Глава 3.

Будильник взвизгнул над ухом так, будто объявил воздушную тревогу исключительно для одного человека на Земле — Владислава Череватого. — Да чтоб тебя, — пробурчал Влад сквозь подушку, вытягивая руку в сторону источника этого зла, — кто тебя вообще придумал? Будильник, как назло, оказался вне досягаемости. Или, что более вероятно, Лена опять передвинула его, чтобы он не достался «первому порыву». Он тянулся, тянулся, пока в какой-то момент не перекатился на бок и не шмякнулся плечом в матрас, с выражением лица «я вызову демона, и он выключит тебя навсегда». — Я тебе сейчас устрою ритуал изгнания, тварь электронная, — пробормотал он, наконец дотянувшись и ударив по кнопке с такой решимостью, будто это кнопка запуска адской машины. Он зарычал, закрыл глаза и только хотел снова провалиться в подушку, как заметил: пусто. — Лен… — пробурчал он. Тишина. — Лена? Никто не ответил. Влад медленно приподнял голову, глядя в сторону двери спальни. Ну конечно. Опять ушла в зал. Он уткнулся обратно в подушку, но уже без надежды. Последнее время она что-то в себя вбила: дескать, поправилась, нужно форму наводить. Хотя кто поправилась? Где? По сравнению с кем? С манекенами в гробу? Он всё же поднялся, по пути зевнул так, что мог затянуть туда собственный носок, и направился в ванную, по дороге бормоча: — Всё. Я себе тоже буду устраивать зарядку. Духовную. С заклинаниями и тазиком земли. Влад включил воду и чуть поморщился, когда первые струи коснулись рук — напор был мощный, как и жара в ванной. Здесь, в этом пространстве, казалось, можно было свариться заживо. Воздух стоял плотный, как пар в бане, зеркала моментально затянуло лёгким запотеванием. Он наклонился над раковиной, опершись одной рукой о край. Вода ударила в ладони — холодная, бодрая, — и он умылся, резко, как будто смывая остатки сна. Поднял голову, посмотрел на себя в зеркало. Волосы растрёпаны. Тело — подтянутое, широкие плечи, рельефная грудь, сильные руки. Всё в нём говорило о внутренней силе, даже когда он просто стоял, молча, без тени эмоции. Он потянулся к щётке, начал чистить зубы. Рука двигалась медленно, уверенно. Всё — как по ритуалу, пока пена легла на губы, взгляд остался твёрдым.  Потом сбросил с себя всё лишнее, лениво и без спешки, как человек, который привык к контролю даже в мелочах. Кожа заиграла в полумраке ванной — тёплая, на шее — чётко видны контуры татуировки, у ключицы — светлые следы от подушки, на животе — ровная линия мышц. Он шагнул в душ. Вода ударила в спину, стекала по позвоночнику, по лопаткам, обтекая мышцы. Пар поднялся сразу, окутал его фигуру туманом, оставляя на стекле силуэт — высокий, мощный, будто вырезанный из мрамора. Он откинул голову назад, подставляя шею под поток, руки скользнули по волосам, по затылку. Сделал глубокий вдох. И только тогда позволил себе чуть прикрыть глаза. Здесь не было камер. Не было Марата, не было Вариного взгляда, не было вечной иронии на показ. Здесь был только он. Настоящий. Сильный. И живой. Влад вышел из ванной, пар за его спиной тянулся шлейфом, будто он вышел не из душа, а из адского портала. Он не торопился. Обмотал полотенце вокруг бёдер, вытер шею, грудь и прошёл в спальню, всё ещё тёплый от воды, с каплями на коже, будто загорелое золото вспыхивало на свету. Подошёл к шкафу. Открыл его. Задумался. Что сегодня надеть на бойню в кадре? Пальцы пробежались по вешалкам. Стоп. Чёрные брюки. Те самые — не слишком строгие, но и не уличные. Сели на нём идеально, подчёркивая фигуру. Дальше — чёрное поло, мягкое, с чуть заметной фактурой ткани, которая ложилась по телу, как вторая кожа. Поверх — оверсайз рубашка в клетку, лёгкая, коричнево-бежевый тон, мягкий и спокойный. Рукава закатал до локтей — небрежно, но стильно. Пара браслетов — кожаный и серебристый. На запястье — массивные, но изящные часы. Всё как надо. Лаконично. Не нарочито, но со вкусом. На ноги — коричневые мокасины, которые смотрелись легко, но давали понять: мужик собран. Даже если идёт якобы в расслабленном образе. Он провёл пальцами по волосам, не пытаясь уложить — наоборот, нарочно растрепал. Эта лёгкая небрежность на его лице смотрелась как образ. Как вызов. Улыбнулся уголком губ, сам себе, самодовольно: — Ну всё, дамы и маги, готовьтесь. Умел он выглядеть. Спору нет. Умел так, что хотелось сначала разозлиться, потом завидовать, а потом — влюбиться. Ну или попытаться проигнорировать. Что, конечно, не выходило. Влад хлопнул дверью квартиры — не со злостью, а с выражением: «мир, приготовься, я выхожу». На улице было ещё рано, но солнце уже бодро жарило фасады домов, как повар блинную сковородку. — Угу, восход, романтика, всё дела, — проворчал Влад, щурясь, — сгорит тут сейчас романтика. Быстрым шагом дошёл до машины, по пути скинув с плеча сумку. Открыл дверцу, швырнул сумку на пассажирское сиденье и с глухим стоном «ой, ну и пекло же» сел за руль. Первым делом — кондиционер. Он ткнул пальцем в панель, как будто давал приказ: — Работать, спаситель. Прохлада ударила в лицо с почти святой силой. Влад закрыл глаза и блаженно откинулся назад. — Аааа, да, вот теперь можно жить. Или хотя бы ехать. Он вырулил на дорогу, зевая и одновременно поправляя рукав рубашки. Машин было подозрительно мало. И вот оно — чудо: никто не подрезал, никто не ехал с «двадцаткой по пустой трассе», никто не сигналил просто потому, что может. — Так, я не понял, — пробормотал Влад. — Где все? Это ловушка? Камера скрытая? Или я умер и попал в магический рай? Проехал один перекрёсток — спокойно. Второй — без идиотов на зебре. На третьем сам кому-то уступил и даже не выругался. Он подозрительно прищурился и пробормотал: — Ну вот прям чувствую, сегодня на съёмках обязательно кто-то облажается. Вселенная уравнивает. Но доехал — быстро, спокойно, даже под хорошую музыку. Заглушил мотор, посмотрел в зеркало, поправил волосы и с ухмылкой бросил сам себе: — Ладно. Один-ноль. Череватый против транспортного хаоса. Но я слежу за вами, ублюдки. Какой бы магией Влад ни занимался, как бы ни ворчал с утра, но один ритуал оставался для него священным. — Сначала курилка, потом жизнь, — пробормотал он, сворачивая к хорошо знакомому закутку возле съёмочного павильона. Это место было почти храмом. Там решались судьбы, сплетались интриги, шептались