Глава 11.

Влад не спал. Вернее, его тело пыталось — лежало, меняло позу, зарывалось лицом в подушку, переворачивалось на бок, на спину, снова на бок. Но мозг отказывался отключаться. Он гонял по кругу один и тот же момент, как сломанный проектор: Варя. Улица. Машина. Визг тормозов. Её глаза. И как бы он ни закрывал свои — ничего не помогало. Сцена вспыхивала снова, будто отпечаталась на внутренней стороне век. К утру он даже перестал злиться. Просто лежал. Тупо смотрел в потолок. Слушал, как за окном проезжают первые машины, как прохожие щёлкают зажигалками, как где-то хлопает дверь — и каждый звук казался ему слишком резким. Как будто мир не имел права быть таким обычным после того, что случилось. Когда зазвенел будильник, Влад не удивился. Протянул руку, выключил, посмотрел на экран: 07:00. Он выдохнул сквозь зубы и сел на край кровати. Волосы растрёпанны, глаза красные, как у вампира на диете, тело — как после мордобоя с призраками. — Доброе утро, звёздочка, — пробормотал он себе под нос, поднимаясь. — Надеюсь, сегодня ты не планируешь кого-нибудь проклясть из-за недосыпа. Хотя бы до полудня. Влад прошёл в ванную, включил воду, уставился в зеркало. Оттуда на него глядел человек, который не просто не выспался — а будто провёл ночь в аду, но вежливо не стал жаловаться. — Потрясающе выглядишь, — фыркнул он и умывался, как будто это поможет смыть не только сон, но и тревогу. Пока текла вода, он снова вспомнил: Варя, на асфальте, кровь на локте, глаза — огромные, испуганные. И этот чёртов взгляд, когда она сказала: «всё нормально». Как будто у неё не болела каждая клетка, как будто она не едва в себя пришла. И как он в тот момент… да, чуть не сорвался. Он не знал, что бесило больше: её упрямство или собственное бессилие. Влад выключил кран, вытер лицо полотенцем и посмотрел в зеркало снова. Лицо всё то же. А внутри — будто не его. Там что-то ворочалось, двигалось, жгло. Что-то, что он не собирался называть. Но сегодня надо было ехать на площадку. Надо было видеть всех. Надо было быть собой. Владиславом Череватым. Чернокнижником. Царём сарказма и проклятий.  На кухне уже вовсю хозяйничала Лена. В футболке до колен и с собранными в небрежный пучок волосами она ловко управлялась с яичницей, а тостер уже выплюнул первую порцию подрумяненного хлеба. В квартире витал аромат масла, кофе и чего-то домашнего, тёплого — такого, что обычно делает утро настоящим. Влад заглянул в кухню и, несмотря на всё своё мрачное состояние, невольно улыбнулся. Живот тут же предательски заурчал, выдав хозяина с головой. — Вот это реакция на жену, — не оборачиваясь, усмехнулась Лена, ловко переворачивая яичницу на сковороде. — Или ты на еду? — А что, если на оба варианта сразу? — хрипло отозвался Влад, проходя мимо неё и направляясь к кофемашине. Он машинально засыпал зёрна, налил воду, нажал кнопку. Техника заурчала, будто тоже только что проснулась и не была в восторге. — Как ты? — спросила Лена чуть мягче, краем глаза наблюдая за ним. — Выглядишь как человек, которого ночью три раза перекрестили и два раза прокляли. — Почти. Только наоборот, — буркнул Влад, зевнув. — Спал как в гробу. Только крышку забыли закрыть, и черти всю ночь караоке пели. — Ну хоть кофе разгонит твоих демонов, — она сняла сковороду с огня и начала раскладывать еду по тарелкам. — У меня, кстати, вылет в девять. Мы с девочками встречаемся в аэропорту. Повернулась к нему, щёлкнув выключателем вытяжки.  — Подкинешь меня по дороге? Влад вздохнул, потянулся, взял кружку и повернулся к ней с ленивой полуулыбкой: — Такси Череватый к вашим услугам, мадам. Только не забудьте оставить чаевые — например, вернуться из отпуска хотя бы с полным комплектом нервов. — С тебя чаевые — не нахамить водителю, — парировала Лена и уселась за стол. Они завтракали молча секунд пятнадцать. А потом Лена, как опытный стратег, открыла фронт логистики. — Значит так. В морозилке суп — не трогай. Он для бульона. В холодильнике — запечённая курица, если через два дня будет странно пахнуть — выкидывай. Крупы в верхнем шкафу. Не перепутай рис с пшеном, как в прошлый раз, я тебя умоляю, — она накалывала тост на вилку, не глядя, как будто у неё были глаза на затылке. — И помни: если в кастрюле живое — это не гарнир, это порча. — Бля, Лена, я один остаюсь, а не в «Форт Боярд» участвую, — фыркнул Влад, запивая яичницу чёрным кофе. — Хотя ладно, если кухня взорвётся — зови старейшину деревни, пусть отмаливает. — Я заранее оставила соль на подоконнике. Не тупи — она с заговором, не для макарон, — сухо отрезала Лена, но усмехнулась краешком губ. — И постирай постельное, я не железная, вернусь — а тут твои чернокнижные ароматы. — Это называется аромат духовной силы, — важно заявил Влад, кидая взгляд в потолок. — А ты — женщина, которая живёт с иконой, залитой в зеркало, и ещё что-то про ароматы говоришь. — Если ты оставишь в раковине нож, вымазанный в кетчупе, я заору на весь город, — она подняла бровь. — Соседи вызовут полицию и твой чёрный пиар обеспечен. — Ну наконец-то, — Влад потянулся за ещё одним тостом. — Я думал, ты меня больше не любишь. А вот она — забота. С ноткой террора. И правда — с каждой минутой он начинал оживать. Говорил чуть быстрее, голос стал живее, взгляд — острее. Где-то внутри снова скреблась та самая внутренняя звёздочка, которая за ночь спряталась под одеяло вместе с воспоминаниями. Да, всё было сложно. Да, Варя всё ещё стояла перед глазами, будто закодировалась в сетчатке. Но сейчас он ел яичницу, спорил с Леной и на пару минут почти снова стал собой. После завтрака начался тот самый утренний танец — медленный вальс подготовки к выходу. В нём всегда участвовали двое: один хмурый, второй в панике. Сегодня Влад играл роль хмурого. Он стоял перед шкафом, потирая подбородок, словно собирался совершить модное колдовство. На улице пекло, настоящее. Солнце било в окна так, будто мстило за все зимы. А съёмки, скорее всего, отменят. Он же вчера сказал Варе — поговорит с продюсерами, всё объяснит, попросит отсрочку. Она жива, но пока лучше бы ей отдыхать. Значит, и выряжаться смысла не было. Он достал светлые джинсы, бежевую футболку, поверх — белую льняную рубашку, на случай если дует кондиционер или вдруг кто-то решит, что он слишком расслаблен. На ноги — белые кеды. Посмотрел на себя в зеркало. — Череватый, ты сегодня в образе «белый маг, который не до конца перешёл на светлую сторону», — пробормотал он себе под нос и кивнул. — Сойдёт. Тем временем по квартире с грохотом носилась Лена. Сначала она исчезла в спальне, потом выскочила с ворохом одежды. Через минуту опять исчезла. Появилась в коридоре. Потом снова в спальне. На её пути гремели двери, падали плечики, и один раз Влад отчётливо услышал, как кто-то — скорее всего, зеркало — вздохнул обречённо. — Влад! — крикнула она откуда-то, как будто из шкафа Нарнии. — Иди сюда на секунду! Он подошёл, лениво прихлёбывая остатки кофе из кружки. Лена выскочила перед ним с двумя нарядами в руках: лёгкое синее платье с открытыми плечами и чёрный комбинезон, в котором она выглядела как бизнес-ведьма с претензией на подиум. — Какое? — спросила она, дёрнув оба в воздухе, будто устраивала бой подушек. Влад склонил голову, сделал вид, что оценивает серьёзно. — Так. В синем ты выглядишь как хорошая девочка, которую случайно забыли в ночном клубе. Он ткнул пальцем в комбинезон.  — А в этом — как женщина, которая знает, где ты хранишь завещание и не постесняется воспользоваться. Лена закатила глаза. — То есть второе? — Очевидно. Страха больше. Стиль — на пятёрку. Она фыркнула, но комбинезон прижала к себе, довольная. — Ты просто хочешь, чтобы меня в аэропорту не пустили без допроса. Спасибо, любимый. — Я работаю на опережение, — Влад пожал плечами. — Пусть сразу поймут, кто здесь альфа. Наконец-то, спустя ещё одну мини-драму с потерянной серёжкой и экзистенциальный кризис по поводу накрашенных ресниц, они выбрались из квартиры. У подъезда солнце жарило так, что даже асфальт выглядел усталым. Влад молча открыл багажник, тяжело вздохнул и начал укладывать чемоданы. Один, второй, третий… четвёртый? — Лена, ты на неделю или в эмиграцию? — бросил он через плечо, на автомате подталкивая сумку поглубже. — Это чемодан с обувью, — невозмутимо отозвалась Лена, стоя рядом. В одной руке у неё был мини-вентилятор, во второй — пластиковая бутылка с лимонной водой, а на лице — огромные тёмные очки. Идеальный образ женщины, летящей на отдых: лёгкая одежда, расслабленная поза, и аура «не подходи, я почти в отпуске». — В таком случае у меня вопросы к твоим ногам. Они по очереди планируют ходить? — хмыкнул Влад и с глухим хлопком захлопнул багажник. Лена медленно развернулась к нему, грациозно помахала веером. — Я лечу отдыхать. Я заслужила. Ты будешь меня провожать с лицом «тебя оставляют одного в замке с призраками», или сделаешь вид, что рад за жену? Влад щурился на солнце, словно оно лично испортило ему утро, и пожал плечами. — Я просто ревную. Ты — к пляжу. Я — к кондиционеру. Но так и быть, отвезу вас обоих. Лена засмеялась и направилась к пассажирской двери.  