Часть 2. Знакомство

— Телефона, телефона, чукча кушать хочет.

Из анекдота

— Вы, наверное, понимаете, Сева, — вкрадчиво говорил Рябинин, пока они шли по коридору общежития, — что я не просто так отпросил вас с лекции. — Понимаю, Сергей Петрович, — столь же вкрадчиво отвечал Всеволод, ненавязчиво пытаясь высвободить локоть из мёртвой хватки декана. Тот держал так, словно боялся, что Всеволод может сбежать. — Насколько я помню, в вашем блоке есть ещё одно свободное место. — Есть, — осторожно согласился Всеволод. — А к чему вы клоните? — И с инопланетными студентами вы хорошо ладите, — продолжал Рябинин. — Вы ведь делите сейчас блок с товарищем Янсоном с Марса и с… ну… — Да, — поспешно подтвердил Всеволод. — Мы тоже не можем запомнить, как его зовут. Он и сам путается. Но мне, Сергей Петрович, не нравится ваш тон. Говорите, пожалуйста, прямо, без обиняков! Рябинин вздохнул, собираясь с мыслями. — Видите ли, Сева, — сказал он наконец, — дело в том, что к нам прибывает ещё один инопланетный товарищ. И я бы хотел попросить вас как старосту группы и просто ответственного человека взять над ним шефство и помочь ему влиться в коллектив. — А, всего-то? — Всеволод рассмеялся. — Никаких проблем. Инопланетянином больше, инопланетянином меньше… Лицо Рябинина посветлело. — Спасибо, Сева, — сказал он искренне. — Кстати, насколько я знаю, он уже здесь. В этот момент они поравнялись с дверью восемнадцатого блока. Всеволод коснулся сенсорной панели, и дверь отъехала в сторону. А изнутри чей-то скрипучий голос очень твёрдо и властно произнёс: — Дай. Мне. Еду. Типичный блок общежития Академии Звёздного Флота был рассчитан на четырёх человек. Он состоял из двух спален, санузла (раздельного) и маленькой гостиной, оснащённой чайником, холодильником и другой техникой. И прямо сейчас в центре гостиной стоял красивый золотоволосый юноша, сверлил пневмокухню ненавидящим взглядом и повторял: — Дай. Мне. Еду. Упрямства ему было не занимать. — А вот и он! — воскликнул Рябинин неестественно весёлым голосом. — Это наш студент с Крокрыса. Его зовут Крыс. Крыс, это Сева, он поможет вам освоиться в Академии. Всеволод улыбнулся. Юноша в ответ улыбаться не стал. — Пневмокухня не работает, — сообщил он мрачно. Всеволод улыбнулся ещё шире. — Да, она старенькая у нас, — сообщил он доверительно. — Чувствительна к нюансам произношения. Ты попробуй ещё раз, только почётче. Рябинин сдавленно хрюкнул. — Я вижу, контакт налаживается, — сказал он. — Не буду вам мешать. И Всеволод остался с новым студентом один на один. — Ну привет, — сказал он и протянул руку. Крыс посмотрел на неё оценивающе — пожимать не стал — и буркнул: — Привет. — Меня зовут Всеволод. Можно просто Сева. — Я понял. — А ты, значит, Крыс? — А ты, я смотрю, не очень быстрый. Всеволод скрипнул зубами и предпринял ещё одну попытку: — С какой ты планеты, Крыс? — С Крокрыса, — ответил Крыс без энтузиазма. — И как там на Крокрысе? — Нормально. Беседа не клеилась. Ситуация была для Всеволода непривычной — впервые в жизни у него не получалось кого-то разговорить. — Ладно, — сказал он, принимая поражение. — Пойдём, покажу, где твоя койка. Твоим соседом будет Ким Янсон с Марса. Он отличный парень, очень приятный и лёгкий в общении. Уверен, вы без проблем поладите. — Давайте успокоимся! — сказал Рябинин напряжённым голосом. — Давайте все успокоимся и попробуем понять, что произошло! По правде говоря, из всех присутствующих нервничал он один. Сильнее него переживал только Филимон Зелёный, но невозмутимый как сфинкс Верховцев уже выдворил его из палаты и теперь подпирал спиной содрогающуюся дверь. — Да ничего не произошло, — сохраняющий олимпийское спокойствие Ким поудобнее уселся на больничной койке и осторожно потрогал распухший нос. — Всё нормально. Я пришёл с лекции, познакомился с новым соседом. Мы пообщались, а потом немножко поспорили. — Он бросил на пол носок. С ноги. Своей, — с холодной ненавистью процедил Крыс. — Это серьёзно, — кивнул Верховцев. Рябинин умоляюще посмотрел на Всеволода, надеясь, что хотя бы он внесёт ясность. — Я услышал крики, — начал Всеволод. — Пошёл посмотреть, что происходит. Оттащил Крыса от Кима, который уже не подавал… — Я подавал! — возмутился Ким. — Я был в шаге от победы! И я бы победил, если бы не споткнулся об Третьего. — А что случилось с Третьим? — спросил Верховцев заинтересованно. — Он тоже бросил что-нибудь на пол? — Вот его я вообще не трогал, — заявил Крыс, оскорблённый беспочвенными подозрениями. — Всё в порядке, — сказал Третий с соседней койки. — Я сам упал. Я услышал крики раньше Севы, вошёл в комнату, увидел, что Крыс бьёт… — Ким метнул в него испепеляющий взгляд, и он поправился: — Увидел, что они дерутся. Я хотел их разнять, а дальше не помню. — С ним это бывает, — вступил Всеволод. — Обострённая реакция на насилие. Вплоть до обморока. Очень чувствительная натура. — Я с этим борюсь, — сказал Третий мужественно. — Это очень похвально, — одобрил Верховцев. — Но пускать ситуацию на самотёк нельзя. Видимо, у товарища Янсона и товарища Крыса не очень хорошая совместимость. Возможно, нам стоит перетасовать места в блоке. Что скажете, Сева? Всеволод застыл. Его в равной степени пугала перспектива жить и с мрачным Крысом, склонным к насилию, и с жизнерадостным Кимом, фонтанирующим носками. С ног. Своих. Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что примет любое решение руководства, и тут с койки Третьего донёсся слабый, но волевой голос: — Я согласен. Я поменяюсь с Кимом. Верховцев радостно хлопнул в ладоши. — Отлично! — воскликнул он и ткнул Рябинина в бок. — Одну проблему мы решили. Осталась вторая. — Всего одна? — уточнил Рябинин. — Всего одна, — подтвердил Верховцев. — Но важная. Крыс, вам нужно понять, что подобное поведение в стенах Академии недопустимо. Нельзя решать конфликты грубой силой. Вы должны немедленно извиниться перед Кимом. Третий закончил раскладывать вещи на тумбочке — это не заняло много времени. Посидел немного, разглядывая результат, вздохнул и переложил пенал вниз, а тетрадь наверх. Он чувствовал себя очень неуютно. С одной стороны, ему не хотелось выпускать Крыса, от которого отчётливо веяло агрессией, из поля зрения. С другой стороны, когда он смотрел на чёрную всепожирающую воронку крокрысского эмофона, его начинало подташнивать. Он читал о крокрысцах, но никогда не думал, что вживую это выглядит так… подавляюще. — Хватит пялиться, — огрызнулся Крыс, не отрываясь от книги. — Я не буду тебя бить, если ты не будешь разбрасывать вещи. — Отрадно слышать, — пробормотал Третий и переложил тетрадь вниз, а пенал наверх. Снова повисло тягостное молчание. — Кстати, — сказал Третий, чтобы его прервать, — ты поступил очень правильно. Я даже не ожидал, если честно… Крыс посмотрел на него вопросительно: — Ты о чём? — Ну ты же извинился перед Кимом. А осознание своих ошибок — первый шаг… — Каких ошибок? — переспросил Крыс. — Я просто сказал то, что просили. Иначе меня бы выгнали. Третий моргнул. — Когда ты извиняешься, — начал он осторожно, — это значит, что ты признаёшь свою неправоту и просишь… Крыс поднялся с кровати. Лицо его выражало холодную решимость. — Ты куда? — спросил Третий, предчувствуя нехорошее. — В медблок. Похоже, у нас с Кимом Янсоном произошло небольшое недопонимание. Сейчас я пойду и объясню ему, что никаких ошибок не признаю. — Ночью в медблок не попасть, — сказал Третий с неискренним сожалением. — Боюсь, тебе придётся подождать до завтра. Крыс помедлил. Кажется, он всерьёз прикидывал шансы прорваться в запертый медблок. — Ладно, — вздохнул он наконец. — Тогда я ложусь спать. — Спокойной ночи, — сказал Третий. — Я сейчас вернусь, мне нужно позвонить… родным. … Когда через полчаса он вернулся в комнату, Крыса в ней не было. А воронка его эмофона — была. Она клубилась над Крысовой койкой. Также куда-то пропали Крысовы постельные принадлежности. Третий немного помялся на пороге. Потом, стараясь не делать резких движений, опустился на колени и осторожно заглянул под кровать. — У тебя всё нормально? — спросил он почему-то шёпотом. — Всё отлично, — отозвался Крыс. — Я уже почти заснул. — Почему ты лежишь под кроватью, а не на ней? Крыс приподнялся на локте и высунулся на свет. — А сам как думаешь? — фыркнул он. — Ты видел, какие здесь окна? Если снаряд залетит, всё разнесёт к чертям. А если потолок обрушится… — Очень предусмотрительно, — признал Третий. — Хорошо, не буду мешать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — откликнулся Крыс и снова скрылся из виду. Третий погасил верхний свет и забрался в постель. Его койка стояла у окна, почти что над головой раскинулось бархатно-чёрное небо, усыпанное яркими звёздами. … Что за бред, подумал Третий. Какой ещё снаряд? Среди неподвижных звёзд по небосклону ползла маленькая белая точка. Судя по времени, это должен был быть орбитальный космодром. … Интересно, каково это, когда рядом взрывается снаряд? Осколки, наверное, разлетаются во все стороны. Взрывная волна ещё… Под окном мелодично зачирикала какая-то птица. … Успею ли я испугаться? Успею ли я вообще что-то почувствовать? Ветер гнал по небу лёгкие прозрачные облака. Ночь была тиха и безмятежна. Некоторое время Третий смотрел в окно задумчивым взглядом. Потом тяжело вздохнул, сгрёб одеяло и подушку и полез под кровать.