прогнозы на оценки. Здесь сигарета — это не просто привычка. Это — инструмент настройки на бой. И, в каком-то смысле, щит от утренней суеты. Уже издалека было видно знакомую компанию: Соня, прислонившись к стене, медленно выпускала дым кольцами, как будто проверяла магию воздуха. Олег, жестикулируя, что-то рассказывал с полузакрытыми глазами, будто вещал речь века. Дима лениво ковырял зиппо, не зажигая, и слушал. Марьяна — как всегда в расслабленном и чуть хитром настроении, улыбалась, наблюдая за всеми, будто уже знала, кто кого сегодня переиграет. Влад подошёл с тем самым выражением, где 70% — «я устал», 20% — «я красивый», и 10% — «сейчас начнётся». — Ну что, мои ароматные практики, — протянул он, вытаскивая сигарету, — живы после вчерашнего бала экстрасенсорной скорби? — О, Череватый проснулся, — отозвалась Соня, не поворачивая головы. — Теперь точно можно запускать съёмку. — Даже не в обмороке, — подхватил Олег. — Значит, мир ещё держится на своём месте. — Пока не начнёт вещать, — хмыкнул Дима. — А вот теперь уже начнёт, — парировал Влад, закуривая с тем видом, будто поджигал не сигарету, а пускал в ход заклятие. — А вы тут что, клуб жертв женской интуиции? — Мы, скорее, клуб людей, у которых утром есть чувство юмора, — улыбнулась Марьяна. — Не то, что некоторые тёмные лорды. Влад выпустил дым в сторону неба и фыркнул: — Просто я не расплёскиваю свою доброту направо и налево. С вами-то — да. Вы проверенные. С остальными… я в форме. — А, то есть мы у тебя в рубрике «едко, но с любовью»? — уточнил Дима. — Именно, — кивнул Влад. — Любовь в форме сарказма. Всё как в жизни. Все рассмеялись. И вот так — под первые затяжки, под шутки и уколы — день действительно начался. К курилке, как к магниту, постепенно подтягивались остальные. Сначала появилась Ольга. На каблуках, как обычно, с лёгким ароматом чего-то цветочного, в тёмных очках и с идеальной укладкой, будто не лето, не съёмки, а фотосессия для обложки журнала «Магия и страсть». Она неспешно достала тонкую сигарету, закурила с тем видом, будто сигарета — это продолжение её маникюра, и прислонилась к стене, бросив общее: — Доброе утро, ведьмаки и прочие тёмные силы. — Во, вот теперь точно все на месте, — заметил Олег. — Сигаретная стихия почти в сборе. — Нам бы ещё отдельного оператора на курилку, — добавил Дима. — Это, по сути, второй сезон. — Без монтажа, только в лайве, — усмехнулась Соня. Следом подошёл Артём. Без сигареты, как всегда, с чёрным кофе в руке и взглядом, от которого у новеньких начинало подрагивать левое веко. Поздоровался со всеми — вежливо, спокойно, сдержанно. Но когда повернулся к Ольге — глаза смягчились. Почти незаметно. И она — тоже изменилась: слегка повернула голову в его сторону, словно просто уловила его присутствие, но всем телом. Он встал рядом. Близко, но не слишком. Как-то… точно. И они ничего не говорили друг другу. Просто стояли. В тишине. Рядом. Разговоры продолжались, но внимание — как бы невольно — снова и снова возвращалось к ним. Никто ничего не говорил вслух. У Ольги — прекрасная семья, муж, двое детей. У Артёма — вообще репутация то ли вампира, то ли алхимика на карантине. Никаких фактов. Никаких подтверждений. Но так, как они стояли, как смотрели друг на друга, уж маги, а особенно такие, как Влад и Соня, чувствовали. Там что-то было. И всё равно — никто не тронул эту тему. Влад только тихо пробормотал, с лукавой усмешкой, больше себе, чем в голос: — Ну да, конечно. Чисто по-дружески. Прям как я с кладбищем. Поговорить, вдохновиться… и уйти. Олег, щурясь от солнца, мельком глянул в сторону дороги и чуть приподнял бровь: — О, похоже, Варя приехала. Влад, не поворачиваясь: — И что? Колокол зазвонить? — Ага, только чёрный, — подал голос Дима, усмехаясь. Но всё же Влад бросил взгляд. Так, невзначай. И сразу… застыл. Потому что дверь такси распахнулась, и из него вышла она. Варвара. В платье лимонного цвета — лёгком, на тонких бретельках, с пышной юбкой-воланом, чуть выше колен. Платье будто само ловило солнечные лучи, отражая их тёплым свечением. На ногах — белые кожаные мюли на небольшом каблуке, лёгкие, как сама походка. Волосы — распущенные, блестящие, свободные, собраны мальвинкой, а сзади — бант в тон платью. Никакой перегруженности. Только лето. Лето в образе девушки. Она расплатилась с водителем, улыбнулась ему, поправила лямку и пошла в сторону площадки, даже не подозревая, сколько взглядов в этот момент остановилось на ней. Марьяна первая не сдержалась: — Ммм… Ну ничего себе. Солнышко-то как засияло. Соня прыснула: — Кто-то явно решил, что сегодня она не просто участница, а ходячее настроение августа. Ольга прищурилась, затянулась сигаретой: — Вот вам и девятнадцать лет. Вот вам и блокнотик. А у некоторых уже поникла чакра уверенности в себе. Артём промолчал, но взгляд его был цепким. Он провожал Варю глазами, как скульптор — идеальную форму движения. Влад фыркнул. Выражение лица — «пфф, ну и что, платье, ага». Но глаза задержались. Дольше, чем надо. Он даже не заметил, как скользнул взглядом от банта — вниз по изгибу спины, по линии талии, по тому, как юбка вздрагивала от её шагов. Воплощение лета? Да. Но не просто лето. Лето, которое может сжечь, если подойти слишком близко. Он перевёл взгляд обратно и пробормотал, как бы себе под нос: — Лимонная угроза прибыла. — Что ты сказал? — переспросил Олег. — Ничего. Просто… Бесит. Олег рассмеялся, качая головой: — Ну да, бесит, конечно. Как утреннее солнце в окно. Красиво, ярко, светло, но бесит. Он заметил, как Влад смотрел. Не просто глянул — смотрел. Не с иронией. Не с насмешкой. А так, будто пытался просчитать, кто она вообще такая и как умудряется сочетать невинность с внутренним стержнем. И ещё… там было что-то. Мелькнуло. Неужели восхищение? — Ты бы хоть не так явно, — пробормотал Олег вполголоса, но с усмешкой. — Что? — Влад даже не посмотрел на него. — Глаза имею — смотрю. Ничего криминального. — Ага, ага. Потом скажешь, что просто оценивал уровень опасности. — Именно, — кивнул Влад. — Мало ли, вдруг у неё под платьем ножы. А тем временем Варя прицокала каблучками к компании — не торопясь, но с какой-то внутренней уверенностью, будто весь этот курительный сбор был сценой, на которую она имела полное право выйти. Широко