Школа на иной манер

Новый класс Как и планировал мой отец, я ушел из компании его приятеля в самом конце марта и с апреля вернулся к школьным занятиям, сперва я перечитывал учебники за пятый, шестой, седьмой, восьмой, девятый и десятый классы и перерешивал контрольные задания в учебниках. Мой отец договорился, что школьные учителя, по-видимому, за деньги, проверяют мои знания и помогают, если у меня возникают проблемы. Это было очень скучное время, когда на занятия русским, английским и кикбоксингом наложилось еще изучение того, что я давно прошел и уже успел подзабыть. Не только английский и кикбоксинг, но даже заучивание словарных слов и списков исключений из правил русского языка мне казались интереснее перечитывания учебников геометрии и решения давно пройденных типов задач. Разговоры по телефону с Женей были едва ли не единственным светлым пятном в моем тогдашнем существовании. Когда я к маю закончил с пройденным материалом и перешел к тому, что мои бывшие соклассники проходили в последней четверти, то выяснилось, что они почти ничего не проходили, а целенаправленно готовились к годовым контрольным и зачетам и загодя к ЕГЭ, который ждал нас через год. После первомайского праздника мой год «обучения в форме семейного образования» закончился, и я стал ходить в школу, вместе с моими будущими соклассниками повторять материал за десятый класс и готовиться к зачетам за десятый класс и будущему ЕГЭ, зачастую выполняя те же задания, которые уже подробно разбирал с репетиторами. Но в новом классе все было иначе — я уже не был самым низким, за год я вытянулся сантиметров на десять, хотя и не стал самым высоким в классе, но к самым высоким мальчикам я был явно много ближе, чем к самым низким. Тем более, я не был самым слабым, занятия фитнесом и кикбоксингом (последние я продолжал по-прежнему) резко улучшили мою спортивную подготовку. Не думаю, что я был самым сильным, все же были парни выше меня едва ли не на полголовы и шире в плечах, но точно меня можно было причислить к группе сильных и умеющих постоять за себя. Хотя моя робость в общении с девушками до конца не прошла, но я стал присматриваться к самым красивым девушкам класса. Самыми красивыми были две девушки – черноволосая Даша с классическим античным профилем и точеной фигуркой и блондинка Юля с милым лицом с чуть неправильными чертами и большой грудью. Почему-то вокруг Даши вилось множество парней, в том числе парни атлетического телосложения, а вокруг Юли как-то не было заметно толпы поклонников. Я отдавал должное Дашиной красоте, но на самом деле мне Юля нравилась больше, я соглашался со всеми, что объективно Даша красивее, но она мне казалось какой-то недоброй, Юля явно была милее. Собрав волю в кулак, я подошел на перемене к Юле и задал ей глуповатый вопрос про класс, потом еще один такой же вымученный вопрос, но она не посмеялась над моими вопросами, а охотно вступила в разговор со мной, который прервал только звонок. После звонка я сказал: «Договорим на следующей перемене», и она, к моей радости, кивнула мне. К следующей перемене я подготовил несколько шуток и забавных рассказов, и мы проговорили и всю следующую перемену, содержание уроков этого дня, конечно, прошло мимо меня, но зато я пошел проводить Юлю домой. Я ее провожал домой и в следующие дни, и в ходе наших разговоров по пути к ее дому я узнал причину ее некоторой отстраненности от соклассников и даже соклассниц, странной при ее дружелюбном характере. Оказалось, что ее родители переезжают в другой конец Москвы, и она переходит со следующего года в другую школу того же профиля. Однако, чтобы не мешать ей сдать экзамены, а в хорошую школу возьмут только с хорошими оценками, особенно по профильным предметам, переезд отложен до окончания ее экзаменов, летом они будут заниматься обустройством квартиры, а в августе она с родителями поедет на отдых в Турцию. В отличие от Юли, мои собственные планы на лето, точнее планы моих родителей, были крайне неопределенны, занятость отца и нелады в нашей семье мешали заранее заказать гостиницу, как делалось в предыдущие годы, а я, пропустив одну летнюю поездку к дедушке, хотел вообще отменить эту традицию. Занятия русским, уже несколько мне надоевшие, несмотря на таланты моей учительницы, слава богу, должны были закончиться после экзамена, к остальным занятиям мое отношение было иным, я был не против продолжения занятий кикбоксингом и английским. После поездки в Англию я почти перестал отставать от нашей девушки, после чего мужчина выпал из нашей группы, и его заменили два студента, активно ухаживающих за нашей девушкой, превосходящих мужчину в своем знании английского, но все же заметно отстающих от нее и даже от меня. Также я не был против, отдохнув после экзаменов, заново вернуться к обучению программированию, меня интересовали классические алгоритмы, Джава и Си, различные библиотеки, я хотел узнать побольше о «железе», да и вообще у меня в ту пору не было сомнений, что я пойду по папиным стопам и стану программистом.  