Глава 4.

Утро Варвары началось с предательства. Тихого, подлого и абсолютно бессовестного — будильник не прозвенел. А может, прозвенел. Один раз. Где-то в параллельной реальности, в которой Варя была бодра, свежа и уже выезжала к съёмочной площадке за полчаса до всех. Но в этой реальности — она проснулась с громким: — Чёрт! Твою мать! И понеслось. Она вылетела из кровати как пробка из шампанского. Споткнулась об подушку, на которой, судя по всему, спала половину ночи. Одной рукой пыталась натянуть светлые рваные джинсы, которые, конечно же, сопротивлялись и цепляли ступни с коварством старой ведьмы. — Да ну тебя, штанина! — сквозь зубы прошипела Варя, прыгая на одной ноге, пытаясь не улететь в шкаф. Другой рукой она гладила белый топ на тонких бретельках — прямо на вешалке, прямо на весу, периодически подпрыгивая, чтобы одновременно успеть всё. На кухне жалобно пищала кофемашина, намекая, что капучино не само себя сварит. В ванной по-прежнему дожидалась зубная щётка, а в коридоре нервно поблёскивали кеды, будто говорили: «Мы готовы, но ты явно нет». — Блин, блин, блин… — бурчала Варя, вбегая в ванную, уже в джинсах, но с одной торчащей бретелькой и диким выражением «если кто-то мне позвонит — сожгу». Она быстро умылась, попыталась привести волосы в порядок, на бегу сунула блокнот в сумку, плюхнулась на кухонный стул, выпила три глотка кофе, обожглась, прокляла всё подряд — и уже через три минуты выбегала из квартиры. — Начало идеального дня… — пробормотала она, застёгивая сумку на ходу. — Если, конечно, ты любишь адреналин и лёгкую тревожность с утра. Казалось бы, всё: марафон окончен. Варя вылетела из подъезда с видом победителя Олимпиады, уверенная, что теперь — только сесть в такси и спокойно доехать на съёмки. Но нет. Судьба, как настоящая сценаристка, решившая, что комедия ещё не закончилась, послала ей задержку водителя. Она стояла у дома, задыхаясь после утреннего спринта, и смотрела в экран телефона, где такси стояло. Просто стояло. В одной точке. Неподвижно. Как будто шофёр превратился в декоративный куст у обочины. — Да твою ж дивизию, — процедила Варя, стирая пот со лба. — Ну вот почему?! Почему именно сегодня, когда и так всё на грани эпилепсии?! Она обновила карту. Машина по-прежнему не двигалась. Маленький синий кружочек замер в пробке, как герой, сдавшийся перед финальным боссом. — Пробка. Конечно пробка. Ну а что ещё? Наводнение? Метеорит? Демон, вселившийся в тормоз? Она начала расхаживать туда-сюда вдоль подъезда, как тигр в клетке. Мимо проходила бабушка с йоркширским терьером, и Варя, уловив сочувствующий взгляд, только махнула рукой: — Всё нормально. Я просто опаздываю на съёмки, где меня будут снимать крупным планом. В образе ведьмы. Без магии, зато с опухшими глазами. Пёсик тявкнул. — Вот именно, дружок, ты меня понимаешь. В этот момент телефон завибрировал. Таксист написал:  «Извините, задержка из-за пробки. Еду как могу». — Едь, как будто от тебя зависит судьба мира, — прошептала Варя, вскидывая глаза к небу. — Иначе меня распнёт Череватый. Или, хуже, начнёт отпускать сарказм на тему опозданий. А это куда страшнее порчи. Пятнадцать минут прошли, как вечность. Солнце уже начинало припекать, кофейный пинок утра выветривался, а Варя почти дошла до стадии разговора с голубями. И тут, наконец, вдалеке показался знакомый силуэт машины с заветным логотипом. — Аллилуйя, — выдохнула она, и, не дожидаясь, пока водитель соизволит заехать к подъезду, рванула вперёд. Бежала так, будто не на съёмки, а на телепортацию. Сумка стучала о бедро, волосы развевались, бретелька падала с плеча — и всё это вместе было похоже на экстренную эвакуацию героини романтической драмы. Такси только-только остановилось, как Варя уже открыла дверь, запрыгнула внутрь с ловкостью акробата и захлопнула её за собой. Села, глубоко выдохнув. — Простите, — сказал водитель, глядя в зеркало. — Пробка, вы сами видите… — Всё нормально, — перебила она, поправляя волосы. — Вы не виноваты. Это пробки. Это город. Это судьба, решившая проверить мою выдержку. Он кивнул, пожал плечами и тронулся с места. А Варя откинулась на спинку сиденья, наконец-то впервые за утро посидев спокойно. — Осталось только не умереть по дороге и доехать до грима, — пробормотала она. — И, может, никто не заметит, что я с утра была не человеком, а летающим носком. На удивление, оставшийся путь до площадки прошёл гладко. Без пробок, без резких торможений, без апокалипсиса на дороге — что само по себе подозрительно. Варя даже успела немного прийти в себя, пока машина подкатывала к знакомому зданию. — Спасибо вам большое, — бросила она водителю, расплачиваясь. — Удачи вам. И терпения. Особенно в этом городе. — Спасибо, — кивнул он. — Вам тоже. Варя кивнула и, не теряя ни секунды, вылетела из машины. Сумка — за плечо. Волосы — в лицо. Шаг — как у марафонца, который вот-вот войдёт в кадр. Она бежала так, как будто за ней гнался демон по вызову. Повернула за угол и почти налетела на знакомую компанию — стояли, конечно, где? Правильно. На курилке. Соня, Олег, Марьяна и, разумеется, Влад. Тот самый Влад, у которого дар ясновидения особенно силён, когда кто-то опаздывает. Соня заметила Варю первой: — О-о-о! Встречайте нашу звезду! Её даже ветер догнать не может! Олег вскинул руки, будто приветствуя героя, вернувшегося с поля битвы: — Варвара Ларина собственной персоной, с эффектом спецэффектов! Как ощущения? Ты пробила временной портал или всё-таки бежала по прямой? — Ребята… — выдохнула Варя, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. — Я в жизни так не бегала. Моя душа, кажется, прибежала минутой раньше. Она ждёт меня у гримёрки и уже злится. Марьяна хихикнула, протягивая ей бутылку воды: — Держи, дыхание не забудь вернуть, а то оно, судя по всему, где-то на повороте потерялось. И тут голос Влада, ленивый, как июльская жара: — Так-так, а вот и наше утреннее торнадо подоспело. Ты чего, Ларина, с перепугу решила: «опоздаю — заодно проверю, насколько я могу раздражать воздух»? Варя выпрямилась, покраснев от жары и беготни, и с самым невинным видом выдохнула: — Доброе утро, Владислав. Рада, что вы сразу заметили моё присутствие. Привычка, наверное. — Привычка — это влетать на площадку, как новенький сезон драмы, — фыркнул он, затягиваясь сигаретой. — И, судя по всему, с продолжением. Олег похлопал Варю по плечу: — Всё, ты пришла. Теперь мир снова в порядке. Можно идти на грим — и шептать молитвы визажистам, чтобы они не расплакались от твоего утреннего марафона. — А я, может, специально так выгляжу. Арт-хаусный стиль, между прочим, — отрезала Варя, поправляя волосы. — Грим — для слабых духом. — И для тех, кто хочет остаться в эфире, — подмигнула Соня. Все рассмеялись. Утро наконец-то стало таким, как надо: с подколами, сбившимся дыханием и ощущением, что всё идёт по плану. Ну, по их особому плану, где всегда чуть-чуть хаос — но с юмором. Варя, отдышавшись и окончательно убедившись, что землетрясение из-за её прибытия не случилось, выпрямилась, обвела всех прищуренным взглядом и спросила: — Ладно, допустим я — торнадо, ураган и кара небесная, но вы-то чего тут? Разве грим уже не начался? Соня хмыкнула, сделала нехитрый жест рукой, указывая на общую расслабленность: — Начался. Но без тебя же всё равно бы не начали.  