улыбнулась, глаза сверкали. — Доброе утро, маги! — бодро бросила она. — Утро стало добрым только что, — отозвалась Соня и, не дожидаясь ничего, шагнула вперёд, обняла Варю с искренней теплотой. — Господи, ты сегодня как лимонный пирог с карамельной корочкой. Сладкая, солнечная и слишком красивая, чтобы это было законно. Варя засмеялась, чуть отстранившись: — Я просто хотела что-то лёгкое, в такую жару. — Лёгкое? Это было нападение, — вмешалась Ольга с полуулыбкой. — У некоторых тут самооценка пошла искать смысл жизни. — Не у всех, — тихо добавил Артём, не отводя взгляда. Дима с притворной серьёзностью кивнул: — Сейчас кто-то точно получит десять от Марата просто за внешний вид. А Варя только скромно опустила глаза и засмеялась. Она видела — внимание было приковано. Но не выпячивалась. Просто была собой. Влад стоял, затянувшись сигаретой, будто встал в позу «я тут случайно оказался, никого не вижу, никого не знаю». На Варю официально даже не глянул. Не кивнул. Не буркнул. Просто стоял. Варя это заметила мгновенно. Она прищурилась, головой слегка наклонилась в сторону и, не сбавляя доброжелательной интонации, но уже с лёгким нажимом в голосе, произнесла: — Доброе утро, говорю, Владислав. Влад, не торопясь, выпустил дым, закатил глаза с таким выражением, будто ему сейчас предлагают сходить на тренинг по позитивному мышлению. — Господи, — пробормотал он, не глядя. — Что ты хочешь от моей жизни с утра пораньше? Но всё же буркнул в ответ: — Ага. Доброе. И это «ага» было таким ленивым, будто это из него вытянули щипцами. Пусть с оттенком «отстань от меня, горе в лимонном», но — признанием, что её присутствие замечено. А значит — уже проигрыш по первой линии обороны. Соня хихикнула в кулак, Олег сдержанно фыркнул. Марьяна спокойно сказала: — Варя, ты, наверное, единственная, кто умудряется выбивать из Влада вежливость в семь утра. — Он просто не проснулся, — отозвалась Варя, не без лукавства. — А я терпеливая. Подожду, пока включится человеческий режим. Влад тихо усмехнулся в сторону, не давая ей увидеть. Ну-ну, подожди. Только потом не жалуйся. Компания рассосалась по микрогруппам, как это всегда бывает в курилках: вроде все рядом, но каждый в своей волне. Солнце уже неплохо припекало, но пока не злилось — наоборот, ласково освещало деревья, зелёные, сочные, слегка шевелящиеся от лёгкого ветра. Листва переливалась на солнце, как вода, и в этом утреннем дыхании было что-то мирное, почти летнее-каникульное, будто не экстрасенсы, а студенты в лагере отдыха. Соня и Марьяна что-то оживлённо обсуждали. По жестикуляции — то ли новую чистку, то ли какого-то знакомого, у которого «опять сущность на потолке». Соня скидывала волосы на плечо, Марьяна прикрывала рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко. Олег с Владом, как заведённые, спорили в полголоса — но с тем тоном, что было ясно: делают это не первый, и не десятый раз. — Ну технически победил я, — утверждал Олег, закидывая руки за голову. — Ты просто подыграл. Что, кстати, благородно. — Я тебе подыграл? — Влад посмотрел на него так, будто сейчас достанет свечку и начнёт изгнание духа бреда. — Ты себе подыграл в голове, Шепс. У тебя там музыкальная шкатулка с фанфарами «Олег победил». — Она играет только по утрам, — подмигнул Олег. Варвара стояла чуть поодаль, рядом с Димой, и с искренним увлечением слушала. — Подожди, ты правда пишешь музыку? — удивлённо спросила она, чуть наклонив голову. — Ага. Ну как… в основном в стол, — пожал плечами он. — Но иногда выкладываю. А ещё тату набиваю. Работаю иглой, можно сказать, на двух фронтах. — Вау! Ты, наверное, самый разносторонний человек, с которым я говорила за последние лет десять, — улыбнулась Варя. — Ну, тебе всего девятнадцать, Ларина, — подмигнул Дима. — Не сильно обесценивай молодость. Они рассмеялись. Он смотрел на неё с теплотой. Без подтекста. Без давления. Как на кого-то родного — сестру, племянницу, близкого человека, которого хочется защитить, а не впечатлить. Варя это чувствовала. И это притягивало. В атмосфере, где каждый хотел показать, кто он и на что способен — рядом с Димой было спокойно. Из здания высунулся ассистент с наушником в ухе и строгим лицом, которое, казалось, не улыбалось со времён первой Битвы. — Всё, народ, пора на грим! Пять минут — и всех жду в креслах, — гаркнул он так, будто знал: будут отнекиваться. — Ну всё, сказка закончилась, — вздохнул Олег, поднимаясь с лавки. — Ага, сейчас начнётся: «Встань сюда, сядь туда, где твой крест, что у тебя с прической, почему глаза нормальные — надо чтоб стеклянные», — пробурчал Влад, хлопая себя по карманам в поисках зажигалки, прежде чем выбросить окурок. — Зато ты всегда приходишь с выражением «я уже в образе», — хмыкнула Соня. — Потому что я всегда в образе, — гордо сказал Влад. — Образе задолбанного профессионала. Общее весёлое ворчание закружилось между участниками. Даже Марьяна, обычно более сдержанная, усмехнулась, наблюдая, как Олег театрально тянется к небу, будто прощается с солнцем и свободой. Варя переглянулась с Димой и, слегка пожимая плечами, тоже встала. — Ну что, к храму красоты? — пошутила она. — Надеюсь, меня там не перепутают с объектом реставрации, — подмигнул Дима. Они пошли вместе, неторопливо, легко, как будто впереди был не день под камерами, а просто продолжение обычной, немного странной, но очень интересной смены. В гримёрке уже горел свет, в зеркалах отражались круглые лампы, на столиках — привычный беспорядок из кистей, баночек и стаканчиков с кофе. А на диване, раскинувшись, как будто у себя дома, сидел Саша Шепс. Он поднял голову, когда дверь отворилась, и, увидев входящих, широко улыбнулся: — А вот и весь цвет магического бомонда. — И ты к нему, заметь, себя отнёс, — хмыкнул Влад, проходя мимо. — Я и есть он, — с важным видом кивнул Саша, увидев Варю, тут же сменил тон. Он резко встал, прижал ладонь к груди, будто на груди — медальон древнего ордена, и чуть склонился вперёд: — О, светлое создание, чьё появление озаряет это бренное место! Моё сердце трепещет, коль взгляды ваши — столь ясны и чарующи. Варя сначала растерялась, а потом рассмеялась. — Вы не подскажете, это «Битва сильнейших» или съёмки исторической драмы? — улыбнулась она, покраснев, но уже без скованности. — А то я