Манон Леско (начало)

Помолвка Когда я, полный страхов, пришел на следующей неделе в папину квартиру, то там царило невероятное оживление, Валя наготовила всяких разносолов, стол ломился от вкусной еды, откуда-то даже взялась какая-то другая посуда. Юля мне сказала, что, отец, приехав позавчера, неожиданно сегодня повел Валю в ЗАГС, и через месяц с небольшим состоится свадьба. Наши с Юлей уроки были сокращены, и мы с ней пошли за стол. Отец и Валя, конечно, уже много раз пили за начало своей семейной жизни, папа мог повторить уже сказанные стандартные тосты и нам, но вместо этого он произнес речь, обращаясь ко мне. Он сказал, что у меня этот день должен вызывать не радость, а обиду за мать, тем более, что его расставание с Катей произошло столь некрасивым образом. Он благодарен мне, что я, несмотря на обиду, пришел и сел с ними за этот стол, он чувствует свою вину передо мной и Катей за то, что тогда случилось, тем более, что со мной перед этим произошла какая-то непонятная история, закончившая для меня весьма печально, хотя, слава богу, без серьезных увечий. Но он просит меня понять, что последние годы его брака с моей мамой были сожительством уже отдалившихся друг от друга людей, что брак сохранялся по привычке, из-за воспоминаний о прошедших прекрасных днях и, главным образом, для меня, это должно было кончиться и кончилось. И он не мог столько времени держать Валю между небом и землей, хотя в последнее время он, как и все мужчины, не решался сделать бесповоротный шаг, за что Валя на него справедливо обижалась, но сегодня он преодолел свою нерешительность. И закончил он тем, с чего начал, благодарностью мне, что я пришел и сел за праздничный стол. Я в ответ сказал то же, что уже говорил Юле: «Я постепенно свыкся с мыслью, что вы живете вместе и собираетесь пожениться, поэтому обиды уже нет, а вам я желаю, хотя бы из-за наших с Юлей корыстных мотивов, счастья и благополучия». Папа и Валя сперва похлопали, а потом выпили за мой тост, после чего папа сказал, что они с Валей не оставят нас с Юлей и будут нас любить и заботиться о нас. Всё это было красиво, благородно, торжественно и вместе с этим поразительно фальшиво. Я вспоминал, как пять дней назад Валя лизала и сосала мне член, как я сидел на лице новоявленной невесты, как она запихивала язык в мой зад, как я держал ее за волосы, когда трахал в щелку и в горло, как она насаживалась попой на мой член и, наконец, как я писал темной утренней мочой на ее груди, а она поворачивалась то в одну, то в другую сторону, подставляя то левую, то правую грудь. Почему-то из всех сцен нашего долгого секса именно картины моего доминирования всплывали в моей памяти. Впрочем, вслед за ними всплыли ее несчетные комплименты, некоторые из которых были едва ли не объяснениями в любви. После окончания пирушки, Валя и Юля остались убирать посуду в посудомойку и оставшуюся еду в холодильник, и я думал, что мой разговор с невестой и не предполагается. Однако неожиданно Валя выгнала Юлю и сказала, что ввиду неловкости и, возможности, даже оскорбительности всего происходящего по отношению ко мне, она хочет переговорить со мной наедине, а Юля пусть идет спать, ибо это долгий разговор, а жених уже днем трахнул невесту, а сейчас не ждет ее и спит крепким сном. Юля ушла, не очень понимая, о чем Валя будет со мной так долго говорить, я тоже развел руками: «Мол, не могу отказать и не знаю, когда приду». Когда Юля ушла, Валя, придвинулась ко мне, поцеловала в губы, а потом, стараясь говорить потише, стала объяснять, что я для нее счастливый талисман. Более всего меня удивили не ее малоразумные слова, а ее голос, почти не хмельной, я понял, что обе сестры, умеют пить и не пьянеть и больше изображают опьянение, когда им это удобно. Мое лицо, по-видимому, выдало