Глава 7.

POV Влад Влад, впервые за долгое время, проснулся сам. Не от будильника, который орёт, как будто хочет вызвать дьявола из ближайшей розетки. Не от телефона, где вечно кто-то пишет «у нас тут срочно порча, приезжайте», и даже не от Лены, которая обычно тормошит его с утра. Нет. Просто открыл глаза. И понял — тишина. Никто не орёт, ничего не трещит, даже кота в этой квартире нет, чтобы скидывать чашки со стола. Рай. Он потянулся и посмотрел на часы. 11:04. — Ни хрена себе, — пробормотал Влад, разлепляя глаза и садясь на кровати. — Меня что, проспиртовало вчера? В голове слегка стучало. Не так, чтобы совсем ад, но вот что-то между «перебрал» и «а кто придумал шампанское с вином мешать». Где-то глубоко внутри уже начинал гундосить внутренний Череватый: «ну и зачем ты согласился на этот тост, и на тот, и вот тот, где вы с Шепсом «за честную магию» бахнули по сто грамм, запивая вином?». Он вскочил с кровати, пошатываясь, и, почесывая затылок, направился на кухню — искать спасение в виде кофе и холодной воды. Лена где-то бродила, слышно было по звукам из ванной.  Влад всё ещё воевал с кофемашиной, которая, казалось, специально решила сегодня подставить его под удар судьбы. Пока он нажимал на все кнопки подряд, тихо ругаясь под нос и обещая этой железке проклятие до седьмого поколения, за спиной послышался мягкий шорох шагов. Он обернулся. В дверном проёме стояла Лена, свежая после душа, с мокрыми волосами, укутанная в пушистый махровый халат. На её лице была та самая улыбка, в которой ясно читалось: «Ну что, догулялся, звезда магии?» — Доброе утро, — сказала она, хитро улыбнувшись и скрестив руки на груди. — Судя по твоему виду, вечеринка удалась? Влад вздохнул, наконец справившись с кофемашиной и поставив кружку под струю кофе. Затем он обернулся, с деланно-возмущённым видом: — Ты не представляешь, насколько. Учитывая, что я проснулся после одиннадцати, я вообще удивлён, как доехал домой. И что самое главное — доехал сюда, а не в другой конец города. Лена засмеялась и, проходя мимо, мягко потрепала его по плечу: — Ну, самое главное, что доехал ко мне. А как там остальные? — Выжили, — Влад театрально закатил глаза. — Хотя не факт. Шепс варил какую-то бурду от похмелья из кукурузы, банана и зелени. На вкус это была смертельная отрава, но по эффекту — прямо магия. — Уверена, скоро он откроет магическую аптеку, — усмехнулась Лена, подходя к холодильнику. — Завтракать будешь? — Завтракать? — Влад покосился на чашку с кофе. — Пожалуй, только если ты меня очень сильно любишь и приготовишь что-нибудь от головной боли и совести. Лена снова рассмеялась, достав из холодильника продукты: — Это я умею. Расслабляйся, звезда экрана, сейчас будем лечить тебя от последствий твоего бурного образа жизни. Влад, прихлёбывая кофе, лениво наблюдал, как Лена шаманит над завтраком. Она легко и непринуждённо замешивала тесто для сырников, словно готовилась совершить ритуал на счастье и благополучие. Влад не удержался и улыбнулся: если уж у кого и была настоящая магия, так это точно у Лены на кухне. — Слушай, — начала она, не отрываясь от дела, — а как вчера вообще прошло? Судя по твоей слегка помятой физиономии, вы там повеселились на славу? Влад слегка замялся, вспоминая эпизоды прошедшей ночи, но быстро взял себя в руки и спокойно ответил: — Да нормально. Пили, веселились, играли в какие-то детские игры, знаешь, типа «правда или действие». Шепс весь вечер чувствовал себя главным ведущим, прям Малахов местного разлива. Лена улыбнулась, слегка взбивая тесто вилкой: — Ну, хоть в этот раз ничего не подожгли? — Нет, но могли бы, — усмехнулся Влад. — Особенно, когда Шепс начал варить свою антипохмельную бурду. Я вообще удивлён, что после неё никто не отправился на больничную койку. Лена тихонько засмеялась и, слегка повернувшись к нему, хитро прищурилась: — Ну вы с Олегом там хоть не чудили? Надеюсь, в этот раз соседи Соню не выселят? Влад театрально закатил глаза и ответил с таким видом, будто был страшно оскорблён: — Ты за кого меня принимаешь, Лена? Конечно чудили! Если бы мы не чудили, вечер можно было бы считать проваленным. Она рассмеялась и начала выкладывать сырники на сковородку: — Ну хоть честно признался. И что же вы такое чудили? — Не расскажу, — хитро улыбнулся Влад, поднимаясь и подходя сзади, чтобы обнять её за плечи. — Это секрет великих экстрасенсов. Но поверь, дорогая, с моим другом Шепсом никогда не бывает скучно. Лена повернулась и взглянула ему в глаза, качая головой с нежностью: — Ну что я с тобой буду делать, Череватый? — Кормить, любить и восхищаться, — ответил Влад с самодовольной улыбкой. — А это я и так каждый день делаю, — тихо засмеялась она, возвращаясь к сырникам. — Садись обратно, сейчас будет завтрак твоей мечты. Когда золотистые, идеально круглые сырники оказались на тарелке перед Владом, он мгновенно переключил своё внимание с мистических рассуждений на них, моментально набросившись и продолжая вполголоса рассказывать Лене про какие-то свои новые ритуалы: — Короче, я подумал, можно будет попробовать через зеркала поработать, но главное, свечу правильно выставить, иначе пойдёт обратка… Лена, тщательно прожёвывая, лишь молча кивала, не особо понимая, о чём он говорит, но старательно изображая интерес. Внезапно Влад замолчал, будто его осенила какая-то мысль. Он резко изменил выражение лица и поднял взгляд на Лену с таким напряжением, что она застыла на полпути к следующему сырнику. — Представляешь, — вдруг сказал он, отложив вилку в сторону и внимательно глядя на неё, — вчера Артём начал подкатывать к новенькой. Лена замерла с удивлённым выражением лица, слегка нахмурившись от такой резкой смены темы: — Ну и что? Артём, вроде, всегда к кому-то подкатывает. У него же это обычное состояние. Влад недовольно пожал плечами и ответил, поджав губы: — Ну, она же ещё мелкая совсем. Лена осторожно отложила свою вилку и посмотрела на него внимательнее, в её глазах промелькнул какой-то неясный огонёк: — Мелкая? В смысле, Варвара? Которую ты подвозил домой? — Ну да, Варя. Девятнадцать же ей всего, а он — с этим своим взглядом. Ты бы видела, как