Глава 8.

Утро встретило Варю привычным трезвоном будильника и тёплыми солнечными лучами, пробивающимися сквозь занавески. Она потянулась в кровати, сладко зевнула и на автомате выключила будильник. Казалось бы, обычное утро — но что-то внутри уже шевелилось. Не паника, нет. Скорее нервное волнение, спрятанное где-то глубоко под кожей. Варя села на кровати, провела руками по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна и тревоги. Сегодня ей снова предстояло увидеть его. И вот это чувство, которое она так упорно гнала от себя все последние дни, снова поднимало голову. В груди неприятно стучало сердце, ладони стали чуть влажными, дыхание — поверхностным. Варя сжала кулаки, пытаясь убедить себя: это просто потому, что он её бесит. Да! Именно! Чертовски раздражает. Колкими фразами, вечной ухмылкой, тем своим наглым взглядом. Поэтому тело так и реагирует. — Всё под контролем, — твёрдо сказала она себе вслух. Вставая с кровати, решительно заправляя постель и направляясь в ванную, Варя внутри словно надевала доспехи. Ради себя, ради своего достоинства. Она будет держаться. Будет выше всех этих эмоций. Она знала — всё зависит только от неё. Привычные утренние ритуалы будто собирали Варю в единое целое. Душ, уход за кожей, лёгкий макияж — всё это работало лучше любых аффирмаций, возвращая спокойствие и настраивая на нужную волну. На кухне она автоматически запустила кофемашину — мягкий гул наполнил пространство. Пока кофе готовился, Варя засыпала в миску гранолу и залила её миндальным молоком. Всё как всегда, всё по плану. Сегодня ей нужна была стабильность, чтобы внутри не закрались никакие ненужные мысли. Сев за стол с чашкой кофе и миской в руках, Варя привычно потянулась к телефону, листая ленту соцсетей. И тут ей на глаза попалось то самое фото: Дима уже выложил их совместный снимок с прогулки. На фото они смеялись, запечатленные в живом, искреннем моменте — лёгкие, настоящие. Варя улыбнулась и заглянула в комментарии. Там уже бурлила жизнь: кто-то строил заговоры, мол, кто это с Димой, кто-то устраивал сцены ревности, а кто-то наоборот радовался за него. Варя только закатила глаза и усмехнулась про себя: «Ну конечно. Народу только дай хлеба и зрелищ.» Не особо вникая в обсуждение, она просто лайкнула фото и репостнула его себе в сторис. Снимок действительно вышел классным — тёплым и живым, как и день, что они провели вместе. На автомате доела свой завтрак, поставила чашку в раковину и быстро ополоснула посуду. С чувством выполненного долга отправилась в комнату выбирать наряд. Она открыла шкаф, оглядела вешалки с одеждой и прищурилась, будто искала тайный проход в Нарнию, где, возможно, было бы прохладнее. — Так, что бы такого надеть, чтобы не свариться заживо? — пробормотала она себе под нос. На автомате взяла телефон, открыла прогноз погоды. Прогрузка… +32° и ощущается как «добро пожаловать в ад», без единого облачка на небе. Варя театрально вздохнула и уставилась в потолок: — Спасибо, родная планета. Обожаю, когда превращаюсь в тушёного енота прямо на выходе из подъезда. Она перекинула полотенце через плечо и снова уставилась в шкаф, понимая, что задача теперь не просто одеться — задача выжить с минимальными потерями. Варя остановила выбор на образе, который с утра казался дерзким, но при этом лёгким и летним. На ней была розовая блуза с оборками и длинными рукавами, завязанная на груди тонкими лентами. Ткань струилась по телу, создавая ощущение воздушности, а цвет будто поднимал настроение одним своим существованием. К блузе она надела светло-голубые джинсы клёш с эффектными прорезями на коленях — казалось, будто в этих джинсах она может и на съёмки, и на подиум. Кроссовки Варя сменила на изящные розовые босоножки на каблуке, а в руки взяла миниатюрную сумочку в тон — аккуратную, но с характером. Для полного образа добавились крупные серьги-сердца и розовые солнцезащитные очки, которые надменно сидели на носу, намекая, что Варя сегодня — это не просто девушка, а розовая буря в приличном прикиде. Она ещё раз критически оглядела себя в зеркале в прихожей и хмыкнула: — Ну что, Ларина, сносить головы и плавить мозги. Погнали. Схватила ключи, проверила сумку — телефон, кошелёк, пудра, блеск, всё на месте — и выскочила из квартиры. Воздух снаружи оказался ещё теплее, чем она думала, но настроение у неё было настолько боевое, что даже жара ощущалась как легкое южное прикосновение. У подъезда уже стояла машина. Варя распахнула дверь и запрыгнула внутрь, словно героиня романтической комедии. Водитель оказался молодым, симпатичным парнем с лёгкой небритостью и загаром. Он взглянул на неё через зеркало заднего вида и, не сдержав улыбки, сказал: — Прекрасно выглядите. Как будто прямо с обложки журнала. Варя не ожидала, и даже слегка растерялась. Смущённо улыбнулась, глядя в окно: — Спасибо. Это, наверное, утро просто удачное. — Тогда пусть и день будет таким же, — ответил он, включая приятную музыку на фоне. Доехали на удивление быстро — как будто сама Вселенная решила сегодня подыграть Варе. Ни одной пробки, ни одного заторможенного светофора. Водитель, довольный собой, даже пошутил на прощание, что теперь будет считать эту поездку счастливой. Варя поблагодарила его с лёгкой улыбкой, расплатилась и, закрыв за собой дверь машины, на секунду застыла у входа на территорию съёмок. Вдох. Выдох. Никакой паники. Всё под контролем.   