? Сомневаюсь, что у Мерцеллы с... этим индюком ничего не было." Всё же его злила эта мысль. Вслед за ней Лайс погрузился в переживания из-за отсутствия опыта в интимных делах. Как Мерцелла воспримет это внезапно - а он был уверен, что она такого точно не ожидает - открывшееся обстоятельство? Лайс вдруг поймал себя на том, что начинает нервничать, что ему почти никогда не было свойственно. "Я скажу ей об этом, но что она ответит? Посмеётся? Твою мать... Угораздило же до двадцати трёх лет проходить девственником! А если она тоже?" - Впервые возникшая и подарившая призрачную надежду мысль перебила все предыдущие. - "Так было бы проще. Наверное. Грёбаный..." Желая в сердцах выругаться, парень взглянул вниз, на уже успокоившееся мужское естество, и тут же опомнился. Это не просто влечение, это самая настоящая влюблённость, а потому глупо в сложившейся ситуации винить лишь свои инстинкты. Он был влюблен и раньше, но дело дальше поцелуев и взаимных ласк не зашло - не представилось случая, а потом отношения и вовсе быстро завершились. Но сейчас всё было иначе. В его жизни так странно и неправильно появилась Мерцелла, вместе с которой он находится буквально в одном шаге от такого волнительного для каждого парня события. *** Мерцелла стояла перед большим зеркалом, не отрывая взгляда от своего отражения. Глаза потускнели, и яркое пламя превратилось в догорающие угольки. Шуршание серебристых складок платья в пол в тишине комнаты звучало оглушающе. Расшитое мелкими металлическими элементами, похожими на чешуйки дракона, оно переливалось множеством оттенков при малейшем движении. Свадебный наряд доставили сегодня, и девушка не стала откладывать примерку. Но событие, обычно приносящее радость каждой невесте, было омрачено думами о том, что случится вечером, когда все члены семьи Атрау вернутся домой. Задержка доставки почти на сутки лишь подкрепляла мысли Мерцеллы, что свадьба со средним Атрау будет ошибкой. Словно сами обстоятельства противились этому союзу. Стоя перед зеркалом в платье, предназначенном для свадьбы с Айеном, она думала лишь о Лайсе. О том, как ей хочется держать именно его руку, когда она пойдет под венец и будет произносить клятву. О том как хочется видеть перед собой именно его глаза, ловить слабые блики камней из талласита на его скулах. От тягостных мыслей кожу покрыли колкие мурашки и девушка обняла себя за плечи, зашуршав длинными рукавами. Она окинула взглядом свою кровать, на которой осталось чёрное платье скромного, закрытого фасона - Мерцелла сняла его перед примеркой. Рядом лежала книга с невзрачной обложкой. Девушка всё ещё пыталась вникнуть в оружейное дело - основной бизнес семьи Атрау. Ввиду скорой свадьбы и того, что Мерцелла совсем недавно восстановилась после болезни, к делам Дома её не допускали, оставив в её распоряжении лишь теорию. Вполне может быть, что это были всего лишь отговорки, но они пришлись очень кстати - сейчас девушка с трудом могла сосредоточиться даже на чтении. Неожиданно в дверь постучали. Более ни раздалось ни звука. Мерцелла в несколько шагов оказалась у двери и, прислонившись к ней, осторожно спросила: - Кто это? В ответ раздалось приглушённое: - Это я. Можно к тебе? Мерцелла выдохнула, узнав обладательницу мягкого, мелодичного голоса. "Эйнигель..." Опасаясь, что кто-то может проходить мимо комнаты и случайно увидеть её наряд, Мерцелла быстро впустила Эйни и закрыла за ней дверь. Конечно, девушки говорили об этом, и Эйни очень хотела взглянуть на платье, чему Мерцелла была рада, но всё равно её визит оказался неожиданным. Рыжие волосы будущей родственницы теперь легкими волнами струились по плечам - она расплела косу, с которой была на прогулке утром. Увидев на Мерцелле свадебное платье, девушка восторженно произнесла: - Пресвятые Оракулы! Оно просто прекрасно! Заметив безучастное выражение лица Мерцеллы, Эйни встревожилась: - Что случилось? Тебе не понравилось? Мерцелла, не заботясь о том, что может помять платье, отодвинула книгу в сторону и села на кровать. Рассеянный взгляд блуждал по гранитному полу, когда она начала неловко оправдываться: - Нет, оно очень красивое. Просто... Эйни, облачённая в длинный атласный халат серебристого