он на неё смотрел! — возмущённо пробормотал Влад. Лена внимательно слушала, в её глазах постепенно появлялась лёгкая, понимающая улыбка. — Влад, а тебе-то чего волноваться? — осторожно спросила она, не сводя с него глаз. — Она взрослая девочка, разберётся, да и Артём… он всегда такой, ты же знаешь. Влад немного смутился, понимая, что дал слишком волю своим эмоциям. Он неловко взял вилку обратно в руку и пробормотал, будто оправдываясь: — Да мне просто неприятно было. Ну, как-то не по себе стало, когда он ей такое говорит. Лена мягко улыбнулась и накрыла ладонью его руку: — Ну ты защитник, Владик. Понимаю тебя. Только смотри аккуратнее со своим рыцарством. Влад слегка улыбнулся в ответ, хотя напряжение в глазах не исчезло полностью. Когда он наконец разобрался с завтраком и почувствовал себя практически нормальным человеком, а не вчерашней «звёздочкой вечера», он, поблагодарив Лену за вкуснейшие сырники и спасительный кофе, отправился в ванную. Закрыв за собой дверь, Влад посмотрел в зеркало и критически оглядел себя. М-да, выглядел он сейчас не особо впечатляюще: слегка помятый и небритый. Надо было срочно приводить себя в порядок, пока Лена не передумала и не отправила его обратно спать. Он быстро почистил зубы, умыл лицо прохладной водой, ощущая, как постепенно возвращается нормальное ощущение реальности. Затем тщательно побрился, убедившись, что теперь выглядит гораздо лучше и свежее. Скинув с себя всю одежду, он шагнул в душевую кабину и включил воду. Прохладные струи ударили по коже, мгновенно заставляя Владa слегка вздрогнуть, но потом тело привыкло, и он почувствовал, как прохлада приятно освежает, смывая остатки вчерашних воспоминаний, запаха сигаретного дыма и вина. Влад потянулся к полке и взял свой любимый гель для душа, нанес на тело и медленно растёр по коже, ощущая, как мягкая пена скользит вниз, унося с собой не только вчерашнюю усталость, но и непонятное напряжение, которое он ощущал с утра. Затем так же тщательно вымыл волосы, воспользовавшись шампунем из той же серии, наслаждаясь знакомым ароматом, который уже давно стал его личным фаворитом. Закончив с основной частью своих утренних процедур, Влад на несколько минут замер, уперевшись лбом в прохладную плитку душевой стены. Вода продолжала течь, ровным, спокойным потоком стекая по плечам и спине, снимая последние остатки напряжения. Его мысли медленно возвращались к вчерашнему вечеру. Почему он так сильно реагирует? Почему его так раздражал взгляд Артёма на неё? Это была просто игра, просто шутки, обычное поведение Артёма. Но почему тогда он чувствует себя странно? Влад глубоко вздохнул, прикрыв глаза и снова уткнувшись лбом в плитку. — Хватит, Череватый, завязывай. Просто оставь это, — мысленно приказал он себе, но понимал, что сделать это будет гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Он прекрасно помнил, как Варя подошла к нему — дерзко, игриво, как наклонилась, вытягивая из него этот дурацкий комплимент. Он до сих пор ощущал аромат её духов, лёгкий и сладковатый, смешавшийся с её собственным запахом. Варя была воплощением лёгкости, грации и какой-то непонятной, раздражающей его внутренней силы. Перед глазами возникла та самая картина — её короткая юбка, слишком короткая, откровенно подчёркивающая красивые, округлые бёдра. И хотя сама по себе она была худенькой, почти хрупкой, её фигура была такой, что даже он, Влад, не мог не признать очевидного: у этой девчонки было всё, чтобы привлечь мужские взгляды. И всё это прекрасно понимал Артём, пожирающий её глазами. Влад снова почувствовал, как внутри всё закипает от странной, неуместной ревности и злости, которая не имела права на существование. Сердце забилось чаще, кулаки сами собой сжались. И прежде чем он осознал, что делает, его кулак с размаху ударил по стене душевой кабины. Резкая боль мгновенно отрезвила. — Прекрати немедленно! — прошипел Влад сам себе сквозь зубы, раздражённый своей слабостью. — Ты что, с ума сошёл?  Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, медленно выдохнул и приказал себе взять себя в руки. Это просто девочка, участница проекта. Ничего больше. Он уже взрослый человек, в конце концов, и должен контролировать свои эмоции и мысли. Холодная вода продолжала стекать по лицу, успокаивая, приводя в чувства. Влад сделал ещё один глубокий вдох и резко выключил душ. В ванной сразу стало тихо, только его дыхание нарушало эту звенящую тишину. — Череватый, это никуда не годится, — строго напомнил он себе, вытираясь полотенцем. Влад вышел из ванной, всё ещё слегка напряжённый и злой на самого себя. Пытаясь отвлечься, он быстро зашёл в комнату и на автомате начал рыться в шкафу, натягивая первое, что попадалось под руку. Выбор пал на тёмные джинсы и чёрную футболку, поверх которой он накинул серую клетчатую рубашку с закатанными рукавами. Слегка растрепал влажные волосы руками, пытаясь быстрее привести себя в порядок. Затем он принялся методично собирать свою ритуальную сумку, складывая всё, что могло пригодиться: ланцеты, свечи, купюры, икону. Влад делал это слишком быстро и резко, будто пытаясь выплеснуть свои внутренние противоречия. В этот момент в комнату тихо вошла Лена. Она на секунду замерла на пороге, удивлённо глядя на эту спешку и резкость в движениях. — Ты куда-то уезжаешь? — осторожно спросила она, нахмурившись и чувствуя, как тревога начинает подкрадываться к сердцу. Влад даже не поднял на неё глаз, продолжая методично раскладывать вещи в сумку: — Да, поеду поработаю. Нужно силы набрать перед следующим кругом испытаний. Голос его звучал напряжённо, холодно и отстранённо, совсем не так, как обычно. Лена сделала ещё шаг вперёд, внимательно разглядывая мужа и его напряжённую спину, прежде чем осторожно спросить: — Влад, у тебя точно всё нормально? Влад замер на мгновение, затем резко выдохнул и повернулся к ней, пытаясь выдавить из себя улыбку, но глаза его оставались напряжёнными и отстранёнными: — Да, Лен, всё в порядке. Просто устал что-то немного. Нужно проветриться, поработать. Всё нормально. Но Лена прекрасно видела, что «нормального» в этом было очень мало. Она