мое отношение к словам про талисман, поэтому Валя сказала мне: — Не криви морду, умник, а лучше послушай. Первое мое знакомство с тобой, которое тебе не могло понравиться, привело к тому, что Андрей ушел от Кати, а после твоего появления в доме наконец начался официальный развод, и, главное, наш замечательный секс, это я просто чувствую жопой, именно он привел к походу в ЗАГС (предпоследнее и особенно последнее утверждения звучали полным бредом, однако в них была частичка правды — я действительно пытался своим разговором с Юлей подтолкнуть их помолвку). Я думал, что этим ее речь и закончится. Но она продолжилась и весьма неожиданным для меня образом. Она сказала, что она должна меня отблагодарить, и вообще ей хочется снова со мной потрахаться, но решительно негде. Она долго думала об этом и придумала, мы с ней будем встречаться у моей мамы. Я сказал, что мама ее на порог не пустит. Она сказала, что пообещает моей маме, что она будет поддерживать помощь отца мне в поступлении и выплате алиментов до окончания университета, что ей самой ее родители не помогали, и она помнит, сколько сил и времени занимала работа для самообеспечения, и она не желает мне такой же участи. У меня мелькнула мысль, что вся ее работа для самообеспечения заключалась в том, что кто-то из профессоров взял ее на содержание, возможно за счет университета, но вслух я, естественно, сказал совсем о другом: — У тебя к тому времени будет собственный ребенок, и ни моя мама не поверит, ни даже я сам не поверю в то, что ты будешь настаивать на том, чтобы отец отрывал семейные средства от тебя и твоего ребенка и отдавал их мне. — Так это будет наш с тобой сын, и я буду хотеть помочь его настоящему отцу. Я посмотрел на нее как на сумасшедшую и спросил: — Как ты этого добьешься и, главное, зачем? Она ответила: — Гении чаще рождаются у отцов постарше, но дураки и уроды тоже чаще рождаются у отцов постарше, и последних на порядки больше, а у Андрея к тому же сперма какая-то горьковатая и невкусная, я ее глотаю лишь для того, чтобы его не обидеть. Она продолжила, и из ее ответа я понял, что это не спонтанная глупость, а продуманный план. — Вероятно, это указывает на что-то нехорошее в ней, ее даже сравнить нельзя с твоей. Конечно, и тебе еще рано, у очень молодых отцов тоже чего-то еще в сперме не созрело полностью. Но я хочу уходить в декрет не помощницей, а заместителем технического директора, а генеральный мне сказал, что мне нужно еще года три-четыре, чтобы дорасти до такой должности. Конечно, лучше рожать до тридцати, но тридцать три тоже вполне еще годный возраст, и ты как раз полностью превратишься во взрослого мужчину. Мне это казалось каким-то бредом, причем опасным, мне был не нужен ребенок от Вали. Я искал возражения и не находил их, ибо не мог же я сказать, что моя мама на вкус спермы отца не жаловалась. Когда мое молчание уже совсем затянулось, мне наконец пришло в голову, что надо просто обидеться: — Так именно он меня зачал, и ты сама уверяешь, что результат неплохой. — Просто отличный! Но когда это было? За восемнадцать лет у мужчины многое может сильно измениться и его яйца в том числе. — Ну и как ты при очень наших очень редких встречах и частом сексе с папой сможешь залететь именно от меня. — Ну, я безошибочно определяю дни овуляции, а ему могу врать, что хочу, он мои обоссанные полоски не проверяет, просто верит. — Ну я почему должен буду верить, что ты ему врешь, а мне говоришь правду, как я определю, что ты родила моего ребенка, а не брата или сестру? И почему ты говорила именно про сына? — Я просто знаю, что будет сын, знаю и все, и он будет умным как ты, да и я не такая дура, как ты считаешь. Я поступила в физтех без блата и репетиторов и кончила на четверки-пятерки, хотя работала с