Она улыбнулась и, посмотрев на сигарету в своей руке, добавила: — Так что мы решили использовать это время максимально продуктивно. Ну… относительно продуктивно, — поправилась она, выпуская струйку дыма. — Ага, особенно ты, — вмешался Олег. — Питаешь организм никотином и сарказмом. — Не мешай мне, это называется ведьмин детокс, — заявила Соня. — Выкурила одну — изгнала внутреннюю усталость. Выкурила вторую — изгнала желание кого-нибудь придушить. Третья будет профилактикой от тех, кто снимает без света. Марьяна мягко улыбнулась и кивнула: — А четвёртая — если кто-то снова принесёт нам кофе из автомата. — И вот тогда я прокляну без предупреждения, — подытожила Соня. Варя засмеялась, вытирая лоб: — Ну всё, вы меня успокоили. Я думала, только я с утра не собранная. А вы тут ритуал «ленивого входа в день» проводите. Влад, не оборачиваясь, протянул: — Мы просто даём тебе почувствовать себя центральной фигурой. Ты же любишь эффектные появления. — Спасибо, Череватый, — прищурилась Варя. — Ты как всегда — голос поддержки и вдохновения. — Я как всегда — голос здравого смысла, который почему-то никто не слушает, — отозвался он, бросая окурок. — А мы просто не хотим жить скучно, — подмигнула Варя и уже направилась к двери. — Пошли в грим, продуктивные вы мои. Дверь в гримёрку распахнулась с таким звуком, будто туда вломилась не компания экстрасенсов, а группа рокеров на гастролях. — Опа, мы прибыли! — воскликнул Олег, театрально раскидывая руки, будто объявлял начало шоу. Варя, идущая следом, усмехнулась: — Надеюсь, у двери была страховка. Внутри уже царило оживление. В одном углу гримёрши старательно колдовали над Ольгой — её чёрные волосы уже были заколоты вверх, чтобы ничего не мешало наносить макияж. Она сидела с царственным видом, слегка прикрыв глаза, словно кошка, получающая массаж. На соседнем кресле Дима лениво щурился, пока визажист аккуратно подправляла ему тон и растушёвывала что-то на скуле. — Ты снова не спал ночью? — спросила Соня, кидая взгляд на него. — Ага. Решил посмотреть «Титаник», — отозвался он. — В итоге проревел два часа, теперь скрываю следы. — Фейспалм тебе в помощь, — подбросила Варя, проходя мимо и бросая сумку на диван. Чуть дальше Артём проверял в зеркале, как ложится хайлайтер. Он, как всегда, был чертовски доволен собой. Александр, с задумчивым видом, держал в руках чашку кофе и философски наблюдал за процессом, как будто видел в нём ритуал очищения перед магическим боем. — А-а-а, вот и наша торнадо! — заметил Артём, взглянув на Варю. — Залетела, как вихрь, а теперь ещё и сияет. — Это я так потею, — отозвалась она, закатывая глаза. — Не перепутай с хайлайтером. — Садитесь, кто первый свободен! — крикнула одна из гримёров, вытаскивая из-под фартука кисть, как волшебную палочку. Олег с видом страдальца плюхнулся в ближайшее кресло: — Только не делайте меня снова Эдвардом из «Сумерек», я вас умоляю. У меня лицо, а не ледяная стена. — С этим сложно работать, — фыркнула гримёрша. — У тебя лоб — как сцена, где трагедии разворачиваются без перерыва. — О, спасибо, у меня новый диагноз, — буркнул Олег. — Гримёрная меланхолия. — Пожалуйста, садись, — тихо предложила другая гримёрша Варе, — сейчас тебя сделаем снова человеком. — А я, значит, сейчас кто? — спросила Варя, садясь. — Метеор. Но красивый, — вставила Соня. Влад молча присел в кресло напротив, скрестив руки на груди и окинув взглядом всю эту весёлую суматоху. Но когда Варя мельком посмотрела на него в зеркале, он уже скрывал улыбку за привычным ленивым выражением лица. Когда визажисты наконец-то отступили с кистями наперевес и объявили, что все «годны к эфиру», в гримёрку заглянул ассистент: — Всё, ребят, собираемся! Готический зал ждёт! Компания поднялась с мест и, кто весело, кто чуть лениво, потянулась по длинному коридору. Камеры за углами ещё не были включены, съёмка ещё не шла, и потому можно было говорить о чём угодно. И, как ни странно, выбор пал на святое. — Я вчера досмотрела 22-ю серию, — сказала Соня, обращаясь к Марьяне. — И этот кретин снова ушёл, потому что «он её недостоин»! — Спасибо, что не спойлернула финал! — хохотнула Марьяна. — Я только на 18-й! — О, вы тоже смотрите «Постучись в мою дверь»? — оживилась Варя. — Всё, теперь я чувствую себя частью клана. Мы одна кровь, сестры! — Что? — раздался сзади удивлённо-саркастический голос Влада. — Вы серьёзно сейчас обсуждаете турецкую мелодраму? Ладно бы ритуалы, ладно бы заклинания, но любовь архитектора и флористки в кофейне под Стамбулом? Умоляю. — Не флористки, а ландшафтной дизайнерши, — поправила его Варя, не оборачиваясь. — Образованной, независимой женщины, между прочим. — А архитектор у нас, конечно, страдающий полубог с травмой из детства? — ехидно добавил Влад. — Не совсем, — пожала плечами Соня. — Он ещё и ревнивый, как ты. Марьяна тихо прыснула. — О-о-о, так значит, это не просто сериал, это разоблачение! — Слушай, Череватый, — Варя бросила ему взгляд через плечо, — не тебе, смотрящему каждый выпуск «Битвы экстрасенсов» по десять раз, нас осуждать. — Это называется самоанализ, Ларина, — отозвался он с улыбкой. — А ваш сериал — самообман с красивыми бровями. — Завидуешь, что у главного героя укладка лучше, чем у тебя, — бросила Варя, и Соня аж подавилась от смеха. — Всё, молчу, — усмехнулся Влад, — но знай: если вы начнёте цитировать диалоги с экрана, я вызываю подсел. Они шли дальше, смеясь, подкалывая друг друга, и в этой непринуждённой болтовне было всё: и дружба, и лёгкость, и та самая искра, с которой начинаются лучшие дни на площадке. Готический зал встретил их прохладой и торжественной тишиной. После палящего солнца и гомона в коридорах здесь казалось почти священно: тяжёлые шторы, мягкий свет, воздух, пропитанный ожиданием шоу. — О-о-о, да, благослови нас кондиционер, — прошептала Варя, входя первой. — Ты наш единственный холодный бог. — На жаре магия работает сильнее, — буркнул Влад. — Потому что ты злее. — Так это и есть мой секрет, — подмигнула она. Ассистент с планшетом в руках привычно собирался начать великую перекличку и расстановку по меткам, но вдруг