Влад никогда бы не подумал, что поездка в аэропорт в девять утра может напоминать побег из зоны отчуждения. Он знал, что утро — час пик, но то, что творилось на подъезде к терминалу, было уже не про час и не про пик. Это был Армагеддон на колёсах. Такси стояли в три ряда, как будто устроили собрание профсоюза. Автобусы пытались втиснуться в каждый просвет, как если бы у них был VIP-пасс. Маршрутки, гудя и моргая фарами, вели себя как пьяные тараканы на льду. А легковые машины вели себя как на гонке «Формулы-1», только вместо скорости у них была — надежда. — Это что, чёрт возьми, флешмоб? — пробормотал Влад, сжав руль. — Все решили одновременно поехать в Турцию и прихватили с собой бабушек, собак и половину города? — Угу, — отозвалась Лена, раскладывая в зеркало солнцезащитный блеск на губы. — Звёздный десант на вылет. Не злись, Владик, ты же в белом. Будь светлым магом хотя бы до поворота. Он фыркнул, осторожно притормаживая у очередного «зевуна» на переходе — тот стоял с открытым багажником и будто медитировал над чемоданом. — Сейчас я буду светлым магом, который отправит эту пробку в параллельную реальность. — Только сначала довези меня в эту, ладно? — спокойно парировала Лена, проверяя посадочный на телефоне. Влад качнул головой. Он терпеть не мог пробки — особенно те, где каждый манёвр превращался в танец с бубном, фарами и, желательно, заклинанием на защиту от дураков. Но он ехал. Потому что обещал. Потому что Лена — свой человек, даже если она с чемоданом обуви и фразой «бери зонт, я слышала, как твоя аура шепчет про дождь». И пока он пытался лавировать между машинами, снаружи всё больше напоминало кадры из фильма-катастрофы, где главным врагом является маршрутка с дачниками. Наконец-то, спустя все круги пробочного ада, Влад докатился до аэропорта — буквально и фигурально. Машина угрюмо заурчала, когда он припарковался на открытой стоянке, как будто тоже хотела на юг. Он вылез, хлопнул дверью и потянулся всем телом, будто собирался телепортироваться домой. Но вместо этого — схватил Ленины чемоданы и, неся их как жертву системе, покатил к терминалу. Лена шла рядом с видом королевы, готовой к вылету в SPA-королевство. Очки, блеск на губах, уверенная походка и шутки в духе: — Главное — не потеряй меня между гейтами, Владик. У тебя ещё есть шанс заявить, что ты не отпускал меня. Возле входа их уже поджидали подружки: девушки с чемоданами, соломенными шляпами и настроением «я сбежала от всех и заслужила это». Лена тут же влилась в ряды, обменялась объятиями, визгами и парой фраз, после чего Влад был торжественно представлен и передан «из рук в руки», как важный культурный артефакт. — Берегите её, — сказал он, делая шаг назад и приподнимая бровь. — Это не просто женщина, это стратег с двумя блокнотами и списком покупок на случай апокалипсиса. — Мы её бережём как паспорт, — хихикнула одна из подруг, обнимая Лену. Они попрощались — тёпло, без лишней драмы. Лена чмокнула его в щёку, шепнула: — Не грусти. Я вернусь. Даже если ты к тому времени заведёшь себе домашнего духа вместо жены. — Я заведу, если он будет меньше тратить и не будет устраивать мне презентации капсул для белья, — отозвался Влад. — Вот и договорились, — Лена рассмеялась и скрылась в здании терминала, растворяясь в море чемоданов, сумок и криков «Гейт A12 где?!» Влад выдохнул, глянул на часы. — Поздравляю, Череватый, ты снова опаздываешь. Всё как ты любишь. Он не спешил. Уверенной походкой вернулся к машине, открыл дверь, плюхнулся в кресло. На минуту закрыл глаза, прислушиваясь к тишине в салоне — и к тому, что внутри. Пора ехать. Он вставил ключ, двигатель мягко загудел. Влад вырулил со стоянки и влился в поток машин, уже направляясь к павильону. А впереди была площадка, люди и разговор с теми, с кем он пообещал разобраться. Дорога до съёмочной площадки оказалась подозрительно пустой. Прямо как будто весь город разом решил: «Сегодня — день пробки у аэропорта. Остальное — отменяется». Влад даже не поверил сначала — но, проехав пару светофоров без единого торможения, только хмыкнул: — Видимо, Вселенная решила, что одного стресса на утро хватит. Он добрался быстро, припарковался на своём месте, вытащил ключ из замка и выдохнул. — Ну всё, Череватый. Вперёд. Сейчас будет театр одного Влада. Дверь хлопнула, кеды мягко цокнули по асфальту, и он широким шагом направился внутрь павильона. Уверенно, без суеты. Хотя внутри всё ещё гудело эхо вчерашнего вечера. Первым делом — гримёрка. Там обычно и был штаб всего происходящего. И когда Влад открыл дверь, понял: что-то точно случилось. Или, точнее, не случилось, и все — в ожидании. Комната встретила его молчанием, тревожным и непонятно от чего. Соня с Марьяной сидели на диване, уткнувшись в телефоны, пальцы метались по экранам, как будто они пытались вычислить судьбу по Wi-Fi. Олег стоял у окна, выглядывая на улицу с выражением «я что-то чувствую, но не скажу, пока не убежусь». Дима сидел в наушниках, глядя в пол с видом «если ко мне подойдёте, я сделаю вид, что не существую». Артём и Ольга, как обычно, облюбовали диван у стены и что-то шептали друг другу на ухо. А Саша растянулся в кресле, словно телом говорил: «Я здесь за вайбом, а не за спешкой». Когда Влад зашёл, все как по команде обернулись. Наступила пауза. Олег первый нарушил молчание: вскинул руки, как дирижёр, и с приподнятыми бровями заявил: — Ну наконец-то! Череватый, ты сегодня побил все свои личные рекорды по опозданию. Где ты шлялся, друг мой? Влад, не сбавляя шага, откинул на плечо белую рубашку и бросил, будто между делом: — Лену в аэропорт возил. Кто-то же должен был передать её подругам лично и выдать на руки. — С чем? — уточнил Саша, не открывая глаз. — С инструкцией по применению? — И с гарантией на возврат, — хмыкнул Влад, кидая сумку на своё место. — Хотя судя по объёму чемоданов, её скорее отправили на длительное хранение. Соня оторвалась от телефона, вздохнула и буркнула: — Да ну тебя, Влад. Мы тут вообще-то все переживаем. Варя не выходит на связь. С вечера. Марьяна, не отрывая взгляда от Влада, прищурилась. В её голосе не было вопроса — только вывод: — Ты что-то знаешь. Воздух в гримёрке мгновенно поменял плотность. Даже Артём и Ольга замолчали. Олег застыл у окна. Дима снял один наушник. Влад медленно выдохнул, будто внутри него распахнули окно, и резко сел в своё кресло. Облокотился локтями на колени, потер лицо ладонями, а потом заговорил. — Вчера, когда Ларина уходила… она попала под машину. В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как у кого-то щёлкнул в руке колпачок ручки. — Не в лоб. Не насмерть, — тут же добавил Влад, подняв руки. — Удар пришёлся по касательной. Но её откинуло. Падение. Ссадины, ушибы, травма ноги. — Господи… — выдохнула Соня, прикрывая рот рукой. — Я всё видел, — продолжал Влад. Голос был низкий, ровный, но в каждом слове чувствовалось, как он держит себя в руках. — Сидел в машине. В зеркале увидел, как её чуть не сбили. Я выскочил, добежал, повез в больницу. Олег подошёл ближе, сел рядом, положил руку на спинку кресла: — И как она? — Боевая, как всегда, — криво усмехнулся Влад. — В больнице уже шутила, что уронила телефон и гордость. Но у неё ушиб голени. Сильный. Неделя без нагрузки минимум. И с дышкой, потому что грудную клетку тоже задело. Врачи сказали: повезло, что всё так обошлось. На секунду все молчали. Только дыхание — резкое, тревожное, как после бега. Дима тихо выдал: — Малявка... Чёрт, вот упрямая. — Я ей это говорил, — отозвался Влад с тем самым тоном, в котором всегда было больше заботы, чем раздражения. — А она мне: «всё нормально». С асфальта, с порезом на руке, с больной ногой. Всё нормально. — Проклятье, — пробормотала Ольга. — Я чувствовала с утра какую-то фигню в воздухе. Вот оно что… Артём поднял