Однако это были дальние планы, среди новостей этого месяца самой печальной новостью был рассказ Юли о ее ближайшем будущем, о том, что она после экзаменов займется обстановкой своей комнаты, потом уедет на целый месяц в Турцию и, главное, переедет в другой район и перейдет в другую школу, расположенную крайне неудобно для меня. Я понял, почему парни из класса столь равнодушны к красивой Юле – она воспринималась как отрезанный ломоть. Я постарался не высказать никакого разочарования после ее рассказа, спрашивал, насколько новая квартира больше старой, рассказывал о том, как мы почти на год переезжали на съемную квартиру, пока перестраивалась и ремонтировалась наша квартира. Мне показалось, что я сумел скрыть свое разочарование, во всяком случае мы стали устойчивой парой, новый ученик-второгодник и ученица, покидающая школу. Другие девушки в первые дни проявляли ко мне какой-то вялый интерес, но по мере моего сближения с Юлей перестали обращать на меня внимание за исключением того, что они иногда посматривали на нас вместе во время моих разговоров с Юлей. Победа на крыльце Хуже были встречи с моими бывшими соклассниками, хотя большинство из них потеряло ко мне интерес, я для них превратился в младшеклассника, то есть стал на ступеньку ниже них, и травить меня не имело смысла — их старшинство было признано и зафиксировано, к тому же они заканчивали школу, и их волновали не отношения в школе, а ЕГЭ и будущее поступление в университеты. Однако осталось двое — один толкнувший меня, когда я сломал руку, и его приятель, которые целый год хранили нелюбовь ко мне. Сперва они просто со мной не поздоровались, то есть не ответили на мой небрежный «привет», а далее и я перестал с ними здороваться. Я надеялся, что этим все и кончится. Но, увидев меня с хорошенькой Юлей (не ведаю, знали ли они, что Юля – отрезанный ломоть), они решили унизить меня при моей девушке. Они встретили меня на крыльце школы, и один из них подошел к нам и довольно громко сказал: —  Ну что, Малышка, за девушками принялась ухлестывать, лучше пососи мой член, это тебе больше подходит. Я безо всякого ответа с разворота ударил его ногой, целясь в его голову. Для нанесения удара мне пришлось отойти от Юли, за это время он тоже сдвинулся с прежнего места, и удар пришел не по голове, а по груди, но оказался на удивление успешным — падая, он схватился за своего товарища, и они оба свалились с крыльца на вспаханный черный газон. Следующая сцена выглядела так: мы с Юлей стоим на краю крыльца и наблюдаем, как они барахтаются в грязи. Находившиеся рядом и слышавшие его слова старшеклассники и мои новые соклассники даже зааплодировали мне, а их аплодисменты подхватили и другие школьники, включая малышню. А когда они поднялись на ноги, черные от валяния по вспаханной земле, то с крыльца и с улицы раздался дружный смех. Хотя я не планировал такого успеха, но во всех моих рассказах Юле, Жене, родителям, товарищам по секции кикбоксинга фигурировало, что я именно так и запланировал, и мой план сработал. Как бы скромничая, я сказал Юле, что создается впечатление, как будто они специально подыграли мне, чтобы сцена была эффектнее. И Юля действительно впечатлилась, в этот день мы впервые поцеловались, и я прикоснулся к ее груди, хотя и через одежду. Больше ни они, ни другие ребята из моего старого класса меня не трогали, хотя как-то я услышал обрывок разговора о том, чтобы мне собираются устроить темную, в этот момент мне стало страшно — их много, и они изобьют меня до полусмерти. Но в реальности ничего не случилось, скорее всего, этот план не был продуман и не собрал много желающих, весьма вероятно, что тех двух мерзавцев остальные ребята не слишком любили и специально за них, за дело повалявшихся в грязи, вступаться не рвались. Мой стиль поведения в моем новом классе существенно отличался от прежнего, я не пытался казаться своим среди парней класса, я все время проводил с Юлей. Сами парни не питали ко мне злобных чувств, я не видел проявлений агрессии даже от того мальчика, который, как мне казалось, до меня пытался заигрывать с Юлей. У меня не была интереса к ним, я считал себя, работавшего как простым мойщиком посуды, так и сотрудником компьютерной фирмы, переспавшего с тремя взрослыми женщинами, много старше этой мелюзги и выражал очень малый интерес при их попытках подружиться со мной. А после того случая на крыльце меня стали побаиваться даже самые высокие и сильные соклассники, и ко мне уже почти никто подходил. Я сидел один за столом в каждом классе, и ко мне никто не подсаживался, однако меня это не волновало, наоборот, я находил удобство в большей площади стола в моем персональном распоряжении и в возможности Юли подсесть ко мне, если она хотела сказать мне что-то на ухо.  