первого курса, да и с самыми разными людьми умею договариваться. Если ты мне просто так не поверишь, то мы с тобой сделаем самые дорогие тесты ДНК. — А он не захочет проверить, с его-то дотошностью? — Я видела фотку твоего деда, вы все трое похожи, и сын будет похож — зачем ему проверять? Ну только если он нас поймает, но ты не бойся, Валя не попадается, иначе меня бы давно с работы выгнали за мелкие правки в документах. — А отец тебе разрешает? — А я его не спрашиваю, и, кстати, было несколько случаев, когда он сам в них очень нуждался и закрыл глаза. Она прижалась ко мне грудью и слегка потискала мой вставший член: — Ох, как бы я хотела, но сегодня совсем нельзя, тебя Юля ждет, и запомни, говорили мы о твоей маме и о моем желании повиниться перед ней и даже подружиться. — Только я, Валя, в отличие от тебя, нередко попадаюсь, поэтому от меня ты родишь дочку, очень похожую на мою маму, которую, ты, конечно, считаешь глупой и некрасивой. — Рожу сына, красивого и умного. В ответ я ей рассказал, не называя имен, историю Жени и ее матери, которая тоже очень надеялась, а вышло как всегда и даже хуже. — Так она была некрасивая и невезучая, — сказала Валя. — Потому у нее так и вышло, а я красивая, везучая и упорная, у меня выйдет так, как я захочу. Всё на этом, иди трахай Юлю, пессимист, а то она уже, небось, думает, что ты за меня взялся. Пока я мылся, как мне кажется, я понял притягательность Вали. Моя мама, а также Аля и Юля первая – домашние растения, трепетные и несамостоятельные, а Валя – это лихой дикий побег, чем-то родственный Лере, только во много раз сильнее, упорнее и красивее. Юля вторая, конечно, красивей и образованней Вали, не уступает Вале в силе воли, упорстве, актерских талантах, но в ней мало легкости и веселья, и в ней нет Валиной карнавальной сексуальности, она даже пописать при мне стесняется, она редко шутит, разве что метафоры сочиняет, зато нередко срывается, иногда даже на пустом месте, как было с Женей.  Новая и бывшая Я пересказал разговор с Валей маме, сперва она в ответ буркнула, что все это полный бред, но, обдумав ночью, после утреннего минета она сказала, что, может быть, Валя и права. По словам мамы, его сперма никогда не была такой вкусной как моя, а в последние годы ее вкус вроде бы действительно стал хуже, но, когда он просто пихал ей свой немытый член в рот, и быстро кончал, то у нее от могло сложиться подобное впечатление не от вкуса, а от его отношения к ней. Что касается идеи родить от меня, то в этом две опасности, во-первых, ребенок, мальчик или девочка, может действительно с годами стать похожим на нее или ее родителей, хотя вероятность бросающегося в глаза сходства с ней или ее родителями невелика. Другая опасность состоит, что я по молодости воспылаю слишком сильным и весьма неуместным отцовским чувством к своему ребенку, конечно люди могут испытывать какую-то привязанным к своим маленьким единокровным братьям и сестрам, но, как правило, это не самые горячие чувства, и чаще такой привязанности нет вообще, может быть, даже неприязнь из-за ревности или обиды за свою мать. В своей квартире ей Валю видеть совсем не хочется, а мысль, что я буду с ней трахаться в ее доме, ей очень неприятна, но, если это способ продлить алименты на время моего обучения в бакалавриате, а, может быть, магистратуре и аспирантуре, если меня вдруг потянет заняться наукой, и я поздно начну получать приличную зарплату, она готова перетерпеть и Валю, даже бегающую голой по квартире. Другое дело, как походы Вали сюда удастся скрыть от отца, он же будет интересоваться, куда его молодая жена исчезает, и очень удивится, если обнаружит ее у бывшей жены. Поэтому Валины появления могут только очень редкими, предпочтительно во время его командировок. Я обратно передал