Глава 1.

Будильник заорал, как будто его наняли лично демоны подземелья: громко, противно и с характером. Варя вздрогнула, выныривая из сна, и на автомате потянулась к телефону, будто могла ударить его силой мысли. — Кто, чёрт возьми, придумал восемь утра? — пробурчала она в подушку. — И за что мне это? Будильник продолжал настойчиво пикать, как будто у него была личная вендетта. Варя с трудом разлепила один глаз, потом второй, пошарила рукой по тумбочке и, не глядя, нажала на экран. Звонок прекратился. Мир снова обрёл тишину. На пару секунд. Потом в голове прошёлся мыслительный таракан с транспарантом: «Доброе утро! Ты сегодня идёшь на шоу с миллионом камер и магических эго!» — Блин… — выдохнула Варя с чувством. — Сегодня. Она перевернулась на спину, потянулась, хрустнула спиной и уставилась в потолок с выражением вселенской тоски. — Вообще-то я не собиралась никуда идти, — напомнила она себе. — Я собиралась сидеть дома, пить чай с малиной и читать книжки по психологии, пока другие бьют друг другу чакры. Но нет. Изосимова сказала: «Девочка, ты сильная. Иди, рви. Эти ваши шоу тебя бояться будут». Ну конечно. Варя покорно идёт «рвать». Аж под одеялом хочется остаться и ныть. Но всё же она выбралась из кровати — не без вздоха мученицы. Заправила постель так, будто вступала в магический ритуал (правильно: если начнёшь день с хаоса, потом вся аура как после тусовки в общаге). Подушку отбила кулаком — для настроения. Одеяло сложила, как будто укрывала им своё достоинство. После этого поплелась в ванную, на ходу чесала голову и бормотала: — Сейчас… сейчас, я приду, битва сильнейших, мать её… подожди меня, великий прайм-тайм… И включила воду. Ледяную, как жизнь. Варвара бодро (ну, почти бодро) завершала свои утренние ритуалы — не магические, но порой даже более священные. Чистка зубов, умывание, потом тщательно — ступень за ступенью — нанесла весь свой уход. Пять этапов, как и завещала бабушка: «Запомни, Варюша, магия магией, а сияющая кожа — это уважение к себе». Она не спорила. С бабушкой вообще не спорят. Особенно если бабушка — ведьма, способная взглядом заставить соседа забыть, куда шёл. Умывшись и приведя лицо в боевую готовность, Варя сбросила с плеч пижамную кофту и полезла в душ. С полки торжественно сняла свой самый любимый гель — тот самый, с ароматом белого мускуса, жасмина и лаванды. Он пах богиней, загадкой и слегка ведьмовским магазином с полками из старого дерева. Шампунь был из той же серии — Варя на такие вещи была щепетильна. Не то чтобы запах спасал от порчи, но определённо повышал уверенность, особенно когда вокруг собираются маги с раздутым самомнением и жуткой энергетикой. Вода стекала по телу, а ванная быстро наполнилась тёплым, обволакивающим ароматом. Даже кафель, казалось, начал сиять. Варя закрыла глаза, вдохнула глубоко, как перед прыжком в неизвестность, и улыбнулась. — Всё, теперь можно и на бой, — пробормотала она. — Я не просто готова. Я пахну, как ведьма с дорогим вкусом. Варя вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем, и потянулась так, будто только что скинула с себя не просто сон, а три слоя усталости и сомнений. Пора было приступить к самому главному утреннему ритуалу — завтраку. На кухне царил её любимый порядок: чистая столешница, аккуратные баночки с специями и травами, кружка с надписью «Сначала кофе, потом колдовство» и тишина. Та самая, которая бывала только утром, пока весь остальной мир ещё не сообразил, что пора шуметь. Она включила плиту, разбила пару яиц в сковородку, точно прицеливаясь, чтобы желток остался жив и трепетен, как душа на экзамене. Яйца зашипели, выпуская аппетитный аромат, а Варя тем временем кинула в тостер два ломтика багета — пусть будет хруст, а не просто хлеб. — Так, идеальная степень текучести… — пробормотала она, внимательно следя за процессом. — Ещё чуть-чуть… и вот оно. Пара гренок вылетела из тостера с торжественным «пинг», и Варя поймала их почти на лету. Быстро выложила всё на тарелку, добавила чуть соли, перца и щепотку трав, которые ей когда-то подарила бабушка: «Они дают энергию, и желудок благодарит». Но настоящий момент истины настал, когда она подошла к кофемашине. — Ну, здравствуй, любовь, — сказала она и нежно погладила серебристый корпус, будто встречала старого друга. Машина загудела, зарычала и принялась варить то, без чего Варя не начинала ни одно утро, ни одно дело, ни одно магическое вмешательство. Кофе. Скоро на кухню ворвался густой аромат — горький, бодрящий, полный обещаний. Варя села за стол, взяла вилку и кружку, и, откусив первый кусочек тоста с яйцом, прошептала: — Вот теперь можно и в битву. Сытой, красивой и с кофеином. Варвара Ларина была словно строка из старинного заклинания — звучала мягко, но цепляла надолго. Невысокая, на первый взгляд почти хрупкая, она обладала той противоречивой красотой, что рождалась из тонкости и силы. У неё была тонкая талия, будто сотканная из шёлка и воздуха, но при этом — широкие, выразительные бёдра, которые придавали её силуэту чувственную гармонию. Ножки — сочные, как принято говорить в шутку, но на деле — в них была жизнь, энергия и что-то неприлично притягательное. Каштановые волосы, гладкие, как шёлк, падали до поясницы, иногда скрывая её плечи, словно тонкая вуаль. Голубые глаза были прохладными, но в них таилась тайна — как у воды, спокойной на поверхности, но готовой поглотить. Когда Варя улыбалась, на щеке появлялась лёгкая ямочка, а веснушки, едва заметные, придавали её образу удивительное сочетание нежности и живости. В свои девятнадцать она жила одна. Совсем одна — не в общежитии, не на съёмной квартире с соседями-студентами и даже не «на птичьих правах» у тёти с дядей. Нет, у неё была собственная квартира в престижном районе, просторная евро-двушка с высокими потолками, большими окнами и светлыми стенами цвета топлёного молока. Варя делала ремонт сама — не руками, конечно, но с каждой деталью сверялась лично. Никаких золотых ручек и безвкусных дизайнерских наворотов. Всё было со вкусом, продумано: бежевое, с