бровь: — И где она сейчас? — Дома, — ответил Влад. — Я её отвёз. Аптека, мазь, подушка под ногу, плед — всё как надо. Я предупредил, что сообщу на площадке. И попрошу пересмотреть съёмки на ближайшую неделю. Соня встала с дивана: — Молодец. Что не оставил её одну. Слава богу, что был рядом. — Ну, — Влад опёрся на спинку кресла и закрыл глаза на секунду. — В такие моменты ты не думаешь, где быть. Ты просто бежишь. Повисла тишина. Не тяжёлая — тёплая. Понимающая. Каждый переживал по-своему, но все — за одно и то же. — Ладно, — хрипло произнёс Влад, снова открывая глаза. — Я сейчас к продюсерам. Разговаривать. Олег хлопнул его по плечу: — Давай. Мы прикроем. — Спасибо. Влад шёл по коридору, как идущий на переговоры с высшими силами. Не с теми, что он обычно вызывал, а с теми, у кого были графики, бюджеты и любимая фраза: «Мы уже не успеваем». У двери, где обычно заседала продюсерская верхушка, он остановился. Сделал глубокий вдох. Постучал — коротко, чётко. И не дожидаясь ответа, открыл. В комнате за столом сидели двое: Аня — креативный продюсер, с ноутбуком на коленях и вечно напряжённым лбом, и Игорь — исполнительный, в рубашке и с лицом «я вообще не знаю, кто все эти люди, я просто хочу эфир вовремя». Они оба подняли глаза. — О, Череватый, — кивнул Игорь, деловито. — Мы как раз тебя ждали. — Ну хоть кто-то, — отозвался Влад и сел напротив, облокачиваясь на колени. — Буду краток. Нам нужно пересмотреть график. Аня прищурилась, сразу закрывая ноутбук. — Ларина вчера попала под машину. Ушиб, ссадины, травма ноги. Неделя без нагрузки. Максимум — дома на диване с подушкой и мазью. Игорь моргнул, отвёл взгляд, а потом выдохнул: — Чёрт. Как? — Переходила дорогу. Не заметила. Машина вылетела. Я был рядом. Повисла тишина. Не из вежливости, а из той, где все пытаются мысленно пронестись по календарю и понять, как не сломать всю систему. — Снимать она точно не сможет? — осторожно спросила Аня. — Если вы хотите, чтобы кто-то хромал в кадре, держась за рёбра и проклинал весь мир — можете попробовать. Только тогда потом сами с ней будете договариваться, когда она вам откажет на всю жизнь. Игорь склонил голову: — Сколько точно времени нужно? — Врачи сказали — минимум неделя без нагрузки. Я бы дал две. Лучше отдохнёт, чем потом реанимировать. — У нас жёсткий график, Влад, ты же знаешь, — начал Игорь, но тот сразу поднял руку. — Я знаю. И знаю, что если вы сейчас решите работать без неё, вы получите минус одну участницу, скандал и жёсткий откат по аудитории. Пауза. — Она не проходной персонаж. Её зрители любят. И она сейчас в травме. У нас всё записано, ничего не горит. Сдвиньте два съёмочных дня, дайте ей неделю — и будет вам тот же результат, только без греха на совести. Аня молча смотрела на него. Потом кивнула. Первый. Потом второй раз. — Хорошо. Скажем, что техническая пауза. Дадим пару выездов остальным. Придумаем, как оформить. Её никто трогать не будет, пока не выйдет на связь сама. Игорь всё ещё смотрел в таблицу, но, наконец, выдал: — Влад. — Что? — Спасибо, что сказал. И что не оставил её. Он кивнул. Медленно, коротко, и, не добавляя больше ни слова, встал и направился к выходу. Потому что сейчас ему хотелось только одного — сесть в машину. И поехать. Домой.  Не к себе. К ней. Когда Влад вернулся в гримёрку, там царила всё та же напряжённая тишина — но уже с привкусом ожидания. Он закрыл за собой дверь, потянулся, выдохнул и произнёс с явным облегчением: — Ну всё. Съёмки отложили. Реакция была мгновенной. Соня, как пружина, вскочила с дивана: — Отлично. Тогда мы её проведаем. Кто едет? — Я с вами, — тут же сказал Дима, уже стягивая наушники с шеи. — Даже не обсуждается. — Я тоже, — добавил Олег, вставая из окна и хлопнув ладонью по подоконнику. — Мы же не оставим её одну. Марьяна встала следом, разворачиваясь к Оле и Артёму: — А вы как? Ольга развела руками: — У меня встреча с клиенткой по обряду. Её перенесли уже три раза, если снова откажусь — проклянёт по бабкиной линии. — А у меня парфюм стоит, — добавил Артём, вытянув ногу. — Если не сделаю заливку сегодня — исчезнет нота мира. А без ноты мира ни одному демону нормально не работается, ты же знаешь. — Угу, — буркнула Соня. — Кто бы сомневался. Всё, минус два. — Я вообще приболел, — раздался голос из кресла, где Саша всё ещё развалился с видом воина, прошедшего через простуду. — Не поеду, а то ещё Варю заразим, ей это сейчас точно ни к чему. — Спасибо за искренность, — хмыкнула Марьяна. — Так, получается: я, Соня, Дима, Олег и Череватый. По умолчанию. Влад сдвинул бровь: — А у меня, значит, выбора не было? — Тебе и не положено, — отрезала Соня, уже доставая телефон. — Ты у нас главный по Варе. Шеф направления «Нести, мазать и ворчать». — Прекрасно, — вздохнул Влад, поднимаясь. — Тогда собирайтесь. Едем к Лариной. — Кто рулит? — уточнил Дима. — Я, — бросил Влад, уже на ходу. — Так надёжнее. У кого-то, может, ещё остались тормоза, но я им не доверяю. Все тут же начали суетиться. Гримёрка ожила, как штаб ведьмовской экспедиции. Миссия: Варя. И хотя никто не говорил вслух, но все знали — они просто хотели убедиться, что она действительно в порядке. Сами. Лично. По-своему. В машину они влезали так, как будто участвовали в странном квесте: «засунь ведьму, медиума и шаманку в авто чернокнижника и не поссорься». Влад подошёл к своей машине, посмотрел на неё, потом на компанию, потом снова на машину. — У меня, конечно, черная магия, но не черная дыра, — мрачно констатировал он. — Кто-нибудь вообще умеет складываться пополам? — Мы компактные, — бодро сказала Марьяна, первой влезая на заднее сиденье. — По сравнению с нашим шаманским фургоном, у тебя тут бизнес-класс. Следом за ней полез Дима, за которым, как оказалось, не помещается никто. — Димон, ты чё, на подушках сидишь? — фыркнул Влад. — Сдвинься, ты не гроб свой занимаешь. — Я просто сижу. Всё, я впрессован. Марьяна, не дыши на меня шаманством, пожалуйста, у меня голова кружится. Осталась Соня. Она встала у открытой двери, вскинула бровь и категорично заявила: — Я туда не сяду. Там нет места. Я ведьма, а не складной стул. — Тогда садись ко мне на колени, — невозмутимо предложил Олег, открывая объятия. — Мы с тобой в одной частоте, справимся. — Ты издеваешься? — возмутилась Соня, покраснев до ушей. — Я серьёзен как дух предка, — ответил он с невинным видом. — Ох ты ж блин… — пробормотала она, оглянувшись, будто искала спасения. — Соня, ты ведьма или декоративный элемент интерьера? — рыкнул Влад, хлопнув дверью багажника. — Садись уже, не на жертвоприношение же тебя зовут. Соня, всё ещё возмущённая, но уже посмеиваясь, села на колени Олегу. Тот тут же обнял её за талию и довольно сказал: — Очень удобно. Энергетика стабильная, посадка мягкая. — Ты ненормальный, — буркнула она, пряча улыбку. Влад, сев за руль, посмотрел в зеркало заднего вида и закатил глаза так выразительно, что зеркало чуть не треснуло от сарказма. — Звёздная команда, блин. Сейчас бы ещё Артёма на крышу и Ольгу в багажник — и можно в тур. — Поехали, шеф, — сказал Олег, откинувшись назад вместе с Соней. — Мы готовы к контактному визиту. — Контактный визит будет, если кто-то ещё раз шевельнётся, и я врежусь в бордюр, — рыкнул Влад и завёл двигатель. Машина, скрипнув, двинулась с места. А внутри неё ехала самая странная, но самая настоящая группа поддержки. Ведьма, шаманка, медиум и Череватый, который делал вид, что его всё раздражает, хотя внутри становилось чуть-чуть спокойнее. Не доехав до Вари буквально пять минут, команда дружно приняла стратегическое решение: без подкрепления к пострадавшей не ехать. — Надо купить что-нибудь полезное и вкусное, — сказала Марьяна, вылезая из машины первой. — То есть сначала «для здоровья», потом — «для души», — подытожил Влад, глуша двигатель. — Отлично. Сначала яблоко, потом торт. Они ворвались в супермаркет как разведгруппа с чётким боевым заданием. Но уже через минуту, конечно, разбежались кто куда — как всегда. Олег первым выстрелил из общего строя: — Я за булочками! — Конечно, — крикнул ему Влад вслед. — Найди там что-нибудь, что не блестит сахарной глазурью, как дьявол в отпуске. — Не обещаю! — раздалось из-за полки с выпечкой. Соня с Марьяной отправились в отдел фруктов. Там начался целый ритуал с проверкой свежести, энергетики и того, что Варя ест по четвергам, когда на небе две тучи. — Вот эти яблоки хорошие, — Соня кивнула. — Нет, вот эти лучше. У этих вибрация мягче, — Марьяна