ответ мамы Вале, она с удивлением сказала, что Катя много умнее и практичнее, чем она думала, и Андрей врал ей, изображая свою бывшую жену глупой и бездарной домохозяйкой, и ей стыдно вспоминать свое пребывание в нашей квартире. Возможно, этими словами она хотела подольститься ко мне, хваля мою мать и косвенно извиняясь перед ней. Говоря о своем походе к моей маме она, по-видимому, хорохорилась, а на самом деле опасалась этой встречи, помня, как она покидала наш дом. И чтобы точнее понять, как ее встретят, она долго расспрашивала меня, что сказала моя мама, я сперва отвечал, что она ничего больше не сказала, но Валя хитрыми заходами вытягивала из меня едва ли не каждое ее слово. И я по дурости, отвечая ей на какой-то вопрос, незаметно для себя сказал, что мама подтвердила ее слова о вкусе папиной спермы, хотя, слава богу, удержался от того, чтобы сказать, что они сошлись в сравнении вкуса его спермы с моей. Разумеется, Валя зацепилась за эти слова, ее удивило, что я свободно обсуждаю с мамой темы своих любовниц и даже вкуса спермы отца. «У вас с ней от друг друга вообще нет тайн?» — спросила она. Мне пришлось выкручиваться из ситуации, в которую я влип по своей глупости. Я сказал, что на самом деле я далеко не все рассказываю маме, я вообще человек скрытный по своему характеру, но, пожалуй, сейчас, когда она так одинока, ей я рассказываю больше, чем другим. А на темы своего былого секса с отцом, в том числе вкуса спермы отца, она стала говорить совсем недавно, после развода. Она сейчас очень одинокий человек, и отдалившись от него и от многих своих подруг, она стала говорить со мной почти как с подругой, раньше я практически ничего не знал об их интимной жизни, кроме того, что они меня зачали. И потом попросил этот разговор не передавать Юле, ее это не касается, Валя ответила, что она не дура, что у нее и в мыслях не было посвящать Юлю во что-то подобное. Внимательно выслушав меня, Валя сказала, что просит, чтобы моя мама, невзирая на прошлое, дала ей разрешение зайти к ней ненадолго к ней в мое отсутствие, повиниться и поговорить. «Пойми, — сказала Валя, — если встреча состоится, то это будет сугубо женский разговор, и твое, Володенька, присутствие весьма нежелательно». Мама отреагировала на это кисло: «Она на полголовы выше меня, да и потяжелее килограммов на пятнадцать-двадцать. Она не задушит меня при сугубо женском разговоре? Мне спокойнее будет, если ты будешь дома, например, посидишь в своей комнате, не слушая нашу беседу». Валя восприняла ее слова с некоторой обидой: «Я, конечно, доставила ей едва ли не самые паршивые минуты во всей ее жизни, но воображать меня насильницей или даже убийцей – это чересчур. Я, наоборот, хочу повиниться перед ней».  Валя готовилась к свадьбе на полную катушку, покупая себе не только свадебный наряд, но и наряды для свадебного путешествия, заказывая фотографа, тамаду, свадебный торт, каравай, украшения банкетного зала и еще много вещей, которые, на мой взгляд, не имели никакого смысла, кроме траты папиных денег, которых на все может просто не хватить. Юля тоже смотрела на это с иронией: «Я уже была королевой, хотя и без штампа в паспорте, и чем все это закончилось. Лучше сделать что-то для двоих, чем пытаться удивлять весь мир, все равно останешься Эллочка-людоедкой, которая соревнуется с дочкой миллиардера Вандербильда». Папу очень раздражала Валина беготня, его помощница постоянно отпрашивалась с работы, а потом и просто, не спрашивая разрешения, стала оповещать его, что сегодня у нее очень важное дело, например, ей надо сравнить свадебных фотографов или примерить свадебное платье, и поэтому поводу она уйдет с полдня или не придет вовсе. Мы с Юлей слушали их ссоры, где главным аргументом Вали были слова, что это и твоя свадьба, а