мягкими акцентами дерева, коричневыми текстурами, с лёгкой магической атмосферой, которая чувствовалась, но не кричала. Эта квартира — единственное, что Варя приняла от своих родителей. Мать с отцом были успешными бизнесменами: постоянно в перелётах, встречах, переговорах. И даже когда были рядом, ощущались так же далеко, как если бы они всё ещё сидели в офисе на другом конце планеты. Варя с детства больше времени проводила с бабушкой — ведьмой, сильной, прямолинейной, с той редкой порой жёсткой, но настоящей любовью, которую нельзя спутать ни с чем. Бабушка учила её колдовать и готовить травяные отвары, говорить с умершими и с живыми, снимать сглаз и разбирать чужие души на тонкие пласты. И учила никогда не полагаться на тех, кто думает, что деньги — это всё. Несколько лет назад бабушки не стало. Варя тогда решила окончательно: никакой финансовой помощи от родителей. Ни переводов, ни подарков, ни карт «на всякий случай». Только квартира, подаренная на восемнадцатилетие — символ того, что хоть что-то в их жизни сработало правильно. С тех пор она жила сама. Училась заочно в университете на психфаке, подрабатывала консультациями и практиковала. По-своему, в тени. Без шоу, без заявлений, без скандалов. До сегодняшнего дня. Варя стояла у раскрытых дверей большого шкафа и молча изучала его содержимое, как будто это был не гардероб, а портал в параллельную реальность, где всё слишком стильное, слишком яркое или слишком не по погоде. Она нахмурилась, скрестив руки на груди. — Ну и что, мать его, надевают на первый день съёмок? — пробормотала она, вслух озвучивая внутреннюю драму. — Платье? Плащ? Шляпу ведьмы? Балахон с черепами? Ответа не последовало, кроме красноречивого молчания шкафа и пары шелестящих вешалок. — Что вообще надевают на съёмки? — переспросила она, теперь уже почти обиженно, будто кто-то был обязан её проинструктировать. Прошло ещё две минуты созерцания и борьбы с внутренним перфекционистом, после чего Варя закатила глаза, махнула рукой и пробурчала: — Да ну вас. Не на модный показ иду. С этими словами она решительно вытащила из шкафа светлые приталенные джинсы клёш, мягко облегающие фигуру и элегантно расходящиеся книзу. К ним — светло-розовое поло с короткими рукавами, которое тут же было заправлено в джинсы. Ремень в тон — узкий, с изящной золотистой брошкой. И, конечно, белые кеды — удобные, но аккуратные. Не ведьма — а городская фея, практичная, но стильная. С лёгким макияжем она особо не заморачивалась — немного сияющей пудры, тушь, немного блеска. Всё, чтобы подчеркнуть, а не закрасить. Волосы собрала в высокий хвост. Он отлично открывал лицо, подчёркивал скулы и делал её чуть старше. Или, по крайней мере, серьёзнее. А ещё придавал ей вид человека, который точно знает, чего хочет. Хотя внутри у неё, если быть честной, всё ещё было ощущение, что она случайно записалась не на шоу экстрасенсов, а в реалити про выживание среди опытных хищников. Варя посмотрела на себя в зеркало, оценивающе наклонила голову, поправила хвост и сказала: — Ну что, мир, готовься. Я иду. И пусть она была пока никому не известной девятнадцатилетней ведьмой без синей руки — но у неё были стиль, характер и любимые кеды. А это, между прочим, уже половина успеха. Август был беспощадным. Солнце с самого утра вело себя так, будто пытается побить рекорд по мощности обжарки — всё, что попадалось под его лучи, превращалось в яичницу: асфальт, машины, прохожие. И, вполне возможно, мозги. Варя вышла из подъезда и прищурилась, как будто в лицо ей прилетел не солнечный свет, а огненный шар. На секунду она даже замерла, задумываясь: а вдруг магия — это просто способность пережить такую жару без потери достоинства? — Спасибо, август, — пробормотала она с выражением усталой благодарности и тут же юркнула в прохладный салон уже ждущего её такси. Водитель оказался улыбчивым мужчиной лет пятидесяти с щетиной, тёмными очками и хорошим настроением. Варя села на заднее сиденье, стянула рюкзак с плеч и, всё ещё улыбаясь, назвала адрес съёмочной площадки. — На съёмки едете? — оживился водитель, чуть повернувшись к ней через плечо. — Ага. Буду там… мрачной феей, — усмехнулась Варя. — Или кто как воспримет. — Ну, удачи вам, девочка. Только не превращайте никого в жабу! — Обещаю, только если очень попросят, — подмигнула она. За окном тянулись знакомые улицы, переливаясь в жарком мареве. Варя откинулась на спинку сиденья, достала наушники и воткнула один в ухо. На сегодня она собиралась быть спокойной, собранной и максимально уверенной. Но где-то внутри, под розовым поло и высокомерной ухоженностью, сердце всё равно билось чуть быстрее обычного. Потому что впереди была Битва сильнейших. Машина плавно свернула за угол, и знакомое здание съёмочной площадки появилось перед глазами — большое, с закрытыми воротами и множеством суетящихся фигур вдалеке. Тревога внутри Вари шевельнулась, как дикая птица в клетке. Водитель остановился у обочины. — Приехали, — сказал он, разворачиваясь к ней с доброй улыбкой. — Удачи вам там. Пусть всё будет по-вашему. — Спасибо, — ответила Варя, протягивая купюры. — Надеюсь, и правда будет. Расплатившись, она открыла дверцу и вышла на жару. Солнце тут же попыталось испепелить её плечи, но она проигнорировала это, как игнорируют токсичных людей — с высоко поднятой головой и внутренним манифестом «не сегодня». Дверь такси захлопнулась за её спиной, машина отъехала, оставив Варю стоять одну посреди горячего воздуха, обжигающего асфальта и гудящей неуверенности. Она посмотрела на здание, потом на ворота, потом снова вверх — будто хотела убедиться, что небеса не передумали и не собираются прислать ей знак «разворачивайся и иди домой». Знака не последовало. Варя глубоко вдохнула — один раз, второй. Потом выдохнула, стряхивая с себя волнение, как пыль с плеч. Лицо снова обрело спокойствие, даже лёгкую насмешку, как будто всё происходящее — просто часть эксперимента, а не её жизнь. — Ладно, Ларина. Поехали, — пробормотала она себе под нос. Съёмочная площадка уже просыпалась, как большой