цвета, в тон платью Мерцеллы, молча стояла перед ней, придерживая руками внушительный, округлившийся живот. Мерцелла подняла на неё взгляд - безнадежный, повинный. Такой же, каким смотрят нечестивцы перед тем как сознаться в содеянных грехах. "Мне тяжело врать Эйни дальше. Да и смысла в этом нет, как сказал Лайс. Мне будет проще, если я расскажу." Мерцелла набрала в грудь воздуха, делая мучительно тяжелый вдох, а Эйни безмолвно опустилась на кровать рядом с ней. И невеста заговорила: - Так случилось, что Лайс мне стал намного ближе. Не Айен. Лайс и я... Мы хотим быть вместе. Мерцелла взглянула на Эйни и увидела проступившее на лице удивление, которое быстро перешло в задумчивость. - Знаешь, мы с Браном подозревали, но... я не ожидала, что всё действительно окажется так серьёзно. Думала, это лишь глупые сплетни Норы и Торы. Мерцелла горько усмехнулась: - Нет, это далеко не сплетни. Эйни неловким движением разгладила складки халата на животе и протяжно произнесла: - Ну и делааа... Я в шоке. - Айен уже в курсе, и родители тоже... Обладательница медных волос округлила глаза: - Айен? И Габбас тоже? И что они сказали? - С ними разговаривал Лайс. Он сказал, что Айен даже порадовался за нас, а вот Габбас... Он не в восторге. Подробности мне не известны. Мерцелла прикусила губу, почувствовав, как глаза предательски защипало. Эйни потёрла пальцами виски, словно у неё разболелась голова, отвела взгляд в сторону и с сожалением сказала: - Хотелось бы вас с Лайсом поздравить, но ведь ваши жизни вот-вот будут поломаны. Нельзя, чтобы эта свадьба состоялась. Мерцелла лишь молча кивала, сдерживая слёзы. Ком в горле саднил, мешая говорить. Эйни мягко взяла её руки в свои и ласково, успокаивающе, словно ребёнку, сказала: - Не плачь, всё будет хорошо. Вам нужно поговорить с Габбасом. По-настоящему счастливым будет только тот брак, что создаётся по любви - это понятно даже самому закоренелому упрямцу. Мерцелла часто заморгала, прогоняя непрошеные слёзы. Сжав тёплые ладони Эйни, сообщила ей: - Мы с Лайсом решили, что разговор состоится сегодня, - произнесла она, запрокинув голову и прикрыв глаза. С тихим выдохом вырвалось: - Так страшно... Лайс сказал, если не получится, мы сбежим. Эйни решительно заявила: - И в этом можешь рассчитывать на нас с Браннисом. Мы поможем вам. Но, конечно, я надеюсь, что не дойдёт до такого абсурда... Мерцелла благодарно улыбнулась, заглядывая в ореховые глаза Эйни. Она ощутила лёгкий укол вины за то, что не рассказала ей раньше. Эйни поняла её в столь непростой ситуации, не осудила и даже предложила помощь. Под звуки шороха свадебного наряда Эйнигель обняла Мерцеллу, подарив этим жестом такую нужную ей поддержку. В этот момент Мерцелла поняла - между ними зародилась самая настоящая женская дружба, и это осознание нежно - так же, как руки Эйнигель - согревало её тревожное сердце. *** С приближением вечера приступы учащённого сердцебиения у Мерцеллы случались всё чаще. Во рту пересохло, а дрожь охватила всё тело, и терпеть это становилось всё труднее. Выйдя из своих покоев, девушка спустилась этажом ниже, где располагался кабинет Таванесс. В глубине души она не надеялась застать медика на месте так поздно, но, несмело постучав, услышала приглашение войти — глухой, скрипучий голос. Седовласая женщина, облачённая в привычный невзрачный медицинский костюм, сидела за столом перед монитором. Повернувшись к Мерцелле, она произнесла: - О, леди Мерцелла, добрый вечер. Как ваше самочувствие? Что вас привело ко мне в столь поздний час? Мерцелла начала теребить и перебирать дрожащие пальцы. Сделав голос как можно более спокойным, ответила: - Добрый вечер. Благодарю, у меня всё хорошо, кроме... Меня беспокоит какой-то непонятный приступ тревоги, у вас не найдётся какого-нибудь успокоительного? Таванесс оценивающе окинула взглядом её ладони, затем снова посмотрела в лицо. Она наблюдала, не торопясь с ответом. Это длилось так долго, что Мерцелла, неловко извинившись, уже хотела уйти, но её остановили слова Таванесс: - Руки дрожат? Сердце колотится? Во глазах Мерцеллы вспыхнула надежда. Она быстро закивала, обрадованная тем, как точно медик подметила её состояние. Таванесс многозначительно