могла и костюм не тот надеть. — На такой взгляд костюм не нужен вовсе, — с придыханием ответил он, и все — даже гримёры — прыснули от смеха. Саша сел обратно на диван, театрально вздохнув: — Ах, где мои восемнадцать… Да и где ваши, миледи, надеюсь, поблизости, иначе я только что стал преступником романтического жанра. — Почти рядом, — подыграла Варя, — но вы в безопасной зоне. Хотя, честно, если бы кто-то так ко мне подошёл в кафе, я бы, возможно, кинула в него бургером. Саша сделал вид, что он смертельно ранен, и рухнул обратно на подушки. Гримёры начали действовать чётко и слаженно, как боевые маги со своими кисточками и пудрами. Всех рассадили по местам — без возможности возражать. Даже Влад подчинился без скандала, хоть и с тяжёлым вздохом, будто сдавал позиции врагу. — Смотри, сейчас снова слепят броню и выбелят лицо, — бурчал Олег, скрестив руки на груди. — Потом скажут: «выгляди загадочно». Да я и без этого выгляжу, как будто знаю твой пароль от госуслуг. — Ты выглядишь, как Эдвард Каллен на пенсии, — не удержался Влад. — Только без блёсток. Или блёстки в тебе уже внутренние? — Вот почему ты вечно в уголке кадра? — фыркнул Олег. — Потому что ближе к аду? — Нет, потому что оттуда эффектнее появляться, — лениво отозвался Влад, прикрывая глаза, пока визажист работал над его скулами. — А ты всё мечтаешь, что однажды на гриме тебе дорисуют крылья. — Чёрные, с перьями, — уточнил Олег и сделал серьёзное лицо. — Или хотя бы драматичные синяки под глазами. Магические. Соня, уже готовая, села на подлокотник кресла Марьяны и, хихикая, наблюдала за их пикировкой. Варя, сидевшая ближе к окну, просто улыбалась, ловя на себе лёгкие отблески света от ламп, и старалась не двигаться — гримёр аккуратно оформлял ей глаза. — Только не делайте мне лицо «усталой ведьмы», — прошептала она визажистке. — Я и так спала пять часов. — А у тебя лицо «спокойной грозы». Мы это подчеркнём, — ответила та и подмигнула. Когда все были готовы — в пудре, румянах, слегка бликующих хайлайтерах и с ровным тоном — начался ритуал подъёма. — Всё, звёзды готовы к выходу? — спросил один из ассистентов, заглянув в гримёрку. — Ещё не совсем, — буркнул Влад, заправляя рубашку. — Сашу ещё надо забрызгать туманом для эффекта «вышел из морока». — Это мой естественный блеск, — отозвался Саша, застёгивая жилет. Готический зал встретил их привычной прохладой и приглушённым светом. Высокие потолки, витражные окна, декоративные свечи и зеркало-экран, стоящее на своём тронном месте, придавали всему происходящему почти церемониальный вид. Как только участники вошли, ассистент тут же вышел из тени с планшетом в руке и суровым видом полевого командира. Он начал оперативно расставлять всех по наклеенным меткам на полу: — Череватый — в угол, как всегда. Ларина рядом с ним. Шепс, Егорова — сразу за ними. Якубович, Краснов — чуть правее. Шепс-старший, Романова — туда. Матвеев — уместись уже где-то, ради Бога. Отлично. Стойте. Влад, привычно кивнув, занял свой трон-угол и с любопытством посмотрел, кто будет рядом. Когда рядом остановилась Варя, он только фыркнул: — Ну, теперь точно не соскучимся. Она бросила на него взгляд и тихо ответила: — Только не шипи на меня весь выпуск, Череватый. Я настроена на мир. — Это пока, — буркнул он, но без яда. Даже с лёгкой ухмылкой. Ассистент оглядел построение, как будто проверял армию на готовность к бою, и рявкнул: — Стоим смирно! Не шевелимся! Не дышим! Шутка. Дышать можно. Остальное — по ситуации. Кто-то хмыкнул, но тут же затих, потому что в зал вошёл Марат. Собранный, как всегда элегантный, с той самой сосредоточенной аурой, которой не сбить ни громкими шутками, ни кривыми свечами. Он занял своё место у экрана-зеркала, кивнул в сторону камеры — мол, поехали. За камерой — короткая команда: — Мотор! И мгновенно всё замерло. Даже воздух будто стал плотнее. — Добрый день, уважаемые экстрасенсы. Добрый день, уважаемые телезрители, — начал Марат своим привычным спокойным и уверенным голосом, в котором сразу чувствовалась важность момента. Он стоял у зеркала, руки сложены перед собой, взгляд — цепкий, внимательный, как у человека, который видел всё. Даже то, что камеры не фиксируют. — Рад приветствовать вас в самом загадочном и мистическом телешоу страны — «Экстрасенсы. Битва сильнейших». Мы продолжаем наш новый сезон, в котором встретились те, кто уже доказал свою силу. Те, кого зрители помнят. Те, кого помнят силы. Марат выдержал паузу и перевёл взгляд на выстроившуюся шеренгу. — Вчера своё испытание уже прошла первая тройка участников — Владислав Череватый, Софья Егорова и Варвара Ларина. Все трое показали высокий результат и получили одни из самых высоких баллов в начале проекта. Варя чуть поёжилась под вниманием камер, но удержалась — стояла спокойно, глаза вперёд. Рядом Влад стоял расслабленно, с лёгкой ухмылкой, как будто лично продюсировал шоу. — А сегодня, — продолжил Марат, — свои силы испытают следующие участники. Александр Шепс. Ольга Якубович. И Марьяна Романова. По залу тут же прошёл заметный живой шумок. Кто-то поднял брови. Кто-то тихо фыркнул. Соня шепнула Варе: «Вот это тройка… как будто всех разных зверей в одном вольере». Влад глянул на Олега и вскинул бровь: чистая сборная экстра-контраста. Да, было понятно: будет интересно. Ведь каждая из этих троих фигур была мощной, самобытной и совершенно несовместимой. Марат, выдержав ещё одну паузу, только слегка кивнул: — Желаю вам удачи. Машина уже ждёт. И камеры погасли. Первый дубль — идеальный. Гримёрка снова наполнилась привычным гулом: щёлкали замки ритуальных сумок, звенели цепочки с амулетами, кто-то что-то напевал себе под нос. Марьяна аккуратно укладывала в тканевый мешочек бубен, рядом — в отдельном футляре — несколько перьев и бутылочка с травами. Саша методично собирал свою мистическую коллекцию — свечи, зеркала, какой-то странный артефакт, больше похожий на сломанный компас. А Ольга раскладывала перед собой кукол — все до единой с тщательно пришитыми волосами. Своими. Настоящими. Остальные участники расселись по местам кто как: кто на диван, кто на кресло, кто — на подоконник. Варя повернулась к Соне и, слегка наклонившись, тихо спросила: — А мы, как всегда, тут? Соня махнула рукой: — Ага. Ждём, пока они там наколдуют, а потом