Мои отношения с Юлей очень быстро дошли до той стадии, когда она позволила снять с себя лифчик, ласкать и целовать свою грудь. Грудь у нее была не хуже, чем у Леры, примерно того же размера, но более твердая, немного вздернутая и со стоящими красивыми сосками — грудь настолько свеженькая, что под ней не было ни складки, ни морщинки на поверхности кожи. Я просто прилип к ее груди пальцами, губами и языком. В эту ночь я впервые мастурбировал, представляя себе не Леру и ее подруг, а Юлину грудь и мои надежды ознакомиться с другими частями ее тела. Мой интерес к ее груди был нагляден, что Юля спросила: — Это именно то, что тебе от меня нужно? Я сказал: — Твоя грудь просто прекрасна, но мне нужна вся ты — лицо, грудь, ноги, выражение лица, твой ум, твой жизнерадостный характер, твои слова, твои мысли, твои шутки, твои улыбки и твой смех. Она была польщена этим высказыванием и больше не возмущалась моим интересом к ее груди, наоборот, она даже как-то раз, когда ее родителей не было дома, сама разделась до пояса, сказав: — Ведь ты это непременно сделаешь, а у меня застежка на лифчике почти сломана, и я решила ее спасти от твоих рук. Потом она сама тоже стала снимать с меня рубашку, прижиматься голой грудью к мой голой груди, целовать мне шею и плечи, а потом и мои соски, и даже позволять обнимать ее через юбку за попу, явно такую же свежую и хорошей формы. Она наверняка чувствовала, как трется мой член об ее ноги и даже щелку, но никак не пыталась к нему прикоснуться, по-видимому, в игры с членом она никогда не играла, хотя его трение об ее ноги, как мне казалось, возбуждало ее. Но под юбку и между ног она меня категорически не пускала, как-то раз я набрался наглости и спросил: — Когда ты пустишь меня туда? Она быстро ответила: — Твои пальцы после Нового года, если мы до этого не разбежимся, а твой член после свадьбы, если она состоится. Это, как мне показалось, был очень умный и продуманный ответ, и у меня сперва не было слов, чтобы возразить ей, но потом я сказал: — Нельзя же все так планировать, ведь ты не продаешь части своего тела мне за мои ухаживания. Я надеюсь, что мы оба находим радость и удовольствие друг в друге, и не надо планировать то, что происходит само собой. Но это был не самое лучшее возражение, ибо она ответила: — Я хочу знать, что ты не просто хочешь найти свою победу, свою радость и свое удовольствие у меня между ног и, раз найдя их там, бросить после этого дальние поездки ко мне на другой край города, а собираешься приходить ко мне снова и снова. Я не нашел нужных слов и только поцеловал ее щелку через юбку и трусы. Она меня оттолкнула и больше не позволяла целовать ее туда даже через юбку. Начиная с первой контрольной и до самого последнего зачета, мы встречались с ней только в экзаменационные дни, в другие дни ни меня, ни ее не отпускали родители. Сами контрольные и зачеты оказались далеко не такими сложными, как меня запугивали учителя и родители, я получил по всем предметам высокие баллы, а на экзаменах по английскому, информатике и, как ни странно, русскому почти наивысшие баллы, в сумме я занял первое место в классе, чуть-чуть опередив унылую зубрилку с первой парты. На вечере в честь окончания десятого класса, который был бы весьма скучным, если бы там не было Юли, я слышал, как подруги утешают главную зубрилку: «Он учил все два раза, ты прошла за один раз, так что на самом деле ты победила и даже с отрывом от него». Мои родители, в этом они были едины, очень радовались и даже гордились моими успехами. Юля сдала экзамены немного хуже меня, но тоже получила баллы, достаточные для поступления в любую специализированную школу.  После каждого зачета мы шли в кафе, где, естественно, обходились без алкоголя, который нам бы никто не продал. Обычно я платил за обоих, но иногда она говорила: «Сегодня мне родители дали деньги, и я хочу тебя угостить». Как мне казалось, доход моего отца был больше, чем доход ее родителей, но в общем по образу жизни наши родители принадлежали к одному социальному слою, и между нами не было и тени того социального неравенства, которое разделяло меня не только с Лерой и ее подругами, но и с Женей, с которой моя дружба не кончилась, но из ежедневных встреч превратилась в телефонные звонки один-два раза в неделю. Я сперва ничего не говорил про Юлю, но потом все же решил не скрывать и рассказал ей о Юле, в первый день она явно расстроилась, все же она ревновала меня, отказалась смотреть на Юлины фотографии, которые я хотел ей послать, но довольно быстро свыклась с этой мыслью, и стала давать мне советы, большей частью наивные и даже смешные, но иногда очень точные. Мои отношения с Юлей по сути были первыми настоящими отношениями с девушкой. Отношения с вороватой официанткой, продающей меня своей подруге, были скорее уроками секса, чем романтической историей, а отношения с Женей за рамки дружбы никогда не выходили, хотя Женя, как мне казалось, старалась добиться большего. В общем Юля меня всем устраивала – внешностью, умом и образованием, добротой и жизнерадостным характером. Мне было хорошо с ней, и я сам не знал, влюблен я в нее или нет, наши отношения развивались столь гладко, что я даже не задумывался об этом. Я не был на сто процентов уверен, но почти не сомневался в том, что останься Юля в том же классе, я постепенно уговорил бы ее пустить мою руку к себе в трусы, а потом и расстаться с девственностью, или хотя бы позволить трахать ее в рот или в попу. Попы Леры и Лены вызывали у меня брезгливость, да им и негде было подготовить попу к сексу, а Юлина чистенькая попочка вполне подошла бы для секса, если бы она столь принципиально хотела бы сохранить девственную плеву до свадьбы.