вздохнула, потупив мутный взор. Через несколько секунд она снова подняла его на девушку и проскрипела: - Не буду спрашивать, что у вас случилось - это не в моей компетенции. - Тяжело поднявшись со стула, она направилась к медицинскому шкафчику, попутно доставая ключи из кармана. - Моя задача - лишь помочь. Морщинистая рука неловко извлекла из шкафчика небольшой круглый пузырёк. Через минуту она вручила его взволнованной девушке: - Этого хватит на один раз. Лёгкое седативное. Когда откроешь - выпей немедля, вещество быстро испаряется. Мерцелла поблагодарила женщину и, попрощавшись, вышла в коридор. Таванесс обычно не находилась в поместье так поздно, исключением был лишь тот период, когда девушке необходимо было лечение от последствий инсульта. Разум подкинул возможную причину такого позднего присутствия медика в поместье: "Роды у Эйнигель могут начаться со дня на день, видимо поэтому Таванесс здесь. И, скорее всего, находится тут круглосуточно." Взглянув на пузатый флакончик из прозрачного стекла внимательнее, она разглядела в растворе едва видимые мерцающие частички. Сжав его в ладони, девушка вдруг услышала отдалённые голоса близняшек. Не желая сталкиваться с прислугой, Мерцелла быстро направилась в комнату младшего Атрау, находящуюся на противоположном конце коридора. "Не хочу, чтобы меня кто-то видел сейчас. Кроме Лайса... До возвращения Габбаса побуду у него, заодно обсудим всё подробнее." *** Быстро и чуть громче обычного постучав в дверь, она замерла, ожидая услышать голос Лайса, однако вместо этого послышались тяжёлые, быстрые шаги. Лайс открыл дверь, и Мерцелла почти влетела в его комнату. За доли секунды зоркие глаза охотника успели приметить не только её сменившееся после прогулки платье и нервным движением отброшенную прядь волос, но и флакон в её руке. Спрашивать Лайс ничего не стал - тревожные мысли девушки, бушевавшие в её голове суетливым ураганом, мгновенно проникли и в его разум. Мерцелла подошла к окну и, стараясь скрыть своё беспокойство, намеренно отвернулась от Лайса, но это было совершенно ни к чему. Девушка всё ещё не привыкла к тому, что он может считывать мысли, особенно когда она в таком уязвимом состоянии. Её грудь часто вздымалась, а золото радужек отражало туманную Цереру, на которую медленно опускались тусклые, безжизненные сумерки. Не отрывая взгляда от картины за окном, она обронила: - Это успокоительное. Лайс подошёл ближе. - Я уже понял. Очень громко думаешь сейчас. Мерцелла обернулась через плечо и взмахнула дрожащими ресницами, едва взглянув на Лайса. - Правда? Тогда мне оно действительно необходимо. Открыв флакон, Мерцелла быстро выпила раствор парой глотков. Он оказался терпким, чуть горьковатым. Через несколько мгновений девушка почувствовала, как Лайс обнял её со спины. Широкие ладони легли чуть ниже ключиц, согревая приятным теплом через тонкую ткань платья. Его обеспокоенный, почти шепчущий голос прозвучал возле самого уха: - Знала бы ты, как я нервничаю. Мне бы тоже не помешало. А тебе следовало поделиться. Мерцелла, возмущённая его наглостью, усмехнулась. Она развернулась в цепком кольце рук и встретилась с гранитом его глаз - тёмных, чуть насмешливых. - Нервничаешь? По тебе и не скажешь! Лайс лишь ухмыльнулся на её выпад. Обнял её ещё крепче, ткнулся носом в светлые волосы и тихо сказал: - Но с тобой как-то... спокойнее, что ли. Мерцелла, на которую ещё не подействовал препарат, беспокойно выпалила: - Нам нужно обсудить что, как, где... Мы же ещё не говорили об этом. Лайс отпустил её, и Мерцелла направилась к креслу. Она аккуратно положила на стоящий возле него столик пустой пузырёк. В кресло она села намеренно - окажись они на кровати, очень быстро фокус сместился бы с важных обсуждений друг на друга. Лайс, усевшись на привычно смятые простыни цвета тёмной ночи, начал разговор: - Обычно родители, возвращаясь домой, ужинают, а после проводят время в кабинете за бумажной работой. Всё произойдёт там. Мерцелла обратила внимание на то, как Лайс разминал пальцы. Его речь сопровождали глухие щелчки - свидетельство нервного напряжения. Девичий взгляд скользнул выше, зацепив татуировки на его руке, и остановился на лице. Она поинтересовалась: - Что мы