организм. Варя шла по территории, оглядываясь по сторонам — то ли искала, где приткнуться, то ли просто впитывала атмосферу. С каждой минутой вокруг становилось всё больше людей: ассистенты, режиссёры, операторы — кто-то таскал свет, кто-то ругался в рацию, кто-то нёс кофе, как будто спасал мир. Варя провела рукой по хвосту, поправляя резинку, и чуть улыбнулась. По масштабу происходящего было видно: проект обещает стать самым громким и амбициозным за всю историю шоу. Она завернула за угол и тут же с размаху врезалась в кого-то. — Ой, извините! — выдохнула Варя и отскочила на шаг назад. Перед ней стоял парень с сигаретой в руке — тёмноволосый, с проницательным взглядом. Он слегка вскинул брови, глядя на неё, но в его лице не было ни раздражения, ни удивления — только спокойствие и лёгкая тень иронии в глазах. — Всё в порядке, — отозвался он. — Это я просто маскируюсь под дым. Варя хмыкнула, чуть смутившись, и только потом осознала, кто перед ней. Дмитрий Матвеев. Чернокнижник. Тот самый, который может сделать порчу так, что человек сам потом спасибо скажет. Она знала о нём — немного, но достаточно, чтобы понимать: серьёзный парень. — Варя, — сказала она, собравшись. — Варвара Ларина. — Дима, — кивнул он. — Рад знакомству. Рядом стояла компания, на которую Варя сначала не обратила внимания — была слишком сосредоточена на собственной внезапной лобовой атаке. Теперь же разглядела: Софья Егорова — с сигаретой в руке, с энтузиазмом рассказывала Олегу что-то очень важное. — …ты просто не понимаешь, Олег, энзимная пудра — это не просто уход, это образ жизни! Ты смываешь всё — грязь, карму, бывших! Олег, руки в карманах, стоял с видом человека, который не знает, как оказался втянут в это, но, раз уж втянули — будет стоять до конца. На лице — лёгкая полуулыбка. То ли понимал, о чём речь, то ли просто наслаждался тем, как Соня жестикулирует, объясняя. Дима подошёл ближе к ним, слегка кивнув Варе, мол, «пошли, познакомлю». — Коллеги, знакомьтесь. Это Варя. Варвара Ларина. Соня сразу повернулась, окинула Варю внимательным взглядом, затянулась и выдала: — Энзимную пудру используешь? — Эм… нет, — честно ответила Варя. — Я пока просто в шоке, что попала сюда. — Привыкай. Тут все сначала в шоке. Потом — в эфире, — усмехнулась Соня, стряхивая пепел. — Олег, — сказал тот, спокойно кивая Варе. — Я тут в качестве фонового слушателя. Но рад знакомству. — Соня, — добавила ведьма, бросая остатки сигареты в урну. — Я тут главный бьюти-дракон и ведьма выходного дня. Хотя… теперь, видимо, снова боевого. Варя слегка улыбнулась. — Рада знакомству. Очень. — Посмотрим, как ты будешь говорить это через пару испытаний, — подмигнула Соня. Варя стояла среди них — и чувствовала. Эти люди были настоящие. В них не было фальши, не было ледяного снобизма, с которым она ожидала столкнуться. Они дышали открытостью, пусть и по-своему: кто через сарказм, кто через молчание, кто через рассуждения об энзимной пудре.  — А кто ещё с нами будет? — спросила она, осторожно, но с интересом. И Олег будто ждал этого вопроса. Он резко выпрямился, шагнул ближе, приобнял Варю по-братски за плечи и заговорил с такой добродушной торжественностью, будто сейчас должен был раздать брошюры и провести экскурсию. — Варюш, слушай внимательно. Сейчас будет тур по зоопарку сильнейших. Значит, смотри… ты уже познакомилась с нами — Соня, я, Дима. Это у нас как основа бульона: всё держится на стабильности, лёгком дыме и сарказме. Соня закатила глаза и затянулась сигаретой. — Ты слушай, слушай, — хмыкнула она. — Пригодится. — Дальше. Артём Краснов. Мастер загадочного вида и по совместительству — вампир. Не буквально, конечно, хотя кто его знает. Он утверждает, что через чужую кровь может забирать таланты, способности и настроение. Делает духи для богов, демонов и, кажется, бывших. Чрезмерно стильный и раздражающе красивый. — Подозрительно всё это, — протянула Соня. — Уж больно у него волосы хорошо лежат. Сразу видно — нечестная сила. — Вот-вот, — подхватил Олег. — А ещё будет, конечно, Череватый. Варя вскинула брови. — Владислав Череватый, — уточнил он с нарочитой торжественностью. — Чёрный юмор, чёрная магия, чёрный кофе и чёрные глаза. Его лозунг — «Звёздочка должна быть одна», и, спойлер: это он. Всегда он. — И никому не смей говорить, что звёзд много. Он может начать лекцию, — вставила Соня, давясь смехом. — И она будет на 40 минут. — Сначала он тебя проигнорирует, потом оскорбит, потом назовёт «перспективной» так, что ты будешь сомневаться, это комплимент или угроза, — продолжал Олег. — Но если начнёт подкалывать — поздравляю, ты ему интересна. А если замолчит — значит, он строит план, как тебя подловить на первом задании. Варя слушала с лёгкой полуулыбкой, иногда мотая головой, но явно втягивалась. Чувствовала, как тревога внутри понемногу тает — расплываясь в тепло и азарт. — Потом будет Марьяна Романова, — сказал Олег уже с уважением. — Шаманка. Мощная, взрослая, хладнокровная. Может смотреть на тебя молча — и ты сам всё расскажешь, вплоть до того, как в детстве из окна шторы вырывал. Очень добрая, но только если ты не врёшь. Врёшь — сожрёт. Без соли. Варя приподняла брови. — Ага, — кивнул Олег. — Но если она тебя примет — считай, повезло. Она как каменная гора с душой бабушки. За своих — горой. Не лезет в ссоры, но если влезет — всё, молись. — И при этом всегда выглядит, как будто вышла из этно-каталога, — добавила Соня. — Даже в дождь. — Потом у нас будет Александр Шепс, — продолжил Олег, чуть поднимая брови. — Мой старший брат. Он… как бы это сказать… тёмный, таинственный, молчаливый и вечно опаздывает. — Как смерть, — вставила Соня. — Никогда не знаешь, когда он появится, но появится эффектно. — Да, — кивнул Олег. — И обязательно скажет что-нибудь загадочное вроде «всё уже решено, осталось только понять кем». А потом уйдёт, оставив всех в экзистенциальном кризисе. — Но при этом нормальный, — добавила Соня. — Мы его любим. Просто к нему нужен адаптер. — Ну и, конечно, Ольга Якубович, — продолжил Шепс. — Любовная