будем смотреть, кого выберут и сколько баллов поставят. Варя кивнула. Этот перерыв был некой передышкой. Пространством между бурями. Она встала, обошла диван и подошла к Марьяне, которая как раз затягивала завязки на своей сумке. — Марьяна, — тихо сказала Варя. — Удачи тебе сегодня. Марьяна подняла глаза — мягкие, внимательные — и улыбнулась, будто Варя вдруг оказалась не юной участницей, а родной девочкой. — Спасибо, Варюша, — сказала она тепло. — Это приятно. Варя улыбнулась и обняла её — коротко, но искренне. Словно перед чем-то важным. И действительно — сейчас впереди у Марьяны был свой бой. Тройка ушла — Саша, Оля и Марьяна шагали уверенно, каждый со своей аурой и сумкой ритуалов. Дверь за ними закрылась, и в гримёрке сразу наступила та самая уютная, ленивая пауза. Влад плюхнулся в кресло с видом короля, который наконец вернулся в тронный зал. Выдохнул, вытянул ноги, закинул руку за голову. — Вот теперь можно жить, — протянул он, прикрыв глаза. Дима устроился напротив, в своём кресле, ноги закинул на пуфик, в руках — бутылка воды, в голове, кажется, — космос. Соня и Варя заняли диван: Соня села по-турецки, Варя — с краю, аккуратно, будто не хотела занимать много места, но уже позволяла себе чувствовать себя как дома. Олег, как обычно, стоял у окна, задумчиво глядя вдаль, будто считывал какие-то потоки с парковки. Артём развалился в кресле у выхода, прокручивая ленту соцсетей на телефоне. Пальцем — вверх, глаза — без особого интереса. Казалось бы — всё спокойно. Но это же Череватый. Он слегка приоткрыл один глаз, осмотрел всех, будто считал уровень затишья — и понял: слишком тихо. Непорядок. Влад нехорошо улыбнулся. Потянулся. Прочистил горло, будто готовился дать пресс-конференцию. И, не меняя интонации, с ленцой произнёс: — Ну что, Ларина, раз уж все притворяются мебелью, может, ты нас развлечёшь? Все головы в комнате синхронно повернулись к нему. Соня только хмыкнула. Дима медленно поднял бровь. Олег, не отрываясь от окна, пробормотал: — О, пошло-поехало… А Варя повернулась к нему с приподнятой бровью. — Ты намекаешь на то, что мы уже разыгрываем пьесу «Череватый и его внутренний клоун»? — невинно уточнила она. Соня прыснула от смеха. Влад усмехнулся шире, удобно устроился и откинулся ещё глубже. Началось. — Череватый и внутренний клоун? — Влад прищурился, будто ему бросили перчатку в лицо. — Ларина, ты определись: ты меня высмеиваешь или тайно обожаешь? — Думаю, я просто описываю, — невозмутимо парировала Варя, скрестив ноги на диване. — Если человек ведёт себя, как цирковая программа — странно будет не назвать его артистом. — Артистом-то я был, когда на шоу пошёл, — усмехнулся Влад. — А вот ты, кажется, из дома сбежала, пока родители думали, что ты на парах. — Угу, а ты — пока демоны твои не вернулись, — подкинула Варя с невинной улыбкой. — Только вот шоу затянулось, и теперь приходится изображать серьёзного чернокнижника. — Изображать, — протянул Влад с видом обиженного мага. — Я, между прочим, победитель первого сезона. Официально. — Ну, технически, ты его отдал. Так что? Победил или переадресовал? — Переадресовал — как некачественный товар. — Олегу? — Ну а что, ему синяя рука к лицу, — пожал плечами Влад. — Хоть кто-то в этом шоу с цветом сочетается. — В отличие от твоей рубашки и твоей самооценки, — вежливо кивнула Варя. В гримёрке уже никто не сдерживался: Соня уткнулась в подушку от смеха, Олег хлопал себя по колену, будто наблюдал стендап баттл. Даже Дима сказал сквозь смех: — Ребята, ну вы хотя бы на таблички «сарказм» договаривайтесь заранее. А то человек зевнул — и уже потерян. — Нормально, — фыркнул Влад. — Я вон в первом сезоне с двух реплик всех уложил на лопатки. А Ларина — с одной: «Здрасьте, мне девятнадцать». — Всё верно, — спокойно ответила Варя. — И этого хватило, чтобы кое-кто завёлся на полную мощность. — Я не заводился, — буркнул Влад, но губы его всё равно дёрнулись. — Да-да, — протянула она. — Так заводятся те, кто не заводится. И тишина. А потом — взрыв смеха. Даже Артём оторвался от телефона и хмыкнул. Саша, если бы был тут, наверняка бы сказал: «Ах, вот оно — искусство диалога!» Олег покачал головой: — Вам бы отдельное шоу. «Кто кого пересарказмит». — «Битва колкостей», — добавила Соня. — Или «Утро начинается с язвы». — Ага, — усмехнулся Влад, бросив на Варю взгляд из-под бровей. — Только запомни, Ларина, это была разминка. Главное шоу ещё впереди. — Ну, только если ведущей буду я, — фыркнула она. И оба снова замолчали, но с одинаковыми, чуть упрямыми, довольными улыбками. Олег, наблюдая за тематическим шоу «Слово за слово — и на костёр», понимающе покачал головой, как человек, прошедший три «Битвы» и выживший в перепалках с Владом больше раз, чем ел горячее. Он поднялся с подоконника, сложил руки за спиной, как настоящий стратег, и важно произнёс: — Так. Объявляю перемирие. Все встали. Колкости отложили. Сейчас у нас будет два этапа миростроительства. Первый — курилка. Второй — кофе. Нормальный кофе, а не вот это вот из автомата, которое, если верить Артёму, можно использовать для вызова духов бедности. — Кофе из автомата — это вообще отдельно проклятая субстанция, — поддержала Соня. — Я однажды выпила и две недели не могла делать ритуалы без содрогания. — А ты уверена, что это был кофе? — спросила Варя. — Вкус у него как у разведённой обиды. — И консистенция — как у вздоха монтажёра на восьмом дубле, — добавил Влад и встал, по-прежнему с той ленивой грацией, как будто он первый устал от собственной гениальности. Дима, не вставая, тянулся за телефоном: — Дайте знать, когда начнётся третий этап: «печенька к кофе и мир во всём мире». Олег уже стоял в дверях, оборачиваясь к группе как вождь племени: — Всё, бойцы! Маршрут проложен, задача ясна. Курилка, а потом — святыня в виде нормальной кофейни. Кто возражает — тот идёт за кофе из автомата. Один. — Жестоко, — прокомментировала Варя. — Но справедливо. — Я за, — подала голос Соня, вставая. — Я даже за второй этап дважды. — Главное, чтоб кофейня не сбежала, пока вы будете перетягивать друг на друга одеяло сарказма. Я пожалуй останусь, — буркнул Артём, продолжая листать что-то в телефоне. И вот так, под командование великого командира Шепса, компания, почти в полном составе, бодро направилась к