Собравшись, она сделала шаг вперёд и уверенно пошла к проходной. У курилки, как всегда, уже были свои постоянные жители. Соня деловито жестикулировала в разговоре с Марьяной, а Дима что-то набирал в телефоне, при этом одной рукой держал чашку кофе, а другой — прикуривал. Заметив Варю, он первым поднял глаза, расплылся в улыбке и ткнул Соне в бок: — Глянь, какое розовое облачко к нам летит! Варя подошла ближе и поочерёдно обнялась со всеми — крепко с Соней, тепло с Марьяной и чуть дольше с Димой, потому что он, как всегда, не мог обойтись без комментариев: — Так, стоп. Кто разрешал выглядеть как клубничный десерт, а? — протянул он, окидывая её взглядом с ног до головы. — Я тут с утра кофе не допил, а ты вот — вся в сахаре. Это удар ниже пояса. Соня закатила глаза и легонько стукнула его в плечо: — Хватит устраивать конфетный стендап, она правда сегодня потрясающая. Варя, ты как с обложки — стильная, солнечная и с настроением «разойдитесь все, я пришла побеждать». — Спасибо, ребят, — улыбнулась Варя, немного смущённо, но искренне. — Это всё жаркая погода и хорошее настроение. — А ещё чувство стиля, не забывай, — добавила Марьяна, подмигивая. В воздухе повисло то самое уютное, почти семейное утреннее тепло. Варя почувствовала, как напряжение, с которым она шла от машины до входа, медленно рассасывается. Компания стояла полукругом, втянувшись в обсуждение, которое неожиданно разрослось до масштабов лекции по уходу за кожей. Соня в своей привычной страсти к деталям буквально блистала: — Я серьёзно! Сыворотка — это как начитка без подкрепления свечой. Всё испарится в никуда! Надо закрывать кремом! Кремом, люди, запоминайте! — махала она рукой, будто держала указку. Дима стоял, прижав ладонь к подбородку и театрально кивая, как будто пытается запомнить заклинание: — То есть сыворотка, потом крем. А если я просто водой умываюсь и всё? Марьяна вскинула брови: — Тогда мы тебя отлучим от ведьминского ковена и купим тебе пенку. В этот момент к ним неторопливо подошёл Олег, обвёл всех взглядом и, поочерёдно, с артистичной грацией начал раздавать свои фирменные словечки. — Димон, ты как всегда — светлый маг с лицом хипстера. Рад видеть, брат, — хлопнул по плечу Диму. — Марьяна, ты сегодня выглядишь так, будто только что вышла из древнего леса с контрактом на бессмертие. Как ты это делаешь? — подмигнул он, с ухмылкой, от которой Марьяна только рассмеялась и покачала головой. — Варя, ну, тут вообще без комментариев. Пощадите смертных, пожалуйста, — с серьёзной миной, но с явным задором в глазах. А вот когда он повернулся к Соне, всё уже заранее было ясно. Голос стал мягче, взгляд чуть дольше задержался, и даже походка вдруг обрела черты «случайно-небрежной важности». — Соня, ну ты просто грех в человеческом обличье. Прекрати так красиво выглядеть, у меня аура запотевает, — выдал он с выражением трагического страдальца. Соня театрально закатила глаза, но уголки губ предали её сразу — улыбка всё равно расползлась, хоть и пыталась быть сдержанной. — Олег, хоть раз не перегни палку, — сказала она, прикусив губу, но уже мягко, почти шепотом, и держа руку у лица, чтобы скрыть смех. — Это не палка, это веник для разгона скуки, — серьёзно ответил он и щёлкнул пальцами. Варя, Марьяна и Дима синхронно рассмеялись.  Олег сложил руки на груди и театрально обвёл глазами всю курилку, будто проверяя, не затаился ли Влад где-нибудь за кустом с сигаретой в зубах и ехидной репликой наготове. — А где наш главмагистр по тёмным делам? — протянул он, приподняв бровь. — Где мой дружбан? Где Череватый? Звёздочка-то должна быть одна, а я её не вижу. Соня, пожав плечами, посмотрела на часы: — Ещё не приезжал. Может, сегодня решил приехать с эффектом? Взрывом двери и дымовой завесой. Марьяна усмехнулась. Варя же в этот момент машинально поправила лямку сумки на плече и чуть сжала губы. Чисто внешне — вроде ничего особенного, но Дима, сидящий рядом, заметил этот микрожест, этот неуловимый напряг, который проскользнул по её лицу, словно тонкая тень. Он не сказал ни слова, но в глазах мелькнул вопросительный прищур. Варя быстро перевела взгляд в сторону, делая вид, что смотрит на небо. Будто оценивает, не будет ли дождя. Олег фыркнул и развёл руками: — Ну, он как всегда. Очень «пунктуальный». Настолько, что я уверен — он, скорее всего, ещё спит. Или колдует кофе из кладбищенской земли, кто его знает. Соня хихикнула, Дима усмехнулся. Варя тоже натянуто улыбнулась, но была благодарна, что тема сменилась. Марьяна тут же подхватила новую волну: — Кстати, кто-нибудь пробовал новый тональный от той французской марки? Я в восторге, даже в такую жару держится как заклятие! И в тот же момент все как будто вздохнули с облегчением — разговор ушёл в безопасное, косметически-бытовое русло. Варя чуть расслабила плечи, сделала глоток воды и постаралась переключиться. Когда они уже докуривали последние сигареты, издалека донёсся знакомый звук подъезжающей машины. Все рефлекторно обернулись на шум. — А вот и наша звезда, — протянула Марьяна, театрально заламывая руки. И действительно, автомобиль, припарковавшийся у площадки, принадлежал именно тому, кого они ждали с особым трепетом и лёгкой тревогой. Влад припарковался филигранно — ровно в один заход, будто даже машина знала, кто в ней сидит. Он заглушил мотор, неспешно открыл дверь и вышел на улицу. Олег нахмурился, вглядываясь в его лицо, и с видом бывалого в таких делах воина констатировал: — Похоже, он сегодня в хорошем настроении. Так что готовьтесь, ребята. Его шутки и колкости будут сопровождать нас весь день. Влад выглядел чертовски хорошо. Нет, не просто хорошо — божественно. Или, точнее сказать, как настоящий черт, который отлично знает, что и как на себе подчеркнуть. Серые классические брюки сидели на нём так, будто были сшиты