ведьма. Женщина-бомба. Сорок пять лет, а выглядит так, будто только что сошла с обложки колдовского Vogue. — Пантера, — мечтательно выдохнула Соня. — Чёрные волосы, куклы с её настоящими волосами, голос как мёд с перцем. — Работает через куклы, — кивнул Олег. — Говорит, что каждая из них — это отражение её самой. И вообще, по её словам, мужская энергетика помогает ей в работе. Что конкретно она делает с этой энергетикой — лучше не знать. Но работает мощно. — Как-то раз она посмотрела на Артёма, и он неделю говорил вполголоса, — заметила Соня, не сдержавшись от смеха. — Мы тогда чуть ритуал не сорвали, потому что он не мог команду дать без придыхания. — В общем, Варюш, — подытожил Олег, — компания подобралась… как бы сказать… разношёрстная. Но ты не бойся. Просто веди себя естественно, не влюбляйся, не зли Череватого, не спорь с Марьяной, не флиртуй с Ольгой, и всё будет хорошо. — Записать? — хмыкнула Варя. Они рассмеялись. Соня — звонко и беззаботно, Олег — мягко, почти по-отцовски, а Дима просто усмехнулся в сторону, не произнеся ни звука, но как будто полностью разделяя общий настрой. И Варя рассмеялась тоже. Она не ожидала, что первое знакомство будет таким. Без напряжённого молчания, без взглядов с прищуром и желания сбежать. Всё прошло… идеально. Так, как будто она уже давно была частью этого хаоса. Её приняли. Почти сразу. Непривычно. И очень приятно. — Ну что, новенькая, — подмигнула Соня, стряхивая пепел, — не такая уж и страшная битва, правда? — Пока нет, — усмехнулась Варя. — Но я подозреваю, это только разминка. — Умная, — кивнул Дима. — Уже поняла, что здесь всё начинается с обмана спокойствием. И в этот момент из-за угла показалась высокая рыжеволосая женщина в длинной свободной рубашке и этно-сумкой через плечо. Её походка была уверенной, движения — плавными. Вокруг будто слегка изменилась энергетика — воздух стал мягче, глубже. Варя сразу почувствовала: вот она — та самая Марьяна Романова. — Ну здрасьте, мои хорошие, — с улыбкой проговорила Марьяна, подходя ближе. — О-о, вот и гроза лжецов, — весело заметил Олег. Соня уже бросила окурок, подскочила к Марьяне и тут же обняла её. Тепло, по-настоящему, по-дружески. Варя сразу поняла: они давно знакомы и близки. У них не было нужды что-то доказывать — просто тёплая, проверенная временем связь. — Варвара? — повернулась Марьяна к ней, с интересом и вниманием в глазах. — Да, здравствуйте. Очень приятно, — чуть напряжённо, но уверенно сказала Варя. — Марьяна, — представилась она, хотя это было излишне. — Слышу о тебе только хорошее. Ну, пока, — добавила она с лёгкой усмешкой. И протянула руку. Но не сухо — а с теплом. Варя пожала её и почувствовала: силы в этой женщине — как в горе. Спокойные, надёжные, непреклонные. — Всё получится, девочка, — сказала Марьяна, глядя прямо в глаза. — Главное — будь собой. И не бойся. Бояться здесь будут другие. — Чёрт. Аж мурашки пошли, — подумала Варя. И впервые с самого утра ей действительно стало спокойно. Они ещё немного постояли, докуривая свои сигареты. Атмосфера была уютной, как будто это не съёмки мистического шоу, а сбор старых знакомых на даче у Марьяны. И тут Олег выпрямился, сложил руки за спиной и с выражением полководца, ведущего армию в бой, сказал: — Ну что, бойцы. Пора в гримёрку. Самое время готовиться. И морально, и эстетически. — Он опять строит драму из похода в комнату с зеркалом, — тихо сказала Соня, наклоняясь к Варе. — Это его путь, — философски ответил Дима. Смеясь и переглядываясь, они дружно двинулись внутрь здания, оставив позади августовское пекло и суету съёмочной площадки. Проходили коридоры с камерой на плече у одного оператора, звукооператором с микрофоном, нависшим с потолка, и ассистенткой, яростно бегающей с планшетом. Гримёрка оказалась просторной. Светло-бежевые стены, большое окно, несколько гримёрных столов с лампами по периметру зеркал, длинный мягкий диван под одной стеной, два кресла по бокам. Пока что было тихо и пусто — они пришли первыми. — Так, — сказал Олег, остановившись у входа. — Внимание. Вон то, — он указал на кресло в углу, чуть отдалённое от остального, — это территория Влада. Никто его не занимает. Даже по приколу. Даже если очень хочется. Даже если ты устал и у тебя болит спина. Это святое кресло Череватого. — Оно что, проклятое? — спросила Варя с приподнятой бровью, но с усмешкой. — Скорее, собственноручно заговорённое. Для устрашения, — ответила Соня. — Ага, — кивнул Дима. — Один оператор однажды в него сел. Молча. Ушёл в отпуск. — И не вернулся, — трагическим шёпотом добавил Олег. Варя закатила глаза, но улыбнулась. — Ну, знаете, с таким подходом мне уже хочется в него сесть. — Осторожно, — усмехнулась Соня. — Это первый шаг к зависимости. Сначала ты садишься в кресло Череватого, потом начинаешь носить чёрную рубашку, потом у тебя появляются иконы в рюкзаке и привычка материться в голос, когда «дружбаны» говорят. — И ещё зеркала, в которые лучше не смотреть без подготовки, — вставил Дима, опускаясь на диван. Олег, бросив сумку на одно из кресел, хлопнул в ладони: — Ладно, бойцы. Приводим себя в порядок. Улыбки, энергия, шампуни — всё достаём. Сейчас нас будут красить, светить и проверять на предмет безумия. Так что держитесь бодро. И, Варя, — он повернулся к ней с полуулыбкой, — ты молодец. Вписалась. — Спасибо, — коротко кивнула она. — Но это только начало. В гримёрке уже царило оживление: визажисты сновали туда-сюда, кто-то уже сидел с закрытыми глазами под кистями, кто-то разбирал косметички, кто-то ловил отражение в зеркале с выражением «я в порядке, я готова быть звездой». Варя как раз закончила поправлять хвост, когда дверь плавно открылась — и внутрь вошли они. Появление было эффектным. Словно сцена из фильма, где на бал входят герои, способные одним взглядом разрушить сюжет. Первым шагнул Артём — высокий, безупречно одетый, с чёрной рубашкой, чуть расстёгнутым воротом, и томным взглядом, в котором было всё: от флирта до неотвратимой порчи. Он что-то тихо шептал Ольге на ухо, а та смеялась — легко, утончённо, с