Лера (продолжение II)

Знакомства в квартире-общаге После нашего первого секса я еще много раз бывал в этом месте, трахая Леру во всевозможных позах в щелку и в рот, только сперму она не глотала, а сплевывала в платок, хотя говорила, что она у меня на удивление не противная и даже сладковатая. Она спокойно относилась к тому, что мои губы не опускались ниже ее груди, не брезгуя сосала мой немытый член, целовала грудь, живот, спину и даже мошонку и ягодицы. Я стал осваиваться в этой квартире, начал здороваться с ее обитательницами, заходил на кухню, в отличие от других помещений хорошо отремонтированную и в то же время грязную и скандальную, где несколько женщин одновременно готовили на нескольких варочных панелях и переругивались между собой. Также я обнаружил, что в квартире есть еще один туалет, но настолько тесный, что не каждый человек мог в нем поместиться, хотя у меня, конечно, проблем с этим не было. Еще одним открытием было то, что в ванной никто никого не стесняется, девушки, даже взрослые женщины, могли, не стесняясь, одеваться, раздеваться и даже менять прокладки в трусах в сантиметрах от какого-то незнакомого мужика, случайного кавалера другой обитательницы квартиры. Я познакомился и с соседками Леры по комнате. Старшую из них, лет двадцати пяти, звали Мариной, она была весьма упитанная, грудастая, с большой задницей, невыразительным лицом и некрасивыми толстыми ногами. Третья соседка, Лена, была внешне полной противоположностью Марины, ее возраст я не смог определить, у нее было милое личико, но фигуры просто не было. Она была едва ли не на голову выше меня, а ее длинное тело было узкоплечим и узкобедрым, костлявым с плоской грудью и маленькой попой. Сзади она не напоминала ни девушку, ни парня, а какого-то подростка-переростка неопределенного пола. Я не был рад встрече в присутствии соседок по комнате, так как считал, что секса у нас не будет. Правда, у Леры были месячные, и нормального секса все равно не могло быть, но во время месячных Лера так мастерски использовала язык и рот, что, пожалуй, удовольствие в эти дни было даже больше обычного. Для знакомства меня со своими сожительницами Лера купила две бутылки вина на мои деньги, и мы их довольно быстро выпили на четверых. Марина и Лена, как мне показалось, почти не захмелели, но мы с Лерой, как и в другие наши встречи, оказались довольно пьяными. Несмотря на опьянение, я понимал, что в компанию взрослых девушек меня никогда бы не позвали, если бы я был таким же бедным провинциалом, как они, но я в их представлении был сказочно богатым москвичом, из-за какой-то прихоти работающим на самой грязной работе вместе с ними в кафе-столовой, и мое превосходство в социальной иерархии заменяло недостающие годы. Они почему-то долго допрашивали меня о машине моего отца, и, выяснив, что это Мерседес, уже прочно уверовали в мое богатство, доступное им только в самых радужных мечтах. Но весь остальной разговор был еще хуже, меня поразила похабность беседы, которую они вели, не стесняясь моего присутствия. Я не так часто участвовал в «мужских разговорах» мальчиков своего класса, но если все сравнить эти беседы с теми разговорами в школе, то мальчики превосходили Леру и ее подруг только в количестве используемого мата, но сильно уступали в самом содержании бесед. Когда вино закончилось, Лера спокойно расстелила постель, разделась до трусов, потом сказала: — Девочки отвернитесь, наш мальчик стесняется, — и поторопила меня: — Володя, раздевайся. Я было оставил трусы, но Лера сама сняла их с меня со словами: — Что я буду сосать, если ты не снимешь трусы? Я трахал Леру в рот на глазах ее соседок, а они смотрели нас и при этом спокойно и деловито говорили о том, что у меня, несмотря на малый возраст, большой и хороший член, как будто речь шла не о самой интимной части мужского тела, а о предмете верхней одежды или гаджете. Как-то в другой раз пришел Михаил, любовник Марины. Михаил работал сантехником в каком-то кафе, магазине или продовольственном складе — из его рассказов это было трудно понять — но, в отличие от