специально для него. Светло-серое поло облегало торс, при этом открывая сильные руки, на которых контрастно выделялись татуировки. Белоснежные кроссовки, часы на запястье и пара кожаных браслетов завершали этот образ уверенного, расслабленного и опасно привлекательного мужчины. Воздух вокруг будто стал плотнее, а солнечные лучи поймали на его волосах лёгкие блики, заставляя его выглядеть ещё более чертовски недосягаемым. И пока он приближался, Олег наклонился к Соне и шепнул: — Всё. Теперь точно держим строй. Влад подошёл к компании с тем самым видом, будто весь мир — это сцена, а он, разумеется, главный актёр в этом театре теней. Быстро оглядел всех: Диме — короткий кивок, Олегу — хлопок по плечу, Соне и Марьяне — дежурная полуулыбка. И только на Варе взгляд задержался. Дольше, чем стоило бы. — А вот и наша комета, — протянул он, как всегда безупречно спокойно, но с той интонацией, что заранее обещала что-то ядовитое. — Смотрю, с утра решила поразить всех скромностью. Топ как для вечеринки, брюки как для офиса. Не определилась, да? Компания взорвалась сдавленным смешком, а Дима даже фыркнул в кулак. Варя приподняла бровь и смерила Влада ледяным взглядом, но он уже сделал вид, что отвернулся. — Ну извини, Череватый, что не спросила у тебя инструкции по дресс-коду, — спокойно отозвалась Варя, не собираясь сдаваться. — А ты, я смотрю, снова собрался быть лицом рекламы мужской уверенности? — Я — не реклама, я эксклюзив, — не моргнув глазом отозвался Влад, потянув сигарету. — Но ничего, Ларина. Для новичков ты держишься неплохо. Правда, с самоиронией пока беда, но это поправимо. Соня накрыла рот рукой, чтобы не заржать в голос. Олег только покачал головой и пробормотал: — Ну всё, опять понеслась. Сейчас будет ещё три раунда словесных подколов, потом они оба молча уставятся друг на друга, а потом сделают вид, что ничего не произошло. — Ставлю на Варю, — шепнула Марьяна. — Сегодня у неё острый день. А Варвара между тем не отводила взгляда от Влада и спокойно, чуть склонив голову, произнесла: — Череватый, ты, наверное, с такой лёгкостью шутишь, потому что знаешь — если начнёшь говорить серьёзно, слушать будет больно. — Да? — ухмыльнулся Влад, затягиваясь. — А я думал, мне больно станет только от твоего латте на миндальном. И всё — круг замкнулся. В воздухе висела привычная смесь едкости, флирта и лёгкого напряжения, которая, казалось, уже стала их личным способом общения. Варя кипела. Нет, ну правда — как? Как вообще можно быть таким бесящим?! Её буквально трясло от внутреннего возмущения, но снаружи она, как всегда, держалась. Театрально фыркнула, обернулась на каблуках и демонстративно отвернулась от Влада, словно он был ничем иным, как нежелательным фоном. — Прекрасно, — буркнула она себе под нос. — Утро, жара и Череватый в режиме «язва из ада». Спасибо, вселенная. Позади послышался смех. Конечно же, Влад. Он не мог пропустить такой жест. — Нервная ты какая-то, Ларина, — усмехнулся он, затягиваясь сигаретой. — Тебе, может, валерьянки налить, а не латте? — А тебе — словарик, чтобы шутки новые выучить, — не обернулась, но вскинула бровь, всё же ответив. — Мне и старых хватает, — ухмыльнулся Влад, — ты под них идеально подходишь. И только Дима, глядя на Варю, понимающе кивнул. Он-то знал: если у неё на лице спокойствие, а в руках не трясётся стакан — значит, внутри уже бушует гроза. Из-за угла, будто специально выждав драматическую паузу, вынырнул ассистент и с характерной для утреннего стресса интонацией выкрикнул: — Всем на грим! Срочно! Соня вздрогнула, закатила глаза и пробормотала: — Ну зачем так орать, Господи…  Вся компания, кто ворча, кто молча, двинулась в сторону входа в павильон. Только один человек остался на месте — Влад. Он стоял, как каменная статуя с сигаретой в руке, и, похоже, вообще не торопился никуда. Олег обернулся и с полуусмешкой спросил: — Эй, Череватый, а ты чего завис? Пошли, пока ассистент второй раз не сдох от нервов. Влад поднял на него бровь с видом древнего мудреца, которого дернули посреди важнейшего ритуала, и лениво ответил: — Я ещё не докурил. — Ну всё, гримерам можно начинать обряд очищения помещения от энергетики Череватого, — хмыкнул Дима, проходя мимо. — Ага, — поддержал Олег. — По ходу, сначала дым уйдёт, потом Влад зайдёт. — Всё по старшинству, — небрежно бросил Влад, делая ещё одну затяжку. — Я тут вообще, как ладан. Очищаю. — Скорее как серный дым из преисподней, — пробормотала Варя себе под нос, но Влад уловил. Улыбнулся краешком губ. — Зато натуральный, без добавок, — добавил он уже вслух. И только когда сигарета догорела до фильтра, он медленно, с тем самым фирменным «да я вообще никуда не тороплюсь» выражением, направился к гримерке. Они вошли, словно слаженная труппа актёров, у каждого — своё амплуа. Внутри уже царила привычная суета: зеркала с лампочками, визажисты, кисти, пудра в воздухе. На кресле возле окна развалился Артём, рядом — Оля, изящно накинув ногу на ногу. Александр мирно дремал в другом кресле, прикрыв глаза, словно древний мудрец, уставший от глупцов. Но стоило Варе войти, как Артём встрепенулся. Его взгляд моментально оторвался от Оли и устремился к новенькой. Он улыбнулся так, как умел только он — медленно, хищно, уверенно, будто его белоснежная улыбка была тайным оружием массового обаяния. — Варвара, ну ты сегодня снова прекраснее, чем положено в рамках эфира, — произнёс он с лёгким наклоном головы, будто делал реверанс голосом. Варя мягко улыбнулась: — Спасибо, Артём. Она уже направлялась к своему месту, чтобы сесть в кресло гримёра, но не успела опустить сумку, как с