провела рукой над корзинкой, будто сканировала ауру. — Ну и фиг с ними, берём оба. Вдруг одно для тела, другое — для души, — хмыкнула Соня, уже накидывая бананы. Дима и Влад остались у холодильников с соками и минеральной водой. — Апельсиновый брать будем? — спросил Дима. — Ага. Только не тот, что как батарейка на вкус, — отозвался Влад, сканируя этикетки. — А воду какую? — Газ без газа. Чтобы полезно, но невкусно. Она любит страдать красиво. — Она вообще молодец, — тихо добавил Дима, уже накладывая бутылки в корзину. Влад на секунду остановился, кивнул. — Ага. Звёздочка. — Ты сейчас это без сарказма сказал? — Ну… может, капельку сарказма. Я ж не могу сразу сдаться. Корзинки заполнялись быстро. Через пару минут у входа в кассы собралась разношёрстная магическая банда с добычей: фрукты, йогурты, мёд, булочки, орехи, тёмный шоколад, сок, вода и даже плед, который где-то по пути приглянулся Марьяне. — У неё есть плед! — попытался возразить Влад. — А этот с птичками, — твёрдо сказала Марьяна. — Птички лечат. — Вы просто хотите разорить супермаркет, — буркнул он, выкладывая покупки на ленту. — Надо было сразу вызывать курьера, чтоб он нас всех к Лариной и доставил. — Ну давай, Череватый, — подмигнул ему Олег. — Хоть раз в жизни привези женщине что-то, кроме свечей и бутылки водки. Влад усмехнулся, закрыл пакет и покачал головой. — Вы какие-то подозрительно добрые сегодня. Прям пугает. И с этим — пакеты в руки, машины по местам — они двинулись дальше. У знакомого дома Влад припарковался чётко, как будто навигатором управлял дух водителя маршрутки. Дверцы хлопнули одна за другой, и из машины дружно высыпалась боевая группа поддержки — каждый со своим настроением. Дима первым выпрямился, вздохнул и начал разминать руки, словно только что разгрузил фуру с кирпичами, а не просидел в машине сорок минут. — Никогда больше не еду в середине, — бурчал он, потирая плечо. — Меня там придавили шаманской энергетикой и чьим-то локтем. Возможно, своим. Олег, наоборот, сиял. Он держал Соню за талию, всё ещё с довольным видом: — Отличная поездка, между прочим. Удобная посадка, контакт полный, настроение — стабильное. — Ты ненормальный, — пробурчала Соня, но выглядела подозрительно румяной. — Ага, зато весёлый, — подмигнул Олег. Марьяна шла позади и посмеивалась, наблюдая за этой сценой как старшая ведьма, которая уже повидала всё, но никогда не откажется от хорошего зрелища. Влад открыл багажник, достал пакеты с едой и распределил их с точностью до грамма. — Мужчины, держим равновесие, не роняем булочки, особенно вишнёвые. Это святое. Пакеты в руках, колонна двинулась к подъезду. У входа их снова встретил Виктор Александрович — тот самый охранник с вахты, с которым Влад вчера уже имел честь знакомиться. Тот сидел на привычной табуретке, пил чай из кружки с надписью «Не ной — не в армии» и лениво скроллил новости на планшете. Заметив знакомую фигуру в белой рубашке и компанию разномастных магов за спиной, он оторвался от экрана и расплылся в добродушной улыбке: — О, а вот и вы. Сегодня не один, смотрю. Целая делегация. Ну-ну. — Группа поддержки, — кивнул Влад. — Спецотряд. «Магия и забота». — Судя по вашей ведьме с фруктами, у девочки всё будет хорошо, — хмыкнул охранник, глядя на Марьяну с корзинкой яблок и ананасом. — Вчера, знаете, она ничего не показывала, но по глазам было видно — держится из последних. Соня сжала губы. Олег опустил взгляд. А Влад кивнул, уже серьёзнее: — Поэтому и приехали. Не дадим ей одной с этим сидеть. — Молодцы. Проходите, — Виктор Александрович снова откинулся в кресле. — Только не шумите сильно. Соседка сверху уже накаркала, что у неё давление от магнетических полей. — Мы тихо. Как заклинание на шёпот, — пообещал Дима. Лифт с протяжным скрипом доставил их на пятнадцатый этаж, как древний дух, который делает это только из уважения. Двери открылись, и магический десант вышел на площадку. Влад первым вышел, не глядя по сторонам, будто точно знал маршрут — и направился прямиком к нужной двери с такой уверенностью, что впору было кричать: «За мной, воины!» Олег, идущий следом, склонил голову и прищурился, как кот, заметивший что-то очень вкусное. — Ого, — протянул он с явно ехидной улыбкой. — А я смотрю, ты уже знаешь, где она живёт. Влад не обернулся, но остановился. Слегка повернул голову. — Шепс, заткнись, — устало бросил он. — А то получишь фруктовым ножом в астральное тело. — Смотри, главное — не в сердце, — фыркнул Олег. — Хотя, по-моему, туда уже попали. Марьяна захихикала, а Соня едва не уронила пакет от смеха. — Вы как дети, честное слово, — проворчал Дима, хотя сам уже улыбался. Влад поднялся на полшага, встал перед дверью, выпрямился. Сделал короткий вдох — будто собирался читать заклинание. Но вместо этого просто нажал на звонок. Изнутри послышался тихий, почти ленивый звук — дин-дон, как будто сама дверь не ожидала гостей. Он стоял спокойно, но рука, незаметно сжавшаяся в кулак, выдавала напряжение. — Ну давай, Ларина, — тихо пробормотал Влад. — Открой. Тем временем Варя лежала на диване, как брошенная королева. Нога, обмотанная эластичным бинтом, лежала на подушке, рядом — плед, бутылка воды, пульт и ворох скуки. Телек бубнил, щёлкая каналами сам собой. То какой-то ток-шоу с визжащими ведущими, то сериал, где все кричали и никто не слушал, то реклама прокладок. Варя зевнула и нажала кнопку ещё раз. — Ещё чуть-чуть, и я превращусь в мох. Она раздражённо переключила канал. — Неделя. Целая. Неделя. Лежать. Просто лежать! Она уставилась в потолок, затем снова в пульт, как будто тот виноват. — Я с ума сойду. Окончательно. Без вариантов. Сверху послышался лёгкий стук — соседка опять двигает мебель в семь утра или вызывает духов. Варя поморщилась. А потом в голове всплыло другое: вчерашнее. Точнее — он. — И ещё этот Череватый, — пробурчала она, поудобнее укладываясь на подушку. — Вот уж кто со своими демонами. Смотри на него. Говорит со мной, как с ребёнком. «Сиди. Не вставай. Не дёргайся. Дыши ровно». Скривилась.  — Нашёл тут больничную няньку. Брутальная версия Флоренс Найтингейл. Но сколько бы она ни пыталась возмутиться — внутри всё равно было тепло. Противно так тепло. Так, что аж щёки вспоминали, как это — краснеть. Она прикрыла глаза и на секунду позволила себе снова вспомнить: как он подбежал. Как вцепился в неё так, будто боялся, что она исчезнет. Какие у него были глаза — такие, какими он никогда на неё не смотрел. Испуганные. И его руки. Дрожащие. Хоть он и делал вид, что абсолютно спокоен. — Придурок, — сказала она вслух. Но голос звучал неубедительно. Пульт выпал из руки. Варя отложила его и уставилась в потолок. — Почему именно он? — шепнула она. И тут раздался звонок в дверь. С проклятьем в адрес мира и бинта, который вечно сползал, Варя, кряхтя, поднялась с дивана. Плед свалился на пол, нога дернулась, позвоночник издал звук «ты уверена?», но она всё равно упрямо доковыляла до прихожей. — Кто там звонит в такую рань? — пробормотала она себе под нос, оглядываясь на часы. — Одиннадцать утра. Отлично. Или коммуналка, или свидетели магии. Третьего не дано. Не глядя в глазок — потому что, ну серьёзно, кому она там нужна? — она открыла дверь. И застыла. На пороге стояла целая делегация. В полном составе. С пакетами и с выражением лиц «мы пришли спасать тебя, ведьма ты наша дорогая». Слева — Марьяна, с корзинкой фруктов и сияющей улыбкой, будто это обряд встречи весны. Справа — Соня, слегка растрёпанная, но с видом «у нас миссия, и я её главнокомандующий». За ними маячили Олег, весело прижавший к себе бумажный пакет с надписью «булочки», и Дима, деловито державший бутылку воды и банку мёда, как святыню. И, конечно, в центре — Влад. Суровый, в белой рубашке, с двумя пакетами в руках и видом «я не хотел, но всё равно пришёл — и несите мне медаль». Все замерли. Варя моргнула. — Это что… — она обвела их взглядом. — День открытых дверей у пострадавших? — Не-ет, — протянул Олег. — Это спецоперация «Ларина». Мы прибыли с проверкой. По линии дружбы и заботы. — Я вообще-то на костылях моральных, а не физических, — попыталась огрызнуться Варя, всё ещё держась за дверную ручку, как за якорь реальности. — Зачем вы так напрягались? — Потому что ты не отвечала, — отрезала Соня и протиснулась в прихожую. — Так. Где тут сесть? Где чай? Где травмы? Марьяна уже обняла Варю осторожно — как кошка, подходящая к хрустальной вазе. — А мы привезли тебе всё: и фрукты, и поддержку. И плед с птичками. — У меня есть плед. — Но не с птичками, — торжественно произнесла Марьяна. Дима с Олегом уже разувались. — Простите, но я всё равно в шоке, — пробормотала Варя, пятясь назад. — Я просто… на секунду забыла, в каком я шоу. А тут явились вы. Все.  — А мы тебя предупреждали, — буркнул Влад, заходя последним и захлопывая дверь. — Что расслабляться рано. Он поставил пакеты, глянул на неё снизу вверх, и добавил уже тише: — Зато мы здесь. — Ну проходите, магия добра. Только ковер не испачкайте, а то я не дойду и прибить не смогу. И пока вся команда рассредоточивалась по её квартире, она вдруг поняла: да, неделя будет длинной. Но определённо — не одинокой. Не успела Варя моргнуть, как Влад уже быстрым шагом прошёл мимо, будто знал маршрут лучше, чем она сама. Прямо на кухню. Пакеты глухо шлёпнулись на стол. — Всё, обряд выгрузки совершен, — пробормотал он. — Теперь — контроль пациента. Он вернулся в прихожую с лицом, которое обычно появляется у проверяющих инспекторов или особо серьёзных духов. Перевёл взгляд на Варю — и сдвинул брови. — Так, Ларина. А ну быстро в постель! — Что?! — вспыхнула Варя. — Вообще-то я открывала дверь! — Скакала по квартире! — поправил он. — С больной ногой! С шишкой на лбу! С гордостью вместо здравого смысла! Сзади раздался тихий смешок Димы, и шорох пакета с булочками — Олег явно вёл себя тише, чтобы не попасть под раздачу. — Я не скакала, — огрызнулась Варя, опираясь на стену. — Я… перемещалась. На минимальной мощности. Без разгона! — Перемещалась, — передразнил Влад, сложив руки на груди. — Ларина, ты что, думала, я приду и буду смотреть, как ты по квартире маршируешь с гордо поднятым бинтом? — А что мне было делать? Лежать весь день?! Я уже выросла из возраста, когда можно без угрызений совести целый день валяться под пледом и жевать фрукты! — А вот и нет! — воскликнула Соня из-за её спины. — Именно в этом возрасте и надо так делать! — Поддерживаю, — добавил Дима, уже направляясь к кухне. — У кого тут кружка под травяной чай? Марьяна только хмыкнула и отправилась раскладывать покупки. Влад, не меняя тона, продолжал: — Значит так. Или ты идёшь обратно в постель добровольно, или я тебя туда донесу. Варя округлила глаза. — Ты не посмеешь. Он склонил голову, прищурился, и в голосе его прозвучало совершенно опасное: — Проверим? Повисла пауза. Очень красноречивая. — Угу, — пробормотала Варя, развернулась на пятке (аккуратно) и, демонстративно не оглядываясь, поковыляла обратно в комнату. — Тиран, — кинула она через плечо. — Спасибо, стараюсь, — отозвался Влад и пошёл следом, как верный надсмотрщик по упрямым пациенткам. — Я пожалуюсь в профсоюз, — буркнула она. — Я его председатель, — усмехнулся он. Квартира ожила. Марьяна с Соней уже вовсю хозяйничали на кухне, будто всю жизнь тут жили. — Где у неё кружки?  — Нашла! Верхний шкаф, левая сторона, как у всех нормальных ведьм. — Завари травы, те, что успокаивают. А лучше сразу литр. Нам всем надо. Чайник весело загудел, в воздухе пополз запах мяты и чего-то лимонного. Дом наполнился уютом и движением, как будто кто-то наконец-то включил свет. В комнате, на диване, Варя сидела с Димой. Он молча положил ладонь ей на плечо и чуть поглаживал — мягко, не навязчиво. В его глазах было столько сочувствия, что Варя почти начала ёрзать. Она терпеть не могла, когда её жалеют. От этого всё внутри скукоживалось и хотелось либо укусить кого-нибудь, либо спрятаться под плед. Но в глубине души было тепло. Очень. Потому что именно эти люди стали её настоящей семьёй. Той, где тебя не спрашивают, удобно ли — а просто берут и приходят. С пледом.  Олег тем временем склонился над столом, выкладывая свою святыню — булочки — с таким почтением, как будто это были реликвии. — Так, Варе — самую красивую, с вишней и штрейзелем. Моя булочка королеве утреннего безумия. — Она вообще-то вечернего, — пробормотал Влад, появляясь в дверях с видом фельдшера на грани увольнения. — И я не понял… это что за самоуправство с выпечкой? Ты анализировал гликемический индекс? — А ты анализировал её настроение? — парировал Олег, поправляя вишенку на булочке. — Ей нужно это. На духовном уровне. Влад закатил глаза и уже привычным шагом подошёл к Варе. В руках — аптечка, бутылка воды и его вечная мрачная решимость. — Так. Быстро доклад. Таблетки пила? — Да, мамочка, — вздохнула Варя. — Мазала ногу? — Угу. — По рецепту? — Нет, по интуиции. Я ведьма, у меня чуйка. — Не беси меня. Воду пила? — Три глотка и заклинание «пошёл нафиг». Влад прищурился. — Я тебя сейчас сам намажу. Лично. И не только мазью. — Ты пугаешь меня и одновременно сбиваешь с дыхания, — бросила Варя и закатила глаза. — Отлично. Значит, всё работает, — удовлетворённо сказал Влад, и устроился рядом на подлокотнике дивана, как строгий страж Вариной ноги. Сзади уже пахло чаем, булочками, кто-то тихо напевал, Марьяна смеялась. А в центре этой магической бурды сидела Варя — с уставшей ногой, с усталым сердцем, но с глазами, в которых впервые за сутки блеснуло что-то живое. Семья. Настоящая. Своя. Кто-то поднёс плед, кто-то — подушки, Марьяна аккуратно поставила заварник в центр стола, как священный артефакт. Все остальное — булочки, фрукты, чай в кружках с разными узорами — быстро заняло свои места. Пространство перед диваном напоминало ведьмовской шабаш, но вместо жертвоприношений — уют и забота. Они расселись по кругу: кто на полу, кто на пуфике, кто на краю дивана. В центре — Варя, укутанная, с кружкой в руках и видом «я не просила, но чёрт, как же это хорошо». Болтали ни о чём: про то, как Дима случайно перепутал валерьянку с настойкой для духов, как Олег однажды заснул на съёмках в гробу, про то, как Влад однажды пошёл за свечами и вернулся с куриной лапкой и пакетом мяты. Было легко. Было живо. Пока в какой-то момент Олег не выдохнул. Тихо, но с болью: — Варюш, как так? Повисла тишина. Даже Соня замерла с кружкой на полпути ко рту. Марьяна мягко положила руку на колено Вари. Влад не отводил взгляда. Варя замялась. Буквально на секунду. Потом опустила глаза, медленно сделала глоток — и начала говорить. — Я шла… Устала. Голова гудела. Хотела домой. Поскорее. Пауза. Голос стал чуть тише. — Смотрела в телефон. Не заметила. Машина вылетела, неожиданно. Я услышала визг — и всё. Удар. Асфальт. Боль. Шум в ушах. Дима сжал её плечо чуть крепче. Марьяна не убирала ладони. — И тут Влад, — тихо сказала Варя, усмехнувшись одним уголком губ. — Как из ниоткуда. Весь… панический. Руки дрожат, но голос — «всё нормально, я здесь, держись». Она перевела взгляд на Влада: — Он ругался больше, чем врач. Потом больница. Всё как в тумане. А потом он — с водой, с пледом, с лекарствами. Она глубоко вдохнула. — Я не хотела, чтобы вы все знали. Не потому что стыдно. Просто… это как будто делает всё ещё реальнее. Соня не выдержала — потянулась обнять её. Дима подался ближе. Марьяна чуть прижала ладонь. Олег кивнул — не для вида, а по-настоящему, будто сказал «мы с тобой» без слов. А Влад всё сидел на краю, смотрел в чашку. Но потом тихо, почти шепотом произнёс: — В следующий раз, если что-то случится — ты сразу говоришь. Поняла? — Поняла, — так же тихо ответила Варя. — Только не кричи. Он поднял на неё глаза. Взгляд — мягкий, но упрямый: — Я не кричу.  