скажем им? Лайс на мгновение задумался, а затем озвучил своё предложение: - А что мы можем сказать? Что свадьбы с Айеном не будет. Что он сам не хочет. А так как церемония в любом случае должна состояться, то... его место займу я. На последней фразе он запнулся. Она явно звучала нелепо, но других слов подобрать он не успел. Мерцелла удручённо прикрыла глаза, откинув голову на спинку широкого кресла. - Зачем так сложно? - Спросила она. - Скажем, что мы хотим быть вместе. Что у нас чувства друг к другу. Мерцелла сознательно избежала слов "мы любим друг друга", понимая, что пока не может произнести их вслух. Казалось, это слишком рано, слишком быстро, слишком самонадеянно... Лайс едва заметно улыбнулся, заметив её замешательство, но радость быстро улетучилась, когда мысли вернулись к реальности. - Отец... - Он начал открывать суровую правду. - Для него не важны чувства. Он другой. Рассчётливый, рациональный, продуманный. Упрямый... Я знаю его лучше, поэтому будем говорить как я предложил. Мерцелла слегка кивнула в знак согласия. Лайс подвинулся на край кровати - ближе к девушке. - И это несмотря на то, что их с мамой брак тоже был основан на чувствах. - добавил он. Мерцелла встрепенулась: - Правда? Интересно... Так может, всё-таки мой вариант подойдёт? Лайс вздохнул. - Ладно. В любом случае, нам придётся использовать все аргументы. Думаю, разговор будет долгим и непростым. Мерцелла вытянула руки перед собой. Ладони уже не так сильно дрожали, а сердце потихоньку успокаивалось - раствор постепенно унимал тревогу. - Что? Уже лучше? - поинтересовался Лайс. - Да, начинает действовать, - ответила она. - А что с Ценнарией? - Мама не будет против, ты ведь помнишь тот твой первый ужин с нами. Лайс чуть игриво приподнял бровь - кажется, его забавляли эти воспоминания. Даже в такой непростой ситуации парень предпочитал, пусть и ненадолго, отвлекаться на что-то приятное. И Мерцелла в глубине души радовалась этому. Хоть время и было не подходящим, лучше так, чем сидеть с унылыми лицами. В памяти девушки всплыли обрывки фраз Ценнарии после того ужина в поместье Атрау. Но, несмотря на то, с каким одобрением будущая свекровь относилась к бракам по любви, Мерцелла всё же опасливо произнесла: - Надеюсь, она не изменила своего мнения... После минутной паузы девушка внезапно огорошила Лайса: - Я рассказала Эйни. Голос Лайса, к её удивлению, оставался спокоен. - Решилась всё-таки? - Да, решилась. Я примеряла платье для церемонии, когда она пришла. Глаза Лайса на мгновение заинтересованно загорелись, но он не стал расспрашивать о свадебном наряде. Больше его заботила реакция жены старшего брата. - И что она? - Она... Она просто замечательная! Не знаю... я просто не ожидала, что она поймёт меня и поддержит! - На её губах появилась улыбка с привкусом горечи - то ли от неверия, что такое может случиться, то ли от радости, что Эйнигель предложила помощь. - Эйни сказала, что если всё будет плохо, они с Браннисом помогут нам бежать. Лайс помрачнел и бесцветным голосом произнёс: - Надеюсь, такого не случится. Улыбка Мерцеллы померкла, и девушка едва заметно кивнула, согласившись: - Я тоже надеюсь на это... *** На ужин молодые люди не явились, но вскоре после него Мерцелла и Лайс стояли перед высокой дверью кабинета. Оттуда раздавались приглушённые голоса Габбаса и Ценнарии. Мерцелла уже не так сильно нервничала, в то время как мысли Лайса путались в голове, кружились в беспорядочном вихре, не давая сосредоточиться. Он шумно сглотнул и взглянул на Мерцеллу. В полутьме коридора камень на скуле Лайса отразил свет от бра на стене, привлекая к себе внимание девушки. Тонкая, изящная ладонь нашла другую - крупную, с огрубевшими от мозолей пальцами, и слегка сжала. Они не просто стояли на пороге важного для них решения, которое очень скоро вынесет другой человек. Их судьбу будет вершить глава Дома, гроссмейстер двадцать второго сектора, тот, кто двадцать лет назад занял своё место беспощадными, жестокими методами, подобно тому, как рассвирепевший волк выгрызает самый лакомый кусок от желанной добычи. Но несмотря на то, что Лайс и Мерцелла были в шаге от важного решения, которое никак от них не зависело, они рука об руку