другого конца комнаты раздалось: — Краснов снова включил режим «любовь с первого взгляда». У него там что, ежедневник есть с расписанием, кого сегодня комплиментами кормить? Это, конечно же, был Влад. Он прошёл мимо, бросив взгляд на Варю, потом на Артёма, и хмыкнул: — Осторожнее, а то от сахара в голосе у тебя диабет начнётся. — А у тебя от кислоты в характере — язва, — тут же парировал Артём, всё так же улыбаясь, но уже с искоркой в глазах. — Не бойся. Я сам себе зелья варю, — ответил Влад, усаживаясь в своё кресло с таким видом, будто собирался не гримироваться, а судить магический турнир. Варя только покачала головой с еле заметной улыбкой, устраиваясь поудобнее. Череватый сидел в кресле, делая вид, что спокойно листает телефон, пока визажист возилась над его лицом. Но внутри Влад словно балансировал на тончайшем лезвии. Каждый раз, когда Варя была где-то рядом, будто воздух вокруг становился гуще, плотнее, насыщеннее. Он чувствовал её — кожей, слухом, каждым чёртовым рецептором. Влад заставил себя глубже вдохнуть и отложить телефон. Всё. Он дал себе слово. Никакого особого внимания. Ни взгляда дольше, чем нужно. Ни шуток, за которыми скрывается что-то большее. Ничего. Он взрослый мужик, у него есть Лена — родной человек, опора. Стабильность. Чувства проверенные временем, привычка, уважение. Всё правильно. А Варя — это ошибка в системе. Вызов. Маленькая искра, на которую нормальный взрослый мужчина должен смотреть ровно, спокойно. Как на всех остальных. Не замечать. Не вслушиваться в её смех. Не ловить взгляд. — Всё. Хватит. Держи лицо, — напомнил себе Влад. Ему удавалось. Он — Череватый. Сильный, независимый мужчина, железный, закалённый. Его не интересуют малолетки. Из-за двери донёсся голос ассистента, немного усталый, но внятный: — Все в готический зал! Готовимся к съёмке! Шум в гримёрке сразу сник. Ребята начали подниматься: кто с лёгким вздохом, кто с потягушками, а кто с последним взглядом в зеркало — подправить волосок или взгляд. Сначала к выходу направились Оля с Артёмом, за ними Саша, Соня и Марьяна. Варя встала, поправила лямку рубашки и двинулась следом. Дима шёл рядом, что-то шутя на ухо. Влад оставался в числе последних, шёл не спеша, будто давая себе время окончательно натянуть ту самую привычную маску спокойствия. В готическом зале уже всё было готово: камеры стояли в нужных точках, свет пробивался сквозь затемнение, создавая таинственную атмосферу. Огромное зеркало, знакомое каждому из них, словно тёмное око, отражало расставленные по полу метки. Марат стоял у своего рабочего места, листая что-то на телефоне. Видно было, что он сосредоточен и в хорошем настроении — редкая, но приятная примета хорошего съёмочного дня. Ассистенты быстро рассортировали экстрасенсов по местам: кто встал по привычке, кто — под лёгким нажимом. Влад оказался снова где-то на углу, Варя — ближе к центру, аккуратно между Соней и Димой. Все заняли свои позиции, и повисла та самая густая, плотная тишина перед стартом. — Камера! Мотор! — крикнул кто-то из-за камер, и в этот момент пространство будто щёлкнуло. Началась съёмка. Без права на ошибки. Без возможности спрятаться. Только они, их силы и тысячи глаз по ту сторону экрана. Марат вышел вперёд и с серьёзным лицом обратился к залу: — Добрый день, экстрасенсы.   Голос его звучал торжественно, как всегда в начале нового этапа. Он провёл взглядом по шеренге участников и продолжил: — Сегодня начинается второй круг испытаний. Но прежде предлагаю вам взглянуть на турнирную таблицу после первого круга. В зале немного зашевелились, словно каждый внутренне напрягся. Кто-то поправил плечи, кто-то скрестил руки на груди, кто-то прищурился в сторону зеркала. На огромном зеркале загорелась турнирная таблица. Цифры и фамилии вспыхнули мягким голубоватым светом, и Марат начал озвучивать, спокойно и чётко: — Итак, первое место на данный момент занимает Владислав Череватый. Он чуть склонил голову в сторону Влада, а тот лишь самодовольно ухмыльнулся, будто другого варианта и быть не могло. — Второе место — Олег Шепс, с отставанием всего в три десятых балла, — продолжил Марат, а Олег, стоящий чуть в стороне, лениво вскинул бровь и усмехнулся уголком губ. — Третье место занимает Дмитрий Матвеев. Дима махнул рукой, как будто ему это было не важно, но глаза всё равно светились лёгкой гордостью. — Четвёртое место — Марьяна Романова, — произнёс Марат, и Марьяна изящно склонила голову в знак признательности, всё так же легко улыбаясь. — Пятое место — Софья Егорова, — продолжал ведущий. Соня только махнула рукой, мол, нормально, мы ещё поборемся. — На шестом месте — Александр Шепс, — сообщил Марат. Саша весело подмигнул камерам, в своём стиле. — Седьмое место занимает Варвара Ларина, — Марат сделал лёгкую паузу, а Варя слегка кивнула, внешне спокойная, но внутри решительно настроенная исправить своё положение. — Восьмое место — Артём Краснов. Артём, как всегда, принял это с невозмутимым видом, словно его вообще мало волновали земные турнирные таблицы. — И замыкает таблицу после первого круга Ольга Якубович, — закончил Марат, делая жест в сторону Оли, которая, впрочем, всё равно выглядела эффектно и уверенно, как будто её место в списке было всего лишь недоразумением. На этом объявление закончились, но в воздухе уже витала какая-то новая, едва уловимая напряжённость. Марат, сделав паузу, дождался, пока шорохи в зале стихнут, и продолжил уже с лёгкой улыбкой в голосе: — Итак, второй круг откроет тройка: Марьяна Романова, Олег Шепс и Александр Шепс. По залу пробежал лёгкий смешок — слишком уж колоритная компания подобралась. Марат, улыбаясь краешком губ, добавил: — Марьяна, сегодня вы будете между двух огней… или, скажем иначе, между двух братьев. Марьяна хмыкнула, расправляя плечи, и уверенно произнесла: — Отличная тройка. И лучезарно улыбнулась, будто готовая прямо сейчас рвануть в бой — хоть между братьев, хоть между львов. А Олег с Сашей уже обменялись многозначительными взглядами, будто заключая безмолвное братское пари: кто из них сегодня возьмёт верх.  