И всё снова замолчало. Но теперь — по-другому. По-семейному. С доверием. И с теплом, которое ни один чай не мог заменить. Тишина не задержалась надолго. Минуты через три чай, булочки и варварская энергетика снова сделали своё дело — разговоры оживились, смех вернулся, как будто кто-то снял с комнаты магическое молчание. Олег, как обычно, не выдержал первым. — Всё, — заявил он, вставая. — Хватит драм, у нас здесь выздоровление по ускоренной программе. Сейчас будет психомагический театр одного актёра. — Берегитесь, — пробурчал Влад. — Сейчас начнётся цирк с медитирующими конями. — Тихо ты, — отмахнулся Олег. — Правила просты: я показываю одного из вас. Вы угадываете. Кто не угадывает — отдает булочку. Кто угадывает — получает духовный бонус. — Лучше булочку, — вмешалась Соня, уже ухмыляясь. — Я вообще-то тебя первую и покажу, — с загадочной улыбкой сказал Олег. Встал в позу, наклонился вперёд, сделал выражение лица «всё вижу, но молчу», и вдруг строгим голосом выдал: — «Так. Здесь кто-то был. И он оставил… след. Энергетический. Кошачий». Соня хлопнула в ладоши. — Ах ты гад! Это я?! Это я, когда у бабки на даче заговор искала?! — Попалась, — Олег поклонился. Следующим был Дима. Олег театрально выпрямился, сделал лицо максимально задумчивое, завёл руки за спину, прошёлся по комнате размеренным шагом и нарочито медленным голосом произнёс: — «На энергетическом уровне тут опасно. Но я останусь. Потому что я — последний из чернокнижников. Кроме Влада». Дима прыснул в кулак. — Я?! Это был я?! Ты меня с Владом слил в одной реплике! — Иначе никто бы не узнал, — пожал плечами Олег. — А теперь… вишенка на торте. Он повернулся к Владу, глубоко вдохнул и резко надел на голову плед, схватил бутылку воды, встал в дверной проём и с максимально мрачной интонацией произнёс: — «Всем выйти. Сейчас тут будет работа. И не в имя отца, не в имя святого духа…» Комната разразилась хохотом. Варя едва не уронила подушку, Соня легла на Марьяну, Марьяна — в подушку, а Дима хлопал в ладоши, как будто в цирке. Влад прикрыл лицо ладонью. — Я тебя сожгу, Шепс. С иконой. — Поздно, я уже очищен булочками, — невозмутимо ответил Олег, скидывая плед и делая поклон. — Ваш маг-артист к вашим услугам. — Давай, давай, иди в ТикТок, пока цел, — буркнул Влад, но в уголках его рта уже поселилась та самая улыбка — усталая, но настоящая. Так и просидели они до обеда — словно время растянулось в одеяло, под которое можно было спрятаться от тревог. Разговоры текли легко, шутки летали по кругу, смех вспыхивал то тут, то там, словно свечи на ведьмовском шабаше. Булочки были съедены. Чай — выпит. Плед — окончательно принят Варей в качестве новой кожи. Даже Влад не бухтел последние полчаса, что говорило о стабильно тёплой обстановке. К полудню компания начала потихоньку собираться. Соня первым делом поднялась и загремела кружками, упрямо не давая Варе вставать: — Сиди, царица, не лишай нас чувства полезности. Марьяна подхватила с подноса остатки фруктов и, тихо напевая себе под нос что-то шаманское, начала мыть посуду. Олег заглядывал в шкафчики в поисках пакета для мусора, Дима тихо подметал хлебные крошки с журнального столика. Всё происходило так органично, что даже Варя не успела вставить своё обычное «я сама». Они — как единый механизм, отлаженный, родной. Когда всё было вычищено до блеска, кружки сложены, а остатки мёда символично оставлены на полочке «на потом», все снова собрались в зале. Обняли Варю, по очереди. Слова прощания были тёплыми, но не пафосными. Кто-то бурчал, кто-то хихикал.  Влад, как истинный хозяин территории, проводил всех до двери. Стоял у входа, словно страж портала в реальность. Открыл дверь — один за другим участники высыпали на лестничную площадку. И вот, последним, с хитрющей улыбкой, мимо него проходил Олег. Он приостановился, приподнял бровь и с абсолютно невинным выражением выдал: — А ты что, не уходишь? Влад медленно повернул на него взгляд. — Шепс, ты сегодня либо чересчур разговорчивый, либо уже… — Уже, — кивнул Олег. — Но мне можно, я красивый. Сзади кто-то прыснул — похоже, Дима. Соня выразительно повела бровями, как будто разыгрывала пантомиму на тему «ой, а что тут у нас происходит». А Марьяна подошла к Владу, положила руку ему на плечо — тихо, мягко, с тем особым шаманским пониманием, которое не требует слов. — Всё хорошо, — сказала она просто.  Влад фыркнул. Но не возражал. Потому что, черт возьми, все всё видели. Все всё понимали. Даже если подколоть — это святое. Когда за ними закрылась дверь, в квартире стало тихо. Влад вернулся в зал с видом победителя межгалактической битвы за контроль над кухней. Остановился прямо перед Варей, поставил руки в бока и торжественно заявил: — Так. А теперь готовь ногу к осмотру. Сейчас будем мазать. Варя, не поднимая головы с подушки, только закатила глаза. — Господи, за что мне это наказание? — За карму, — без промедления отозвался Влад. — Наверняка в прошлой жизни ты продала свечи без заговора или подожгла траву наоборот. А теперь — страдай. Он уже направился к аптечке, которую предусмотрительно притянул к креслу. Варя смотрела на него, как на особо опасного целителя из пещеры: вроде и помогает, а вроде бы лучше бы просто отступил. — Ты хоть руки мыл? — прищурилась она. — Я не шаман, я чернокнижник. У меня бактерии боятся меня, — важно сказал Влад, выкручивая колпачок у тюбика с мазью. — А теперь тихо, не дёргайся. Обряд начался. — Сейчас я тебе обряд устрою, — пробормотала Варя, но уже протянула ногу, недовольно насупившись, как упрямый кот, которого пытаются искупать. Влад сел на корточки рядом, аккуратно расправил бинт. — Не шевелись. Сейчас будет… холодненько. — Только не читай заговор, — предупредила Варя. — А то если ты начнёшь «в имя не отца, не святого духа», я точно убегу. Даже с этой ногой. — Молчи, ведьма. Я в образе, — прошипел он театрально и выдавил мазь на пальцы. — Ногу подай. Терпи. Череватый лечит. Варя захохотала — громко, заразительно, до слёз. И попыталась дёрнуться, но Влад тут же придержал ногу. — Спокойно. Сейчас всё сделаем. И ты снова сможешь бегать. Хотя лучше не сразу. Особенно от меня. — Я вообще-то всегда бегаю от тебя, — фыркнула Варя, но уже мягче. Взгляд её смягчился. Он мазал аккуратно, почти бережно. Не так, как врач, а так, как человек, который хочет, чтобы не болело. А потом Варя вдруг прошептала: — Спасибо тебе, Влад. Он не поднял глаз. — Мажу — молчи. Благодаришь — потом. Я же сказал: я — страшная сила. Не обессудь. — Угу, — усмехнулась Варя. — Страшная. Когда осмотр ноги был завершён, Влад с важным видом, как хирург после трёхчасовой операции, поднялся с дивана и потянулся, хрустнув плечами. — Всё. Пациент стабилен. Могу выдать заключение: выживет. Даже с твоим характером. Он направился в ванную. Звук воды, открывающийся кран, его шаги.  Варя молча смотрела ему вслед. А внутри всё бурлило. Будто что-то переполняло — не словами, а ощущениями. Он здесь. Не где-то там, не в своих делах, не на съёмке, не в проклятиях и ритуалах. А здесь. В её квартире. Рядом. Он мажет ей ногу, бурчит, командует, прикалывается. Но он здесь. И это забота. Та, что не притворяется. Просто есть. По-своему. Его способом. И от этого внутри что-то болезненно, приятно, пугающе сжалось. Когда Влад вернулся, вытирая руки полотенцем, Варя сидела всё так же, не двигаясь. Просто смотрела. Он заметил. Прищурился: — Что? — Ничего, — быстро отозвалась она, отворачиваясь. — Просто думаю… как ты не залил мне весь диван этой мазью. — Мастерство, — усмехнулся Влад и плюхнулся рядом. — Идеальные пальцы. Только для экстренной помощи и тёмных ритуалов. Она снова усмехнулась. Но внутри — всё не так просто. Потому что с каждым днём, с каждым словом, с каждым его прикосновением, от которого он, конечно же, делает вид, что ничего особенного — она чувствовала, как привязывается. Слишком сильно. Слишком быстро. Слишком глупо. И это нельзя. Она знала. Потому что рассчитывать ей — не на что. Абсолютно. Он — Влад Череватый. Саркастичный, брутальный, в белой рубашке и с руками, которые дрожали у больничной койки, но никогда этого не признают. Он не из тех, кто остаётся. Он из тех, кто появляется внезапно — и уходит, когда ты начинаешь надеяться. А она просто ведьма. С перебинтованной ногой и сердцем, которое слишком остро чувствует. Влад вернулся и сел рядом — не слишком близко, но ровно на ту дистанцию, с которой можно чувствовать. Он бросил мимолётный взгляд на Варю и нахмурился. Она сидела, как статуя: то щурилась, будто кого-то мысленно убивала, то вдруг ловила себя на улыбке, а потом снова хмурилась. Влад, не будучи особо нежным психологом, но всё же умея считывать чужое состояние, наконец не выдержал: — Ларина. Что случилось? — Ничего, — мгновенный ответ. Почти рефлекторный. — Ага. Особенно видно по тому, как ты уже третий раз за минуту закусила губу и убила меня взглядом, — он откинулся назад, закинул руку на спинку дивана и прищурился. — Давай, выкладывай. Я же вижу, ты мнешься. Варя резко повернулась к нему, подняла брови и натянула на лицо самую привычную и проверенную маску — сарказма с налётом драматической иронии. — О, прости, всевидящий. Может, я просто задумалась о смысле жизни. Или пересматривала весь сюжет «Клуба Романтики» у себя в голове. Или, о ужас, пыталась вспомнить, зачем мне вообще нужны мужчины, если они потом устраивают патрули по квартире с мазью в руках. Влад приподнял бровь: — Ага. Защита через нападение. Классика. Давно не видел. Тебя только шлем не хватает и таблички «я абсолютно в порядке». — Ну так повесь на стену, — огрызнулась Варя, но губы дрогнули. — Можешь повесить прямо рядом с твоей иконой-зеркалом. — Она и так рядом с моей кроватью. Можем сделать комплект, — не моргнув, отозвался Влад. — Так что ты молчишь? Варя пожала плечами и отвела взгляд. — А если я не хочу говорить? — Тогда я буду сидеть тут и сверлить тебя глазами, пока ты не сдашься, — спокойно сказал он, глядя прямо на неё. — У меня терпения хватает. Я вон с духами работаю. Там вообще никто не отвечает. Она усмехнулась, коротко и почти беззвучно. Но глаза снова стали серьёзными. — Я просто… Пауза. Она снова посмотрела на него и, конечно, снова натянула иронию. — Я просто обдумываю, что, может, мне открыть клинику. «Череватый и Ларина: лечение сарказмом и чаем». Думаешь, пойдёт? Влад ухмыльнулся, но уже мягче. — Обязательно. А пока… можешь просто сказать, что ты не железная. И я тоже. Мы оба с глюками. Он не давил. Просто был рядом.  