двери. Первым делом, как и было торжественно обещано, все свернули к священному месту — курилке. Это был уголок возле здания с наполовину облупившейся стеной, видавшей десятки сезонов «Битвы», тысячи нервов и бесчисленные сигареты. Соня первой достала пачку, щёлкнула зажигалкой и с удовольствием выпустила тонкую струйку дыма в небо. Дима, не отставая, закурил молча, глядя куда-то вдаль, как будто курение — это личная философская практика. Влад, разумеется, извлёк сигарету с тем самым видом, как будто это не сигарета, а жезл великого жреца. Олег, стоявший рядом с Варей, покачал головой и театрально вздохнул. — Вот, полюбуйся, — наклонился он к ней, полушёпотом, — люди, которые очень любят свой организм и решили: «а давай-ка потравим его немного». Варя едва сдержала смешок, но не успела ответить — Череватый уже развернулся на каблуке и подал голос: — Шепс, ты завидуешь, потому что ты скучный. — Я скучный? — возмутился Олег. — Это я скучный? Да я, между прочим, просто не хочу умирать с ароматом «пепел и сожаление»! — А я, между прочим, хочу, — с важностью заявил Влад. — Потому что «пепел и сожаление» — мой новый фирменный парфюм. Можешь понюхать — шлейф кармы и нотки адского терпения. — Идеально к твоим бесам подойдёт, — хмыкнула Соня. — А тебе бы подошёл аромат «горячий воздух и завышенные ожидания», — тут же огрызнулся Влад. — Вообще-то у меня есть такие духи, — кивнула Соня. — Мне их на день ведьмы подарили. Там ещё нотки розмарина и обиды. — Вот! — Олег театрально развёл руками. — А потом говорят: «Почему мы не можем как нормальные люди?» — Потому что мы — ненормальные, — лениво резюмировал Дима, выдыхая дым. — И именно поэтому с нами интересно. Варя засмеялась, прикрывая рот рукой: — Если это вступление к походу за кофе, то я за. Когда последняя сигарета догорела, когда Влад выкинул окурок с видом «мне больше и не надо, я просветлён», а Дима стряхнул пепел с кроссовка, Олег хлопнул в ладони: — Всё, ритуал очищения завершён. Пора к святыне — за кофе. — А ассистент нас пустит? — с сомнением спросила Варя, поправляя волосы. — Доверяй мне, Варя, я умею убеждать, — подмигнул Олег и уже уверенным шагом направился к двери съёмочного здания, где, как в ожидании часа икс, стоял дежурный ассистент — молодой, но уже с выражением «только попробуйте». — Нам… на кофе, — начал Олег с невинным лицом. — Быстренько. Недалеко. Без побега. — Вам нельзя уходить, — начал ассистент, но неуверенно. — А мы и не уходим насовсем, мы уходим облагородиться. Если мы сейчас не выпьем нормального кофе, то не отвечаем за грим. Влад начнёт видеть духов в светильнике, Соня — проклинать стаканчики, а я могу начать шептать тебе на ухо историю своего детства. Поверь, ты этого не хочешь. Ассистент моргнул. Потом ещё раз. Потом выдохнул и махнул рукой: — Ладно. Только быстро. Я скажу, что вы… на переосмысление сценария. — Идеальное прикрытие, — кивнул Влад. — Оценю. — Погнали! — сказал Олег и, как настоящий вождь спасённого племени, повёл свою компанию к цели. Где-то впереди, на перекрёстке, уже виднелось знакомое здание с вывеской: теплый свет, витрина с десертами, и тот самый запах, который делает даже самый суровый съёмочный день переносимым. — Аминь, — прошептал Дима. — Эспрессо будет мне причастием, — добавил Влад. И вся компания, с разной степенью серьёзности и предвкушения, зашагала к кофейному спасению. В кофейне царила атмосфера уюта: стеклянные витрины с десертами, тепло светящихся ламп и лёгкий аромат молотого кофе с чем-то сладким, почти праздничным. Компания экстрасенсов вошла почти организованно — почти, потому что Влад, как обычно, сразу ушёл «выбирать себе место с подходящей энергетикой», а Соня утащила Варю на мягкий диванчик у окна. Олег занялся заказом, как настоящий представитель ответственной магической миссии: — Так, мне — раф, Соне — капучино двойной, Владу — чёрный без души. Дима, ты как обычно? — Ага. Американо. Как моя жизнь: просто и без пенки, — кивнул тот. — Варь? — обернулся Олег. — Латте на миндальном молоке, с корицей, пожалуйста, — ответила она без тени сомнений. И в этот момент из-за её плеча раздался знакомый, обволакивающе-ядовитый голос Влада: — Ларина, ты что, заказала кофе или вызов древнего духа уюта? Она повернулась, приподняв бровь: — Прости, Череватый, что я не пью напитки с ароматом выжженной ведьмы и внутреннего отчаяния. — А зря, — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Внутреннее отчаяние — оно, между прочим, бодрит не хуже эспрессо. — Но гораздо хуже усваивается, — парировала Варя, уже доставая карту для оплаты. Олег тяжело вздохнул, обращаясь к девушке за стойкой: — Вы не обращайте внимания, у нас всегда так. Они либо флиртуют, либо воюют, мы уже не различаем. Бариста хихикнула и кивнула: — Поняла. Латте на миндальном, с корицей. И чёрный, как вечная ночь? — Он самый, — кивнул Влад, — только налейте с душой. Я её потом всё равно верну. И снова все засмеялись. Кофе был заказан. А атмосфера — окончательно настроена на идеальный съёмочный перерыв. Варя сидела у окна, скрестив ноги под столом, и с удовольствием потягивала свой латте на миндальном молоке. Сверху аккуратная шапочка пенки была посыпана корицей, а из чашки поднимался тонкий аромат — тёплый, обволакивающий, как одеяло в прохладный вечер. — Ммм… идеально, — сказала она, закрыв глаза на секунду. — Вот теперь можно жить. — Ну да, — не унимался Влад, сидевший напротив. — Латте на миндальном, с корицей. Ты уверена, что не перепутала кофейню с эзотерическим бутиком? — А ты, судя по твоему чёрному как преисподняя напитку, перепутал с похоронным бюро, — парировала Варя, не открывая глаз. Соня прыснула в салфетку. Дима тихонько хмыкнул. Олег сделал глоток и тяжело вздохнул: — Господи, да дайте же кофе просто быть кофе. Без философии и экзорцизма. — Не получится, — отозвался Влад. — Когда кто-то пьёт латте на миндальном, вселенная обязана на это отреагировать. Корица, между прочим, активирует каналы — даже у бариста. — А у тебя что активирует кофе? Тёмное брюжжание? — с невинной улыбкой поинтересовалась Варя. — У меня кофе активирует желание вставать по утрам и смотреть, кто опять делает глупости. И угадай, на кого оно сегодня направлено? — На себя в зеркало? — О-о-о, — протянул Олег, закатывая глаза. — Сейчас