Марат, с лёгкой улыбкой, сделал жест в сторону выхода и добавил: — Машина уже ждёт, удачи вам! Только он закончил фразу, как где-то сбоку раздался долгожданный голос ассистента: — Стоп, снято! Оператор, стоявший за камерой, опустил её и довольно кивнул: — Отлично, ребята, с первого раза! По залу прокатился облегчённый вздох. Кто-то тихо хлопнул в ладоши, кто-то просто переглянулся с соседями: начало второго круга выдалось на удивление гладким. Ни тебе упавших декораций, ни внезапно погасших камер, ни оговорок Марата (что случалось редко, но метко). Соня с ухмылкой шепнула Марьяне: — Похоже, это знак. Сегодня всё пойдёт как по маслу. Марьяна хмыкнула и, забирая с вешалки свою сумку с ритуалами, отозвалась: — Не сглазь! Влад скептически скривился, слыша это: — Ну да, ага. Уже вижу — день без конфузов…  Варя, тепло улыбнувшись, пожелала удачи всем троим. Она обняла сначала Марьяну, потом Олега и Александра. Тройка, переглянувшись между собой с напутственным боевым настроем, направилась к выходу, а через пару минут уже скрылась за дверью, залезая в ожидающий их автомобиль. А на площадке наступила короткая, но очень приятная пауза. Соня, наблюдая, как друзья уезжают, подошла к Варе, поправляя прядь волос за ухо, и с озорной улыбкой сказала: — Ну что, Варюша, пойдём на перекур? И заодно осудим весь этот балаган жизни? Варя без колебаний кивнула, в душе радуясь возможности немного развеяться. И они, не спеша, переговариваясь обо всём на свете — от сериалов до новых ритуалов, — направились в сторону улицы, туда, где их уже ждал спасительный утренний воздух и священное место всех экстрасенсов. Когда девушки подошли к курилке, там уже толпились все остальные. Артём стоял вплотную с Олей, что-то активно жестикулируя и обсуждая, а рядом Дима с Владом отчаянно пытались подкурить сигареты. Но ветер сегодня был настроен крайне враждебно: пламя зажигалки упрямо гасло на каждом подлёте. Влад раздражённо выругался сквозь зубы: — Вот тебе и день без конфузов, блядь. Варя, не удержавшись, улыбнулась и с невинным видом ответила: — Да ладно тебе, Череватый. Это не такая уж трагедия. Влад медленно обернулся на неё, в глазах сверкнул прищур, который обычно означал: сейчас будет что-то ядовитое. — Я смотрю, что у кого-то ветер не только на улице, но и в голове. Соня подошла к этим двоим с видом великого мастера и, подняв подбородок, гордо заявила: — Смотрите и учитесь, детки. Она встала спиной к ветру, ловко достала свою зажигалку и одной ладонью прикрыла пламя. Всё было так четко и быстро, будто она только этим всю жизнь и занималась: одним движением подкурила сигарету Владу, потом протянула зажигалку к Диме, а потом спокойно закурила сама. Влад фыркнул, усмехаясь, но в голос не комментировал — сложно шутить, когда тебя только что прилюдно «обучили жизни». Дима же, сложив руки в молчаливом поклоне, с уважением произнёс: — Великий мастер огня! Соня снисходительно кивнула, затянулась и, выдыхая дым, добавила: — Вот так-то. Мальчики и ветер — две беды человечества. Компанию снова накрыл взрыв смеха, а Варя, наблюдая за всей этой сценой, тихо хихикала, поджав губы, чтобы не слишком явно выдать своё удовольствие. Влад медленно стряхнул пепел с сигареты и лениво, будто между прочим, бросил в сторону Вари: — Не хихикай тут, Ларина. Варя едва заметно вздрогнула от такого нахального тона, будто он специально проверял её границы. Она медленно повернула к нему голову, сверкая глазами, и с нарочитой невозмутимостью парировала: — А то что? Ты тут не бог, чтобы командовать. На секунду между ними повисло напряжение, будто воздух стал гуще. Влад поднял на неё взгляд — тяжёлый, тёмный, тягучий, словно обволакивающий её с ног до головы. Варя почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а сердце, предательски, стукнуло быстрее. Он сделал полшага к ней, и расстояние стало почти невыносимым. Его голос зазвучал ниже, хриплее: — Я может и не бог, но если захочу, стану для тебя кем угодно. Например, проклятьем. Лучшим, что с тобой случалось. Варя судорожно вдохнула, ощущая, как к щекам приливает кровь. Всё тело отвечало на его близость — будто внутренний магнетизм взывал к ней, срывал с неё броню. Но она упрямо сжала кулаки и не позволила себе даже шагнуть назад. Она приподняла подбородок, выдерживая этот взгляд, от которого хотелось сгореть на месте, и отчеканила: — Спасибо, Череватый. Но я верю только в одного бога — в себя. Краем глаза Варя уловила, как даже Соня и Дима притихли, словно боясь спугнуть эту наэлектризованную тишину. Влад наклонился ещё чуть ближе, его дыхание обжигало Варе кожу, наполняя всё вокруг его тёплым, глубоким ароматом, смесью табака, кожи и амбры. — Ещё посмотрим, кого ты будешь боготворить, Ларина. Варя стиснула зубы, чтоб не отшатнуться, и с самым невозмутимым видом кинула через плечо: — Только не тебя. И, не оборачиваясь, ушла вперёд, оставляя после себя запах миндального молока и ванили, лёгкий ветер в волосах и своё молчаливое, яростное сопротивление. Влад смотрел ей вслед. Сжимал в пальцах почти догоревшую сигарету, но не чувствовал жара — вся его концентрация была только на ней. На