придыханием, которое больше напоминало эротическую сцену в очень дорогом французском кино. Они шли близко, подозрительно близко. Как будто между ними было больше, чем разговоры. Или, наоборот, — меньше, чем принято. Это сбивало с толку. Артём первым окинул гримёрку взглядом, как рентгеном. Потом — улыбнулся. Точно, соблазнительно. Чуть медленнее, чем надо, чуть теплее, чем позволительно. — Привет, мои дорогие, — протянул он бархатным голосом. — Как же прекрасно снова видеть вас… всех… такими свежими, бодрыми… Оля вошла следом, грациозно, почти бесшумно. Чёрные волосы ниспадали на плечи, платье подчёркивало изгибы, а походка была как у пантеры, которая не спешит, потому что и так знает, кто тут главная. — Доброе утро, — произнесла она мягко, чуть наклоняя голову. Голос у неё был спокойный, тёплый, но в нём ощущалась сила — не показная, а такая, которую не хочется злить. — Варя, — представилась девушка, вставая со своего места. — Варвара Ларина. — Артём, — тут же ответил он, легко беря её руку, чуть наклоняясь. — Чертовски соблазнительный мужчина. И по совместительству — вампир. К вашим услугам. — Ясно, — кивнула Варя, с трудом сдерживая ухмылку. — Надеюсь, без укусов. — Только по согласию, — подмигнул он. Ольга подошла чуть ближе, изучающе посмотрела на Варю с ног до головы, но в её взгляде не было ни насмешки, ни враждебности — скорее, интерес. Как у кошки, которая впервые видит новую подушку на диване. — Ольга Якубович, — просто сказала она. — Рада знакомству. — Взаимно, — кивнула Варя. — Эта точно непростая, — подумала она. Внутри всё чуть напряглось — не от страха, а от интуитивного чувства: вот это женщина, с которой лучше быть честной. Или быть никем. Позже, когда визажисты уже во всю колдовали кистями, пудрой и лаком, в гримёрку вошёл — точнее, вплыл — Александр Шепс. Он действительно не шёл. Он двигался с такой грацией, будто скользил по воздуху, как будто под ним не было пола, а кто-то невидимый катил его на платформе. В помещении сразу стало чуточку тише. Даже кофе в кружке у ассистентки как будто замер в ожидании. Александр неспешно оглядел всех взглядом, полным потустороннего достоинства. Чуть кивнул Соне, Олегу, Диме, пробежался глазами по Артёму и Ольге, с которыми, похоже, давно знался и вдруг взгляд остановился. На Варе. — Кто эта милая леди? — спросил он бархатным голосом, в котором слышалось сразу всё: и луна, и готика, и, возможно, немного театра. Варя слегка опешила. Она вообще не ожидала, что кто-то может смотреть так, как будто видит не человека, а загадку, которую хочется разгадать. Щёки вспыхнули лёгким румянцем, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась: — Варя. Варвара Ларина. Очень приятно. — Александр, — кивнул он. — Искренне рад знакомству. Надеюсь, вы не слишком испугались этого бала безумных экстрасенсов. — Пока нет, — с усмешкой ответила Варя. — Но думаю, всё впереди. Александр одобрительно хмыкнул и пошёл к зеркалу, оставляя за собой лёгкий след мистического театра. На нём был бархатный пиджак, облегающие тёмные брюки, рубашка с расстёгнутым воротом и… сапоги. Варя не поверила своим глазам. Сапоги. В августе. — Ну, это ж не мне судить, — подумала она. — Может, он в них с духами советуется. Или хранит магическую энергию в голенищах. Тем не менее, этот мужчина ей сразу понравился. Был в нём что-то тёплое, спокойное, почти добродушное — за всей этой внешней мрачной поэтичностью. Как будто он не просто герой мистического романа, а тот, кто всё время вытаскивает остальных из бед. Варя снова села на своё место, мысленно отметив, что если каждый участник будет появляться с такой помпой, то к выходу Влада придётся готовиться, как к пришествию Люцифера. В гримёрке гремели фены, жужжали машинки, визажисты метались от одного участника к другому с лицами обречённых воинов, которым снова выдали неполный комплект бронежилета и сказали: «Ну ты там сам как-нибудь». Одна из девушек, поправляя контейнер с пудрой, зло шептала второй: — Вот увидишь, сейчас явится этот ваш Череватый. Опять на пятнадцать минут позже. Опять с лицом «я звезда, мне можно». И что? Никто ему ничего не скажет! Никто! — Ну так он же… Череватый, — с философским видом ответила вторая. И, как по команде — бац! — дверь распахнулась. Влад вошёл в гримёрку с видом, будто это не он пришёл, а весь мир наконец-то подстроился под его расписание. Плечи расправлены, походка уверенная, в глазах — лёгкая насмешка, на губах — фирменная самодовольная полуулыбка. Он оглядел всех взглядом короля, который вернулся с победы на магическом фронте. — Ну здравствуйте, дорогие мои, — протянул он, как будто зашёл не на съёмки, а на частную тусовку, где только он знает пароль от бара. Первым делом — к Олегу. Улыбнулся, хлопнул по плечу. — Без тебя тут, брат, скучно. Не с кем спорить о величии. — Я и без тебя тут спорю, но с тобой веселее, — усмехнулся Шепс. Потом — Дима. Кивнул. Без слов. Между ними, кажется, была своя магическая телепатия. Соня — получил от неё выразительное «ты опять опоздал» взглядом, на что Влад только подмигнул: — Я появляюсь, когда сюжет этого требует. Марьяна — крепкое рукопожатие. Уважение. Как всегда. Ольге, Артёму и Александру он махнул рукой, чуть наклонив голову, словно признавая: вы тут есть, окей. Артём театрально прижал руку к груди, будто принял благословение. Ольга лишь приподняла бровь. Александр, не меняя выражения лица, встал чуть в сторону, словно бы растворяясь в тенях и недосказанности. И наконец… взгляд Влада упал на Варю. Он прищурился, как снайпер. Улыбка стала острее. Наступил момент оценки. — А ты у нас кто такая, м? — с лёгкой насмешкой в голосе спросил он. — Что за юная звёздочка решила появиться на моей орбите? Варя внутренне вздохнула: ну вот. Началось. Но снаружи — ни намёка на дрожь. Она чуть склонила голову, улыбнулась: — Варя. Варвара Ларина. И, между прочим, звёздочка — одна, я помню. Поэтому я просто комета. Промчусь и выжгу атмосферу. Комната на мгновение замерла. Шепс вскинул брови. Соня хихикнула. Дима чуть усмехнулся. Влад задержал