девушек, имел московскую прописку, и Марина очень хотела выйти за него замуж. Тридцатилетний Михаил явно не горел тем же желанием. У меня создалось впечатление, что его вполне устраивала Марина в качестве весьма нетребовательной любовницы, покупающей для него водку и приносящей закуску. Впрочем, и Михаил в другие наши встречи приносил продукты, даже целыми коробками, и бесплатно предлагал их всем, включая меня, но я неизменно отказывался, представляя себе реакцию моей мамы на подобные подарки. Как мне казалось, Марина ему все же нравилась, но обращался он с ней по-хамски, например, он снял с нее прямо за столом кофту и лифчик и спросил меня: —  Ну как, неплохие груди? Я, естественно, похвалил ее тяжелые несколько обвисшие груди с крошечными сосками, на мой взгляд, больше напоминающие ягодицы, чем грудь. —  Пощупай, какие они плотные,  —  сказал он. Я оглянулся на Леру, но она не видела ничего ненормального в том, чтобы я щупал Маринину грудь, потом я посмотрел на лицо Марины и тоже не увидел никакого протеста, ее лицо сохраняло обычное невнятное выражение. Мне пришлось слегка пощупать ее грудь и высказать все приличествующие ситуации комплименты, но закончил я словами: —  У Марины хорошая грудь, но грудь Леры мне нравится больше. Лера даже поцеловала меня за такой галантный ответ. Еще более хамски Михаил вел себя, когда он и я, почти годящийся ему в сыновья, стали одновременно трахаться со своими любовницами, он комментировал и оценивал каждое действие Марины: сперва сетовал, что она не дает ему в жопу, а через некоторое время предложил ради разнообразия на одну палку поменяться дамами. После ощупывания груди Марины я смог не закричать, услышав такие слова, хотя некоторый ужас, куда я попал и с кем я имею дело, пронесся у меня в голове. Ища опору, я тотчас обернулся к Лере, ожидая, что она даст жесткий отпор, как не раз давала в моечной, когда ее пытались заставить вымыть не причитающуюся ей порцию посуды, но она лишь прижалась ко мне и внимательно посмотрела мне в глаза. Я, сдержав эмоции, ответил Михаилу: «Для меня такое неестественно и непредставимо, так что давай каждый будет спать со своей женщиной». Лера поцеловала меня, и эпизод вроде бы был забыт, хотя для меня осталось загадкой –– она была готова идти к Михаилу и благодарила меня за то, что я ее избавил от этой участи, или все же ее поцелуй означал лишь благодарность, что я взял отказ на себя и сумел не превратить его в конфликт. Дружеские обмены И уж совсем хамски Михаил общался с Леной. Как было понятно из его замечаний по адресу Лены, он некогда с ней спал, что было странно при его вкусах, и он открыто говорил ей в форме совсем несмешных шуток, что в ней нет ничего хорошего, кроме пизды и рта, да и те не самого лучшего качества, и больше он со скелетом спать не будет. Лена вместо того, чтобы обидеться, как-то жалко хихикала и отвечала еще более жалкими самоуничижительными ответными шутками и оправданиями. Но потом со слов Леры я понял природу столь пришибленного поведения Лены. Лена совсем не привлекала парней своего круга общения, с накладными грудями и ягодицами в кафе она могла смотреться довольно эффектно, но парни, которые обнаруживали, что ее формы – это фикция, ее сразу же бросали, причем не преминув сказать на прощание что-то оскорбительное, а ее сослуживцы знали, какова ее фигура на самом деле, и совсем не интересовались ею. Ретроспективно вспоминая Лену, я думаю, что в среде московских студентов лучших московских вузов, особенно среди тех, кто любил разную сексуальную экзотику и щеголял своей бисексуальностью, она могла пользоваться успехом. Кроме того, если бы у нее были деньги, она могла поставить себе импланты и приобрести привлекательные формы, что в сочетании с ее высоким ростом, милым личиком и стройной фигурой смотрелось бы вполне эффектно. Но у нее не было ни подобной среды общения, ни достаточных средств, а женщиной она была страстной, поэтому ей приходилось за небольшие деньги (не знаю точно, какие) покупать у своих подруг внимание их парней. Платя Марине, она получила несколько раз член Михаила. А когда Михаил больше не захотел трахать длинную скелетину (его подлинные слова, сказанные в присутствии Лены), то пришла моя очередь. Как-то в отсутствие Марины, когда я уже разделся и собрался трахнуть Леру, Лена почти естественным голосом спросила меня: —  Ты не хочешь разок трахнуть меня? Я посмотрел на нее как на сумасшедшую, поэтому она продолжила: —  Всего один раз, а потом вернешься в Лерину постель. Я обернулся на Леру, которая, как я увидел, не сняла белье, она покивала мне, поцеловала меня в щеку и подтолкнула в сторону Лениной кровати. —  Это как?  —  спросил я. —  Ну, Лена тоже хочет трахаться, а парня у нее нет, —  спокойно ответила Лера. Я сперва решил, что это такой редкостный тип альтруизма и спросил: —  А ты не будешь ревновать и обижаться? —  Ну, к Лене я не ревную,  —  уточнила Лера. Я надел трусы, голым бегать по комнате при двух девушках мне было неудобно, и отправился к Лене, Лена сперва меня поцеловала в губы, а потом продолжая целовать мое тело, сползла вниз, к члену, пососала член, помяла попу и попросила: —  Трахни меня, потом кончишь в рот, но ты подольше задержись в пизде,  —  именно так она назвала свою вагину. Я выполнил все требуемое, Лена во время секса, громко стонала и царапала мне спину, а потом, в отличие от Леры, проглотила сперму и сказала: —  Спасибо, спасибо, очень вкусно. Лена на прощание поцеловала член и мошонку и отправила меня к Лере со словами: —  Лера, небось, уже тебя заждалась. Тогда я остался в полном недоумении, но как-то потом я услышал обрывок их разговора: —  У тебя такой хороший мальчик, я заплачу тебе еще за два раза по двойной цене, если тебя полуторная не устраивает, я уже почти собрала деньги. Больше всего в тот момент я почувствовал гордость, что мою любовь покупают по двойной цене, но потом меня все же охватили сомнения, не выступаю ли я в роли проститутки, и как относится ко мне Лера, если она не ревнует, а торгует мной. Тем не менее с Лерой я не расстался, в отличие от Михаила, я с удовольствием трахался с Леной, ее страстное поведение во время секса — возможно, несколько наигранное, этого я не мог определить — заводило меня, да и ее щель и рот были точно не хуже, чем у Леры. К тому же она была готова на любые услуги, один раз, выпив чуть больше, чем обычно, я перед сексом пошел в душ, вымыл попу и ноги и в присутствии Леры попросил Лену облизать мне ноги и дырку в попе (именно такие приготовления делались для того, чтобы Михаил трахнул Марину во второй раз, причем Михаил их еще подробно комментировал, чтобы мы все знали, где в данную минуту находится Маринин язык), она слегка удивилась, но выполнила все, что я просил. После этого и Лера, у которой, вероятно, появилась какая-то ревность, облизала даже с большим рвением, чем Лена, мои ноги от пальцев до ануса, а в следующие встречи стала просить меня получше помыться и подготовиться к большому облизыванию на манер Марины. Более того, Лера перестала продавать меня Лене, и на все Ленины просьбы (коммерческая подоплека моего секса с Леной уже почти не пряталась от меня) она отвечала: —  Ты достаточно потрахалась с Володей, теперь перебьешься. Десять дней без родителей Я не рассказывал родителям о Лере, да и нечасто бывал дома: работа в кафе, английский, русский, фитнес и встречи с Лерой отнимали основную часть моего времени, я перестал играть со своими дворовыми товарищами в компьютерные игры и с трудом успевал выполнить домашние задания по английскому и русскому и лишь наполовину выполнял упражнения, которые мне задавал мой тренер. Но мои родители с легкостью догадались (возможно, они просто слышали мои телефонные разговоры с ней), что у меня появилась девушка по имени Лера. Моя мама представляла, что это нечто романтическое с робкими поцелуями и прогулками под луной, но более прагматичный папа деловито спросил:    —  Ты свою Леру нашел, на фитнесе или в кафе? —  В кафе, —  ответил я. —  Она там работает с тобой? Мне опять пришлось ответить: —  Да. В ответ на мои «да» мой папа сказал: —  Мы с Катей скоро уезжаем, и я подозреваю, что