мягко подошла ближе, коснувшись его плеча и пытаясь заглянуть в глаза: — Ты точно уверен? Может, поговорим? Что-то случилось вчера? Влад чуть раздражённо отмахнулся, но стараясь не выглядеть грубым: — Нет, просто поработаю немного. Не накручивай, Лен. Он быстро застегнул сумку, подхватил её на плечо и направился к выходу из комнаты. Лена проводила его задумчивым взглядом, чувствуя, что где-то в глубине души он скрывает что-то важное, что-то, что никак не могло оставить его в покое. Влад быстрым, резким движением открыл машину, закинул сумку на соседнее сиденье и запрыгнул внутрь. Захлопнув дверь, он на секунду закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Потом резко завёл мотор, вырулил на дорогу и, не включая музыку, поехал вперёд, будто пытаясь убежать от собственных мыслей. Однако мыслям было плевать, насколько далеко и быстро он едет. Они упорно возвращали его ко вчерашнему вечеру, к ней. К её запаху, который, казалось, всё ещё висел в воздухе вокруг него, цепляясь за каждую клетку его тела. Варя не покидала его сознания, и Влад не мог избавиться от этого наваждения. Он пытался разозлиться на себя, но от этого становилось только хуже. Всю дорогу он был напряжён, злой на самого себя и одновременно растерян. Остановившись у ворот кладбища, Влад выключил двигатель и просто сидел, уставившись перед собой. Его дыхание постепенно выравнивалось, мысли приходили в порядок, сменяясь тихой сосредоточенностью. Здесь всегда было тихо, спокойно. Это было его место силы, его территория, где он ощущал себя на своём месте, где не нужно было притворяться или скрывать эмоции. Здесь его примут и поймут. Здесь ему дадут силу и помощь. Влад взял сумку и медленно вышел из машины, глухо хлопнув дверью. Пройдя через старые, слегка заросшие ворота, он ощутил знакомый холодок по спине, который не пугал, а наоборот, успокаивал и настраивал на нужную волну. Воздух был тяжёлым, прохладным, наполненным запахом земли, травы и старого камня. Он медленно прошёл по тропинке между могилами, прислушиваясь к шёпоту ветра, к шелесту листьев. Здесь было тихо, но не страшно. Здесь всё было предельно ясно и понятно. Влад выбрал подходящее место, остановился и достал из сумки свечи, ланцеты и зеркало-икону. Быстро расстелил на земле кусок белой ткани, зажёг свечу, насыпал горстку кладбищенской земли, достал ланцет и аккуратно проколол палец, капнув кровью на землю. Он опустился на колени, глядя в отражение в своём зеркале. Здесь его слышали, понимали. Он негромко начал читать привычную начитку, обращаясь к тем силам, которые всегда были рядом и помогали ему в работе. Сначала работа шла тяжело, словно силы испытывали Влада на прочность, заставляя его ещё раз убедиться в серьёзности своих намерений. Он хмурился, что-то тихо бормотал себе под нос, прокалывал палец снова и снова, капли крови падали на землю, свечи то вспыхивали ярче, то почти гасли. Но постепенно Влад почувствовал, как внутри него начало что-то меняться. Появилось знакомое тепло, уверенность. Силы наконец-то откликнулись на его призыв, словно одобрительно похлопывая его по плечу: «Ну, наконец-то ты собрался, Череватый». Он всё глубже погружался в работу, ловя кураж и наслаждаясь каждым мгновением. Слова шли сами собой, голос стал низким, чуть хрипловатым, словно кто-то говорил через него. Влад чувствовал, как мощный поток силы проходит сквозь него, сметая все лишние мысли, сомнения и тревоги. Да, именно этого ему так не хватало последнее время. Когда работа была окончена, он ощутил приятную усталость в теле и умиротворение в мыслях. Наконец-то в голове стало тихо и спокойно, а всё, что волновало его до этого, казалось каким-то мелким и незначительным. Он улыбнулся, довольный собой. Вот теперь он снова был тем самым Владом Череватым, уверенным и расслабленным. Аккуратно собрав и сложив обратно в сумку все свои ритуальные предметы, он внимательно огляделся, проверяя, всё ли убрал. Влад всегда оставлял за собой порядок, уважительно относясь к погосту. Проверив всё ещё раз, он поднялся с колен, расправил плечи и вдохнул полной грудью. Настроение стремительно ползло вверх. Влад уже шёл к своей машине лёгким и уверенным шагом, чувствуя, как внутри расправляются крылья. Сев за руль, он бросил сумку на соседнее сиденье, запустил мотор и, наконец, включил музыку. Знакомый трек заполнил салон машины, заставляя его улыбнуться ещё шире. По дороге домой Влад почувствовал неожиданное, лёгкое вдохновение. Настроение было на высоте, и он решил сделать то, чего не делал уже довольно давно. Он достал телефон, быстро набрал номер Лены и поднёс аппарат к уху, слегка улыбаясь. — Алло, Ленка, давай собирайся, — произнёс он весёлым голосом, едва Лена подняла трубку. — Сегодня твой муж решил вспомнить, каково это — быть романтичным. В общем, собирайся, мы идём в ресторан. На другом конце послышалось удивлённое молчание, затем радостное восклицание Лены: — Влад, серьёзно? Ты правда меня зовёшь на свидание? Влад рассмеялся в трубку: — А что, Череватый не может быть романтиком? Да, серьёзно. Сегодня никаких духов, кладбищ и мистики, только ты и я. Так что надевай самое красивое платье и давай шевелись, через час заберу. — Уже бегу! — с радостным нетерпением сказала Лена, и Влад даже услышал, как она тут же начала суетливо метаться по комнате, явно не зная, за что схватиться в первую очередь. Закрыв звонок, Влад тут же набрал номер их любимого ресторана. Приятный голос администратора ответил через пару секунд: — Добрый день, ресторан «Вечерние огни», чем могу помочь? — Добрый, — уверенно сказал Влад, — мне бы столик на двоих на сегодня, на вечер, на фамилию Череватый. Администратор тут же откликнулась: — Конечно, Владислав, мы всегда рады видеть вас с супругой! Ваш любимый столик у окна? — Да, отлично, именно его, — подтвердил Влад. Положив трубку, он широко улыбнулся, чувствуя, что впервые за долгое время поступает абсолютно правильно. Сегодня он решил просто быть мужем, обычным человеком, который проведёт вечер со своей любимой женщиной без каких-либо посторонних мыслей. Уже дома Влад быстро принял душ и вышел из ванной, надев