её упрямой спине. На гордой осанке. На своём безумном, раздирающем желании сорвать с неё эту маску равнодушия. А Соня шепнула Диме на ухо, не сдержавшись: — А ведь убьют друг друга. Или женятся. И никто бы не взялся поспорить с этим предсказанием. Варя, кипя изнутри после этой перепалки с Владом, подошла к Соне и Диме и зло уставилась на свои ноги, будто это они виноваты в её моральном состоянии. Дима не смог удержаться — слишком уж комичной была эта картина: — Лариска, не вини ноги, они тут ни при чём! Это твоя гордость влетела в стену Череватого на полном ходу. Варя метнула в него взгляд, который мог бы прожечь дыру в бетонной стене. Соня стукнула Диму в плечо: — Не трави её, она и так на взводе! — Да вы что, издеваетесь? — Дима, театрально возмутившись, схватился за плечо, будто его ударили монтировкой. — Сегодня второй раз меня бьют! Где тут профсоюз экстрасенсов? Подам жалобу! Варя, несмотря на своё состояние, не смогла сдержать улыбку. Да и Соня уже почти сползала со смеху по стенке. Влад остался стоять чуть поодаль, медленно докуривая свою сигарету. Он внешне был спокоен, почти ленив, как и всегда. Но внутри всё кипело. Какого чёрта она вообще с ним делает?! Малая ведьма. Проклятая Ларина. Казалось бы, сколько в его жизни было острых языков и строптивых характеров — целая коллекция! Он всегда умел управляться с такими, ставить их на место одним взглядом. Но тут… тут всё шло не по плану. Её глаза, дерзкие, яркие, как электрический ток под кожей. Её интонация, это вызывающее «Ты тут не бог» — будто плевок в лицо его привычной власти над окружающими. И самое бесячее — он чувствовал: она не играет. Она правда так считает. И именно это будоражило его сильнее всего. Влад сжал челюсти, чувствуя, как пальцы нервно дожимают сигарету до фильтра. — Спокойно, Череватый, — проговорил он про себя. — Ты взрослый человек. У тебя стальные нервы. Ты не поведёшься на сопливую девчонку с глазами ангела и характером черта. Влад сжал зубы, затушил окурок о бетонный край урны с таким остервенением, что сигарета едва не разлетелась в клочья. Он медленно выпрямился, стряхнул с рук невидимую пыль, как будто стряхивал раздражение. И, чуть прищурившись, посмотрел вслед Варе, которая что-то там оживлённо обсуждала с Соней и Димой, размахивая руками. — Ну ничего, — холодно пронеслось в голове, — научим. Заставим уважать. Не криком. Не угрозами. А по-настоящему. Чтобы запомнила на всю жизнь, кто такой Череватый. Он ухмыльнулся, очень в своей манере — уголком губ, едва заметно, но так, что в этом одном движении чувствовалось: решение принято. Внутри что-то зашевелилось, как тёмная вода в колодце. Он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие жарким воздухом улицы, и двинулся к входу. Идти он решил медленно, с ленивой расслабленной походкой, будто бы весь мир существовал только для него — это тоже было своего рода подготовкой. Маска, за которой кипело настоящее пламя. Проходя мимо Вари, он даже не посмотрел в её сторону — настолько показательно, что Дима с Соней на секунду переглянулись. Влад прошёл мимо, будто её вообще не существовало. — Учись, Ларина, — усмехнулся он про себя. — Учись, пока мягко. Влад зашёл в гримёрку, плюхнулся в любимое кресло и с наслаждением откинул голову на спинку. Удовлетворение медленно расползалось по телу, как тёплая вода. Да, он был доволен собой. Он всё прекрасно заметил — ту вспышку в голубых глазах Лариной, ту, что она пыталась спрятать. Как губы сжались, как плечи напряглись. Маленькая победа. Такая приятная. Улыбка сама расползлась по лицу. Ленивая, самодовольная, совершенно череватовская. — Нечего на меня огрызаться, детка. Я тебя ещё научу уважению. Влад закрыл глаза на пару секунд, позволив себе насладиться этим моментом. И вдруг послышался шум за дверью. Он открыл один глаз и лениво посмотрел на вход. Дверь распахнулась, впуская в помещение сразу всех остальных: сначала, как всегда первой, вбежала Варя, за ней вприпрыжку Соня, спокойным шагом — Дима, а следом — Артём и Оля. Влад приподнял голову, наблюдая за ними, будто оценивая новых игроков на шахматной доске. Но задержался взглядом ровно на одну секунду дольше, чем собирался, — на Варе. Она села на диван, аккуратно поправив блузку, словно вообще не замечала его существования. Влад усмехнулся уголком губ. — Умничка. Учится быстро. Дима оглядел всех, развалившихся кто на диване, кто в креслах, и развёл руками: — Чем займёмся, пока ждём ребят с испытания? — его голос прозвучал так бодро, что Варя и Соня синхронно подняли на него вопросительный взгляд. Дима, словно уловив их немой вопрос, продолжил, наигранно возмущаясь: — Ну вы же не собираетесь просто сидеть и тупо ждать?! Это же преступление против веселья! Из угла, где сидел Влад, тут же донеслось: — А что если собираемся? — Череватый даже не поднял глаз, но тон его был как всегда с издёвкой. Дима закатил глаза так театрально, что, казалось, они щёлкнут от переусердия: — Боже, какие вы скучные! Даже в старческом доме и то активнее народ! Соня, всё ещё улыбаясь, спросила, придерживая смех: — А что ты предлагаешь, о гуру веселья? Дима самодовольно расправил плечи, глядя на всех: — А давайте сыграем в «Угадай правду». Три факта: два правдивых, один ложный. Кто угадывает ложь — получает право загадать следующего. Кто не угадывает — рассказывает о себе какой-то смешной случай. Соня с интересом подняла бровь, Варя кивнула, а Влад лениво закинул ногу на ногу и процедил: — Удиви меня, Матвеев. Только не рассказывай, как ты сам себе тату бил. Дима фыркнул и, не теряя времени, выдал свои три факта: — Я