снова пойдут лобовые атаки. Я заранее заказываю десерт, чтобы дожить до финала битвы. — Не переживай, — сказала Соня, подтягивая к себе свой капучино, — они друг другу не глотки рвут, а нервы щекочут. Это у них так… коммуникация. — А что, вполне конструктивно, — пожал плечами Дима. — Лучше так, чем как Артём — молчит, а потом одним взглядом всё говорит. Варя отпила ещё глоток, аккуратно поставила чашку и с лёгкой усмешкой добавила: — Не переживайте, ребята. Я крепче, чем выгляжу. Даже миндальный латте мне под стать. Влад прищурился: — Вот только не говори, что ты — «с привкусом корицы». — Нет, — улыбнулась Варя, — я с привкусом сарказма. И за столом снова раздался смех. Добрый. Настоящий. Такой, что даже пончики в витрине, казалось, оживились. Когда часы показали, что кофеинное блаженство начинает затягиваться, компания зашевелилась. Олег первым встал с дивана и потянулся: — Всё, маги, сворачиваемся. Иначе Марат сам нас выгонит из проекта. Без испытаний, но с позором. Все начали подниматься, допивать остатки, кто-то закусывал последним кусочком печенья. Кофейня тихо звенела приборами и скрипами стульев. Варя, как обычно, делала это по-своему. Она аккуратно достала салфетку, взяла ручку из сумки и красивым, немного каллиграфическим почерком написала: «Спасибо. Было очень вкусно.» Она положила салфетку под чашку, будто оставляла послание доброте. Сделала это естественно, без пафоса — просто по привычке. Она всегда так делала, когда ей нравилось место. В этот момент Влад, наблюдавший за ней, фыркнул и, не упуская шанса, пробормотал: — О, началось. Ларина пишет манифест благодарности бариста. Сейчас ещё нарисует котика и подпишет: «С любовью, Ваша загадочная ведьма». Варя обернулась через плечо и с невозмутимым лицом ответила: — Знаешь, некоторым хватает воспитания, чтобы сказать спасибо. А другим — хватает харизмы, чтобы считать это поводом для шутки. — Хватает харизмы — это, видимо, сейчас был комплимент мне? — с притворной серьёзностью уточнил он. — Влад, не строй из себя перец, если ты корица. Остро, но всё равно сладко, — бросила она с той самой полуулыбкой, что уже начинала опасно ему нравиться. Соня рассмеялась. Олег хлопнул по плечу Диму: — Записывай. Это надо в цитатник. И они, дружно, весело, с остатками кофеина и ехидства в крови, вышли из кофейни. Съёмочный день подошёл к концу неожиданно плавно. Без накладок, без перезаписей, даже техника работала, как будто её окропили святой водой заранее. Ассистенты не бегали, камеры не зависали, никто не поскользнулся на свечке или не упал в кадре.  Когда режиссёр крикнул в последний раз: — Всё! Снято! — по залу прошёл коллективный вздох, как будто всем одновременно дали разрешение выдохнуть. Влад вытянулся, потянулся и буркнул, разглядывая потолок: — Нет, ну это уже подозрительно. Что-то всё гладко сегодня складывается. Или в этом здании портал, или кто-то слил с нас порчу. Так не бывает. — Только не накаркай, Влад, — рассмеялась Марьяна, проходя мимо с сумкой через плечо. — У нас завтра ещё три съёмки, если что-то начнёт летать по воздуху — я тебя найду. — Буду дома с солью и иконой, — пообещал он, но губы уже дёргались в улыбке. Гримёрка постепенно пустела, теряя по одному своему персонажу, словно сцена после финального акта. Сначала встали Оля и Артём. Она — грациозно, он — неторопливо, но как-то слишком близко к её плечу. Они вышли под ручку, Оля что-то мурлыкнула на ухо, Артём усмехнулся, не отпуская её локоть. — Ммм, — протянула Соня, наблюдая за ними. — Интрига века. — Или очень хорошее чувство юмора, — подхватил Олег. — Кто знает, может они просто репетируют новый спектакль. «Дружба с бонусами». Соня рассмеялась, и, продолжая весело переговариваться, они вышли вместе. Олег что-то шептал, Соня смеялась всё громче. Варя проводила их взглядом и улыбнулась про себя. Флирт был. И не тонкий. Но никто не делал первый шаг, будто оба ждали, кто моргнёт первым. — Любовь витает в воздухе, — пробормотал Дима, заметив её взгляд. — Или весна. Хотя нет, август. Но кто их теперь отличит. Потом ушёл Александр — величественно, со всем своим репертуаром: — Прекрасной ночи. Да снизойдёт на вас благо луны и крепкий сон без призраков. Он поклонился Варе, поцеловал ей руку, кивнул остальным и исчез так, как умеют только он и дым. Остались четверо. Марьяна собирала свои вещи молча, но взглядом уже провожала всех с мягкой, почти материнской теплотой. Влад копался в сумке, как будто искал что-то важное — а на деле просто тянул время. А Варя сидела на краю дивана, уже с сумкой на плече, телефон в руке. Экран мигал интерфейсом такси-приложения, кружочек загрузки крутился с подозрительным усердием. Она нахмурилась, поджала губы и снова обновила. — Ну же, давай… — пробормотала она. Рядом, прислонившись к стене, Дима лениво скроллил ленту новостей, но краем глаза заметил, как Варя делает уже четвёртую попытку подряд. Он приподнял бровь. — Что там у тебя, космическое совещание водителей? Варя выдохнула, не отрывая глаз от экрана: — Не понимаю. Вроде не вечер пятницы. Но ни один водитель не берёт. Уже минут десять жду, отменяют и всё. Как будто район мой заколдованный. — Ты ж чернокнижница, не забыла? — хмыкнул Дима. — Навела сама на себя. Она улыбнулась, но всё ещё выглядела раздосадованной: — Ну вот ирония — вся такая магическая, а домой уехать не могу. — Тогда так, — Дима оттолкнулся от стены и выпрямился. — Я тебя провожу. Варя обернулась на него: — Да ладно, Дим. Я не в другой конец города, сейчас кто-то точно примет заказ… — А если не примет — что, будешь ночевать в гримёрке? — Я всё равно в ту сторону, да и, если честно, мне надоело быть единственным мужчиной в вашей женской тусовке, — подмигнул он. — Пусть будет повод почувствовать себя рыцарем. Варя и Дима, переглянувшись, коротко попрощались: — Спокойной ночи, Марьяна. Влад. До завтра, — сказала Варя, накидывая сумку на плечо. — Спокойной, ребята, — тепло отозвалась Марьяна. — И аккуратней на дороге. — Не обещаю, что без философских разговоров, — добавил Дима, — но постараемся не вызвать дождь. Они вышли, и в гримёрке на секунду повисла тишина. Марьяна застёгивала сумку, бросила последний взгляд на стол, проверяя, ничего ли не забыла — и обернулась. — А ты чего сидишь? — с любопытством спросила