черную рубашку с закатанными рукавами, стильные темные брюки и белые кеды. Он выглядел одновременно расслабленно и элегантно, в его образе явно прослеживалась небрежная шикарность, свойственная только ему. В это время Лена уже была полностью готова. Она выбрала для вечера атласное платье глубокого синего цвета, которое изящно облегало её фигуру и красиво переливалось при каждом движении. Светлые босоножки на шпильке и аккуратно уложенные волосы придавали образу ещё больше женственности и нежности. Когда Влад вышел из спальни и увидел Лену, замер на месте и восторженно присвистнул: — Ну ничего себе, Ленка, ты решила меня сегодня окончательно добить? Лена рассмеялась, слегка покраснела, но тут же парировала: — А ты как будто специально провоцируешь всех официанток ресторана. Выглядишь так, будто хочешь устроить мне шоу ревности. Влад театрально закатил глаза и протянул руку, приглашая её выйти: — Я и так сегодня слишком щедрый. Хватит с тебя одного шоу — со мной за ужином. Они рассмеялись, взяли ключи и вышли из квартиры. Влад открыл дверь машины для Лены, демонстративно кланяясь, словно галантный кавалер, после чего занял место водителя и выехал на дорогу в сторону ресторана. Доехали в лёгкой, почти летящей атмосфере — вечерний город за окном был украшен огнями, как будто и сам подыгрывал этому свиданию. Влад, как истинный джентльмен, припарковался, вышел первым, обошёл машину и открыл Лене дверь, подавая руку с лёгкой ухмылкой: — Прошу, синьорина. Ужин с мистером Череватым начинается официально. Лена, смеясь, вложила руку в его ладонь: — Надеюсь, без заклинаний и ритуалов в бокале вина? — Только если попросишь, — шепнул Влад с лукавым прищуром и повёл её внутрь. Ресторан был из тех, куда приходят не просто поесть, а пережить целый вечер. Панорамные окна открывали вид на сверкающий небоскрёбами город, а внутри царила мягкая полутьма, уютная и камерная. Тихая инструментальная музыка лилась где-то сбоку, не мешая разговорам, а лишь подчёркивая настроение. Администратор встретил их с лёгкой улыбкой, проводил до столика у окна — с самым живописным видом. Стол уже был сервирован: белая скатерть, сверкающие бокалы, аккуратно сложенные салфетки и изящная лампа, дающая мягкий рассеянный свет. Влад отодвинул для Лены стул, дождался, пока она сядет, и только потом занял место напротив. Он выглядел расслабленно и уверенно, но взгляд, который он бросил на Лену через стол, был мягче обычного. Почти ласковый. — Ну что, — проговорил он, беря в руки меню, — ужин при свечах, красивая женщина, дорогой ресторан. Если бы не знал, подумал бы, что я романтик. — А я вот думала, ты и есть романтик, просто в чёрной обёртке, — усмехнулась Лена. — В обёртке из сарказма и кладбищенской земли, — уточнил Влад и, улыбнувшись, откинулся на спинку стула. — Заказывай, пока я не начал проклинать официанта за медлительность. Они рассмеялись, и вечер официально вступил в свою волшебную фазу. POV Варвара Варя проснулась не от будильника, не от шума с улицы, а просто потому что выспалась. Это было так непривычно и так блаженно. Она распахнула глаза, глянула в окно, где уже пробивалось мягкое солнечное утро, и потянулась всем телом, издав довольный звук, больше похожий на мурлыканье. — Выходной… — блаженно протянула она, раскидывая руки по подушке. — Какое прекрасное слово. На часах было чуть больше девяти. И, вопреки собственному вчерашнему плану спать до обеда и позже, Варя уже чувствовала себя бодро. Немного повалялась, раздумывая: вставать или ещё немного понежиться? Но организм уже включился в режим «заряд радости», и она соскользнула с кровати, аккуратно заправила постель — ну, не может же ведьма начинать утро с хаоса — и поплелась в ванную. Там её ждали все утренние ритуалы: зубы, умывание, любимое молочко для лица, которое пахло лавандой и свежестью, потом тоник, сыворотка, крем. Варя двигалась медленно, будто в танце. Никто не торопил, не подгонял, не звал на площадку с гримом. Потом — душ. Тёплый, почти обволакивающий. Варя выбрала гель с ароматом жасмина и ванили. Волосы уложила в маску, пока та впитывалась, просто стояла под струями воды, как под дождём, наслаждаясь моментом. После душа — пушистое полотенце, крем для тела с запахом кокоса и миндаля. Варя нежно втирала его в кожу, глядя на себя в зеркало и тихо улыбаясь. В такие утренние часы она чувствовала себя не просто девушкой, а волшебницей, живущей в своём личном храме заботы о себе. — Вот бы все дни были такими, — тихо сказала она, закручивая волосы в мягкое полотенце. — Только я, ваниль, кокос и ни одного ассистента за дверью. Варя вышла из ванной в шелковом светло-розовом халате, который уютно скользил по телу, обнимая его нежной тканью. На голове — классическое полотенце-«тюрбан», закрученное с идеальной симметрией. Она босиком прошла по коридору и направилась на кухню, чувствуя, как с каждым шагом этот день становится всё уютнее. Включила колонку, и по квартире тут же разлился нежный, ритмичный голос.  «I wanna know Every secret you've been hiding I wanna know Just how long have you been lying?..» Варя не могла устоять: плечи начали двигаться в такт, бедра тоже подключились — ну а как иначе? Утро ведь волшебное, и пусть весь мир подождёт, пока она пританцовывает у кофемашины. Пока кофе зажурчал в чашке, она уже бросила хлеб на сковороду — делать гренки. Руки двигались отточенно, будто ритуал красоты продолжился в кулинарии. Подрумяненный хлеб — на тарелку. Авокадо нарезала тонкими слайсами, лосось — чуть толще, и всё это аккуратно легло поверх мягкой подушки из сыра Филадельфия. Щепотка перца — и вуаля, завтрак, достойный богини (или по крайней мере ведьмы с хорошим вкусом). С кофе в одной руке и тарелкой в другой Варя устроилась за столом. На ней всё ещё был тот же халат, полотенце медленно подсыхало, а сама она покачивалась от песни и жмурилась от удовольствия. На улице светило солнце, в квартире пахло тостами и кофе, а в голове не было ни одной тревожной мысли.  — Ну вот и провозглашаю утро официально волшебным, — сказала она себе с улыбкой и сделала глоток кофе. Пока Варя доедала последний тост, с хрустящей корочкой и тягучим сыром, её мысли — как назло — ушли совсем не в сторону «ещё чашечку кофе и в плед». Они вернулись к вечеру. К квартире Сони. К смеху. К огонькам гирлянды на стене. К голосу Олега, объявляющего «правда или действие!» с выражением пророка. И к Владу. Сначала она просто улыбнулась воспоминанию. Но потом в голове всплыла та сцена. Когда она подошла к нему. Немного ближе, чем нужно. Немного смелее, чем привыкла. Она тогда даже не до конца осознала, что делает — будто тело само выбрало маршрут. Он сидел, как обычно — раскинувшись, как хозяин положения. Уголки губ приподняты, глаза прищурены. Ехидный, самодовольный, слишком спокойный. Казалось бы, бесить должен — но почему-то в этот момент хотелось не спорить с ним, а наоборот. А потом… этот запах. Варя точно помнила, как наклонилась, как поймала его аромат — парфюм и что-то личное, живое, мужское. Амбра, дерево, кожа. Такой запах могли носить только те, кто не нуждается в одобрении. И именно этот аромат теперь жил где-то в её голове, и, кажется, в груди. Мурашки пробежали по рукам, будто кто-то прошёлся невидимыми пальцами. — Чёрт, — выдохнула Варя и отставила кружку.   Она встала из-за стола, стянула с плеч халат и направилась в комнату. — Хватит. Сегодня мой выходной. А не день медитаций на Череватого, — пробормотала она самой себе. Варя вспомнила, что Дима сегодня обещал ей прогулку и кофе. Она тут же потянулась за телефоном и написала:  «Ну что, Матвеев, на кофе ведёшь?» Ответ пришёл почти мгновенно, как будто он только и ждал сигнала: «Ага, как раз собирался тебе писать. Буду у тебя через час. Одевайся как богиня, а не как соседский кот.» Варя фыркнула, закатила глаза, но улыбка всё-таки расползлась по лицу. Настроение было игривое, и образ хотелось соответствующий: лёгкий, дерзкий, но удобный. Она достала белую короткую юбку с нежным кружевным краем и надела её с розовой рубашкой свободного кроя, которую заправила спереди в пояс. Образ дополнили массивные кроссовки с серым принтом — удобные, но стильные. К наряду добавила несколько слоёв бус и очки в тон — как говорится, чтобы не просто пойти на кофе, а устроить маленькое дефиле. Пару секунд Варя вертелась перед зеркалом, оценивая результат. Образ получился на стыке «утро после фотосессии» и «главная героиня лёгкой романтической комедии». — Пойдёт, — одобрила она собственное отражение и вышла из квартиры. У подъезда Варю уже ждал Дима, прислонившись к перилам в своей обычной расслабленной манере — будто не встреча, а так, мимо проходил. Но стоило ей выйти, как он выпрямился и, не удержавшись, расплылся в искренней улыбке. — Ну здравствуй, Малявка, — сказал он, обняв её. — Ты вообще в курсе, что в таком виде на кофе не водят? Это как минимум — на выставку современного искусства. Или на свидание с принцем. А максимум — вызываешь зависть у всех прохожих. Варя хмыкнула и покачала головой: — Ну ты и жук. А ну, рассказывай, куда мы сегодня идём? Дима театрально на секунду приложил палец к губам, задумчиво посмотрел в небо, потом на Варю, потом снова в небо — и торжественно объявил: — План прост, как схема метро. Сначала — прогулка в парке. Проветримся, напитаемся кислородом и эстетикой зелени. Потом — кофе. Но не какой-нибудь, а с видом. Я что попало тебе не предложу, ты у нас дама взыскательная. — Ну-ну, посмотрим, — усмехнулась Варя. — Главное, чтоб парк не оказался детской площадкой, а кофе — из автомата у вокзала. — Варя, я не настолько беспощаден. Ну… почти. — подмигнул Дима, подставляя ей локоть. — Пошли, богиня, парк ждёт. Они шли медленно, не торопясь, будто весь город специально сбросил скорость ради них. Дима болтал без умолку, как всегда, увлечённо размахивая руками и вставляя звуковые эффекты к рассказам о своих музыкальных экспериментах. — Смотри, — сказал он, вытаскивая из кармана наушники, — это ещё только демка, я не уверен в аранжировке. Но текст, по-моему, бьёт в цель. Он вложил один наушник ей в ухо, другой себе, и включил трек. Варя молчала, вслушиваясь. Мелодия была тёплая, будто обволакивающая. Грусть и надежда, вплетённые в ноты, ложились прямо в сердце. — Это очень круто, — сказала она, когда трек закончился. — У тебя талант, Дим. И не вздумай снова говорить, что это «в стол». Этому нужно быть услышанным. Он засмущался и пряча улыбку, махнул рукой: — Ладно-ладно, потом ещё кое-что покажу. А теперь твоя очередь делиться гениальными историями. И Варя поделилась. О том, как в детстве строила шалаш из подушек и заявляла бабушке, что уходит жить в лес. Как однажды перекрасила волосы в зелёный маркером, потому что «магия должна быть видна». Как родители вечно летали по странам, а бабушка была её якорем, её землёй под ногами. — Знаешь, ты очень тёплая, Варя, — сказал он вдруг. — Вот есть люди-огонь, есть люди-вода, а ты — солнечный луч. Тихий, но сразу чувствуешь, как греет. — Сейчас расплачусь, — хмыкнула она. — Серьёзно. Это, наверное, самый трогательный комплимент, что я получала. Пока они разговаривали, солнце продолжало мягко освещать дорожки парка. Ветер едва трепал листья на деревьях, прохожие не мешали — будто весь день был создан специально для того, чтобы два человека просто шли и делились собой. И, пожалуй, в этом и была их особенная магия — та, что не требует слов и не нуждается в уточнениях. Это не была химия страсти, не было флирта, намёков, подколов или излишней неловкости. Просто двое людей, которых свела жизнь, с первого взгляда поняли: «Ты — свой». Дима глядел на Варю с тем самым тёплым, мягким взглядом, каким смотрят на тех, кого хочется уберечь от всех бурь. Он слушал, когда она говорила, искренне смеялся над её историями и знал, что если ей понадобится — он будет рядом. Без драмы, без пафоса. Просто потому, что хочет, чтобы у неё всё было хорошо. А Варя, расслабленная и смеющаяся рядом с ним, не чувствовала нужды изображать что-то. Ей не нужно было нравиться. С ним она могла быть просто собой — немного странной, местами саркастичной, увлечённой своим миром ведьминских мелочей, но искренней. И если бы кто-то их спросил: «А вы вместе?», они бы в один голос ответили: — Неа. Но мы — свои. И этого вполне достаточно. Такой честной, лёгкой дружбы у Вари, пожалуй, ещё не было. И именно в этом был её секрет: в мире, где каждый пытается в кого-то влюбиться или кого-то впечатлить — тут нашлось место просто светлому, доброму, безусловному «я рядом». Они прошли весь парк, то смеясь, то замолкая, наслаждаясь каждым моментом. Фотографировали друг друга, сначала по отдельности — Дима командовал, Варя позировала, — потом кто-то из прохожих помог сделать пару совместных снимков. Смех, подколы, комментарии к неудачным кадрам — всё это заполняло прогулку лёгкостью, которой так не хватало после напряжённых съёмочных дней. В какой-то момент Варя даже сказала: — Кажется, кто-то скоро устроит фотоспам в сторис. — Кто бы это мог быть? — с прищуром поинтересовался Дима, держа телефон, на котором только что сделал кадр. Когда ноги уже начинали тихо возмущаться, а голод не просто напоминал о себе, а буквально кричал, Дима с видом древнегреческого философа остановился и произнёс: — Я считаю, пора поесть. Иначе мои внутренние гении начнут писать музыку в стиле «плач голодного желудка». Варя рассмеялась, покачав головой: — Поддерживаю. Моё внутреннее я уже рисует себе стейк и кофе с корицей. — Изначально я планировал заманить тебя в кофейню, — признался Дима, слегка наклоняясь вперёд, — но, судя по тому, как у тебя глаза загорелись при слове поесть, план меняется. Ресторан. Тут недалеко есть один, очень достойный. — Ну если ты ручаешься своей музыкальной карьерой… — фыркнула Варя. — Тогда веди. Но если будет невкусно — ты в списке отверженных до конца жизни. — Можешь не сомневаться. Это место, где паста вдохновляет, а кофе исцеляет. Они дошли до ресторана, окружённого зеленью и мелкими гирляндами. Внутри пахло свежими травами, мягким сыром и обжаренными томатами. Интерьер был в светлых тонах с деревянными акцентами, приглушённый свет создавал ощущение камерности и уюта. Официант проводил их к столику у окна. Дима устроился с важным видом: — Сейчас ты попадёшь в гастрономический рай, Малявка. — Надеюсь, ты туда меня не вручную доставишь, — усмехнулась Варя. Они заказали пасту с креветками, салат с рукколой и кедровыми орешками, горячие тосты с моцареллой и, конечно, по кофе — Варе на миндальном, Диме — классический эспрессо. Пока ждали, болтали. О том, что Варя планирует дослушать новый альбом, о том, что Дима хочет набить тату на запястье. О том, как однажды на съёмках у Олега заело микрофон и он вещал в эфир, не зная об этом. Смех, жестикуляция, лёгкие насмешки. Когда еда пришла, Варя с первого кусочка поняла: да, он был прав. В этом месте действительно кормили с душой. — Ладно, — сказала она, кивая с видом судьи. — Можешь остаться в списке доверенных лиц. Пока. Дима вскинул бровь: — Пока? Я же выбрал для тебя лучшее. Это как минимум две недели без сарказма. — Ну, максимум — одна, — съехидничала Варя. Они рассмеялись, стуча вилками о тарелки, и уже собирались переключиться на обсуждение новой музыкальной платформы, когда тема сама собой свернула в неожиданное русло. — Слушай, а Череватый он… — Варя замялась, поняв, что рот, как водится, сработал быстрее головы. — Он всегда такой? Дима, который как раз собирался отпить глоток кофе, замер на полпути. Его взгляд застыл на ней, потом медленно, очень медленно, как будто специально, чтобы добавить драматизма, он отставил чашку и приподнял бровь. — Такой это… какой? — спросил он с видом следователя, который только что поймал подозреваемого на слове. Варя растерялась. Поднять назад слова, увы, было нельзя. А в голове уже слышался ехидный голос: молодец, Варвара, сдала себя с потрохами. — Ну, — она закатила глаза и сделала вид, что ей абсолютно всё равно, — вечно хмурый, язвительный и как будто из темного леса. С выражением лица «я тут главный, а вы все в очередь за аурой». Дима хмыкнул, склонив голову набок: — Ааа, ты про стандартную настройку Череватого. Да, это он. Хотя, если честно, — он подался чуть ближе, с заговорщицким прищуром, — у него бывает режим «псевдодобряк», особенно под настроение. Ну, или когда никто не видит. Тогда даже может чаю предложить. Без заклятий. Варя не удержалась от смеха: — Мне пока предлагал только уколоться словом. — Поздравляю, ты на верном пути. Следующий этап — узнаешь, как он говорит «спасибо», — Дима подмигнул. — Хотя, это уже почти уровень босса. — А он… всех так цепляет? Или только избранных? — Только тех, кто вызывает интерес, — ответил он, уже без шутки. — А ты, Лариска, определённо у него в списке. — Прекрасно, — протянула Варя, откидываясь на спинку. — Осталось только понять, список ли это «интересных людей» или «потенциальных жертв для чернокнижных ритуалов». — В случае с Владом это одно и то же, — философски заметил Дима.  Когда доели основное — а тарелки, как назло, опустели слишком быстро, — Варя уже тянулась за салфеткой, как вдруг Дима, с видом человека, у которого остался последний козырь, приподнял бровь: — Так, а где десерт? — Какой ещё десерт? — Варя округлила глаза. — У меня и так уже бёдра, как у греческой богини, только без мрамора. — Да ты с ума сошла, — возмутился Дима, театрально закатив глаза. — У тебя фигура — мечта скульптора эпохи Возрождения. Только живее и с характером.  