однажды застрял в автоматической двери супермаркета, когда нес торт. Я катался на слоне в Индии. И я написал песню, которая попала в сериал. Все задумались. Варя сразу сказала: — Про слона в Индии — ложь. Артём хмыкнул: — Я ставлю на торт. Соня прищурилась: — Песня про сериал звучит подозрительно. Влад равнодушно откинулся назад: — Все три факта звучат тупо. Но пусть будет… торт. Дима театрально положил руку на сердце: — Ваша вера в меня меня просто убивает. И с хитрой улыбкой добавил: — Ложь — про слона! Я никуда не ездил, только на автобусе до дачи. Варя победно хлопнула в ладоши: — А я говорила! Так-с… А теперь моя очередь. Слушайте внимательно: я в детстве сломала руку, катаясь на скейте. Я однажды ночевала на кладбище. И я ненавижу шоколад. Все, кроме Влада, сразу уставились на неё в удивлении. Влад просто прищурился, будто пытаясь насквозь её просканировать. — Чё? Ненавидишь шоколад? — возмутился Дима. — Такого быть не может! — Кладбище звучит, как твоя тема, — хмыкнула Соня. — Руку на скейте? — протянул Артём. — Не вижу тебя на скейте. Слишком ты аккуратная.  Влад медленно поднял палец: — Ложь про шоколад. Кто в здравом уме откажется от шоколада? Даже ведьмы. Варя рассмеялась: — Правильно, Череватый. Шоколад — это святое. Теперь ты. В гримёрке повисла оживленная тишина. Даже Оля сдержала смешок, будто заранее предвкушая шоу. Влад медленно выпрямился в кресле, оглядел всех, потом усмехнулся и потёр подбородок: — Вы что, серьёзно? Мне факты про себя загадывать? Я ж вам сейчас таких нарассказываю, вы потом спать не сможете. — Давай, не тяни, — подтолкнула его Соня, — народ требует хлеба и зрелищ. Влад лениво вытянул ноги перед собой и начал, с тем самым своим полувесёлым, полунаглым тоном: — Ладно, слушайте внимательно, чтобы потом не было стыдно за неправильные догадки. Первое: я однажды выиграл деньги в покер у известного политика. Второе: я чуть не умер от укуса змеи на съёмках. И третье: я когда-то хотел стать ветеринаром. Дима присвистнул: — Так. Ну политика я ещё могу представить… — А змеи? — переспросила Соня. — Ты бы от змеиного укуса точно не умер, ты бы с ней договорился. — А ветеринар… — Варя усмехнулась, скрестив руки на груди. — Череватый и ветеринар? Да ты же сам сказал как-то, что животных любишь только в виде фарша. Влад невозмутимо кивнул: — Не отрицал. Но и не подтверждал. Все начали наперебой строить теории, а Варя внимательно вглядывалась в его лицо. Он сидел расслабленно, но глаза блестели — явно что-то задумал. — Змея — ложь, — первой уверенно сказала она. — Я не верю, что ты вообще боишься хоть чего-то. — Ветеринар, — добавила Соня. — Это звучит как фантастика. — А я думаю — покер, — вставил Дима. — Что за политик будет с тобой карты резать? Влад загадочно усмехнулся: — Барабанная дробь… ложь — про ветеринара. Он ухмыльнулся шире, наблюдая за поражением на лице Вари. — Я действительно когда-то выиграл в покер у одного известного, очень пьяного депутата. И да, на съёмках однажды была змея — но она меня только лизнула. Видимо, почуяла родственную душу. Соня прыснула от смеха. Дима громко захлопал ладонями: — Браво, ты нас снова уделал. Когда все утихли после смеха, Влад хищно прищурился, глядя прямо на Варю: — Ну что, Ларина, — растянул он слова, — раз уж ты так уверенно обвиняла меня в выдумках, давай теперь сама на чистую воду. Он откинулся назад в кресле, сцепив руки на груди, и добавил с ядовитой усмешкой: — Расскажи нам свой самый постыдный фейл. Так, чтобы мы поржали до конца съёмочного сезона. Варя открыла рот, возмущённо захлопнула его, потом снова открыла. — А ты не офигел, Череватый? — возмутилась она. — За что такая жестокость? — За любовь к справедливости, — с невинным видом ответил Влад, даже не пытаясь скрыть издевательский тон. — Да уж, справедливость уровня «Череватый». Поняла, приняла, обиделась, — пробормотала Варя, закатывая глаза так, что было видно только белки. В гримёрке снова раздался смех. Артём уже свистел сквозь зубы, Дима театрально притворился судьёй на процессе: — Ларина, приговор вынесен. Народу нужны подробности! Варя вскинула руки в воздухе и сдалась: — Ладно, хорошо! Было мне лет семнадцать. Мы с друзьями поехали кататься на катере. И я такая вся гордая, выхожу на нос катера, красивая сцена, ветер в волосах. Только вот не рассчитала. Поскользнулась. И полетела за борт. Перед всей нашей компанией. Гримёрка взорвалась от хохота. Соня аж согнулась пополам, Дима хлопал себя по коленям, а Влад, не меняя своего ленивого положения, ехидно добавил: — Скажи ещё, что тебя потом русалки спасли. Иначе это не канон. — Нет, к сожалению или счастью, спасали меня два разжиревших друга. Так что романтики ноль, только мокрые джинсы и унижение, — Варя скрестила руки на груди, но улыбалась. — Потрясающе, — прокомментировал Влад, вкрадчиво. — Видишь, Ларина, ты создана для того, чтобы падать. Главное — падать эффектно. Варя уставилась на него с таким взглядом, что, будь у неё лазеры в глазах, Влад уже бы горел на месте. — Ну ничего, — протянула она сладким голосом. — Упасть можно только если подняться. А я, в отличие от некоторых, умею вставать красиво. Влад прищурился ещё сильнее, но вместо ответа только рассмеялся. Его карие глаза блестели азартом. Эта маленькая ведьма ещё даст ему прикурить — чувствовал он это каждой клеткой. Они как раз собирались продолжить второй круг игры, когда с улицы донёсся звук подъезжающей машины. Артём, лениво откинувшись на спинку кресла и уставившись в потолок, протянул: — Ну всё, наши приехали. Сказочке конец, снова съёмки начнутся. Дверь в гримёрку хлопнула, и