Часть 3. Адаптация

Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть.

Виктор Цой «Мама, мы все сошли с ума»

— Вот такие дела, — заключил Валера Басов. Залил в себя остатки чая и отсалютовал пустой чашкой. — Кимушка, подлей, пожалуйста, ещё. — Сам подлей, — провозгласил Ким; он сидел прямо на полу в углу маленькой гостиной и ковырялся во внутренностях какого-то прибора. — Рабов ещё в семьсот семнадцатом году прогнали. Всеволод устремил на него изумлённый взгляд, пытаясь определить, что Ким перепутал на этот раз, и тот уточнил: — В тысяча семьсот семнадцатом, конечно же. Понятнее не стало, так что Всеволод перестал гадать и просто возмутился: — Нет уж, друг милый! Во-первых, Валера наш гость, за ним надо ухаживать. А во-вторых, ты будешь наливать нам чай ровно до тех пор, пока не починишь всё как было. И готовить будешь. И посуду мыть… — Да я уже почти! — Тебе не кажется, что ты очень уж суров? — молвил Басов, лениво наблюдая за тем, как Ким возится с заварочным чайником. — Не кажется, — отрезал Всеволод. — Этот труженик гаечного ключа разобрал пневмокухню. Вчера. Мы уже второй день питаемся одними бутербродами. Ты, кстати, кушай, Валера, кушай. Басов присвистнул. — А зачем? — спросил он с искренним любопытством и взял с тарелки бутерброд с колбасой. Ким развернулся, энергично взмахнув чайником, и едва не выплеснул заварку на собеседников. — Послушай, Валера, — начал он хорошо поставленным голосом. — Ты, быть может, думаешь, что у пневмокухни только один режим работы? Но это не так! Недавно я своими глазами видел, как Рябинин приложил к своей кухне пропуск, и знаешь, что она ему выдала? — Что? — Басов подался вперёд, забыв про недоеденный бутерброд в руке. — Шоколадку! Здесь надо пояснить, что студенческие пневмокухни предлагали учащимся питание обильное и разнообразное, но исключительно полезное. Поэтому дефицит сладкого был в Академии проблемой номер один. Глаза у Басова загорелись. Перед его мысленным взором проносились дивные видения: вот он стоит на вершине социальной пирамиды, вот студенты со всей Академии идут к нему на поклон, вот они за шоколадку предлагают ему ответы на контрольные, пишут ему курсовые… — Ломай, Кимушка, не отвлекайся, — сказал он с нежностью. — Я сам налью чай. Мы будем богаты. Всеволод ухмыльнулся: — Душевно? — Духовно, Севочка. Мы будем менять материальные богатства на интеллектуальные. Вот представь себе, задают нам… Из недр пневмокухни донёсся хрустальный звон. Она содрогнулась и выплюнула в подставленные ладони Кима плитку шоколада. — Оно живое! — вскричал Ким торжествующе. — Несите тазик, скорее! Следующие десять минут прошли в тишине — только кряхтела пневмокухня и с равными интервалами сглатывали трое друзей. Таз наполнялся материальными благами. Наконец рог изобилия иссяк. Видимо, бесконечные запасы сладкого в столовой оказались не бесконечными. Некоторое время начинающие шоколадные магнаты созерцали своё состояние. — Ну что, — сказал Ким с придыханием, — поровну на троих? — Притормози, Кимушка, — одёрнул его Всеволод. — А как же Третий? И четвёртый? Они тоже со вчерашнего дня на сухом пайке сидят. Они тоже имеют право… — К слову о четвёртом, — молвил Басов. — Когда вы нас уже познакомите? Вы его прячете, что ли? В этот момент дверь блока отъехала в сторону. — Отнюдь, — сказал Всеволод. — Вот и он. Победоносен. В дверном проёме показался очень красивый золотоволосый юноша. Впрочем, и красота, и золотоволосость обнаружились не сразу — юноша двигался задом и волок за собой огромный мешок. — Весьма, — неопределённо откликнулся Басов, поднялся со стула и протянул руку для приветствия: — Рад