Варя попыталась отбиться шуткой, но он уже звал официанта. — Нам, пожалуйста, тирамису и вот этот торт с малиной. Она будет делать вид, что не хочет, но потом откусит половину моего. — Эй! — возмутилась Варя, но уже без сопротивления. — Вот так вот, да? Слил меня с потрохами? — Не слил, а спас от трагической ошибки, — ответил Дима и подмигнул. — Без десерта ты бы не почувствовала полноту этого прекрасного дня. — Ты в сговоре с моим желудком, я уверена, — пробурчала Варя, но уже улыбалась и подкладывала салфетку обратно на колени. Через несколько минут перед ними стояли два десерта, и первый же кусочек заставил Варю выдохнуть: — Окей, ладно. Это было того стоило. — Я знал, — самодовольно ответил Дима, откинувшись на спинку. — Я всегда знаю, когда людям нужен торт. Звук открывающейся двери прозвучал обычным аккордом — ни громко, ни резко, как и сотни таких же в этом ресторане за вечер. Но именно в этот момент Варе вдруг захотелось обернуться. Будто что-то внутри шепнуло: «Смотри». Она медленно повернула голову и дыхание перехватило. В дверях стояли Влад и Лена. Рядом. Вдвоём. Такие настоящие, живые, и счастливые. Влад держал Лену за руку, свободной ладонью легко коснувшись её талии, словно показывая всем в помещении: она моя. Он что-то говорил ей на ухо, и Лена рассмеялась — звонко, искренне, по-настоящему. Варя замерла. Она не думала, что Влад может быть таким. Таким тёплым, нежным, спокойным. В её голове он всегда был хмурым, ехидным, саркастичным — но сейчас он выглядел совершенно иначе. И от этого внутри что-то защемило. Дима, заметив, как Варя вдруг напряглась, проследил за её взглядом. И тихо выдохнул, без осуждения, скорее с сочувствием: — Ну надо же. Встреча века. Варя кивнула, не отрывая взгляда от пары. Влад и Лена не заметили их, слишком были заняты друг другом. Они направились к дальнему столику, не подозревая, что кого-то только что внезапно окатило волной странных эмоций. — Ты в порядке? — мягко спросил Дима, чуть склонившись к Варе. — Да, — быстро ответила она. — Просто… неожиданно. Не люблю такие совпадения. Но внутри у неё всё дрожало. Что это было? Неловкость? Смущение? Или ревность? Нет. Ей это не нужно.  Варя поднялась из-за стола с лёгкой улыбкой, но глаза чуть выдали внутреннее напряжение. — Сейчас вернусь, вымою руки — и можем собираться, — сказала она Диме, стараясь звучать непринуждённо. — Окей, я пока счёт закажу, — махнул он, уже поворачиваясь к официанту. Она вышла из зала и направилась в сторону уборной. Помещение оказалось довольно просторным — словно маленький холл с мягким светом, зеркалами в золочёной раме и запахом чего-то цветочного, ненавязчивого. От центра разветвлялись две двери — мужская и женская. Но раковины стояли прямо здесь, в общем пространстве. Варя остановилась у одной из них и включила воду. Движения её были быстрые, даже немного раздражённые. Она тёрла ладони с каким-то остервенением, будто хотела не просто смыть невидимую пыль, а стереть с кожи само ощущение того, что только что случилось. Точнее — кого она увидела. Когда она наконец подняла глаза, намереваясь всё — выдохнуть, забыть и пойти дальше, — сердце её в груди сжалось от неожиданности. В зеркале, чуть поодаль, в отражении стены, стоял он. Владислав Череватый. Спокойно, будто так и надо, опершись плечом о стену, руки скрещены на груди. Его вид выдавал всё — он наблюдал. И явно не первую секунду. На губах та самая фирменная ухмылка — ленивая, дерзкая, с прищуром. Та, что раздражала, бесила, сбивала с мысли. И всё равно почему-то нравилась. — Ты так рьяно отмываешь руки, будто пыталась смыть грехи, — почти лениво, но с явным подтекстом протянул он. Варя замерла. Только глаза чуть сузились, а подбородок вздёрнулся — это был её защитный щит. Она не повернулась сразу, не выдала удивления. Только ответила в зеркало, ровно, но с характером: — Приятно, что ты следишь за моей гигиеной, Череватый. У тебя, как обычно, приоритеты чёткие. Влад усмехнулся: — Ну, кто-то же должен за этим смотреть, если ты сама уже руку до локтя смыла. Что случилось, Ларина? Слишком много перца в тостах? Она повернулась к нему, медленно вытирая руки бумажным полотенцем: — С чего ты взял, что что-то случилось? — Потому что ты обычно не выглядишь так, будто собираешься кого-то покусать. А сейчас — прям «покажи мне цель, и я пойду». — Ммм, возможно, просто встретила кого-то, кого не хотела бы видеть, — бросила она, с невинной улыбкой. Влад приподнял бровь: — Ах, вот оно как. Это ты про меня? — Ты уж прости, но не весь мир вращается вокруг твоей самодовольной рожи, — парировала Варя, но в голосе уже сквозило то самое напряжение, которое выдала даже не она, а руки. Она скомкала салфетку и бросила в мусорное ведро. — Мне пора. Дима ждёт. — Конечно, жаль прерывать твой романтический вечер, — сказал он, делая шаг назад. — Но ты, кстати, очень даже в его вкусе. — А ты, Череватый, как всегда, лезешь не в своё дело, — бросила Варя уже на ходу, проходя мимо него. Он не удержался, обернувшись ей вслед: — Вот за это ты мне, Ларина, и нравишься. Ответом ему был только взмах её волос и глухой стук двери. Варвара подошла к столику быстрее, чем обычно — почти рывком. Взяла сумку со стула, перекинула через плечо и, стараясь не встретиться с Димой взглядом, выдохнула: — Всё, можем идти. Дима, конечно, сразу уловил не ту интонацию. Он встал, бросил деньги на поднос и уже на выходе, придерживая перед ней дверь, пробормотал: — Так, тормози. Что случилось? И не вздумай юлить, у тебя на лице написано «меня только что вывернуло через третью чакру». Варя только закатила глаза, но взгляд всё равно нервно бегал. На улице она чуть замедлила шаг и наконец выдохнула: — Влад. Он был там. В коридоре у раковин. Подслушал или подсмотрел, не знаю. Стоял как призрак в чёрном и всё видел. — Оу, — Дима протянул это с таким выражением, будто ему только что озвучили завязку нового сезона «Очень странных дел». — И что он тебе сказал? Или просто дышал с ухмылкой? — Ага. Дышал. И ухмылялся. И в своей манере, конечно, начал что-то там язвить. А потом… Она замолчала, нахмурилась, будто ловила ускользающую мысль. — Потом что? — подтолкнул её Дима, сдвинув брови. — Потом ничего. Просто стоял. А я злилась. Или растерялась. Или всё сразу. — Варя пожала плечами.  Дима кивнул и усмехнулся: — Ну, он же Череватый. Он всегда приходит не вовремя и уходит тогда, когда уже всё в огне. У него это особый талант. — И почему это так выбесило, а? — Варя спросила сама себя, почти шепотом. Дима вздохнул, положил ей руку на плечо: — Потому что ты не робот, Малявка. И потому что, как бы ты ни строила из себя лёд — тебе интересно, что он о тебе думает.  