она, глядя на Влада, который будто прирос к креслу. Влад чуть вздрогнул, будто вернулся с очень далёких мыслей. Он оторвал взгляд от пола, моргнул, выпрямился. — А? А, да, что-то задумался. Сейчас уже еду. Ленка, наверное, там ужин подогревает третий раз. Марьяна усмехнулась: — Ну смотри. Только не засни по пути, маг великий. — Не дождётесь, — фыркнул Влад и поднялся, подбирая сумку. — Всё, пошли. Одновременно вылетим — меньше шансов, что нас тут кто-то снова оставит на съёмку без предупреждения. Они вышли вместе — вечерний воздух приятно освежал, после ламп и камер казался почти лечебным. У входа Марьяна кивнула: — Ну, давай. До завтра. И… не злись ты так на всех, ладно? Влад усмехнулся уголком губ: — Я не злюсь. Я эстетствую. — Ага. Особенно когда шипишь в сторону новых участниц. Он не ответил, только поднял бровь. Марьяна посмеялась, махнула рукой и пошла своей дорогой. Влад ехал в полной тишине. Даже не стал включать музыку — не тянуло. Иногда день выматывает не телом, а шумом, и тогда хочется, чтобы ничего не звучало. Никаких битов, никаких голосов, только шум дороги и глухое урчание двигателя. Он открыл окно, закурил, выпустил дым — ветер тут же подхватил его и утащил назад, в ночь. Город вокруг постепенно пустел: редкие фонари, редкие машины, усталые люди на остановках. А мысли — как назло, не пустели. Хороший день был. На удивление. Даже не было особо факапов. Никаких конфликтов, всё по плану, без задержек. Редкость. И даже весело где-то было. Олег, как всегда, с приколами. Соня — колючая, но смешная. Марьяна — спокойствие на двух ногах. Дима как всегда в своей волне. Всё стабильно. Кроме… Влад хмыкнул, стряхивая пепел в окно. Ларина. Маленькая, хрупкая на вид, но язык — как нож по стеклу. Сидит со своим латте на миндальном, улыбается, будто котёнок. А потом — бац — и ты уже в словесной ловушке. Девятнадцать лет, а уверенности как у старой ворожеи. Он покачал головой. Мило, но раздражающе. Или раздражающе, но мило? Хрен поймёшь. Так и доехал до своего подъезда — с сигаретой, сквозняком из окна и этими странными мыслями. Хлопок входной двери прозвучал чуть громче, чем обычно. Не грохот, не злость — просто усталость с эхом. Лена тут же появилась в коридоре — босая, в домашней майке, с собранными в пучок волосами. Увидела его и сразу улыбнулась: — Привет. Ты как? Она подошла, поцеловала его в щеку, привычно, мягко. И сразу почувствовала — плечи под её рукой напряжены, как будто он не с работы вернулся, а из боя. Она чуть отстранилась, глядя в лицо: — Всё в порядке? — Да, — коротко ответил Влад, уже раздеваясь. — Просто устал. Интонация ровная. Слишком ровная. Он прошёл на кухню молча, словно просто продолжал по инерции двигаться. Лена осталась на секунду стоять в коридоре, прикусив губу. Что-то было не так. Но может и правда просто усталость. День тяжёлый. Она пошла за ним — привычно, спокойно. Открыла холодильник, начала доставать ужин. Запах домашнего — жареный картофель с зеленью и тушёная курица — заполнил воздух. Влад сел, глядя в одну точку, будто снова уехал мыслями в другую реальность. Они ели молча. Вилки тихо звенели о тарелки, часы на стене отмеряли время размеренными щелчками. На плите остывало то, что осталось, на подоконнике остывал чайник. Лена села рядом, как всегда — близко, но не навязчиво. Обычно ужин у них сопровождался болтовнёй: Влад что-то рассказывал, Лена смеялась или делилась своими мелкими победами. Сегодня — тишина. Тишина, в которой будто что-то затаилось. Она бросила на него взгляд и, выдержав пару секунд, тихо сказала: — Ты точно в порядке? Ты сегодня какой-то другой. Молчаливый. Будто не здесь. Влад продолжал ковыряться вилкой в картошке, потом остановился. Отложил вилку в сторону. Посмотрел на Лену. Прямо. Без защиты. Без маски. И всё равно — с тяжёлым, полузакрытым взглядом. — Я не знаю… — сказал он тихо. — День был хороший. Всё прошло идеально. Никто не бесил. Все работали чётко. Без срывов, без драмы. Даже Олег вел себя почти как человек. Но как-то тяжело на душе. Словно что-то не так. Как будто… Он замолчал. Пожал плечами. — Как будто за этим всем хорошим что-то спрятано. Или я что-то упустил. Или это просто… Он провёл ладонью по лицу, как будто хотел стереть это ощущение. — Тупо, да? Лена молчала. Она не бросилась сразу говорить, не стала искать логичных объяснений. Вместо этого она потянулась к нему, положила руку на его. — Не тупо, — мягко сказала она. — Просто иногда внутри что-то чувствует, ещё до того, как ты это поймёшь. Может, это просто усталость. Может, в тебе что-то тревожится, сам не знаешь из-за чего. Такое бывает. Он чуть сжал её ладонь, посмотрел на неё. Долго. Молча. Но глаза смягчились. — Спасибо, — выдохнул он. — Ты как всегда знаешь, что сказать. — Потому что знаю, когда не надо говорить, — подмигнула Лена. — Ешь. Картошка остывает, но мы — ещё нет. Они доели ужин, молча помогли друг другу убрать со стола. Влад налил себе воды, Лена — чай с мёдом. Всё происходило будто на автопилоте, но при этом — в слаженном ритме, как в паре, где давно знают друг друга до последней морщинки. — Ну что, — Лена хлопнула себя по коленям, — идём досматривать? Влад тяжело вздохнул, как человек, которого сейчас принудят к казни, а не к просмотру сериала. — Опять эта их драма с любовным треугольником? Я в прошлом сезоне уже понял, кто кого предаст, кого воскресит и кто будет страдать под дождём. — Ага, но всё равно смотрел, — сладко улыбнулась Лена. — И комментировал каждую сцену. — Потому что это психотерапия. Я выпускаю пар через сарказм. — Отлично. Тогда пошли. Психотерапевт уже ждёт тебя на Netflix. Он хмыкнул, поднялся и потащился за ней в зал. Квартира снова наполнилась тёплым светом, пледом, шуршанием подушек и теми мелкими звуками, которые создают ощущение дома. На экране снова начались разборки, герои снова говорили штампами, а Влад, растянувшись на диване, уже бурчал себе под нос: — Да он же зомби, господи. С чего вы решили, что он исцелится любовью? Там нужна соль и лопата, а не ваша вера в чудо. Лена смеялась, укутавшись в плед, и тихо положила голову ему на плечо. И вот в этой самой банальной сцене — на диване, с сериалом, с сарказмом, с тишиной между — Влад чувствовал, что несмотря на тревожность, именно это даёт ему опору.