ты свою Леру притащишь к нам домой в наше отсутствие, так что двери в нашу спальню и мой кабинет я запираю, а заодно убираю самые ценные вещи из гостиной и прихожей. И пусть она не пользуется стиральной и посудомоечной машинами, она наверняка толком пользоваться не умеет. Когда твоя мама вернется, она постирает белье. Я оставляю тебе деньги, кроме тех, что у тебя на карточке, эту часть клади в кошелек и трать на себя и на нее, но разумно и экономно, а эту часть я оставляю не для трат, а на всякий случай, и прячу. С этими словами он засунул двадцать пятитысячных бумажек в невзрачную книжку на одной из верхних книжных полок в коридоре. Я был поражен догадливостью и практичностью папы, настолько поражен, что почти не задумался, почему мои родители, которые обычно ездили отдыхать летом на четыре недели, в этом году не ездили никуда, а сейчас в неурочное и неподобающее время, в ноябре, вдруг летят вдвоем на десять дней. Я слышал, хотя особо не прислушивался, как мама укоряла папу, что он весь погряз в работе и еще непонятно каких делах, что у него нет на нее времени, а он отвечал, что у него, во-первых, сложные и перспективные проекты на работе, а, во-вторых, он потратил уйму рабочего времени на меня и продолжает тратить – теперь он ищет хороших учителей математики и программирования, а также договаривается о моей следующей работе, на которую я по его планам перейти после окончания работы в кафе и обучения Питону. Мама еще возмущалась, как я слышал, что он так спокойно относиться к тому, что сын подцепил какую-то шлюху и приведет к нам домой, но папа отвечал так, как будто он многое знал о моих отношениях с Лерой. Возможно, он действительно что-то знал, общаясь за моей спиной с дирекцией кафе, но все же, как мне показалось, в его словах было больше жизненного опыта и догадок, чем реальной информации. В общем, по его словам, которые мне удалось услышать, откровенно подслушивая под дверью: «Лера – это не шлюха, а просто девушка постарше с сексуальным опытом и из другого социального слоя. Конечно, это ненадолго, они не настоящая пара, но это необходимый опыт взросления, главное в этом опыте не подцепить какую-либо дурную болезнь». Закончил он тем, что по этой причине специально выбрал для меня большое кафе, находящееся под присмотром районной администрации, где работники действительно проходят медосмотр за деньги работодателя, и больных на работе не держат. Надо сказать, что десять дней, проведенные с Лерой в нашей квартире, скорее послужили не сближению, а, наоборот, отдалению нас друг от друга. Почему-то на улице у нас всегда находились темы для разговора, в Лериной общаге мы больше трахались, чем говорили, на работе были свои темы, а у нас дома наши разговоры зачастую были вялыми, скучными и заканчивались молчанием или переходом к каким-то делам, иногда общим, но чаще раздельным. Кроме того, я наконец заглянул в ее паспорт и убедился, что ей действительно девятнадцать лет, так что большая часть ее рассказов была чистой выдумкой или, скорее, историями ее подруг и знакомых, в которых она сделала себя главной героиней. Также мне очень не понравилось, когда я застал Леру за просмотром содержимого буфета в той его части, где хранились посуда и столовое серебро для приема гостей. Она, конечно, сказала, что ей как временной хозяйке надо было чего-то найти, но мое незаметное для нее предварительное наблюдение ее действий больше говорило о любопытстве, если не о желании чего-то украсть. Проблемы совместной жизни возникали с книгами, которые она совсем не читала, даже те, которые входили в школьную программу, и с фильмами. В последнем вопросе скорее был виноват я, а не Лера, фильмы с большим количеством обнаженки и сексуальных сцен я ей показывать не стал, ибо она и без того допытывалась у меня, как и с кем я трахался раньше, полагая, что у меня и до нее были какие-то девушки, а я еще с нашего первого секса постеснялся признаться, что она у меня первая, и мое несуществующее прошлое стало чем-то вроде моего секрета. А остальные мои любимые фильмы скорее относились