на ней взгляд, прищурился. — Ты откуда взялась, комета? — спросил он ехидно, будто не просто интересовался, а проверял на прочность. Варя не дёрнулась. Наоборот — слегка приподняла бровь и, глядя прямо в его карие глаза, с тем самым спокойствием, от которого у некоторых случается нервный тик, ответила: — Из космоса, очевидно. Просто пролетала мимо и решила: почему бы не заскочить, пока звёздочка не перегорела. Шепс прыснул, Соня закусила губу, сдерживая смешок. Артём с интересом чуть повернулся в их сторону, а Ольга медленно подняла одну бровь, будто говоря: ну-ну, девочка, играешь в опасные игры… Влад усмехнулся. Но не добродушно — а хищно. — Ну-ну, — протянул он. — С дерзостью у тебя, гляжу, всё в порядке. Интересно, что там с магией. Или ты просто светишься, пока не разобралась, где у тебя кнопка «выключить». Он прошёл к своему креслу — тому самому, что, как уже все знали, нельзя было занимать под страхом публичного проклятия. Сел, закинул ногу на ногу и бросил: — Ну что, красота, грим, и пошли удивлять нацию. Покажем шоу. Влад снова обвёл всех взглядом, словно размышляя, кого бы ещё подколоть, но тут его взгляд пересёкся с другим. Очень конкретным. Очень выразительным. Гримерша. Невысокая, с туго собранным пучком и кисточкой, зажатой, как оружие, в руке. Она стояла чуть в стороне, но её взгляд говорил всё. Даже слов не требовалось. В нём было: «Если ты, Череватый, сейчас же не сядешь в это чёртово кресло, я на тебя не тон наложу, а проклятье. С полутоном. И растушёвкой.» Влад на секунду завис. Словно внутренне решил — ну ладно, это та сила, с которой лучше не спорить. — Ладно-ладно, успокой своих духов, — буркнул он, плюхаясь в кресло и кивая визажистке. — Сейчас сделаем красиво. Мне ж потом в эфир, а не в преисподнюю. — Угу, — сказала она, надвигаясь с кисточкой как терминатор, — особенно если вы в кадр снова влетите в стиле «опоздание – моё второе имя». — Не «опоздание», а эффектное появление, — с невозмутимостью парировал Влад. Варя, наблюдавшая за этим диалогом, едва сдержала смешок. Интересно, у него есть вообще кто-то, кто может его поставить на место? Не успела визажистка закончить финальные мазки на лице Влада (который при этом успел успокоить дух покойной бабки, отшутиться на счёт «закрась мне всю усталость жизни» и трижды закатить глаза), как за дверью раздался топот и суета. — Все в готический зал! Срочно! Съёмки через пять минут! — прозвучал голос ассистента, явно на грани нервного срыва. — Господи, ну кто так орёт, — пробормотала Соня, поднимаясь. — Как будто нас не вызывали так же громко ещё на прошлом проекте. — В этот раз просто добавили «готический», — отозвался Олег. — Для атмосферы. — Пошли, комета, — бросил ей через плечо Влад, вставая с кресла и застёгивая куртку. — Вдруг успеешь не сгореть до вступительного слова. Варя поправила ремень, метнула взгляд в зеркало — всё, образ готов — и сдержанно кивнула: — Пошли, звёздочка. Не хочется пропустить, как ты будешь снова сиять с опозданием. Дима хмыкнул. Артём поправил воротник. Александр исчез из поля зрения почти бесшумно. Ольга вышла первой — грациозно, будто это она и была хозяйкой зала. А за ней, словно магнитом притянутые, потянулись остальные. Готический зал был готов. Камеры уже стояли, словно замерли в ожидании шоу. Их чёрные глазки блестели, как глаза хищников, и ждали момента, чтобы впиться в участников. Свет был выстроен с хирургической точностью — мягкий, но напряжённый, как будто сам воздух собирался произносить реплики. На полу — метки, аккуратно наклеенные в строгую шеренгу. У центрального экрана — того самого зеркала, в котором отображалась турнирная таблица, зрительские комментарии и судьбоносные моменты шоу — стоял Марат. Он держал спокойствие опытного капитана, который ведёт корабль сквозь бурю камер и нервов. Ассистент у его плеча пытался зацепить петличку, не уронив планшет и при этом не сорвав ворот пиджака. — Да цепляй, цепляй, я не развалюсь, — бросил Марат, не отводя взгляда от монитора. В это время другой ассистент — молодой парень с нервным «съёмочным» блокнотом и наушником — вынырнул из-за оператора и начал методично расставлять экстрасенсов по меткам. — Так, Шепс — вот сюда, Дима — чуть правее, Артём, ближе к центру, пожалуйста. Влад — как всегда в своём углу, да, вот туда. Соня, левее. Александр… ну, если появится, то сам найдёт себя. Варя… Варвара… вот сюда. Новенькая, да? Всё правильно, вторая слева от зеркала. Варя послушно встала на своё место. Всё внутри сжималось — но снаружи она оставалась спокойной. Камеры. Свет. Тишина, в которой даже дыхание звучало громко. Всё было слишком реальным. Ну вот и началось. Они стояли в стройной линии. Как бойцы. Или как жертвы — тут уж кто как смотрел. А зеркало мерцало, отражая каждого. — Тишина в зале! — раздалось резко из-за камер. Голос был громким, отрывистым, будто топором отсёк шум и суету. — Начали! Щёлкнули индикаторы на камерах. Загорелись красные лампочки. Мир вокруг как будто затаил дыхание. Пространство собрало всё напряжение в точку — здесь, сейчас, в готическом зале, где должно было начаться новое испытание, новая история, новый сезон. Марат стоял перед зеркалом-экраном, спокойно, уверенно, будто его поставили туда вместе с декорациями и он — часть конструкции. Строгий пиджак, уверенная поза, в глазах — сосредоточенность, к которой он давно привык. Он говорил так, как умеет только он — медленно, чётко, с паузами, которые не просто заполняют эфир, а подсказывают зрителю: внимание, сейчас будет важно. — Добрый вечер. — Голос был твёрдым, глубоким. — Сегодня мы начинаем новый сезон. Особенный сезон. Он повернулся, оглядывая участников. Камеры сразу начали движение, плавно обводя шеренгу. У каждого — свой взгляд, своё выражение лица. Кто-то — спокоен. Кто-то — напряжён. Кто-то — уже мысленно бросает вызов. — Это второй сезон «Битвы сильнейших». Здесь собрались те, кто уже доказал свою силу. Те, кого запомнили зрители. Те, кто остался в памяти — как самые яркие, самые сильные, самые обсуждаемые участники проекта