были готовы пройти через всё, что уготовила им судьба. Когда вслед за младшим сыном в помещение вошла невеста среднего, лицо Ценнарии вытянулось в удивлении, а Габбас отложил документ, который до этого держал в руке. В кабинете повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов влюблённых. Чета Атрау сидела за длинным, массивным столом, заваленным кипами бумаг – отчётами, договорами и прочими документами. Несмело, но всё же с высоко поднятой головой, Мерцелла поприветствовала правителей Волчьего Дома. Не дав родителям ответить, Лайс сразу перешёл к сути: - Знаю, это покажется вам бредом, но мы приняли решение. Айен не готов к браку - он сказал мне это сам. Эта церемония состоится только если под венец с Мерцеллой пойду я. Брови Габбаса взлетели вверх. Он испытующе вгляделся в лицо девушки, стоявшей чуть позади Лайса. Она не отвела взгляда, приняв этот вызов так же, как в день, когда будущий свёкор вошёл в комнату младшего сына и застал их вместе. Взгляд Габбаса метнулся к Лайсу, и в глазах его вспыхнула злость. - Ты забыл наш прошлый разговор? Что ты творишь, Алластрий? Лайс, как всегда, с отвращением оскалился от своего полного имени, произнесённого отцом. Габбас всегда называл младшего сына именно так и делал это исключительно когда был им недоволен. Потому с годами у Лайса выработался рефлекс - неприязнь к собственному имени, и неважно было, кто его произносит. Ценнария, обычно собранная и невозмутимая, беспокойно оглядывала присутствующих и по-прежнему молчала. Лайс зло ухмыльнулся и ответил отцу: - Нет, я прекрасно помню, что ты мне сказал. Но я не отступлю. Айену этот брак не нужен. Но этот, как ты его называешь, политический союз, нужен мне! Габбас медленно, угрожающе поднялся со стула, опираясь кулаками о чёрный глянец стола. Его лицо исказилось ещё большим гневом. Он сверлил взглядом сына, а Мерцелла терялась, впервые увидев главу семьи в таком состоянии. От его злобы она не могла даже пошевелиться, хоть она и была направлена не на неё. - Алластрий, ты понимаешь, на что ты позарился? На что посягнул?! Где это видано - увести невесту у родного брата?! Надеюсь, тебе хватило благоразумия, чтобы не... Громкий, не терпящий возражений голос гроссмейстера вдруг оборвался - он с силой сжал челюсти, так и не озвучив своё неприличное предположение. Мерцелла, догадавшись, что имел в виду Габбас, стыдливо залилась краской. Ценнария поднялась со своего места и попыталась успокоить его, обратив внимание на себя. В женском голосе отчётливо звучала просьба: - Стой, Габбас, давай не будем об этом, просто выслушаем... Но он громко, бесцеремонно перебил её: - Никаких "выслушаем"! Они посмели перечить моему решению, важному политическому договору! Предали Айена, понимаешь?! Следом повысил голос Лайс: - Отец! - Габбас перевёл взгляд на сына. Тот продолжил, понизив тон: - Никто никого не предавал. И ничего не изменится. Никакой договор не будет нарушен, свадьба состоится. Скажи, что это меняет? На этот вопрос Габбас не нашёл ответа. Мерцелла про себя сделала вывод: "Да это же чистое самодурство. Лайс ведь прав." Зная, на что давить, младший Атрау уверенно задал вопрос: - Гости в курсе, что женитьба предстоит именно Айену? В разговор вновь вступила Ценнария: - Нет, нет, мы никому не распространялись об этом. Габбас снова опустился на своё место, а через несколько секунд его примеру последовала и супруга. Взгляд его блуждал где-то вдалеке, будто он о чём-то задумался. Мерцелле показалось, что это подходящий момент, чтобы сказать своё слово. Прочистив горло, она шагнула вперёд, поравнявшись с Лайсом. - Знаю, это для вас неожиданная новость, но... Позвольте мне высказаться. Пожалуйста. Габбас положил локоть на стол и принял скучающий вид, уперев подбородок в кулак. Мерцелла, поймав на себе пристальный взгляд главы Дома, сделала небольшую паузу, чтобы собраться с духом. - Не знаю, говорил ли вам Айен, но за всё время мы так и не нашли общий язык. Не помогла сблизиться даже поездка на Гексос. Между нами ничего не может быть. А с Лайсом мы проводили много времени и так получилось, что теперь мы хотим быть вместе... Она взглянула на Лайса, и тот продолжил казавшиеся бесполезными уговоры: - Если