главным аргументом отца, что это и твоя работа, и если случится что-то дурное, то накроется их свадебное путешествие, они не смогут уехать вдвоем, поэтому им надо, наоборот, перед путешествием привести дела в полный порядок, а не бегать по разным ателье. Аргумент отца выглядел гораздо весомее, но Валя на него обижалась за его разумные слова: «У тебя это уже второй опыт, а я ждала этого дня двадцать девять лет, с тех пор, как вылезла из утробы матери, или, по меньшей мере, семнадцать лет, со своих первых месячных». Среди ее бессчетных прогулов работы нашлось время и для посещения моей мамы. Мама готовилась к этому визиту со страхом и злостью и говорила, что готова ее принимать только для меня. Мы обговорили мое присутствие в квартире, поэтому встретили мы Валю вдвоем. Валя принесла цветы и долго-долго извинялась перед моей мамой, говоря, что она вела себя недостойно, соблазняя чужого мужа, что не имела никакого права жить в этой квартире и спать в маминой постели, что благодарна маме, что та ее не выгнала сразу, а терпит ее наглые речи. Мама молчала, предоставляя Вале выговориться. Когда Валины речи стали иссякать, моя мама сказала: — Я слышала о ваших целях со слов сына, но все это прозвучало настолько удивительно, что я хочу сама услышать это из ваших уст. Валя, не смущаясь моим присутствием, сказала: — Сын передавал все правильно. Действительно, я хочу спать с Володей, мне с ним очень хорошо, у вас замечательный сын во всех отношениях. А впоследствии хочу родить от него сына, естественно, выдав его за сына Андрея. При этом она не покраснела, не отвернулась, только чуть-чуть опустила взгляд, скорее для приличия, чем из стыда. — Зачем же вы выходите за Андрея, если вас привлекает Володя? — спросила мама. — Андрей – технический директор сорока трех лет с большой зарплатой и большими перспективами в будущем, а Володя – школьник семнадцати лет, его перспективы, на мой взгляд, еще больше, но они реализуются нескоро, тогда, когда я уже состарюсь и буду никому не нужна. К тому же пока профессиональные и служебные разговоры я веду с Андреем, я же на работе его помощница, а Володя находится еще только на стадии подготовки к ведению таких бесед. Ну а в постели Володя привлекает меня много больше, чем Андрей, и именно Володю я хочу видеть его отцом моего сына, но не прямо сейчас, а через три-четыре года. — Володя, как я знаю, живет и спит с вашей сестрой, это вас не смущает? — Я помогла своей сестре в самый тяжелый период ее жизни и продолжаю помогать сейчас, я думаю, что оказанная ей помощь достаточна для того, чтобы иметь право иногда заимствовать ее любовника, конечно, не сообщая ей об этом. Даже для моей матери, вступившей в инцестные отношения со мной, Валин цинизм был чрезмерен. Валя это почувствовала и сказала: — Вас может шокировать мое откровенное, даже отчасти циничное отношение к вашему бывшему мужу и вашему сыну, но я думаю о своем счастье и о счастье и здоровье своего будущего ребенка, и, конечно, я сделаю все, чтобы истинный отец моего ребенка получал финансовые возможности для своего развития и образования, даже если он захочет учиться в не только на бакалавриате, но в магистратуре и в аспирантуре. А потом она добавила: — И я надеюсь, что, если не дай бог, что-то случится с Андреем в еще не совсем старом возрасте, то Володя не откажет в помощи своему сыну или своим сыновьям, формально своим сводным братьям. Последние слова не примирили мою маму с Валей, но снизили градус ее отталкивания от нее — действительно, если ребенок родится, когда моему папе будет сорок шесть или даже сорок восемь лет, то есть риск, что в школьные или, тем более, студенческие годы ребенку может потребоваться моя помощь. Очное и заочное соперничество Я ждал, что воспользуется Валя моим присутствием, чтобы