к запутанному экшену и артхаусу и были слишком сложны для нее. Я еще пытался показывать ей разные стрелялки попроще с захватывающими, на мой взгляд, сюжетами, но они ее не интересовали. Она же, в отличие от меня, смотрела сериалы, которые я по ее просьбе скачивал с торрентов, и очень приглашала меня посмотреть их вместе с ней. Хотя мне было скучно, но я, как правило, не отказывался. Действие в них было поразительно однообразно, а, учитывая в разных сериалах в основном играли одни и те же актеры, то их легко было перепутать между собой. Те сериалы, которые особенно нравились Лере, имели с небольшими вариациями два сюжета. Первый сюжет заключался в том, что плохой муж, часто олигарх, заводил любовницу и выгонял свою верную жену, иногда даже вместе с детьми, на улицу без копейки денег, а она, пройдя через ряд приключений и несчастий (значительная часть действия проходила в больницах), находила себе нового любящего мужа, хорошего олигарха или честного офицера полиции. Второй сюжет рассказывал о судьбе бедной девушки, приехавшей из провинции, имеющей плохооплачиваемую и непрестижную работу, но в результате какого-то чудного совпадения обстоятельств в нее влюблялся хороший олигарх или опять-таки честный офицер полиции с неплохой зарплатой, она влюблялась в него, и сериал заканчивался свадьбой или даже доходил до рождения детей. Почему Лере нравился второй сюжет, было вполне очевидно, но что она находила в первом, я не мог понять. Для меня самым занимательным в этих сериалах было то, что я увидел еще один источник Лериных историй, рассказанных мне с множеством красочных подробностей как важнейшие события ее жизни. Но Лера во время просмотра явно даже не думала о том, что я помню ее ложь (в общем-то довольно невинную), скорее всего она совсем забыла о том, что и когда рассказывала мне. Более того, она еще пыталась обсуждать со мной эти шедевры кинематографии, даже тот, который она уже некогда пересказывала мне с собой в качестве главной героини. Я ничего не сказал ей об этом, говорил только про сами фильмы, и обсуждение, кроме однообразности сюжетов и плохой игры актеров, очень быстро обнаруживало такое количество нестыковок и нелепиц по ходу действия, что Лера сама вскоре прекратила обсуждение просмотренных сериалов. Я должен был сказать; «Да, да…» или хотя бы кивнуть в ответ на ее восторги, и на этом разговор о фильме заканчивался. Впрочем, проблемы у нас возникали и вполне бытового сорта. Она, как выяснилось, привыкла есть в кафе или что-то принесенное из кафе, и почти не умела готовить, на запрет пользоваться стиральной машиной она наплевала, мешала белье с разными режимами стирки и щедро сыпала дорогие стиральные порошки, не разбирая их назначения. Другой бытовой проблемой стала моя кровать — она оказалась недостаточно широкой¸ чтобы спать вдвоем, ночью мы толкались и перетягивали на себя одеяло. Через два дня я сдался, достал с антресолей раскладушку и матрац и джентельменски уступил Лере кровать. Она была тронута моим джентельменским поведением, но из-за своего джентльменства я плохо высыпался и с удовольствием досыпал, когда она уходила из дому (ее рабочий день был длиннее моего, а ее дополнительные часы работы редко совпадали с моими тренировками и занятиями английским и русским). В общем, когда пришло время возвращения родителей, я был почти рад проводить ее в общагу, быстренько трахнуть там, и, вернувшись, разлечься в одиночку на своей кровати. Когда мы родители вернулись, моя мама долго ворчала про варварское обращение со стиральной машиной, про неправильно расставленную посуду, про какую-то пропавшую мелочевку и продолжала бы ворчать еще дольше, если бы отец не сказал, что он просто нашла козу отпущения: «Не могла эта Лера за десять дней столь сильно навредить нашему дому». Тем не менее, он поменял секретки на замках (папа почему-то избегал слова «личинка» и я следовал за ним), ключи от которых я давал Лере, и выдал нам с мамой новые ключи. — Береженного бог бережет, —  сказал он. —  Я ни в чем твою Леру не подозреваю, но мне и маме так будет спокойнее.