за всю его историю. Пауза. Мягкая, но давящая. — Но в этот раз ставки выше. Больше. Жёстче. Марат снова повернулся к камере, уже с лёгкой ноткой драматического нажима. — Здесь нет новичков. Здесь — только сильные. И каждый из вас пришёл за одним и тем же. За правом называться лучшим из лучших. Он чуть наклонил голову, словно заключая договор с каждым стоящим перед ним. — Добро пожаловать в «Битву сильнейших – 2». Пусть шоу начнётся. В зале раздался гул света — подсветка зеркала вспыхнула, и экран ожил, отразив логотип проекта. Камеры продолжали снимать, медленно скользя вдоль лиц. Всё было выверено, словно по нотам. И вдруг… — Марат, — раздалось лениво и с ехидцей. — Как это нет новичков? Голос Влада пронёсся по залу, как капля чёрнил в стакане воды — всё сразу изменилось. — А вот эта? — он небрежно кивнул в сторону Вари, даже не повернув головы полностью — только взгляд, хищный и прищуренный, как у кота, заметившего незнакомого мышонка на своей территории. Варя почувствовала, как на неё уставились десятки глаз. Камеры чуть дрогнули, успев повернуться. Она стояла спокойно, но внутри всё сжалось. Не от страха — от понимания: вот он, первый выстрел. Соня и Марьяна синхронно закатили глаза. — Господи, — прошептала Соня. — Он ещё не успел сесть, а уже начал метить территорию. Ольга, не оборачиваясь, хищно улыбнулась, слегка склонив голову, будто наблюдала за началом схватки из сафари-джипа. Артём усмехнулся так, будто получил удовольствие заранее, не зная даже, чем всё закончится. Олег только закрыл лицо рукой и пробормотал: — Ну началось. Марат, не моргнув, перевёл взгляд: — Владислав, ты прекрасно знаешь, что она здесь не просто так. Варвара прошла отбор. Неофициальный, но очень убедительный. — Ага, — протянул Влад, всё ещё глядя на Варю. — Убедительный… Это когда кто-то кого-то убедил, а нас — нет? Варя, не дожидаясь, когда начнётся второй акт, спокойно сделала шаг вперёд, не отводя взгляда: — Если нужно, могу убедить и вас. Только мне сказали, что на этом шоу побеждают не за болтовню. Зал замер. Камеры замерли. Даже свет будто стал немного ярче. А Влад усмехнулся. Низко, с лёгким одобрением, в котором всё равно пряталась язва: — Смело. Глупо, возможно — но смело. Посмотрим, комета, как долго ты продержишься в нашей атмосфере. И отступил назад, будто отдавая ход. Марат, словно ничего не произошло, выждал паузу. В его лице не дрогнул ни один мускул, хотя в зале после реплики Влада повисла та самая особенная тишина — вязкая, предвкушающая, как перед грозой. Он дождался, пока напряжение дозреет, и с лёгкой, почти невидимой улыбкой продолжил: — Перед тем как мы перейдём к первому испытанию, — голос снова стал глубоким и уверенным, как будто ни один язвительный чернокнижник и не пытался вмешаться, — позвольте мне представить участников, которые будут бороться за звание сильнейшего. Он повернулся к камере. Камеры начали движение: одна с общего плана, вторая медленно приближалась. — Те, кто уже доказал, что умеют чувствовать, видеть, предсказывать. Те, кого выбрали зрители. И те, кого не смогли не пригласить снова. Короткая пауза. Марат поднял руку, и голос стал чуть громче, чуть торжественнее: — Владислав Череватый — чернокнижник. Официальный победитель первого сезона «Битвы сильнейших». Но, несмотря на победу, тогда он отдал синюю руку своему другу и сопернику — Олегу Шепсу. Этот жест вызвал множество споров и обсуждений, но ясно одно — Влад оставил свой след в истории проекта. Участник, за которого голосуют, спорят и которого цитируют. Его методы — вызывают страх, уважение и иногда вопросы. Влад чуть склонил голову, усмехнулся. Камера задержалась на нём дольше, чем на других — кто-то в монтажной уже знал: этот кадр пойдёт в трейлер. — Олег Шепс — медиум. Второе место в прошлом сезоне, но именно он получил синюю руку от Влада. Тот, кто умеет слышать мёртвых, и делает это так, что живые начинают завидовать. Друг, соперник, противовес и, пожалуй, один из самых харизматичных участников проекта. Олег улыбнулся, чуть наклонившись вперёд. Соня хлопнула его по плечу, и кто-то за камерой едва не хихикнул — но вовремя сглотнул. Марат, с едва заметной улыбкой, перевёл взгляд с одного на другого. — Так что, господа, скажите, вы уже решили между собой, кто же всё-таки победил в том сезоне? Влад медленно поднял руки, указал на себя с самодовольным видом и чётко, почти напевая, произнёс: — Звёздочка должна быть одна. Смех прокатился по залу. Соня фыркнула, Артём присвистнул, Варя чуть ухмыльнулась. Олег только закатил глаза с тем самым выражением лица, которое обычно бывает у людей, которые слышали эту фразу уже тысячу раз, но всё равно каждый раз умудряются улыбнуться: — Ох, опять понеслась… Марат усмехнулся и продолжил представление, а в зале уже витал дух дружеского огня. Всё шло по плану. По плану зрелища. — Софья Егорова — ведьма, практик с сильным родом и не менее сильным характером. Способна распознать ложь по дыханию и снять порчу быстрее, чем вы узнаете, что она у вас была. Соня сделала королевский кивок, выражая: всё правда. — Дмитрий Матвеев — чернокнижник. Один из самых загадочных участников. Говорит мало, делает много. О нём говорят: если Дима берётся за ритуал — значит, уже поздно спасать того, кто под ним. Дима лишь слегка кивнул, будто ему и не нужно внимание — оно само его найдёт. — Артём Краснов — тот, кто называет себя вампиром. Работает через пульс, кровь и аромат. Его считают сумасшедшим, загадочным, талантливым и… странно притягательным. Артём театрально положил руку на сердце, будто принимая признание в любви от всей страны. — Ольга Якубович — любовная ведьма. Её куклы, в которые вплетены её собственные волосы, — не игрушки, а инструменты силы. Говорит, что мужская энергетика усиливает её практику. И, по тому, как на неё смотрят мужчины — возможно, она права. Ольга слегка улыбнулась. Камера задержалась на её лице. Аура — шик, угроза, загадка. — Александр Шепс — практик, медиум. Старший брат Олега. Умеет не только видеть, но и исчезать. Появляется внезапно, уходит