совместить разговор с моей мамой с сексом. Из разумных соображений следовало бы отложить это до следующего раза, но вряд ли Валя откажется урвать то, что она может урвать. Действительно, когда их разговор иссяк, Валя сказала, что она еще поговорит с Володей наедине, что очевидным образом подразумевало секс. Перед разговором наедине она сходила в туалет подмыть щелку и попу, а потом, проходя мимо меня, на глазах моей мамы легонько подтолкнула меня в сторону ванной. Когда я вернулся, она уже лежала голая в моей постели, помогла мне раздеться, быстренько пососала член, полизала мошонку и попу, пока я ласкал ее соски, и сказала, я готова и сегодня разрешенный день. Когда я кончил, и она вместе со мной, Валя, отдышавшись, сползла вниз к моей попе, поцеловала ее и сказала, что она надеется, что мы успеем еще один раз. Чтобы это вышло самым быстрым образом, она предлагает мне сесть ей на лицо и трахать ее между грудей: «Я редкая женщина, которая получает от этого удовольствие». После чего она совсем некстати добавила, что именно на это Андрей и купился. «Только не забывай о моих сосках, а я не забуду о твоей попе». Она засунула мне язык в попу едва ли не до простаты, а я сжимал ее груди, двигаясь между ними (крем для смазки она принесла с собой), и одновременно теребил соски, и она удивительным образом кончила в этой позе, казалось бы, предназначенной только для удовольствия мужчины. Более того, она после этого собирала даже самые маленькие капельки спермы со своей живота, лобка, щелки, попы, ног и даже с простыни и отправляла в рот. «Меня можно кормить твоей спермой», — сказала она, довольная сексом и самой собой. А потом она пошла в ванную, небрежно накинув на себя только верхнюю одежду, поправила там макияж, испорченный моей попой и вернулась ко мне надеть трусы и лифчик, еще раз поцеловала мой член, надела аккуратно юбку и кофту. Когда я вышел из комнаты, она уже говорила моей маме, что мы с Володей многое обсудили. Ни с одной из моих девушек, даже когда мы с Алей разорили ее тайник причиндалов для анального секса, ревность моей мамы не достигала такого уровня. Она подошла поближе к Вале, втянула носом воздух и сказала: — Судя по запаху от вашего лица, Володя поторопился и не домыл попу, советую вам во избежание осложнений дома тщательно вымыть лицо и пополоскать рот, а потом заново накраситься. Я действительно наскоро мыл попу, поэтому слова моей мамы могли быть и правдой, но меня больше интересовала реакция Вали. Она не смутилась, наоборот, поблагодарила мою маму: — Большое спасибо, Екатерина, за вашу внимательность, я действительно поторопилась исправлять макияж. Валя сходила в прихожую, где обнаружился пакет со средствами снятия макияжа и даже зубной щеткой, и с этим пакетом минут на полчаса или более застряла в ванной. Я зашел к ней, извинился за недомытую попу. — Ничего страшного, — сказала она, — хорошо, что твоя мама это заметила. Когда она вышла из ванной, моя отходчивая мама предложила ей кофе, Валя посмотрела на часы, сказала: — Большое спасибо, но у меня уже нет времени, моя оплошность, которую вы так любезно заметили, отняла слишком много времени. Я думаю, что мы с вами еще не раз выпьем кофе, еще раз простите меня за все злое, что я принесла вашему дому, и за мое слишком откровенное поведение сегодня, я была просто не в силах упустить столь редкий случай. — И он женится на этой шлюхе! Такой наглой и распутной бабы я, пожалуй, еще не встречала, — сказала мама после ее ухода. — Она будет ему изменять не раз и не только с тобой, а со многими мужчинами, и хорошо бы, чтобы она тебя ничем не заразила после своих похождений. После полученного с Валей удовольствия и отчасти из чувства противоречия к словам моей слишком разошедшейся маме, я стал Валю защищать. Я