остановился, окинув взглядом зал — все уже стояли на своих местах. Чётко. Без просьб. Без шепота «Влад, чуть левее» или «Артём, ты не Олег, отойди». Ассистент моргнул пару раз, будто не поверил. — Так… вы что, сами? Выстроились? Без команды? — Мы взрослеем, — торжественно произнёс Олег. — Или просто очень хотим закончить пораньше. Марат уже стоял у своего места, словно дирижёр перед началом симфонии. Он глянул на ребят, кивнул, будто даже слегка впечатлён. Кто-то из-за камер крикнул: — Мотор! Камеры работают! Зал будто замер. Свет усилился, лица чуть напряглись, плечи выпрямились. Марат сделал шаг вперёд, и в зал снова вернулся его хорошо поставленный, уверенный голос: — Добрый день, уважаемые экстрасенсы. Добрый день, уважаемые телезрители. Мы продолжаем второй сезон проекта «Битва сильнейших». И прежде чем на сегодняшнее испытание отправится последняя тройка экстрасенсов первого круга, предлагаю взглянуть на турнирную таблицу. Свет на зеркале вспыхнул мягко, словно магический портал открылся в будущее. На экране одна за другой появились фамилии, и цифры выстроились в аккуратную шеренгу. Марат начал озвучивать: — На первом месте — Владислав Череватый. На втором — Софья Егорова. Третье занимает Марьяна Романова. Четвёртая позиция — Варвара Ларина. Пятое место — Александр Шепс. Шестое — Ольга Якубович. Остальные участники пока не набрали баллов, поскольку испытание для них только сегодня. И в зале повисла пара секунд молчания, как водится при официальных сводках. И, конечно же, в эту тишину врывается голос, которому она была предназначена. — Ну всё, таблица наконец-то отразила вселенскую истину, — лениво протянул Влад. — Звёздочка должна быть одна. Соня рядом закатила глаза: — О, пошло. Вот как только цифры рядом с фамилией становятся больше нуля — сразу включается режим «монарх с подсветкой». — Завидуй молча, — фыркнул Влад. — Я шёл к этому путём крови, жертв и многочасовых отборов.  — И вы ещё спрашиваете, зачем нам сериал про архитектора и дизайнершу, — хмыкнула Варя. — Вот же, живой сериал стоит. Ему только титры внизу не хватает. Марат сдержанно улыбнулся, но всё-таки вернул зал в порядок: — Ну что ж, звёздочки мои. А теперь к самому главному. На сегодняшнее выездное испытание отправляются: Артём Краснов, Олег Шепс и Дмитрий Матвеев. Он сделал паузу, обвёл взглядом шеренгу и добавил: — Желаю вам удачи. Ваша машина уже готова. Вперёд — собираться. И помните: там, где люди просят о помощи, шоу отходит на второй план. Главное — результат. Тишина продержалась ровно две секунды, прежде чем в зале раздалось привычное: — Снято! Камеры стоп! Спасибо! — одновременно крикнули с нескольких сторон. Ассистенты потянулись к технике, звукорежиссёры сняли наушники, кто-то уже отщёлкивал микрофоны с поясов. В зале сразу стало шумнее — напряжение спало, ребята переглянулись. — Почти без накладок, — заметила Соня, подмигивая Варе. — День обещает быть странно продуктивным. — Не радуйся раньше времени, — буркнул Влад, — если всё идёт слишком гладко, значит, скоро что-то полетит. — Это ты о себе? — не удержалась Варя. — Это я о твоём утреннем врыве. И да, я в шоке, что ты всё-таки успела. Видимо, у тебя есть таланты, кроме колкостей. — У тебя же язык не отвалится, если ты однажды скажешь «молодец», — фыркнула она. — Я же сказал: у тебя есть таланты. Это была похвала в переводе с череватовского. В это время Артём, Дима и Олег уже направлялись в гримёрку собирать свои ритуальные арсеналы. Марьяна кинула им вслед: — Только не перепутайте чемоданы, а то будет не очищение, а случайный контакт с сущностью. — Да у нас и без сущностей весело, — бросил через плечо Олег. — Мы как-нибудь без дополнительной одержимости обойдёмся, спасибо, — добавил Дима, поправляя волосы. — Ну, если что, — протянул Артём, — я всегда рад одержать кого-нибудь. В смысле… одержимость же. Работа такая. — Нет, ну с таким подходом только в любовную ведьму и подаваться, — хохотнула Соня. Ребята рассмеялись, и зал начал потихоньку пустеть — часть отправилась на съёмку, часть — перекусить, часть — отдохнуть до следующего блока. А неизменная троица — Влад, Соня и Марьяна — синхронно развернулись к выходу. — Курилка? — предложил Влад, вытаскивая из кармана пачку сигарет. — Сто процентов, — кивнула Соня. — После этих съёмок я либо выкурю, либо кого-то заколдую. А это, как понимаешь, разные последствия. — Надо же выбрать тот вариант, где никого не убьют, — усмехнулась Марьяна и двинулась к выходу. Соня, уже на полпути, обернулась и посмотрела на Варю, которая застёгивала сумку: — Эй, пойдёшь с нами? — Она и так с вами, — буркнул Влад, не оборачиваясь. — Без неё теперь и сигарета не подкуривается, что ли? — Ага, огонь Лариной, новый источник энергии, — хмыкнула Соня. Варя приподняла бровь: — Не боишься, Череватый, что я тебя однажды реально подожгу? — Только если потом загасишь взглядом, — лениво протянул Влад. — А то я нынче в хлопке. И тут же — шлёп! Марьяна без слов хлопнула его по плечу. Не сильно, но с таким выражением лица, что даже камеры бы занервничали. — Ты с ней поаккуратней, — строго сказала она, но в голосе было больше тепла, чем угрозы. — Да я вообще молчу, — Влад вскинул руки, как паинька.  — Ты молчишь громко, — прокомментировала Варя, проходя мимо. — Потому что харизма, детка, — подбросил он ей в спину. — Ага. Харизма и четыре комментария в минуту, — пробормотала она, но улыбнулась всё-таки. И так, с подтруниваниями и лёгкими стычками, вся компания отправилась на улицу — в их святое место для шуток, дыма и разговоров, которые нигде не звучат так хорошо, как в курилке. Когда они вышли на улицу, солнце встретило их ярким лучом прямо в глаза. Воздух уже начинал прогреваться до состояния расплавь свою душу прямо в ботинках. — Да твою ж мать! — Влад щурился, прикрываясь рукой. — Ну нельзя же так жечь, честное слово. Я, конечно, чернокнижник, но не шашлык же. — Надо было мазаться SPFом, господин «пекло не берёт», — усмехнулась Соня, доставая сигареты. — Я думал, меня охраняет тьма, а не УФ-фильтры, — буркнул он и достал свою пачку. — А тебя вообще ничего не охраняет, кроме ехидства, — отозвалась Марьяна, закатывая глаза. Соня и Влад почти одновременно щёлкнули зажигалками, словно репетировали. Один вдох — и начался их привычный утренний ритуал: перекур с элементами философии, нытья на погоду и подколов. А вот Варя и Марьяна стояли чуть в стороне, в тени, наслаждаясь лёгким ветерком и тем фактом, что не участвуют в коллективном самосожжении. — Ну вот скажи мне, — начинала Варя, — можно было придумать персонажа, который страдает с такой грацией, как Серкан Болат? Он даже когда злится — сексуален! — Он и когда молчит — сексуален, — подхватила