знакомству. Меня зовут Валера… Крыс обвёл кухню оценивающим взглядом и ткнул пальцем в таз с шоколадками: — Я это забираю. — Э! — поразился Басов и протестующе взмахнул бутербродом. — И это тоже, — добавил Крыс, перехватывая его руку. — Э? — повторил Басов. Такого с ним ещё не случалось. — Но я его уже ел… Впрочем, Ким и Всеволод вели себя так, словно всё было нормально. — Тебе помочь донести? — спросил Ким участливо, глядя, как Крыс ссыпает шоколадки в мешок. — Сам справлюсь, — откликнулся Крыс, взял бутерброд в зубы и прежним порядком проследовал в спальню. Дверь за ним закрылась. Басов выждал ещё немного и сказал: — Я правильно понимаю, Сева, что ты так и не научил его пользоваться пневмокухней? — Научил, — ответил Всеволод. — У него это не от голода. Я думаю, это что-то психологическое. Басов нахмурился. — Ты же понимаешь, Сева, — произнёс он решительно, — что мы не можем это так оставить. Крыс сидел прямо на полу и разглядывал собственную кровать. На кровати были разложены аккуратными кучками материальные блага. Любое общество, как самое продвинутое, так и самое отсталое, в основе своей имеет социальную лестницу. Чем ты сильнее и чем больше у тебя ресурсов, тем выше ты стоишь. В новом социуме Крыс собирался действовать по привычной схеме: присвоить побольше и разобраться с несогласными. Но столкнулся с непредвиденными трудностями. Борьба за ресурсы имеет смысл только тогда, когда количество этих ресурсов ограничено. На Крокрысе с этим было просто, там в дефиците было всё. Здесь же, в Академии, кажется, ни в чём не нуждались и ничем не дорожили. Крыс обошёл всё общежитие. Он заглядывал в блоки, тыкал пальцем, говорил: «Я это забираю» — и ему отвечали: «Бери, конечно, если нужно!» Особо тягостное впечатление на него произвёл третьекурсник Полосков, у которого Крыс отжал перочинный ножик. — Бери, конечно! — сказал Полосков. — Занесёшь потом, ладно? — Не занесу, — сказал Крыс с вызовом и встал в боевую стойку. Полосков подумал. — Хорошо, — ответил он покладисто. — Я тогда у тебя одолжу, если понадобится. Комнату Полоскова Крыс покинул в глубокой задумчивости. Он был близок к отчаянию. Как можно отвоевать место под солнцем в мире, где никто не хочет с тобой воевать?! Вообще с агрессией в дивном новом мире было туго. Крыс жил здесь уже неделю, и за всё это время дрался только один раз — с Кимом Янсоном, который разбрасывал носки. Да и то, назвать произошедшее дракой язык не поворачивался, это было чистой воды избиение. А потом пришёл Третий — будущий Крысов сосед по комнате — постоял на пороге и упал в обморок. Это явление так поразило Крыса, что он даже перестал бить противника. Потом Сева объяснил ему по секрету, что такая реакция на агрессию естественна для фиксианцев. Крыс тогда подумал, что природа поистине удивительна, если смогла породить такой потрясающий антивыживательный паттерн. Мысль эта не давала ему покоя. Может, Сева что-то напутал? Не может же существовать мир совсем без агрессии! Интересно, спросил он себя, а это реакция на любое насилие, или только на то, которое наблюдаешь со стороны? Может, их именно зрелище отпугивает? А если агрессия направлена на самих фиксианцев? Как-то глупо падать заранее, когда тебя ещё не начали бить… В этот момент дверь приоткрылась, и в спальню зашёл объект его размышлений. — Привет, — сказал он. — Что делаешь? Настоящий учёный в своих исследованиях должен опираться на эксперимент. Очень медленно, без резких движений — чтобы не спугнуть жертву — Крыс поднялся с пола. Шагнул Третьему навстречу. Замахнулся… — Ну что, все готовы? — спросил Валера Басов громким шёпотом. Дружным сопением