без следа. Если вы его увидели — возможно, вам повезло. Или наоборот. Александр стоял чуть в стороне, как всегда, но кивнул — мягко и отстранённо, будто камера обращалась не к нему, а к кому-то за его спиной. И наконец, пауза. Лёгкая, но ощутимая. Марат повернулся к Варе. И камеры — тоже. — Варвара Ларина — самая юная участница в истории «Битвы сильнейших». Чернокнижница. Девятнадцать лет. Но за её плечами — больше силы, чем за многими взрослыми. Приглашена по личной рекомендации одного из самых уважаемых практиков. Кто-то называет её «тёмной лошадкой» этого сезона. Варя выпрямилась. Лицо — спокойное. Внутри — буря. Но она знала: этот момент — её. Марат сделал шаг назад. Зал снова наполнился напряжением. — Именно эти люди сразятся за право называться сильнейшим. Только один победит. Только один дойдёт до конца. Марат как раз собирался перейти к следующей части шоу, но тут снова раздался голос Влада — громкий, ленивый, с той самой интонацией, в которой смешивались сарказм, ирония и лёгкое презрение: — Девятнадцать лет? — фыркнул он. — Она хоть школу закончила, Марат? Или у нас теперь кастинг на «Экстрасенсы. Детский утренник»? Варя чуть прищурилась, но промолчала. В ответ фыркнула уже Соня: — Ага, и ты там будешь главным клоуном. Олег в полголоса добавил: — Ты сам, между прочим, в двадцать с хвостиком приходил на шоу. И ничего, не пикал. — Я — это я, — невозмутимо ответил Влад, бросая Варе короткий взгляд. — Не каждый подросток умеет делать проклятия без гугла. — Вот сейчас обидно было, — с фальшивым возмущением вставил Дима, на которого никто не смотрел, но он всё равно участвовал. Артём театрально поднёс ладонь ко лбу: — Школа, говоришь… Так, срочно всем дипломы! Где моя приёмная комиссия по ведьмам? Ольга просто мягко улыбалась. Её взгляд скользил между Варей и Владом с интересом кошки, которая смотрит на двух новых птиц у окна: кто из них упадёт первым? А Марат, не моргнув: — Влад, если ты вдруг забыл — в прошлом сезоне один из участников работал парковщиком и считал амулеты на калькуляторе. Мы всё это уже проходили. — Ну так он хотя бы выглядел как взрослый, — буркнул Череватый. Марат повернулся к Варе: — Варвара, хотите что-то сказать? Она посмотрела прямо на Влада, чуть склонила голову и спокойно произнесла: — Только если он тоже принесёт справку о зрелости. Могу сама оформить. У меня чернила как раз свежие… с кладбища. Соня прыснула. Олег кашлянул в кулак. Камеры ловили каждый взгляд, каждый смешок, каждую искру. Марат выждал ещё одну паузу — чтобы точно никто не перебил. На площадке снова воцарилась тишина, только гудели софиты да жужжали камеры. — Сегодня вас ждёт первое выездное испытание, — произнёс он с той самой тяжёлой интонацией, от которой даже воздух в зале казался плотнее. — Сложное. Мы получили множество просьб о помощи, и ситуация действительно серьёзная. Я прошу вас отнестись к заданию с полной ответственностью.   На секунду в зале стало по-настоящему тихо.  — На испытание отправляются: Владислав Череватый, Софья Егорова и Варвара Ларина. Варя замерла. Сердце сжалось, но только на долю секунды. Затем — короткий вдох. Прямые плечи. Уверенный взгляд. Соня слегка повернулась к ней, одобрительно кивнув, как будто передавала молчаливое «держись рядом — выживем». Влад, стоявший с руками в карманах, закатил глаза так выразительно, что за него могли бы сказать сразу три фразы. Но он, конечно, не промолчал. — Ну всё, — протянул он, громко и театрально, — испытание точно удалось. Меня зовут, значит будет мрак, это понятно. Соню зовут — ну, ладно, хоть кто-то толковый. Но вот это, — он махнул рукой в сторону Вари, даже не удостоив её именем, — это что, шутка такая? Мы, настоящие экстрасенсы, и это малолетнее недоразумение? Зал замер. Соня с прищуром повернулась к нему: — Ещё раз назовёшь меня «толковой» с таким тоном — я тебе в ухо соль зашепчу. Навсегда. — А мне понравилось, что ты «настоящий», — вмешалась Ольга, склонив голову набок.  Олег лишь прикрыл лицо ладонью: А Варя? Варя стояла ровно, не сдвинувшись с места, с тем самым спокойным лицом, которое больше всего бесит тех, кто пытается вывести тебя на эмоции. — Череватый, — сказала она тихо, но чётко, — ты можешь сколько угодно изображать старого волка, но пока что ты просто громко воешь, чтобы тебя не спутали с домашним пёсиком. И медленно повернулась к Марату: — Я готова. Марат, ни капли не удивлённый всей сценой, только коротко кивнул: — Тогда готовьтесь. Машина уже ждёт. После слов Марата в зале снова задвигались — ассистенты, операторы, визажисты. Кто-то шепнул в рацию «Готовим машину. Три участника. Срочно», кто-то кивнул и тут же побежал за микрофонами-петличками. — Ребята, в гримёрку, — коротко бросил один из съёмочной группы. — Собрать всё нужное. Вас ждут через десять минут. Влад, вздохнув, развернулся на пятке: — Всё. Пошли паковать ведьм и подростков в багажник. — Ты ведёшь себя как будто мы тебя на экскурсию в деревню вывезли, — парировала Соня, не отставая. — По энергетике, прости, так и есть, — буркнул он в ответ. Варя ничего не сказала. Только направилась вслед за ними, подняв подбородок. Сколько можно реагировать на его попытки укусить? Пусть устанет сам. Они ушли обратно в гримёрку, где всё ещё витал запах пудры, духов и кофе: кто-то присел на диван, кто-то уже листал телефон, а визажисты вяло обсуждали, чей хайлайтер блестит дольше в кадре. — Мы тут остаёмся? — уточнила Марьяна. — Да, — кивнул Олег, заходя следом и опускаясь в кресло. — После — оценки. Так что ждём, переживаем и делаем ставки. — Ну, я за Соню, — сказала Ольга. — Стабильность, красота и никакой подростковой агрессии. — А я за скандал, — хмыкнул Артём. — Надеюсь, у кого-то из них будет жёсткое столкновение с духами. Или хотя бы с Владом. — То есть ты надеешься на двойной контакт, — заметил Дима. — Хочешь, чтобы и дух, и Влад набросились одновременно. — Ну… было бы зрелищно, — пожал плечами Артём. А в гримёрке, пока остальные шутят, трое участников уже собирали своё. Серьёзно. Молча. С настроением: поехали в бой.