Марьяна. — Я уверена, он и в очереди за хлебом смотрел бы так, что все бы забыли, зачем пришли. — А потом страдал бы, что никто не оценил его багет, — захихикала Варя. — Ты что там обсуждаешь? — влез Влад с подозрительным прищуром. — Мужчину мечты, — сладко ответила Варя. — Ну, тогда понятно, почему не меня, — протянул он. — Я не страдаю. Я страдаю других. — Да ты просто не умеешь молчать в драматичной позе, — хохотнула Соня. — Потому что у меня осанка не для страданий, а для побед, — самодовольно ответил Влад и с важным видом затянулся. — Господи, как вы это терпите? — театрально спросила Варя у Марьяны. — Я давно смирилась, — пожала плечами та. — Он как солнце. Бесит, но тёплый. — И не забывай — жжёт, — добавила Соня. — Без крема не подходить. Они все рассмеялись. Разговоры текли рекой — кто-то вспоминал прошлые сезоны, кто-то спорил о том, какая вода «правильнее» — талая, родниковая или из кулера. Соня успела пожаловаться на новую щетку для чистки ауры («выглядит как веник от ведьмы-перфекционистки»).  И вдруг Марьяна повернулась к Владу и, как бы между прочим, спросила: — Слушай, а как там Лена? Влад на секунду завис, будто кто-то резко нажал на паузу в его голове. Он явно не ожидал этого вопроса. Но быстро собрался, натянул на лицо спокойную улыбку: — Нормально. В зал ходит. Ноет, что поправилась. Соня хмыкнула, перекатывая сигарету в пальцах: — Это, наверное, ты ей наплёл, да? Под видом заботы. Типа: «ты не толстая, просто диван стал меньше». — Да ничего я ей не говорил! — Влад всплеснул руками, возмущённо. — Я наоборот ей: прекрасно выглядишь, чего ты гонишь?! А она: нет, я расплылась! Я говорю: где ты там расплылась, женщина? В талии? Там у тебя две бороздки от лосин! Марьяна хихикнула, прикрывая рот. А Варя, до этого молча наблюдавшая за словесной дуэлью, вдруг спросила — легко, без подвоха, просто по наивной логике тех, кто ещё не в теме: — А кто такая Лена? Тишина. На полсекунды зависла в воздухе не то, чтобы неловкость — нет, а скорее внимание. Тот момент, когда все понимают: о, сейчас может быть интересно. Влад отреагировал первым — усмехнулся, потянулся к пачке сигарет и выдал в своей манере: — Моя жена. Варя моргнула. — А… — и замолчала, слегка кивнув. — Поняла. Марьяна перевела взгляд с Влада на Варю, потом обратно. Соня сделала вид, что стряхивает пепел, но глаз с Вари не спускала. Влад же будто ни в чём не бывало добавил: — Точнее, почти бывшая. Но пока ещё — жена. Слова «почти бывшая» повисли в воздухе так внезапно, что даже ветер будто стих на секунду. Соня, у которой и так была полная голова сериалов, магии и кофе без сахара, чуть не выронила сигарету: — В смысле почти бывшая?! — выдохнула она с таким лицом, будто сейчас переспросит три раза и отправит Владислава на личную консультацию с бубном. Марьяна резко повернулась, даже Варя чуть приподняла бровь. А Влад расхохотался. Вот так, громко, по-настоящему, слегка откинувшись назад: — Да шучу я! Господи, какие вы впечатлительные. Он улыбнулся шире: — У нас всё нормально. Просто она на меня иногда смотрит, как будто реально хочет стать моей бывшей. Ну, когда я забываю купить её любимый сыр или высказываю мнение о сериале. — То есть, когда ты дышишь, — резюмировала Соня, убирая руку с груди, будто только что спаслась от инфаркта. — Спасибо, Череватый, — протянула Марьяна. — Минус пять лет жизни, но зато утро бодрое. Варя не смеялась — но и не выглядела напряжённой. Она просто смотрела на Влада, чуть прищурившись, словно записывала себе мысленно: ага, любит вбросить, посмотреть на реакцию и отыграть назад. Хорошо. Будем иметь в виду. — Напомни мне не верить тебе ни при каких обстоятельствах, — сказала она, всё-таки усмехнувшись. — Поздно, Ларина, — подмигнул Влад. — Доверие ко мне должно быть на рефлекторном уровне. Как к человеку, который всегда говорит… что-то. — Но не обязательно правду, — подытожила Соня. — Вот за это я вас и люблю, ведьмы, — хмыкнул он. — Иду внутрь. А то если ещё раз скажу «жена», вы мне расклад на развод тут устроите. Гримерка встретила их полурадостно: кондиционер еле дышал, но всё же отчаянно боролся с августовским зноем, выдавая струйку прохлады, которую можно было сравнить разве что с дыханием домового — вроде и есть, а вроде и нет. — Ну хоть не как в аду, — прокомментировала Соня, скидывая с плеча волосы. — Это смотря в каком аду, — подметила Марьяна. — У некоторых кондиционер даже в потустороннем плане лучше работает. Влад, не теряя ни секунды, торжественно и молча занял своё привычное кресло в углу, раскинулся в нём, как король оккультного бала, и, перекинув ногу на ногу, наблюдал. Соня, Марьяна и Варя устроились на диване, моментально продолжив свою дискуссию с того места, где прервали её в курилке. — Вот серьёзно, если бы Серкан не появился в офисе в тот момент, она бы так и осталась в Париже, — возмущалась Соня, глядя в потолок. — А потом сцена в аэропорту? Я рыдала! — А я за дизайнера, — с видом знатока сказала Марьяна. — Она сама себя сделала, не благодаря, а вопреки. И пусть потом он её догоняет. — Выглядит как кто-то, кто может и бизнес развить, и шторы поменять, и мужчину на место поставить, — кивнула Варя. — Цельная женщина. Влад на это всё лишь медленно закатил глаза, тяжело выдохнул и пробормотал с видом человека, которому только что подали сериал вместо закуски: — Господи, ну что с вас взять… Он подтянул под себя одну ногу, продолжая слушать их спор, и с ехидной ухмылкой добавил: — Если он такой охрененный, этот Серкан, может, пригласите его на испытание? Пусть демонов выгоняет своим загаром. — Думаю, с твоим характером он бы справился без заклинаний, — мило отозвалась Варя. — О, Ларина проснулась, — протянул Влад. — Уже могу начинать считать колкости. — Только если у тебя счётчик сарказма не перегорит, — улыбнулась она в ответ. Влад уже почти заскучал от их разговоров, когда вдруг перевёл взгляд на Варю и, как бы между делом, спросил: — Так, Ларина, а кто тебе вообще посоветовал сюда идти? Варя перестала перебирать край подушки на диване, подняла глаза, слегка удивившись самому вопросу. В её взгляде мелькнуло что-то почти тёплое, почти ностальгическое. Она немного улыбнулась. Не так, как обычно — с подколом или сдержанным вызовом. А по-другому. Искренне. Почти по-домашнему. — Ангелина, — сказала она просто. — Изосимова. И, будто само имя стало ключом, Варя на секунду будто провалилась в воспоминания. — Она увидела меня на одном обряде у знакомых. Потом подошла, посмотрела, как я работаю, и сказала: «Ты не для ваших тиктоков. Ты для таких, как они. Но поверь, ты ещё всех уделаешь». Она усмехнулась, чуть пожала плечами, словно и самой было странно, что всё обернулось именно так: — Я