внутрь ввалились Марьяна, Александр и Олег. Все трое выглядели по-разному: Марьяна — победно, словно сейчас вручит себе медаль за героизм; Саша — с видом «я не знаю, что там было, но это было чертовски странно»; Олег — вообще непонятно, жив он или спит на ходу, настолько расслабленно он двигался. — Привет-привет, дети магии, — протянул Саша, театрально кланяясь. — Не обронили тут где-нибудь мою мотивацию жить после этого испытания? Марьяна хмыкнула и стянула с плеч рюкзак: — Сами бы попробовали в такой духоте стоять над старым погребом и шептать заклинания. Я чуть там не сварилась. Олег подошёл к Соне и Варе, с самым невинным выражением лица спросил: — А что это у вас тут, опять без меня тусовка была? — Угадай с одного раза, — усмехнулся Влад, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — Только начнёшь развлекаться — бац, работа. Варя фыркнула в ладошку: — Ну да, особенно «развлекаться» в компании Череватого — это особое испытание. На нервы. Влад скосил на неё взгляд, усмехнулся уголком губ и ничего не ответил — зачем портить удовольствие? Оценки отсняли удивительно быстро, почти без косяков. Даже Влад на этот раз вёл себя на удивление паинькой — не влезал с едкими комментариями и не вставлял свои коронные шуточки в середине дублей. Видимо, и у него где-то внутри теплилась та же мечта, что и у всех: поскорее сбежать домой. Когда прозвучало долгожданное «Стоп, снято!» — все облегчённо выдохнули. Ребята почти бегом вернулись в гримёрку, где началась привычная суета: кто-то срывал с себя микрофоны, кто-то искал свою сумку, кто-то пытался вспомнить, куда дел свой телефон. Первым к выходу, как всегда с грацией средневекового кавалера, рванул Олег, заманив Соню под руку. — Я же обещал тебя проводить, мадам, — торжественно объявил он. Соня только рассмеялась и закатила глаза, но позволила увести себя к двери. Марьяна ушла вскоре после них, бросив напоследок всем воздушный поцелуй. Оля, торопливо натягивая солнцезащитные очки, скрылась за ней следом. Саша задержался на пороге, отвесил ещё один фирменный поклон и тоже исчез за дверью. В гримёрке стало заметно тише.  Артём медленно поднялся с кресла и, не торопясь, подошёл к Варе. Его походка была расслабленной, но взгляд — хищным. Он слегка наклонил голову на бок, в уголках губ заиграла хитрая улыбка. — Может, провести тебя? — спросил он, понижая голос до бархатного мурлычания. Варя на секунду опешила, не ожидая такого внезапного предложения. Она невольно взглянула на Диму — тот тоже замер, настороженно наблюдая за происходящим. В другом углу гримёрки Влад невозмутимо сидел в кресле, но напряжение в его теле было заметно невооружённым глазом. Он даже перестал рассеянно крутить зажигалку в руках, будто ловя каждое слово. Варя улыбнулась, мягко, но уверенно: — Спасибо, Артём, я сама справлюсь. Но Артём, словно и не заметив отказа, сделал ещё полшага ближе. — А вдруг тебя украдут? — с притворной заботой протянул он. — Такую красивую девушку… Он смотрел на неё снизу вверх, прямо в глаза, и в этом взгляде читалась игра — наглая, открытая. Варя улыбнулась, сохраняя дистанцию: — Ничего, Артём. Если украдут, я сама себя спасу. Умею. Артём рассмеялся, отступая. Дима в это время тихонько фыркнул. А Влад сидел абсолютно спокойно. Только его взгляд был ледяным и колким. Только челюсть сжалась сильнее обычного. Только пальцы нервно дёрнули молнию на сумке, когда Варя отвернулась. Он молчал. Но внутри уже полыхало. После неудачной попытки, Краснов, бросив на всех прощальный взгляд, лениво махнул рукой: — До встречи, красотки и красавчики. И исчез за дверью. Варя вздохнула, будто с плеч скинули мешок картошки, и снова принялась собирать свои вещи — блокнот, ручку, зарядку от телефона. Всё с каким-то сосредоточенным упрямством. Тишину нарушил Дима, вытянувшийся в кресле и с хитрой ухмылкой глядя на неё: — Ты глянь, Лариска, на тебя прям охотятся мужики. А ты мне вчера ещё про свои «лишние килограммы» втирала. Варя молниеносно бросила на него взгляд, которым в другой ситуации можно было бы расплавить чугунную плиту. Но долго держать серьёзность не смогла — уголки губ предательски дрогнули, и она сама расхохоталась. Ну умел же Дима так ляпнуть, что злиться было невозможно. Влад медленно поднялся с кресла, будто специально давая понять, что никуда не спешит. Забросил через плечо свою сумку, в которой позвякивали какие-то магические причиндалы, и лениво кивнул всем: — Всё, пошёл я. Не балуйте тут, — с усмешкой буркнул он и, не оборачиваясь, вышел из гримерки. Дверь за ним хлопнула чуть сильнее, чем нужно было — видно, настроение у Череватого всё-таки было не такое безоблачное, каким он пытался казаться.  Дима, наблюдая за этим уходом, покачал головой, повернулся к Варе и с лёгкой, почти братской улыбкой спросил: — Ну что, пойдём? Провожу тебя, а то мало ли кто ещё сегодня захочет тебя «украсть». Варя рассмеялась и тепло кивнула: — Пойдём, Дим. Она закинула сумку на плечо, подтянула ремешок чуть покрепче и направилась вместе с Димой к выходу. За дверью их встретил уже прохладный, вечерний воздух — на удивление приятный после душной гримерки и долгого рабочего дня. Гул улицы был каким-то расслабляющим, не напрягающим. Они шли рядом, легко переговариваясь ни о чём серьёзном. Обычная жизнь, без камер, без конкуренции, без тяжёлого энергетического накала испытаний. Варя вдруг поймала себя на мысли, что именно такие моменты — самые ценные. Маленькие кусочки спокойствия в этом безумном, магическом вихре. Рабочий день был окончен. Сегодня можно было просто жить. Просто дышать. И Варя позволила себе это.