делегаты подтвердили, что готовы выступать. — Транспарант на месте? — спросил Всеволод. Над толпой взвилось полотнище с надписью «Добро пожаловать!» — Ну, — выдохнул Басов, — тогда пошли. Как договаривались, держать строй, дары нести на вытянутых руках, улыбаться шире. — Он толкнул дверь и первым шагнул внутрь. Всеволод двигался в арьергарде процессии, чтобы поддерживать и ускорять недостаточно заряженных товарищей живительными пинками. Поэтому о том, что что-то пошло не так, он догадался только к тому моменту, когда все уже втиснулись в спальню. С некоторым трудом он протолкался сквозь застывшую толпу и узрел душераздирающую сцену. В центре комнаты на полу лежал Крыс, не подающий признаков жизни. Над ним стоял очень растерянный Третий. — Он что, умер? — спросил дрогнувшим голосом Ким и траурно приспустил свой край транспаранта. — Нет, конечно, — ответил Третий испуганно. — Он живой, честно! Он… Мы… Кажется, мы подрались. — Подрались?! — переспросил Ким, тут же сменив интонацию. — Послушай, Третий, так же нельзя! Он же наш товарищ! Ты должен был помочь ему адаптироваться, а не… Не нужно было быть эмпатом, чтобы уловить в его словах фальшь и понять, что в основе его праведного негодования лежит обыкновенная зависть. — Это всё прекрасно, конечно, — перебил его Басов. — Но что нам делать дальше? Может, в медблок его отнести? В этот момент Крыс зашевелился. — Не знаю, что делать нам, — молвил Всеволод, — но ты, Третий, лучше запрись где-нибудь. И не выходи, если не хочешь второго раунда. Третий печально покачал головой: — Нет, Сева. Я должен нести ответственность за свои поступки. Я останусь и извинюсь. Всеволод хотел сказать что-то ещё, но не успел. Крыс сел, огляделся и рассеянно потёр челюсть. И широко улыбнулся. — Круто! — сказал он. — Отличный удар! — Спасибо, — ответил Третий неуверенно. — Это вышло само. Пошатываясь, Крыс поднялся на ноги и энергично пожал ему руку. Третий ойкнул. — Что, болит? — спросил Крыс бодро. — Палец выбил? Ну-ка покажи. Ну понятно, ты же кулак сжимаешь неправильно. Смотри, как надо. А большой палец… — Пошёл контакт! — воскликнул Басов шёпотом. — Товарищи, не будем мешать. Оставляем дары и отступаем на заранее намеченные позиции. — Кстати, а зачем ребята приходили? — спросил Третий, когда они закончили сортировать материальные блага и аккуратно разложили их на Крысовой кровати. Крыс пожал плечами: — Не знаю. Наверное, хотели выразить восхищение и преклониться перед моей силой. — А, — сказал Третий. — Кстати, извини, пожалуйста! Я сам не знаю, как так вышло, такого раньше никогда… — Ну, для первого раза вообще отлично получилось, — ухмыльнулся Крыс и хлопнул его по плечу. — Не парься, Третий, мы ещё всем им покажем. Нас тут двое нормальных, надо держаться вместе. Короче, ты теперь в моём клане. — Спасибо. Это очень приятно. Они немного помолчали, разглядывая совместно нажитое имущество. — Кажется, я уже видел этот ножик у Полоскова, — сказал Третий. — Я его забрал, — ответил Крыс гордо. — Можешь пользоваться. Хочешь шоколадку? — Кстати о шоколадках, — раздалось из двери, и в комнату просунулся Валера Басов. — Короче, парни, план на миллион! Мы сейчас берём эти шоколадки и… — Они тебе нужны? — спросил Крыс, поднимаясь на ноги. Басов попятился. В этом вопросе ему почудилось что-то недоброе. — Хочешь за них подраться? — Крыс с хрустом размял кулаки. Басов хотел было ответить, что никакие шоколадки не стоят кровопролития, но вместо этого спросил: — Чего это он? Крыс оглянулся через плечо. — С ним это бывает, — ответил он. — Обострённая реакция на насилие. Мы с этим боремся. А ты, Валера… Стой, куда побежал?!