А Варя всё ещё держалась за свою иронию, как за щит. Но внутри — что-то уже просилось наружу. Влад хлопнул в ладони так, будто сейчас будет вызывать духов, но вместо этого торжественно заявил: — Ну ладно. Раз не хочешь говорить — займёмся полезными делами. Варя тут же вскинула бровь: — Это какими ещё, прости, полезными делами? Ты что, хочешь провести тут сеанс «чистая сила»? Влад пожал плечами, встал и демонстративно обвёл комнату взглядом, как контролёр с фонариком. — Ну, например, у тебя вон пыль на подоконнике. Повернулся к ней с видом глубокой обеспокоенности. — Видно, что духи давно не трогали шторы. А значит, пора наводить порядок в астрале. — Череватый, — начала Варя, но он не слушал. — И ещё, между прочим, из еды у тебя только то, что мы с ребятами принесли. А холодильник пуст. Катастрофа. Придётся что-то приготовить. Может, суп. Или борщ. Или… — Череватый! — уже громче. Варя покраснела, как свежесваренная свекла. — Я сама всё сделаю! Не смей! — Ага, вижу, ты уже прыгаешь на одной ноге по кухне и режешь лук мыслью, — хмыкнул Влад, открывая шкаф. — Дай угадаю, ты ещё и в духовку полезешь, чтобы заклинать картошку? — Я серьёзно! — Варя схватила подушку и метнула в него. Он увернулся с ловкостью человека, которому не в первый раз кидают подушку в ярости. — Мне не надо, чтобы ты тут всё делал! Я не… не… не беспомощная, ясно? Он обернулся, склонил голову и чуть улыбнулся. Но уже мягко. — Я знаю. Она замерла. — Просто ты пока можешь позволить себе немного побыть беспомощной. Это не навсегда, Ларина. Но если кто-то рядом и хочет помочь — это не приговор. Это просто помощь. Варя открыла рот, чтобы возразить. Потом закрыла. Потом снова открыла — и сказала, чуть тише: — Только не трогай мои специи. Они расставлены по степени угрозы. — Я как раз хотел использовать вот этот жёлтый… «яд дракона». — НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — вскрикнула Варя, как героиня в финале оперы, и вцепилась в подушку. Влад начал с окна. Распахнул его, как человек, который пришёл изгонять не только пыль, но и застойные энергии. — Так, сначала проветрим. А то тут атмосфера, будто ты три дня варила зелье «Депрессия +5». — Может, я и варила, — буркнула Варя, заворачиваясь в плед. — С добавлением твоего характера. — Вот и чувствую, — кивнул Влад, глядя в окно. — Что-то уж слишком много в воздухе пассивной агрессии. Дальше он принялся за пыль. И не просто пыль, а за те её древние залежи, которые, по мнению Вари, уже заслужили отдельную прописку. Он залез туда, куда она сама заглядывала, пожалуй, в прошлой жизни — если вообще. — Интересно, — пробормотал он, поднимая древнюю свечку с полки. — Это здесь со времён ведьминского Средневековья? Или ты собиралась открыть музей «Пыль сквозь века»? — Череватый, может, тебе метлу выдать? — фыркнула Варя. — Или ты в душе Золушка, просто не признался? — Золушка — это ты, только вместо туфельки ты теряешь терпение. А я — волшебный крестный Влад, пришёл спасать помещение, — невозмутимо ответил он, протирая подоконник с таким рвением, будто там прячется амулет удачи. Затем он вытащил ведро, налил воды, нашёл швабру (Варя до этого даже забыла, что у неё она есть) — и пошёл по квартире, методично и с шорохом. — Откуда ты вообще умеешь так убираться?! — не выдержала Варя, наблюдая, как он закладывает крюк шваброй за кресло. — Я чернокнижник, Ларина, — отозвался он, не оборачиваясь. — А это значит, что я умею контролировать хаос. Даже если он — в виде твоих носков под диваном. — Они там по плану лежат! — Да-да, геометрия бедствий. Я понимаю. Он шёл, как танк, оставляя за собой чистоту, аромат лимонного средства и лёгкий налёт самодовольства. Убирался он с таким энтузиазмом, будто это ритуал призыва нового уровня в жизни. А Варя смотрела, как он моет пол, закатывает рукава, сдвигает табуретку — и внутри снова начиналось это нехорошее, трепетное… слишком живое ощущение. Ну вот как после этого его не влюбляться? А он, чёрт бы его подрал, ещё и швабру вращает, как посох. Когда уборка подошла к концу, Влад поставил ведро в угол, вытер руки полотенцем, словно завершил сложный обряд очищения, и с видом абсолютного удовлетворения заявил: — Всё. С пространством покончено. Теперь — еда. Варя тут же вскинула голову и посмотрела на него с надеждой, почти щенячьей: — Может, не надо?.. Мы можем просто… поспать. Или… попить чаю. Опять. Чай — это святое. — Нет, Ларина, — отрезал он, уперев руки в бока. — Ты полдня живёшь на одной булочке и упрямстве. Надо что-то нормальное приготовить. Еда — это основа здоровья. Даже у ведьм. — У тебя в кармане, случаем, нет справки «диетолога поневоле»? — Нет, но есть кастрюля, и я не побоюсь её использовать, — рыкнул Влад. — Если не доверяешь — пошли со мной на кухню. Будешь контролировать мои кулинарные шедевры. Можешь комментировать. Материться. Я позволю. Варя подозрительно сузила глаза. — Даже если я скажу, что ты режешь лук, как предатель рода человеческого? — Даже если ты напишешь это кровью на стене, — кивнул он. — Идём. Она, буркнув что-то себе под нос, собрала силы и попыталась подняться с дивана. И тут же ноги подкосились. Варя качнулась, потеряла равновесие и рухнула обратно, сдавленно ахнув. Влад в тот же миг оказался рядом. Быстрее, чем Варя успела моргнуть. — Ларина, чёрт бы тебя побрал! — выдохнул он, присев перед ней. — Я же сказал — никаких лишних движений! Ты совсем, что ли? Он уже поддерживал её за плечи, осторожно, но крепко. — Где болит? Грудь? Нога? Голова? Всё сразу? Варя вздохнула, откинулась назад, прикрыла глаза: — Только гордость. И, может, чуть-чуть лодыжка. Но в основном гордость. — Гордость лечить дольше, — буркнул Влад, облегчённо выдыхая. — Хорошо, что не разнеслась по полу, как драматическая ведьма из бразильского сериала. — Ты мне сочувствуешь, да? — Я тебе жопу спасаю, Ларина, — рыкнул он, но беззлобно. — Ещё раз вскочишь — привяжу к дивану. Обрядом. — Ты извращенец, — пробормотала Варя, всё ещё сидя с закрытыми глазами. — Я заботливый, — отрезал он. — Просто в форме, которая тебя бесит. Он медленно поднялся, посмотрел на неё сверху вниз и добавил: — Так. Всё. Я тебя сам отнесу на кухню. — Что?! — взвизгнула Варя, сразу напрягшись. — Нет! Нет-нет-нет! Не смей! Даже не думай, Череватый! — Поздно думать. Я уже мысленно тебя понёс, — невозмутимо отозвался он и сделал шаг ближе. — Так что готовься — сейчас будет телепортация методом физической эвакуации. — Влад! — зашипела она, вцепившись в подушку, как в спасательный круг. — Я тяжелая! Я кусаюсь! Я вызову духов сопротивления! — Зови хоть демонов — я тебя всё равно подниму, — ухмыльнулся Влад. — Я закричу! — Я буду громче, — пожал плечами он. И, не дав ей времени на новый аргумент, резко, но аккуратно, подхватил её на руки. Как будто делал это каждый день. Уверенно. Без вопросов. — Влад! — завизжала Варя, вцепляясь ему в плечи. — Поставь меня! Я серьёзно! Это унизительно! — Унизительно — это когда ты разваливаешься пополам на третьем шаге. А сейчас ты просто ведьма в воздушной транспортировке, — спокойно сказал он, шагая к кухне. — Наслаждайся моментом. — Я тебе этого не прощу! Я наложу на тебя сглаз! На плешь! На кастрюлю! — Уже боюсь, — фыркнул Влад. — Держись крепче. Полы я мыл, но мало ли. — Я тебе в кофе соль подсыплю! — Я всё равно пью без сахара. — Я… я… — Варя окончательно замялась, прижалась лбом к его плечу и прошептала: — Придурок. — Ага.  