сначала отказалась. Подумала: куда я, да ещё на «Битву сильнейших»? Но она настояла. Сказала, что у меня — «древняя кровь». Потом посмотрела на моё кольцо и добавила: «И бабка у тебя, видать, не пальцем делана была». Марьяна кивнула, серьёзно: — Ангелина так просто не говорит. Соня тихо улыбнулась, глядя на Варю с уважением. А Влад замолчал на пару секунд. В его взгляде тоже что-то сменилось — привычная ирония отступила, как тень за углом. Он наконец кивнул: — Если бабонька тебя прислала — значит, ты не просто так тут. Она знает, кого двигать. Пауза. А потом — фирменное возвращение в стиль: — Ну, удачи тебе, Ларина. Хотя… Судя по тебе — ты её сама себе делаешь. Варя хмыкнула, чуть склонив голову: — А ты, оказывается, можешь говорить без сарказма. Надо же. Но Влад, как водится, на комплиментах долго не держался. — А где же учится такое горе магической науки? — лениво протянул он, делая вид, будто смотрит в потолок. В какой вуз тебя пустили? Как тебя там терпят? Или ты всех прокляла на первом курсе, и теперь преподаватели с тобой на «вы»? Соня резко повернулась, закатив глаза до небес: — Влад, да отстань ты от неё! Ну серьёзно, что ты как пацан в начальной школе? Марьяна тихо хмыкнула, наблюдая. Но прежде чем кто-то ещё успел встрять, Варя спокойно, сдержанно положила руку на колено Соне, будто говоря: всё в порядке, не надо. Сделала вдох. Улыбнулась. И повернулась к Владу, глядя прямо, открыто: — Я учусь на психфаке. Заочно. Так что, Владислав, я официально могу подтвердить: у тебя тяжелая форма защитного сарказма, смешанная с тягой к доминированию. И тебе очень повезло, что у меня добрая душа. А то давно бы уже заставила этот стул тебя выбросить. Влад завис на пару секунд. Даже брови слегка приподнялись. — Ну… — протянул он, чуть хрипло, — это уже похоже на диалог. Ладно, Ларина. Засчитано. — Спасибо, Череватый, — улыбнулась Варя, беря из сумки бутылку воды. — Ты тоже ничего. Иногда даже не бесишь. Марьяна прыснула, Соня рассмеялась вслух: — Вот это уже называется неплохая дуэль. Я ставлю на Варю. — Я на кофе, — добавил Влад, откинувшись назад. — Он хотя бы не спорит. Так и пролетело это утреннее ожидание — в полушепотах, смехе, обмене шпильками и вдруг прорывающихся разговорах «по-настоящему». Каждый будто успел выдохнуть. Даже Влад — хоть и не признался бы в этом ни за что. Соня рассказывала, как однажды клиент принёс ей для обряда флешку с музыкой и уверял, что на ней — душа его бывшей. Марьяна делилась рецептом какой-то шаманской настойки от усталости, а Варя просто слушала. Смеялась. Кивала. Была среди своих. И вдруг с улицы послышался гул двигателя, резкий писк тормозов и привычное хлопанье дверцы. Влад лениво потянулся, приподнялся с кресла и глянул в окно. Прищурился на свет, ухмыльнулся: — О. Наши приехали. — Ну что, ставки делаем? — оживилась Соня. — Кто из троих вернётся самый довольный собой? — Я ставлю на Артёма, — хмыкнула Марьяна. — Он наверняка снова скажет, что это была «божественная энергия в оболочке боли». — А я, — протянула Варя, вставая с дивана и собирая волосы в хвост, — ставлю на то, что у кого-то из них на шее будет след от чьей-то энергетической сущности. Или от петлички. Влад поднялся последним, но с ленивым интересом. — Неважно, кто выиграл. Главное, чтобы камеры это засняли и никто не сжёг квартиру. Они начали собираться, расправляя плечи, словно снова становились участниками магического шоу, в котором каждый — немного актёр, немного проводник, и немного себе на уме. За дверью уже звучали шаги. Скоро они узнают, как прошло испытание. И кто сегодня сорвёт аплодисменты — или взорвёт площадку. Дверь в гримёрку распахнулась с характерным скрипом — и внутрь ввалились трое: Олег, Дима и Артём. Они выглядели как герои после квеста: измотанные, но живые, взъерошенные, но с искрой в глазах. На лицах — смесь усталости, азарта и желания немедленно встать под душ. Или под кондиционер. — Живы, значит, — лениво бросил Влад, снова усаживаясь в своё кресло. — Почти, — отозвался Олег, скинув сумку у стены. — Но одному духу мы всё-таки проиграли. Он оказался быстрее. Унёс мою терпимость к жаре. Дима без слов плюхнулся в кресло и вытянул ноги на пуфик, устало закинув голову назад. А Артём, как всегда, двигался спокойно и уверенно, но с тем самым выражением лица, которое обычно бывает у людей, прошедших через что-то странное. Варя, стоявшая рядом с Соней, подошла ближе и спросила: — Ну, как всё прошло? Олег сразу включил бодрый режим: — Сначала всё было нормально. А потом пошло как всегда. Дом с историей, дух с характером, хозяйка с недоверием. Но мы выстояли. — Мы? — хмыкнул Дима, приподнимаясь. — Я там с духом разговаривал, пока вы стояли и кивали. — Это называется энергетическая поддержка, — фыркнул Олег. — Между прочим, мощная вещь. — А что ты делал, Артём? — спросила Марьяна, прищурившись. Артём слегка улыбнулся и прошёлся взглядом по комнате, остановившись на Варе чуть дольше, чем на остальных: — Я просто чувствовал. Он там был. Густой, как вечерний туман. Пропитан печалью, обидой и чем-то вроде… ревности. — Господи, опять пошло поехало, — прошептал Влад, закатывая глаза. — Слушай, ну хоть на этот раз ты не сказал, что это был дух античного философа, — усмехнулась Соня. — Нет, — невозмутимо ответил Артём. — Это был бывший. В прямом смысле. Хозяйки. Его что-то держит. Видимо, невысказанное. — Сразу бы сказал, что он такой же злопамятный, как ты, — хмыкнул Влад. А Варя слушала, глядя на всех троих. Уставшие, но по-своему довольные. Каждый со своей правдой, со своим опытом. И в этом было что-то правильное. — Ну, теперь ждём оценки, — сказала она. — И турнирную таблицу? — И кондиционер посильнее, — добавил Дима. — Потому что духи духами, а у меня спина прилипла к рубашке ещё на первом этаже. Смех прошёл по комнате. Съёмочный день продолжался. Но магия, как и всегда, была не только в обрядах. Она была — в этих людях. Спустя какое-то время, когда духи улеглись, кондиционер отдышался, а операторы снова вспомнили, как держать камеры ровно, из коридора донёсся знакомый возглас: — Все в готический зал! Оценки! — Последний рывок, — вздохнул Дима, вставая, как будто ему сейчас нужно не пройти, а проползти через финальную полосу препятствий. Вся компания потянулась по коридорам, лениво, но с каким-то внутренним подскоком — всё-таки конец близок. Ну, или хотя бы съёмочный. Готический зал встретил их не зловеще, а скорее в стиле «ну давайте уже закончим». Камеры снова выстроены, свет направлен, ведущий на месте, петлички закреплены. И вот, казалось бы — всё готово. Но… То одна камера вдруг решила поиграть в «угадал-не угадал» и не включилась. То звук внезапно начал ловить не голоса, а вибрацию космоса. То у Марата отвалился микрофон в самый торжественный момент. То световой прибор сверху решил, что это подходящий момент, чтобы рухнуть и напугать всех до пятого воплощения. А Влад был собой. — Ну, как всегда, на пике напряжения, у вас тут апокалипсис, — произнёс он с невозмутимостью древнего чернокнижника, пока техник поднимал свет, чуть не упавший ему на голову. — Череватый, ну не сейчас! — прошипела ассистентка, на бегу прикрепляя к нему новый микрофон. — А когда? Когда звёзды сойдутся и духи дадут зелёный? — Влад, молчи, — сказал Марат, не оборачиваясь, но уже зная, кто источник. Все в зале уже синхронно начинали зыркать в его сторону при первых его словах, как будто это был не экстрасенс, а ходячий глюк съёмочного процесса. И всё же, через пот, замирания техники и злые взгляды, звучат долгожданные слова: — Стоп. Снято. На несколько секунд в зале воцарилась блаженная тишина. А потом — как по команде — все выдохнули. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то рухнул на стул, кто-то уже успел достать из сумки шоколадку. — Выжили, — прошептала Соня, опускаясь на скамью. — Похоже, у нас тут не просто шоу, а очищение кармы за все прошлые жизни, — добавила Марьяна, вытирая лоб. Некоторые участники молча испарились в направлении домой, другие умчались по делам, а неизменная банда героев, будто по сценарию, направилась на улицу. Всё как всегда. Марьяна с Соней шли чуть впереди, напоминая двух колдунских старших сестёр, перешёптываясь о чём-то — судя по жестам, о клиентах, кофе и сериалах. Чуть сзади — Влад с Олегом. Неспешно, лениво, но с привычной битвой титанов по версии эго. — Я всё равно победил, — тянул Олег, подкидывая ключи на ладони. — Это ты до сих пор в тени моей славы греешься. — Я в ней, потому что мне не жарко, Шепс, — отрезал Влад. — А ты, между прочим, до сих пор ходишь с табличкой «почти победил», как выпускник с медалью, которую не носит. — Завидуй молча, звёздочка. Замыкающими шли Дима и Варя. Они переговаривались негромко — о музыке, о татушках, о том, что Дима слушает под ритуалы (спойлер: иногда рок, иногда тишину). Варя расслабилась — день был насыщенным, но не сломал. Она смеялась, глядя в сторону, и именно поэтому… Не заметила. Оборудование. Световой штатив, забытый кем-то у самого края бетонной дорожки. И, как водится, не огорожен, не подсвечен — настоящий капкан. И вот в один момент: — Ой, чёрт! — только и успела выдохнуть Варя, теряя равновесие. Дима не успел даже протянуть руку, а Варя уже летела вперёд, прямо в спину идущему перед ней Владу. Удар вышел мягким, но эффектным.  — Да твою ж… — выдохнул Влад, резко подаваясь вперёд, и чудом не растянувшись вместе с Варей на асфальте. Она, словно плюшевая летучая мышь, вцепилась в него обеими руками, пока сама не поняла, на ком именно она висит. — Я… я… — начала Варя, захлёбываясь в попытке отцепиться. — Я не специально! Влад обернулся через плечо с самым усталым, но драматически-презрительным взглядом во вселенной: — Что за день такой, а? Утром кондиционер сдох, днём свет чуть не упал, а вечером на меня падают ведьмы. — Я не падала! — вздохнула Варя, наконец выпрямляясь. — Это был коварный световой штатив. Олег уже хохотал, опершись на плечо Сони, которая вернулась назад, а Марьяна в полголоса произнесла: — Ну вот, контакт установлен. Ждите искр. — С твоими «искрами» — он сейчас свечу достанет и начнёт отчитывать, — фыркнула Соня. Влад провёл рукой по лицу, закатил глаза так, что можно было подумать — сейчас и правда достанет иконку. Но вместо этого бросил через плечо Варе: — Если уж падаешь — то падай с чувством. Чтобы хоть пользы было больше, чем ушиба. — Хорошо, в следующий раз сразу с проклятием на мягкое приземление, — парировала Варя и уже сама рассмеялась. Они снова шли как ни в чём не бывало. Варя — рядом с Димой, он рассказывал про тату-пигменты, про то, как сам себе когда-то пытался набить символ вечности, и, кажется, даже показывал фото в телефоне. Но Варя почти ничего не слышала. Её внимание было не здесь. Она кивала — почти автоматически. Улыбалась — вежливо. Даже вставляла короткое «воу» или «круто». Но всё её существо было погружено в тот самый контакт. В тот нелепый, неожиданный момент, когда она полетела вперёд — и приземлилась на Влада. И тогда — будто всё стало в замедленной съёмке. Ткань его рубашки. Сила мышц под ней. Жест, которым он инстинктивно попытался поймать равновесие. И запах. Запах. Он был как удар. Не резкий, не удушающий — наоборот, обволакивающий. Амбра. Древесные ноты. Пачули. Возможно, что-то тёплое, кожаное. Но главное — это был он. Его кожа. Его тепло. Его близость. Настоящая, невоображаемая, буквально всепоглощающе-осязаемая. И организм предательски взял это как команду: хочу ещё. Руки немного подрагивали. Пульс подскочил — и не падал. В животе стянуло узлом что-то тёплое, томящее, будто тихий вздох, застрявший внутри. Что вообще это было?! Варя заставляла себя дышать глубже. Сжимала пальцы, чтобы восстановить контроль. Один шаг. Второй. Третий. — Всё нормально, — прошептала она себе. — Случайность. Эмоции. Адреналин. Он просто… пахнет хорошо. Ну и что? У многих хороший парфюм. Но внутри оставалась эта навязчивая мысль: нет. Это не только парфюм. Это был он. И её тело теперь знало, как он пахнет. И, кажется, не хотело это забывать. — Варя? — донёсся голос Димы. Она резко моргнула, вернулась в реальность. — А? Прости, что ты сказал? — Говорю, надо будет тебе музыку свою скинуть. Послушаешь — скажешь, кто из нас больше ведьма. Варя кивнула, улыбнулась. И мысленно выругалась. —  Соберись, Ларина. Ты — чернокнижница, а не гормональная катастрофа. Но запах всё ещё витал в памяти, как дым от костра, в который она упала слишком близко. На улице уже вечерело, город начинал медленно погружаться в своё вечернее гудение — машины, фары, шаги, запах жареного воздуха и выдыхающего асфальта. Компания распалась, как это обычно бывает в конце съёмочного дня. Олег, ни капли не скрывая довольства, бодро вызвался проводить Соню. Та театрально закатила глаза, но смущение её выдало: она не то чтобы была против. — Я вообще-то сама прекрасно добираюсь, — буркнула она, вцепившись в рюкзак. — Ну вот и доберёмся вместе, — парировал Олег с улыбкой. — А по дороге расскажешь мне, как тебе удалось обдурить ту тень в ванной. Я до сих пор не понял. Они попрощались и ушли вдвоём, слегка переглядываясь через плечо. Марьяна, обняв Варю и помахав остальным, тоже растворилась в потоке прохожих. Дима подошёл к Варе, лёгким движением кулака чиркнул по её плечу и сказал: — Я поеду на студию. У меня в голове теперь застрял один мотив — нужно сесть и родить, пока не выветрилось. — Давай, творец, — улыбнулась Варя. — Потом обязательно скинешь. — Будет сделано. И скажи своему телефону, чтобы уже вызвал такси. Ты не заслужила так страдать, Ларина.  — Да он меня, по ходу, проклял, — проворчала Варя, глядя в экран. Дима ушёл, растворившись в шуме. Варя осталась одна. Она стояла, упрямо вбивая адрес в приложение, потом перезапускала, потом злилась. Так было уже утром. И вот опять — вечер, центр города, спрос как в «Чёрную пятницу», и машины уезжали быстрее, чем успевали появляться. — Да твою… — пробормотала она. — Ну, пожалуйста… И в этот момент, словно по тайному сигналу, кто-то остановился чуть поодаль. Влад. Он уже направлялся к своей машине, ключи в руках, на лице — лёгкая тень вымотанности. Но, заметив Варю, остановился и сделал шаг назад. Наблюдал пару секунд. Как она морщит лоб, как постукивает пальцем по экрану, как кусает губу в раздражении, и как — едва слышно — чертыхнулась, поправив ремешок на плече. Он хмыкнул мягко, чуть в нос. И, не раздумывая, пошёл обратно. Варя, не отрываясь от экрана, в третий раз перезапускала приложение. Палец нервно стучал по иконке. Чёлка чуть прилипла ко лбу — день был жарким, а вечер хоть и прохладнее, но вымотал окончательно. Она даже не заметила, что кто-то подошёл. — Проблемы с космосом или с GPS? — раздался знакомый голос сбоку. Варя вздрогнула, повернулась и уставилась на Влада. Он стоял рядом, руки в карманах, взгляд чуть ироничный, чуть уставший. — А ты что, теперь и приложение «Яндекс Ведьма» тестируешь? — ответила она, всё ещё щёлкая по телефону. — Нет, просто люблю смотреть, как человек медленно сходит с ума на моих глазах. Зрелище медитативное. — Очень смешно, Череватый, — вздохнула Варя. — Вечер. Центр. Машины не едут. Точнее, едут — мимо. Я бы уже пешком пошла, если б не пятнадцать километров домой. — Могу наложить порчу на дороги, — предложил Влад. — Чтобы все встали в пробке, кроме твоего такси. Хочешь? — Ага, и потом всю ночь чиститься от откачки, — фыркнула Варя. — Нет, спасибо. Обойдусь без твоего тёмного Uber XL. Он хмыкнул. — Тогда зови духа такси. Может, он к тебе лучше относится, чем реальные водители. — Ты думаешь, я не пробовала? — Варя издала усталый смешок. — Связанные дороги, перекрытые пути и проклятие всех маршрутов. Это всё, что я чувствую последние два дня. — Могла бы подумать, что Вселенная намекает. — На что? — Что надо было идти со всеми. Или… не выёживаться. Она взглянула на него, прищурилась: — А ты, я смотрю, прям душа сочувствия. Ещё немного — и заплачешь от моей жизненной ситуации. — Нет. Просто люблю смотреть, как ведьмы теряют контроль. Это успокаивает. Я на их фоне кажусь стабильным. — Это, наверное, единственный случай, когда ты себе таким кажешься, — фыркнула Варя. Он рассмеялся. Не громко — почти под нос. Сел на перилку рядом, как будто никуда и не торопился, одна нога вытянута, вторая согнута, спина расслаблена, а взгляд — на Варю. И не просто взгляд — а наблюдение с элементами эксперимента. Он уже знал, чем всё закончится. Знал с того момента, как увидел, как она стоит, сверля телефон. Знал, что подвезёт. Знал, что даже если сейчас уйдёт — через пару минут вернётся, как идиот, со словами «ладно, садись». Но хотелось… поиграть. Посмотреть, как она будет злиться. Как поджимает губы, как морщит лоб, как швырнёт телефон в сумку и, возможно, скажет «да пошло оно всё». Он любил такие моменты. Любил наблюдать, как люди пытаются справиться, а особенно — такие, как Варя. Такие упрямые. Такие, что скорее пятками сотрут асфальт, чем попросят. Она как раз в этот момент делала глубокий вдох, будто собираясь провести ритуал призыва единственного свободного водителя в радиусе 30 км. — А может, ты проклята? — с невинной миной поинтересовался Влад. — Может, ты меня проклял? — огрызнулась Варя, всё ещё не отрываясь от экрана. — У меня, между прочим, нет такого ритуала. Но если ты дашь минутку — сочиню. Специально для тебя. — Очень смешно. Уйди, Череватый. Ты мне своими вибрациями все маршруты перекрыл. — А я думал, ты просто не хочешь домой. — Хочу. Я просто не хочу туда добираться с пересадками и рюкзаком в зубах. Он кивнул, глядя на неё с таким выражением, будто изучал под микроскопом. — Упрямая. Ты даже не спросишь. — О чём? — Ну, не предложит ли кто-нибудь тебя подвезти. Или, скажем… не подскажет ли кто-нибудь, где тут ближайшая станция метро без толпы демонов в час пик. Варя медленно подняла взгляд: — А ты… предложишь? — Нет, конечно, — с абсолютно честным видом сказал Влад. — Я просто наблюдаю, как ведьма проигрывает схватку с алгоритмом сервиса такси. Это, я бы сказал, обряд обнуления гордыни. Очень интересный ритуал. — Ты издеваешься? — А ты ещё сомневаешься? Они замолчали на пару секунд. Варя снова ткнула в телефон. Влад всё ещё сидел. Не уходил. И она, наконец, устало выдохнула: — Ты же всё равно меня подвезёшь. Так зачем ты вот это всё устроил? Он пожал плечами: — Хотел посмотреть, когда сдашься. — Так и знала, что ты садист. — Да нет. Просто… Иногда приятно знать, что ведьмы тоже умеют быть беспомощными. — Ага, особенно когда рядом стоит один чернокнижник с машиной и кучей ехидных комментариев. — Всё верно. Так и живём. Он встал с перил. Неспешно кивнул в сторону парковки. — Пошли, Ларина. Пока звёзды сошлись и я не передумал. — А ты точно не начитал на машину, чтобы она по пути не заглохла? — Если и начитал — только чтобы ты точно не выскочила на полпути. Варя аккуратно забралась в машину, словно это была не просто чёрная «Тойота», а хрустальный трон, на который лучше не садиться резко, а то зазвенит. Она молча пристегнулась, бросила взгляд в сторону Влада — а тот как обычно: плюхнулся без лишних сантиментов, перекинул сумку с обрядовым хламом на заднее сиденье и уже включал зажигание. Мотор завёлся с глухим рыком, воздух в салоне наполнился лёгким запахом машины, табака и — снова — этого самого парфюма, от которого Варя чуть не забыла, как дышать. Ну класс. Опять. — Ну? — лениво протянул Влад, выруливая на дорогу. — Куда ехать-то, дитя ведьмы? — Я не дитя, — буркнула Варя, быстро набирая адрес в навигаторе. — И вообще, у тебя там ритуал на GPS не сбит? — Если и сбит, то только когда рядом начинаются энергетические вспышки раздражения, — хмыкнул он. — Так что держи чакры в узде, Ларина. — Мои чакры в идеальном состоянии. А вот у тебя, по-моему, корневая давно уехала в изгнание. Он рассмеялся. Глухо, но искренне. — Ты уверена, что на психфак пошла, а не в стендап? — Сначала — в психфак. Потом — в жизнь. А там как пойдёт, — ответила Варя и уставилась в окно, скрывая легкую улыбку. Машина неслась по вечерним улицам, а в салоне воцарилось то самое молчание — не неловкое, а осмысленное. Когда каждый вроде бы и