Айен тебе не сообщил о своём нежелании вступать в брак, то советую с ним поговорить. И хочешь ты этого или нет, мы с Мерцеллой будем вместе. Решительность, пропитавшая каждое слово Лайса, была прервана громким стуком - ладонь гроссмейстера стремительно встретилась с поверхностью стола. Это прозвучало подобно удару плети, которая карала за содеянное. Женщины вздрогнули, а Лайс прикрыл глаза, тихо выругавшись себе под нос. Ценнария мягко коснулась плеча мужа, желая утихомирить. Теперь её голос, как и выражение лица, стал почти умоляющим. - Габбас, прошу, успокойся. Мы ведь можем им позволить. Вспомни, нашу молодость, как мы встретились с тобой. Но он, казалось, не слышал. Руки Лайса и Мерцеллы соединились, переплетя пальцы, и этот жест мгновенно приковал к себе взгляды четы Атрау. Но в отличие от благосклонной Ценнарии, Габбас был упрямцем до мозга костей. Желваки на скулах гроссмейстера заиграли. Оторвав взгляд от нежного жеста влюблённых, он заглянул младшему сыну в глаза и угрожающе отчеканил: - Алластрий, НЕТ. В безмолвном протесте Лайс лишь сильнее сжал девичью ладонь, твёрдо давая понять всем находившимся в этом кабинете - никто и никогда не заставит его отказаться от Мерцеллы. Она же, в свою очередь, начинала понимать, что все их надежды только что рухнули. Внезапно похолодевшая ладонь, которую всё ещё отчаянно сжимал Лайс, задрожала. От Габбаса прозвучало завершающее, безапелляционное: - Моё решение обсуждению не подлежит. Выходя из кабинета, Мерцелла слышала, как Ценнария, не оставлявшая попыток помочь им, продолжала уговаривать Габбаса: - Ну зачем ты так? Габбас, ты ведь сделал их несчастными... Помнишь, как мы полюбили друг друга? Чем они хуже?.. Слова Ценнарии исчезли, когда Лайс плотно закрыл дверь. Не мешкая, он направился прямо к лестнице. В его походке сквозила неприкрытая злоба. Мерцелла последовала за ним. Разочарование жгло щёки, щипало глаза, застряло комом в горле, не давая говорить. Лайс разразился нецензурной бранью, а затем, взяв её за руку, заявил: - Готовим план побега. К херам это всё, всю эту политику, союзы, в задницу это всё! Мерцелла, сглотнув подступающие слёзы, спросила: - Лайс, куда мы? Он остановился и развернулся к ней. Все его движения стали резкими, отрывистыми. Глаза в полутьме коридора горели яростным огнём - тем самым, который пожирал их поломанные судьбы. - Тебе туда нельзя. Иди к себе. В поместье было лишь одно место, куда ей сейчас нельзя было наведываться, поэтому она быстро поняла, о чём говорил Лайс - о темницах. С ужасом представляя, что он собрался там делать, Мерцелла прильнула к напряжённому телу и горячо зашептала: - Подожди, подожди, пожалуйста... Не нужно. Побудь со мной. Её тепло немного охладило обжигающий гнев и сильные руки неаккуратно, даже грубовато легли на полотно чуть спутанных платиновых волос, лежавших на спине Мерцеллы. Она продолжила успокаивающе говорить: - Ценнария может уговорить Габбаса, ещё не всё потеряно. До церемонии несколько дней, он остынет и, возможно, поймёт нас. - А возможно, и нет, - скептично отозвался Лайс. Её сердце разбивалось вдребезги от его слов, но она как могла цеплялась за ту последнюю хлипкую надежду, что оставалась у них. Внезапно Лайс впился в её губы голодным зверем, обхватив разгорячёнными ладонями её лицо. Прямо здесь, посреди коридора поместья, в паре десятков шагов от кабинета, где были его родители. Поцелуй был напористым, с привкусом ярости, он обнажал ураган в его душе - смертоносный, не оставляющий после себя ничего живого. Мерцелла не успела осознать происходящее, как Лайс резко оборвал поцелуй и сказал, сосредоточенно глядя в растерянные медовые глаза: - Иди к себе. Поспешно оставив её, он бросился вниз по лестнице. Она стояла на месте ещё какое-то время, прокручивая в голове его последнюю фразу, сказанную непривычно строгим, настойчивым тоном. Мерцелла слышала отдаляющиеся быстрые шаги Лайса, и только когда они стихли, направилась на этаж выше. Но пройти она успела всего пару ступеней - её заставили остановиться приглушённые голоса. Разговаривали Айен и Лайс, и по мере того, как их фразы становились отчетливее, Мерцелла поняла, что они направляются сюда. Словно молния её поразило осознание: "Айен! Он ведь может помочь!" Мерцелла развернулась и увидела двух братьев, поднимающихся на этаж. Она торопливо направилась к ним. Слух выхватил обрывок их разговора. -...