Он аккуратно поставил её на табурет у стола, как самую ценную кулинарную единицу. Варя ещё пару секунд сидела с видом оскорблённой богини, а потом всё-таки расплылась в кривой, но очень настоящей улыбке. — А теперь, — Влад закатал рукава и подошёл к плите. — Приготовление пищи. Выпуск первый. Шоу «Ужин с Череватым» начинается. — Только не подожги плиту, пожалуйста, — вздохнула Варя, прикрывая глаза. — Не волнуйся. Я же уже тебя поджёг. Остальное — детали. На кухне запахло неожиданно хорошо. Влад стоял у плиты, резал овощи с таким видом, будто собирался их не тушить, а изгнать из них все плохие вибрации. Движения были уверенные, чёткие, ловкие. Он нарезал лук, будто всю жизнь этим зарабатывал. А может, и зарабатывал — только в другой реальности, где чернокнижники ведут кулинарные стримы. Варя сидела за столом, укутанная в плед, с кружкой в руках и лицом «контролирующий орган». Долго молчать она не могла. Впрочем, как и всегда. — Ты нож держишь так, будто собираешься вызвать им беса. Это нормально? — Это и есть ритуал, — спокойно ответил Влад. — Нарезка на призыв домашнего уюта. Работает лучше, чем свеча и молитва. — Ага, особенно когда у тебя на лице выражение «сейчас я всех порежу». Надеюсь, морковь не в обиде. — Морковь в восторге. Я с ней на короткой ноге. В отличие от некоторых, — он бросил взгляд в её сторону и добавил:  — Которые шатаются по квартире с одной ногой и гордостью размером с плиту. — Ой, не начинай. Лучше скажи: ты собираешься добавлять в это блюдо соль по вкусу или по гороскопу? — По лунному циклу. Если ретроградный Меркурий — щепотку. Если ты рядом — полпачки. Варя усмехнулась, наблюдая, как он ловко переворачивает что-то на сковородке. — Ты хоть знаешь, что делаешь? — Нет, конечно, — фыркнул Влад. — Я просто вхожу в транс и надеюсь на чудо. Всё как в чёрной магии. — Мда… А ещё я думала, ты максимум умеешь варить воду под пельмени. — Я могу приготовить даже курицу, которая убежала из духовки. Но сегодня я гуманист, — сказал он, уже вываливая овощи в кастрюлю. — Так что будет рагу. Почти ведьминское. Только без лягушек. — А зря. Лягушки придают текстуру, — заметила Варя. — Ты хоть знаешь, как проверять картошку на готовность? — Вижу, ты не доверяешь моим методам. Он достал нож, театрально воткнул его в кусочек картошки и прокомментировал: — Картошка сдалась. Больше не сопротивляется. Как ты вчера в больнице. — Вот сейчас было больно, — выдохнула Варя, но в голосе уже плескалось веселье. Влад вздохнул, поднёс ложку с рагу к губам, попробовал и кивнул. — Ну всё. Если ты не отравишься, я официально открываю ресторан. Назову его «На пепелище былого сарказма». — А ты, Череватый, опасно хорош в этом, — тихо сказала Варя. Он обернулся, посмотрел на неё. — Я вообще опасно хорош. Просто не все выживают, чтобы это признать. Она снова рассмеялась. А он подал ей тарелку. — Ну что, дегустация. Если не понравится — у тебя всегда есть метла, можешь улететь. — С перебинтованной ногой? — Значит, просто катись. Варя взяла ложку. Вдохнула аромат. Попробовала. Замерла. — Чёрт. — Что? — Вкусно. Она посмотрела на него и сдалась: — Череватый, да ты… ведьма. — Уж точно не ангел, — усмехнулся он. Влад с полной сосредоточенностью шеф-повара до сервировки подал финальный аккорд своего магического ужина: две тарелки рагу, дымящихся, ароматных, с аккуратными кусочками овощей, которые были нарезаны так ровно, что могли пойти на обряд идеального баланса. Одну тарелку он поставил перед Варей, другую — себе. Молча достал вилки и ложки, нарезал хлеб. Даже чай заварил — терпкий, травяной, с мёдом. Наконец-то сел напротив. На какое-то время они ели в тишине. Не гробовой — нет. В этой тишине было что-то живое.  Варя опустила взгляд в тарелку. Ей было неловко. Не потому что он варил, кормил, убирался. А потому что он всё это делал для неё. Без требований. Без обязанностей. Просто потому что хотел. И выглядел довольным. Чёрт побери, он даже улыбался, когда думал, что она не смотрит. А Влад действительно был доволен. По-своему. По-череватовски. Сидел, ел и украдкой бросал на неё взгляды. Не прямо — нет, он не идиот. Но каждый раз, когда Варя хмурилась, пробовала новое, морщила нос или посмеивалась — он ловил этот момент. И сердце в груди колотилось так, будто кто-то поставил его на ритуальный барабан и забыл выключить. Он не помнил, когда в последний раз испытывал нечто подобное. Чтобы так — не раздражала, а бесила до дрожи. Чтобы так — хотелось схватить, обнять, прикрыть от всего мира. Чтобы так — гордился тем, что ей хорошо, просто потому что он рядом. Внутри всё кипело, бурлило, горело и кувыркалось. — Пиздец, Череватый, — пронеслось в голове. — Ты влип. Он сделал вид, что пьёт чай, чтобы не сказать это вслух. Варя долго смотрела в тарелку, размешивая ложкой рагу, как будто искала в нём слова, которые не могла найти в себе. А потом всё-таки подняла взгляд.  — Влад, спасибо тебе. За всё. И за ногу. И за уборку. И за то, что… ты просто здесь. Он посмотрел на неё. Не сразу. Сначала будто попытался не услышать. Проглотил кусок, сделал вид, что ищет чай. Но потом всё же поднял глаза. И на мгновение, на одно короткое, почти невидимое мгновение — с него слетела маска. Та самая — самодовольная, ехидная, непоколебимая. И под ней мелькнуло: что-то тёплое, трепетное.  Он улыбнулся. Тихо. Почти растерянно. — Да ладно тебе, Ларина. Не благодари. Я ж всё равно бы не усидел. И вот — маска снова на месте. Голос ровный. Улыбка в нужной дозе. Спина прямая. Всё как всегда. Но внутри он чувствовал, как рвётся шов за швом. — Ты же не можешь себе этого позволить, Череватый, — сказал он себе. — У тебя жена. Семья. Дом. Жизнь, в которую ты всё ещё пытаешься вписаться. Хотя сам прекрасно понимал — всё это уже давно катится к чертовой матери. Он знал, что по возвращении Лены его ждёт разговор. Серьёзный. Возможно, последний. Потому что продолжать вот так — жить с одной, думать о другой — больше невыносимо. Но сейчас перед ним сидела Варя. С перебинтованной ногой, с этой упрямой улыбкой, с глазами, в которых целый космос. И он не хотел думать ни о Ленах, ни о разрушающихся браках, ни о том, что будет завтра. Потому что сейчас он был с ней. И это было главным. Они доедали ужин в том странно-уютном формате, который, похоже, умели только они: с колкими фразочками, мимолётными подколами, игривыми взглядами и постоянной попыткой спрятать настоящее за сарказмом. Как будто играли в бесконечную партию «кто первым проболтается, тот и проиграл». — Ты нарезал хлеб, как будто готовил его к экзорцизму, — прокомментировала Варя, отпивая чай. — А ты жевала, как будто закапываешь под язык заклятие от моих шуток, — отозвался Влад. Она приподняла бровь. Он ухмыльнулся. После ужина Влад снова взял на себя всё. Унёс посуду, вымыл раковину до блеска, протёр стол, проверил плиту. Всё это с такой лёгкостью, как будто у него был внутренний контракт с бытом. Потом подошёл к Варе, аккуратно помог подняться, придержал под локоть. — Без акробатики, ведьма.  Довёл до дивана, устроил подушки, поправил плед. Варя села, бросила взгляд на часы и немного сжалась. — Влад, только не подумай, что я тебя выгоняю, — начала она осторожно. — Но уже поздно. Ты у меня весь день. И, ну… мне неудобно перед твоей женой. Он остановился. Посмотрел на неё. Тихо, спокойно, без всякого напряжения ответил: — Лены нет. Она на отдыхе. И знаешь, что это значит? — Что? — подозрительно спросила Варя. — Что готовься, Ларина. Я целую неделю, каждый день, буду тебя бесить своим присутствием. Она закатила глаза с таким надрывом, будто вызвала древнего духа раздражения. — О, нет. — О, да, — засмеялся Влад. — Появляюсь, как по графику. Утром: доставка чая. Днём: уборка. Вечером: лекции по философии через сарказм. Спецпакет заботы, версия «Череватый 2.0». — Можно мне просто умереть красиво и не участвовать в этом? — Нет. Ты подписалась. На свою голову. Он ещё пару секунд стоял у дивана. Взгляды встретились — коротко, но тепло. И вдруг стало ясно: оба не хотят, чтобы этот вечер заканчивался. Но надо. Влад взял телефон, проверил ключи, убедился, что всё на месте. Подошёл ближе. Не обнял, но… будто сделал это взглядом. — Всё. Я поехал. — Доберись нормально, — тихо сказала Варя. — Напиши, как приедешь. Он кивнул. — Только если ты обещаешь, что завтра снова будешь ворчать на мою яичницу. — Смотря как ты её приготовишь, — хмыкнула Варя. — Идеально. До завтра, Ларина. — До завтра, Череватый. Он вышел. Тихо. Без громких шагов. Только дверь захлопнулась. А в комнате осталась тишина, лёгкий запах чая и ощущение того, что теперь внутри — не пусто. Именно наоборот.