думает о своём, но чувствует другого слишком близко, чтобы это было просто поездкой. Варя поглядывала на улицы. Иногда на руки Влада на руле. Как легко он ведёт. Как пальцы ритмично постукивают по кожаной обивке. Как иногда бросает взгляд в зеркало, будто проверяя, не уехала ли она сквозь дверь. (Надежды мало, но мало ли.) — Ты всегда всех так мучаешь? — вдруг спросила она, не глядя. — Только тех, кто этого заслуживает, — не моргнув, ответил Влад. — То есть я заслужила? — А как же. С самого первого дня, как только увидел тебя в списке участников. — Симпатия с первого взгляда? — Пророчество с первого фейспалма. Они оба рассмеялись. И снова — тишина. Но уже другая. С тем напряжением, которое сквозит между словами. С электричеством, что бежит по воздуху, и ни один из них пока не знает — грозой это закончится, или просто тёплым дождём. Сначала всё шло вполне спокойно. Редкие машины, мягкий свет фонарей, шуршание шин по асфальту, и даже радио, которое Влад включил будто бы случайно — но явно не на ту волну, потому что оно тихо бубнило что-то про погоду и магниты. Варя сидела, слегка покачиваясь в такт дороге, глядя в окно и краем глаза наблюдая за тем, как Влад реагирует на водителей. То есть — не реагирует. Влад не просто вел машину — он правил магическим чёрным кораблём через хаос вечернего города. До того самого момента, пока… — Опаааа, — хмыкнул он и резко убавил скорость. Перед ними — стена фар. Мигалки, поворотники, кто-то разворачивается через две сплошные, таксист слева уже третий раз открывает дверь, пешеходы с телефонами стоят между машинами, как в мини-квесте. И главное — конца этой процессии не было видно вообще. — Да вы издеваетесь… — протянула Варя. — Звёзды сошлись, — лениво бросил Влад, выключая поворотник. — Теперь осталось только гадать, на чём именно. Он чуть подался вперёд, глядя вдаль, и с характерным движением стукнул по рулю одним пальцем: — Ну что, пробка. Старый добрый символ: «Ты думал, у тебя есть план? А вот хрен». Варя откинулась назад, закатив глаза: — Мог бы начитать хоть на раздвижение пространства, Череватый. — Ага. А потом ещё и телепортацию, а заодно стирание памяти, чтоб ты не помнила, как в меня врезалась. Прости, не могу. — О, так ты злопамятный. — Я архиватор. Они замолчали. Вокруг — только редкие клаксоны, вспышки света от автомобилей, и это томящее ощущение того, что ты никуда не едешь, а просто существуешь внутри чужой нервной системы. — Да чтоб тебя, — выдохнул Влад, глядя на бесконечную вереницу красных фар, в которую они влипли. — Вот именно сегодня, да? Сейчас?! Ремонт, мать его, дороги. Спасибо, Вселенная, очень оригинально. Он немного тронулся вперёд — насколько это позволяли полтора метра между машинами, и, стукнув пальцами по рулю, раздражённо потянулся к магнитоле. — Ну хоть музыку включим, чтобы совсем не сойти с ума. Щелчок. Первая радиостанция — вялый голос ведущего и какой-то трек, где кто-то монотонно пел про боль и горизонты. — Нет. Щелчок. Вторая.  «…ты забыла мой номер, ты забыла мой дом…» — О, да иди ты! Щелчок. Влад закатил глаза, сжав зубы. Пальцы нервно постучали по панели. — Всё, Ларина. План Б. Он дотянулся до бардачка, который был аккуратно перед Варей, открыл его и вслепую начал шарить рукой в недрах своего личного хаоса. Какие-то бумажки, упаковка от жвачки, несколько ключей и — наконец — нашёл то, что искал. Флешка. Словно древний артефакт из эпохи до-Spotify. — Ну-ка, спасай, — пробормотал он, вставляя её в разъём. — Микстейп Череватого. Готовься, будет классика. — Только не говори, что там 15 треков «Rammstein» и один «Metallica», — тихо фыркнула Варя. — Обидно. Там ещё есть Варум. — Что?! — Шутка. Наверное. Он нажал «плей». В динамиках зазвучали первые аккорды и пронзительный, искренний, будто поющий из собственной груди, голос. «Ты расскажи про нас всему свету, Как нёс тебе цветов я букеты…» — Ты серьёзно?! — прошептала Варя, поворачиваясь к нему с ошарашенным выражением. — Это моя любимая песня. Где ты её вообще откопал? Влад слегка покосился на неё. — На жёстком диске. Скачал пару лет назад. Что, не похоже? — Совсем не похоже. Ты ж из тех, кто слушает только тех, у кого обложка альбома выглядит как ритуальный алтарь. Он усмехнулся, но не ответил. Машина снова медленно продвинулась вперёд. Песня продолжала играть, заполняя салон мягким, насыщенным звуком. — Интересно, — наконец проговорил он, не глядя на неё, — что именно в этой песне тебе нравится? Варя повернулась к окну. На губах — едва заметная улыбка. — Наверное, то, что в ней нет фальши. Просто… чувства. Без громких слов. Голая душа. Он кивнул. Медленно. И снова — тишина. «Как ждал я до утра у подъезда, Ожидая тебя…» Песня текла плавно, как вечер за окнами. Влад держал руль одной рукой, второй по привычке подстукивал в такт по обивке. И вдруг он уловил — тихо, почти неслышно, второй голос рядом. Варя сидела, будто бы всё ещё просто смотрит в окно, но губы двигались, а голос, нежный и почти неуловимый, подхватывал знакомые строчки, как будто не подпевала, а вспоминала. Влад бросил короткий взгляд вбок. Не резко, просто посмотрел. Было в этом моменте что-то такое, что он бы вряд ли потом смог описать. Что-то между «не трогай, пусть живёт» и «я бы слушал это чаще». Он снова повернулся к дороге, но на лице всё ещё играла эта мягкая, чуть растерянная улыбка. Живая она. Не играется. Не старается понравиться. Просто есть. И что-то в этом… тянуло. Машина снова подалась вперёд. Пробка ползла, но внутри салона им казалось — будто всё остановилось. И можно немного выдохнуть. Они доехали молча. Музыка давно смолкла, а с ней и те нужные слова, которые так легко говорить под строчки из песни — а без них как будто глупо начинать. Варя сидела спокойно, руки на коленях, взгляд — вперёд, но где-то между пальцами и ресницами всё ещё дрожало то состояние, в котором и тепло, и немного щемит. Влад тоже молчал. Но не потому что было нечего сказать. Просто не хотелось ломать эту тишину. Она была как одеяло — невидимое, но настоящее. Когда машина остановилась возле её дома, Варя расстегнула ремень и повернулась к нему. Улыбнулась — немного устало, немного тепло. — Спасибо, — сказала она просто. — За то, что вляпался в это со мной. И всё равно довёз. Влад ухмыльнулся, не глядя прямо, а как бы в сторону. — Ну, если б ты ещё и пела фальшиво — я бы выбросил тебя по пути. А так, сойдёт. Варя рассмеялась. — Спокойной ночи, Череватый. — Давай, Ларина. И без ритуалов в три утра, ясно? Хоть кому-то надо высыпаться. Она кивнула, вышла, машинально поправляя лямку сумки. Дверь хлопнула мягко. И Влад уехал. Без музыки. Без сигареты. Но с той же самой улыбкой, что оставалась на лице всё время, пока она пела.