если бы он не был таким упрямым! - Лайс, успокойся. Идём в кабинет. Мерцелла, оказавшаяся рядом, умоляюще посмотрела в глаза Айену и выпалила: - Айен, помоги! Пожалуйста... Где-то на периферии сознания мелькнули слова сожаления о том, как всё сложилось, но сейчас для этого явно был неподходящий момент. Лишь её взгляд окрасился виной и неловкостью. Айен встретился с ней глазами. По её покрасневшим ушам и извиняющемуся взгляду он безошибочно понял, о чём она думала – несколько секунд наблюдения для среднего Атрау было достаточно. Сначала он казался абсолютно равнодушным, но затем выражение его лица обрело решимость. Он сухо произнёс: - Идём с нами. Довольно быстро троица оказалась в злосчастном кабинете. Айен вошёл первым и увидел сидящего за столом Габбаса, потирающего пальцами переносицу. Рядом, развернувшись к нему, сидела Ценнария, которая удивлённо подняла взгляд на вошедших - она явно не ожидала их возвращения, ещё и в компании Айена. С губ матери тихо сорвалось имя среднего сына: - Айен?.. Он только кивнул Ценнарии, не пускаясь в объяснения причины своего присутствия. Сосредоточив взгляд на отце, твёрдым шагом подошёл к столу и сел напротив родителей. Ножки отодвинутого стула противно скрипнули. Мерцелла и Лайс, стоя позади, молча наблюдали за разворачивающейся сценой. - Отец... Габбас поднял на среднего сына - усталый, но ещё не растерявший воинственности. Прежде чем продолжить, Айен мимолётно взглянул на мать и, увидев в её глазах одобрение, сообщил: - Я не успел тебе сказать. Я отказываюсь от этого политического союза. Он назвал так церемонию, потому что в его случае это была чистая политика: без дружбы, без чувств, без привязанности. Габбас нахмурил брови и непонимающе спросил: - Что?.. Что ты сейчас сказал? - Я не буду вступать в брак. Гроссмейстер окинул взбешённым взглядом всех присутствующих, кроме супруги, и зло процедил: - Да вы все сговорились, что ли?! Лайс украдкой взглянул на Мерцеллу, едва повернув голову. Она почувствовала его взгляд и позволила ему украсть частичку своего. Как никогда раньше она чувствовала напряжение в теле Лайса - оно исходило тревожными волнами, а нервы его натянулись словно струны, готовые вот-вот порваться. Она тихонько взяла его за руку, оказывая безмолвную поддержку, хотя в этот момент подобная поддержка была нужна и ей самой. Средний Атрау тем временем, в противовес отцу, продолжил спокойным, ровным голосом: - Нет, не сговорились. Так получилось. Мне всё равно это не было нужно. Накануне прибытия Мерцеллы вероятность жениться и у меня и у Лайса была одинаковая. Это ничего не изменит. Гроссмейстер тяжко и шумно вздохнул. Его пальцы раздражённо отбросили в сторону кипу документов, забарабанили по массивному столу. Айен продолжал настаивать: - Даже если ты против, то знай, что против буду и я. Ты не сможешь меня заставить. Ценнария наблюдала за ходом разговора, попеременно бросая взгляд на каждого присутствующего. В её холодных глазах отчётливо читалось смятение. Габбас молчал. Он не мог найти аргументов в свою пользу. Если бы во всю эту историю не вмешался Лайс, а был бы лишь сопротивляющийся средний сын, он бы нашёл рычаги давления на Айена. Но привязанность Лайса в разы всё усложнила для главы двадцать второго сектора. - Айен, - наконец вымолвил Габбас. Спокойный изначально тон постепенно наполнялся обвиняющими нотками. - Ты понимаешь, что идёшь против системы? Против власти? Против своего собственного отца, в конце концов! Средний сын гроссмейстера хорошо понимал это, но он был готов. Ведь на кону было счастье младшего брата. Айен сознательно пошёл против воли Габбаса и не намерен отступать. Два взгляда - отца и сына - схлестнулись как два опасных клинка из закаленной стали на поле боя. Голос Айена набирал силу в своей бескомпромиссности: - Тебе не стоит рушить жизнь собственного сына, а точнее - двух. Я буду несчастлив в этом браке. А Лайс будет несчастлив без Мерцеллы. Габбас вскочил со своего места, едва не опрокинув массивный стул и развернулся к