Варя тихо кивнула. И пошла рядом, чуть ближе к Диме, будто этот разговор, наконец, выровнял дыхание. Они решили не ловить такси — вечер был слишком приятный, чтобы прятаться в машине. Летняя жара отступала, воздух стал легче, прохладнее, и над крышами домов медленно всплывала луна, заливая улицы мягким светом. — Ну, раз ты переживаешь за свои воображаемые килограммы, — начал Дима с самым серьёзным видом, — то прогулка в качестве наказания за десерт — это чисто по справедливости. — Ах ты гад, — Варя притворно возмутилась и легонько стукнула его в плечо. — Я вообще-то модель размера XS, если что! — XS? — он посмотрел на неё с театральным сомнением. — Это, наверное, «Xtra Sказочная», не иначе. Они оба рассмеялись. Шли медленно, без спешки, болтая обо всём на свете: о дурацких песнях из детства, о странных преподавателях, о том, как Дима в студенчестве однажды случайно набил татуировку парню с ошибкой в слове «благословение». — Хорошо, что ты теперь музыку пишешь, — со смехом сказала Варя, — а то у тебя бы весь город с ошибками ходил. — Ну да, — усмехнулся Дима. — Я решил вредить более абстрактно — через искусство. Когда подошли к подъезду, Варя остановилась, глянула на его улыбающееся лицо и чуть потянула за лямку рюкзака. — Спасибо тебе за сегодня, — сказала она чуть тише. — Правда спасибо. — Малявка, — Дима снова назвал её так, тепло и с привычным поддразниванием, — я всегда к твоим услугам. Зовёшь — и я прибегу с кофе, шутками и пледом. — Только не плед, — засмеялась она. — А то я чувствую себя бабушкой. Они переглянулись, и Варя уже открыла дверь подъезда. — Спокойной ночи, Дима. — Спокойной, Варюшка. И пока дверь закрывалась за ней, Дима ещё стоял, смотря в ту сторону, чуть улыбаясь. А потом повернулся и пошёл прочь, закинув руки за голову. День получился хороший. Настоящий. Варя закрыла за собой дверь и облокотилась спиной о прохладную поверхность. На секунду зажмурилась. Тело ещё ощущало летний воздух, вечернюю тишину улицы, смех Димы и взгляды. Один особенно — тот, что впился в неё с порога туалетной комнаты, точно знал, куда смотреть, и будто наслаждался каждой её эмоцией. Этот чертов взгляд Череватого. — Господи, да что с тобой не так?! — прошептала Варя в пустоту, разуваясь так резко, будто кеды были виноваты в её раздражении. Она злилась. На себя, что до сих пор не может выкинуть из головы мужчину, с которым даже не должно быть «и слова общего». Злилась на то, как дрогнули руки, когда увидела его с женой. На то, как распустились мысли, как по телу пробежал жар от одного только воспоминания его запаха. Она почувствовала его даже сейчас — не парфюм, а что-то глубже, личное. И именно это злило больше всего. — Всё, хватит, — Варя резко мотнула головой, будто могла стряхнуть мысли. Она прошла в комнату, бросила сумку на кресло и села на край кровати. Сердце всё ещё колотилось — не от бега, не от жары. От чего-то другого. От того, что нельзя было объяснить. — Он взрослый мужик, Ларина, — проговорила она вслух. — Взрослый. Занятый. Женатый. — Варя осеклась, вспомнив, как он держал Лену за талию.  Она стиснула зубы, стараясь выбить это из головы. Выбить из себя. — Не лезь, — твёрдо сказала она и поднялась. — Не твоя история. Не твоя жизнь. Варя пошла на кухню, на автомате включая чайник. Нужно было что-то, чтобы остудить себя — чай с мятой, ванна, сериал, хоть битва с подушками. Главное — не думать. Не возвращаться к этому взгляду, к этой ухмылке, к этому чёртову притяжению, от которого она буквально с ума сходила. Забыть. Просто забыть. Когда чай был готов, Варя наложила в кружку мяту, мед, залила кипятком и села на диван, смахивая с себя остатки этого странного, беспокойного вечера. Пижама — мягкая, из хлопка, любимая. Волосы собраны в небрежный пучок. Телефон отключен, плед на коленях. Всё, как она любила. Но спокойно не было. Она отпила из кружки и прикрыла глаза. Не от усталости, нет — от внутреннего напряжения, которое будто въелось в мышцы и никуда не уходило. — Я не планировала… — тихо пробормотала она. И правда. Она не планировала этих взглядов. Этого внезапного пульса в висках, когда он оказывается рядом. Этой реакции тела, которую невозможно контролировать. Варя никогда не была влюбчивой. Никогда не кидалась в чувства с головой, не теряла рассудок от одного только «привет». Её единственные серьёзные отношения длились полтора года, и там всё было спокойно. Сначала симпатия, потом взаимность, доверие, любовь. Плавно, последовательно. Она не из тех, кто влюбляется по касанию. И уж тем более — в таких, как Череватый. — Не мой тип, — снова проговорила Варя, будто убеждая себя. — Абсолютно не мой. Характер резкий, циничный, с колкостями в каждую реплику, и взгляд… будто он знает тебя лучше, чем ты сам. Такие мужчины были опасны. Такие разрушали, а не строили. А она уже знала, каково это — собирать себя по кусочкам. Но что-то всё же тянуло. Не любовь. Нет.  Но интерес. Глубокий, живой, слишком сильный, чтобы игнорировать, и слишком ранний, чтобы признать. Варя вздохнула и натянула плед до подбородка. — Ну вот и что с этим делать, Ларина? — спросила она себя и ответ не нашла. Просто допила чай. И позволила себе ещё немного посидеть в этой тишине, пока сердце наконец не перестанет биться так громко. Поставив пустую кружку в раковину, Варя машинально сполоснула её водой, выключила свет на кухне и направилась в спальню, медленно сбрасывая с себя остатки дня — шаг за шагом, как шелест страниц, которыми больше не вернёшься. Спальня встретила мягким полумраком, прохладой и привычной тишиной. Постель уже была заправлена — аккуратно, как она любила. Варя скинула пижаму, надела лёгкую ночнушку и села на край кровати, доставая телефон, чтобы поставить будильник. Завтра снова съёмочный день. Неизвестность впереди — в каком районе окажутся, кого пошлют, чьи тайны будут раскрывать. После первого круга Варя поняла главное: планировать бессмысленно, шоу само решает, куда вас занесёт. — Главное — выспаться, — пробормотала она, откладывая телефон на тумбочку. Устроившись поудобнее среди подушек, Варя натянула плед до подбородка, уткнулась в прохладную наволочку и закрыла глаза. Мысли ещё немного вертелись вокруг Влада, их странной встречи в ресторане, той улыбки, которую она сама не поняла — но постепенно и они начали растворяться. Тело расслабилось, сердце сбавило темп, а разум, наконец-то отпустив, позволил Варе провалиться в спокойный, тёплый и — хоть на время — ничем не тревожимый сон.