сказал: — Если бы ей был неинтересен мой отец, то она не выбрала бы в любовники его сына, образ папы в молодости. Тогда она искала бы других мужиков, которые дарили бы ей дорогие подарки, а не мальчика, которому надо давать деньги, отрывая их от себя. И уж точно не выбирала бы меня в отцы своего ребенка. Скорее всего, ей нужен именно отец, но более молодой, и она выбирает меня как суррогат моего молодого отца. И вообще в ваших вкусах наблюдается, извини меня, немалое сходство. Мама замолчала, я был прав, но ей очень не хотелось это признавать, что им обеим нужно одно и тоже, и Валя явно выигрывает у нее в этом соревновании за одни и те же призы. — Но я люблю тебя, а не ее! — сказал я и хотел ее поцеловать. Она отшатнулась от меня и сказала: — Иди и хорошенько вымойся, а я поменяю тебе постельное белье и домашнюю одежду. Когда я вымылся и пришел к ней, она прижалась ко мне и заплакала: — Неужели и тебе с ней лучше? — Мама, люблю тебя, как маму и как любовницу, и все ее сексуальные достоинства – ничто по сравнению с этим. Но мама не верила. — Если хочешь, можешь делать, что угодно с моим телом, хоть связывать и бить, если тебе это приятно, только не оставляй меня ради нее, и встречайся с ней пореже. Ребенка она хочет только через несколько лет, а пока ей нужен только секс, так пусть ей его достанется поменьше, да и меньше опасность, что Андрей обнаружит, куда она ходит. — Ты всегда можешь ей сказать, что к тебе собирается заехать подруга или соседка надумала зачем-то зайти, и ее желание потрахаться со мной станет нереализуемым, а просто в гости к тебе она приходить не будет, бесконечно просить прощения – это мало кому нравится, и ей тем более.  Мама меня слушала, вроде бы верила моим словам, но все равно потащила меня в ванную, где целовала член, мошонку, попу, пила мою мочу, просила писать на ее лицо и слизывала капли, потом попросила меня кончить на него. После этого она даже подставила попу: — Можешь, если хочешь, пошлепать меня посильнее, даже ремнем! Я этого делать не стал, отмыл ее от мочи и спермы, дал ей почистить зубы и пополоскать рот и уложил рядом с собой и сказал: — Забудь о Вале, я не могу тебя ни с кем сравнить, ты – моя мама, и ты для меня прекрасна без всех затей с мочой и битьем попы. Она заплакала, прижавшись ко мне, сказала: — Трахни меня, как ты хочешь, только не кончай в меня. Я взял ее раком, тиская ее соски, не столь большие и чувствительные, как у Вали, зато родные, те, которые я сосал маленький и к которым я прижимался ребенком, ища у нее защиты. Я шептал ей в ухо «мамочка, мамочка», и она кончила, а потом перевернулась, взяла в рот мой член, и я сумел кончить четвертый раз за этот вечер, она обнимала мою попу, терлась об меня лицом и долго перекатывала во рту мою сперму. Я наполнил ванну, и мы долго лежали молча, потом она сказала: — Жаль, что я не могу выйти замуж за тебя, хоть ненадолго, пока ты не найдешь себе другую, свою настоящую жену, девушку твоего возраста. Из твоих девушек я бы тебя уступила только Жене или Юле, той первой Юле. Я даже подумал рассказать, что Юля снова объявилась, и я ее лишил девственности, потом подумал, что мама это наверняка не одобрит, и промолчал. Хотя я клялся маме в том, что секс с ней во всем лучше, чем секс с Валей, но на самом деле мне нравилось и то, и до другое, только по-разному. Если бы стоял выбор «или-или, то я действительно выбрал бы маму, но без такого жесткого условия мне не хотелось бы отказываться ни от одной из них, хотя меня очень пугало, что отец или Юля нас могут засечь. Но еще больше гнева отца и того за ним последует, меня пугала собственная безнравственность, начавшаяся с обманов Юли-первой и Али и очень быстро дошедшая до наставления рогов собственному отцу, который так обо мне заботился.