окну. В кабинете воцарилось молчание. Ценнария невидящим взглядом сверлила лежавшие на столе документы. Она не проронила ни слова, боясь усугубить ситуацию. К тому же, наедине она уже привела Габбасу достаточно аргументов, но все они оказались бессильны против брони, которой супруг оброс за долгие годы правления. Не выдержав скребущей по нервам тишины, Лайс решил высказаться: - Отец, Айен прав. Церемония состоится. Но не так, как тебе этого хочется и кажется единственно верным. Один против всех нас ты ничего не добьешься. В ответ раздался тихий, отстранённый голос Габбаса: - Когда-то давно я был один против всех. И добился многого... Будь по-вашему. Присутствующим показалось, что они ослышались. Кабинет вновь погрузился в тишину, на этот раз оглушающую, звенящую. Мерцелла с Лайсом переглянулись, обменявшись неверящими взглядами. Айен с изумлением смотрел на мать, которая приподняла брови, глядя в пепельные глаза сына. Он не ожидал, что отец так быстро уступит. Габбас по-прежнему стоял у окна, и они могли видеть лишь его спину. Ему казалось, что он проиграл битву и, скрывая лицо, надеялся, что члены семьи не увидят его разочарования. С трудом, через силу, он спросил, едва повернув голову: - Довольны? На лицах присутствующих появились улыбки, и самые широкие из них принадлежали Лайсу с Мерцеллой. Айен обернулся и, увидев, как искрятся глаза влюблённых, тоже улыбнулся - тепло, едва заметно. Ценнария прикрыла лицо руками, облегчённо прошептав: - О, Пресвятые Оракулы, благодарю... Будущая свекровь бросила взгляд на новоиспечённую пару - радостный, согревающий. Её губы дрогнули в улыбке, в уголках глаз показались едва видимые лучики морщинок. Раздался хоть и поверженный, но всё ещё властный голос Габбаса: - А теперь уйдите с глаз моих. Братья и девушка поспешили ретироваться, опасаясь, что глава семейства может передумать. Лишь Мерцелла, уходя, вымолвила короткое "Спасибо", окинув взглядом опустившиеся плечи Габбаса. Руки дрожали, но теперь уже от счастья. Гора с плеч стремительно рухнула, и душа взмыла ввысь, словно птица, вырвавшаяся из тесной клетки. Молодые люди отошли от кабинета на несколько шагов, и Лайс крепко обнял девушку, открыто, уже не смущаясь присутствия брата. Айен с тёплой улыбкой спросил: - Теперь вас можно поздравить? Лайс, отпустив взбудораженную Мерцеллу, ответил: - Поздравишь в день церемонии, брат. Девушка суетливо поправила растрепавшиеся волосы. Взглянув на Айена, на мгновение замялась, но всё же искренне произнесла слова благодарности: - Спасибо, Айен. Если бы не ты... У нас вдвоём бы ничего не получилось. - Потупив взор, виновато добавила. - И прости... Прости, что всё так вышло, я... Средний Атрау мягко перебил её: - Не нужно, Мерцелла, всё в порядке, ты ведь сама знаешь. Она лишь смущённо улыбнулась, а Айен, выполнив свой, как он считал, долг, крепко пожал руку Лайсу и отправился к себе. Когда он ушёл, Мерцелла заметила, что ладони Лайса дрожат не меньше, чем её собственные. Оглянувшись, она устремила взгляд в конец коридора - туда, где несколько минут назад решилась их судьба. Лайс заботливо произнёс: - Всё позади. Мерцелла взглянула на него и сказала: - Да. Пойдём отсюда. У тебя руки дрожат. Он в ответ скривился и сжал кулаки, надеясь успокоить нервы: - Сейчас пройдет. Нормально всё. Мерцелла скрыла от него улыбку и подумала: "Отрастил броню и даже от меня всё ещё прячет за ней свои слабости..." На этаже Лайса он вдруг направился не в свою комнату, а дальше по коридору. Мерцелла, которую он крепко держал за руку, поинтересовалась голосом, из которого ещё не ушла тревога: - Куда мы идём? На её вопрос парень лишь загадочно ответил: - Увидишь. Комната, в которой Мерцелла ранее никогда не была, встретила их тишиной и обстановкой, напоминающей кабинет, где сидели за бумажной работой Габбас с Ценнарией. Тёмные тона в интерьере, глянцевый стол с массивными стульями, шкаф, наверняка полный важных бумаг, небольшой диванчик, книжные полки. Пока девушка осматривалась, Лайс принялся копошиться в ящиках стола. Вскоре, достав из самого нижнего ключ-карту, парень выпрямился и ловко подкинул её. Повернувшись к Мерцелле с едва заметной ухмылкой, бросил чуть небрежное: - Поехали.